Твой личный Монстр

SHINEDOWN MONSTERS

Русскоязычный кавер Радио Тапок MONSTERS

И ты живёшь в страхе и отчаянье

Сея ложь, источая яд

Согрешив и сокрыв деяния

Ты живёшь, обманув себя

Сев за стол, взяв от бессилья

Старый ствол, покрытый пылью

Обречённый, сбитый с толку

Помолившись выпив стопку

Мой монстр не спит

Он где-то внутри

Он вновь обжигает вены

Он в моей крови

Зажатый в тисках

Забытый во снах

Он сломлен, и в тишине мне слышен его крик

Мой монстр внутри

Ты живёшь в страхе и отчаянье

Сея боль, источая яд

Потеряв веру в состраданье

Ты живёшь, потеряв себя

Сев за стол, взяв от бессилья

Старый ствол, покрытый пылью

Избрав бога, выбрав веру

Что очистит твоё тело

Мой монстр не спит

Он где-то внутри

Он вновь обжигает вены

Он в моей крови

Зажатый в тисках

Забытый во снах

Он сломлен, и в тишине мне слышен его крик

Мой монстр внутри

Сев за стол, взяв от бессилья

Старый ствол покрытый пылью

Обречённый, сбитый с толку

Помолившись выпив стопку

Сев за стол, взяв от бессилья

Старый ствол, покрытый пылью

Избрав бога, выбрав веру

Что очистит твоё тело

Мой монстр не спит

Он где-то внутри

Он вновь обжигает вены

Он в моей крови

Зажатый в тисках

Забытый во снах

Он сломлен, и в тишине мне слышен его крик

Мой монстр внутри

Четвёртый день. Это утро началось чертовски неприятно. Открыв глаза, Драко с удовлетворением отметил, что Гарри был в душе. Он достал волшебную палочку из-под подушки и хотел наложить на себя косметические чары. Но что-то пошло не так. Что ж… После бурной и жаркой ночи, когда мышцы, отвыкшие от физической нагрузки, сильно болели, лучше было бы воздержаться от магии. Бам!!! Бух!!! На голову ему упали сначала шторы, а потом и гардина. Чёрт тебя дери! Что эта за хрень сейчас была? — ОСТОЛБЕНЕЙ! Гарри вылетев из душа, ворвался в одних плавках и обездвижил его. — Ой, Драко, прости, я на рефлексах. Малфой сидел на своей кровати злой, голый, запутанный в шторах, с наливающейся шишкой на голове и обездвиженный. Скрепя от злости зубами, думал, дойдёт ли до Поттера, что нужно наложить отменяющие чары. Видимо, не дойдёт. Поттер подошёл к кровати Драко и начал убирать с него шторы и гардину. — Ну, прости. Ты же не злишься? Драко злобно зыркнул на него, во взгляде читалось желание убивать. — Ммм, ты знаешь, любимый… Ты посиди пока здесь. Остынь, успокойся. А я пока завтрак приготовлю, хорошо? А то опять поссоримся… Гарри поцеловал Драко в уголок губ и уже собирался выйти из комнаты… Но Драко, вспомнив четвёртый курс и как он легко, без палочки, смог стряхнуть с себя обездвиживающее заклинание Дамблдора, слегка напрягся, обращаясь внутрь своего ядра, к океану. Уже через пару секунд он, злобно выражаясь крайне неприличными словами, бежал с палочкой за Поттером по лестнице вниз. Мелкий пакостник, весело хохоча, кинул в Драко подушкой с дивана. А Драко, задыхаясь от возмущения, ответил ему тем же. Завязалась битва не на жизнь, а на смерть. Подушки летали по всей гостиной, а парни, бегая вокруг дивана, ругались и смеялись. Они даже не услышали хлопок трансгрессии на крыльце. Только холод от открывшейся двери пробежался по их телам, напоминая им о том, что они вообще-то в одних плавках. Снейп крайне высоко вздёрнул бровь и неодобрительно посмотрел на разбушевавшихся парней и тот бардак, что они устроили. — Мистер Поттер, Мистер Малфой! Что вы себе позволяете! Немедленно оденьтесь и приведите гостиную в порядок! — Десять очков с Гриффиндора! — Десять очков со Слизерина! Одновременно весело прокричали они, швыряя в Снейпа подушками и убегая наверх. Снейп, неодобрительно качая головой, подобрал подушку с пола и вдруг улыбнулся. — Как думаешь, он разозлился? — спросил Гарри, заходя в комнату вслед за Драко. Малфой пожал плечами, Северус волновал его сейчас меньше всего. А вот смуглая кожа, поджарая фигура, широкие плечи и яркие зелёные глаза… А ещё магия… Магия Гарри всегда влекла Драко. Своим жаром, огнём, теплом, обещая согреть и растопить лёд, живущий в нём. Он схватил Гарри и, прижав его к стене, впился ему в губы, жадно, резко, грубо. Так он его ещё не целовал. А всему этому предшествовала одна единственная мысль: Два дня. — Ты чего? Там же Снейп… — Гарри не договорил, потому что задохнулся в резком выдохе, когда Драко, немного нагнувшись, припал губами к нежной коже возле уха. — Поттер, мне так плевать на это… — сказал Драко, возможно, чересчур резко, поцелуями спускаясь ниже к ключицам. Гарри пальцами подхватил Драко за подбородок и поднял его на себя. — Драко, что с тобой происходит в последние дни? Ты странно себя ведёшь. Возможно, потому что до Рождества осталось два дня? А затем наступит конец мира… Моего мира. Вместо ответа Драко снова в порыве прикоснулся к губам Гарри. Гриффиндорец вжался в стену, в попытках отстраниться от него, и попросил: — Драко, нас Снейп ждёт. Давай продолжим, когда он уйдёт? Драко остановился, его дыхание пересеклось с тихим шёпотом Гарри. Он посмотрел на Поттера, и в его глазах заколебалось нечто большее, чем просто страсть. Это была тревога, страх, накрывающий его, как тень. Два дня до Рождества, и с каждым мгновением увеличивалась осознанная неизбежность того, что произойдёт. — Ладно… — он подобрал с пола, скинутые вчера в порыве страсти вещи, и удалился в ванную комнату. Драко взглянул на себя в зеркало и мысленно выругался. Из-за суматошного утра, он забыл про косметические чары. Палочка была внизу. А работать над своей внешностью беспалочковой магией он опасался. Тем более, вспомнив утро. Красоваться перед Северусом своим располосованным лицом тоже не хотелось… Но снизу уже раздался раздражённый голос крёстного: — Мне долго вас ждать? Настроение стремилось к нулю. Гарри зашёл в ванную комнату уже одетый в чёрные брюки и чёрный свитер. Он приблизился к Драко со спины и, нежно обхватив его руками, посмотрел в зеркало. — Ты очень красивый. — Смеёшься? — с горечью в голосе спросил Драко. — Ни капли, — он развернул Драко к себе и провёл пальцем по шраму, идущему через нос. — Почему ты так зациклен на них? Шрамы не делают тебя хуже. Это часть тебя. Часть твоей истории. Да страшной, ужасной истории. Но всё это делает тебя таким, какой ты есть. Без них ты был бы другим. И, возможно, не стоял бы здесь со мной. Так же, как и мои шрамы, — Гарри коснулся своего лба. — Это тоже моя история. Драко коснулся губами шрама в виде молнии на лбу Гарри. Он и забыл про него, даже внимания не обращал. Так же, как и на другие шрамы на теле Гарри, коих тоже было немало. Драко любовался им, не замечая этого. Возможно ли, что Гарри также не замечает его шрамов? Когда Сивый оставил метку на его лице, мама сказала ему фразу, которую Драко понял только сейчас: «Красота в глазах смотрящего». Если бы дело было только во внешности. К шрамам примешивались ещё и воспоминания… Драко вздохнул, чувствуя, как тепло Гарри проникает сквозь его кожу. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить голос Снейпа, доносящийся снизу и поторапливающий их. Но Гарри не отпускал его, его пальцы мягко скользили по шрамам, будто стирая их с лица Драко. — Ты не понимаешь, — прошептал Драко, но Гарри лишь улыбнулся. — Понимаю. Ты думаешь, что они делают тебя… грязным. Но это не так, — он поднял свою кисть и показал шрам в виде надписи: «Я никогда не должен лгать». — Это Амбридж на пятом курсе. Это не делает меня хуже, не делает меня лжецом. Это просто произошло со мной. Также, как и то, что произошло с тобой, не делает тебя… Грязным. Драко посмотрел в зеркало, на их отражение. Они были двумя половинками одного целого, сшитыми шрамами и болью. — Мы оба сломанные, — сказал Гарри, прижимаясь лбом к его плечу, — но это не делает нас хуже. Драко почувствовал, как что-то внутри него сдалось. Он обернулся, притянул Гарри к себе и поцеловал его. — Иногда, мне кажется, что ты читаешь мои мысли… — Я просто понимаю, что ты чувствуешь. Иногда… По крайней мере, когда дело касается шрамов. Думаешь, я не хотел бы, чтобы он исчез с моего лба? Из-за него вся моя жизнь пошла под откос. Просто нужно принять и смириться, если нет возможности исправить. — Ладно, — прошептал он, отстраняясь. — Пойдём, пока Снейп не взорвался. Но в его глазах уже не было тревоги. Только решимость. Два дня до Рождества. Два дня до конца. И он не хочет упускать ни одной минуты. Когда они спустили вниз, то оба замерли на последних ступеньках лестницы, не в силах отвести взгляд от сюрреалистической картины. Снейп, в своей обычной чёрной широкой мантии, развалился на диване, ноги в ботинках закинуты на журнальный столик, и он из горла то и дело прикладывался к бутылке медовухи, которою парни решили оставить на Рождество. Весь его вид был тревожным и усталым. Взгляд потухшим и задумчивым. — Что-то случилось? — Драко внутренне напрягся. Было странно видеть обычно собранного и аккуратного крёстного в таком виде. — В Ордене шпион. Слова Снейпа повисли в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться. Драко и Гарри обменялись взглядами, полными беспокойства. — Как это стало известно? — Драко подошёл к кофемашине, попутно достав из шкафчика три кружки. Гарри встревоженно уселся возле Северуса, ожидая продолжения. Снейп устало потянулся. — До нас дошли новости, что в горах Албании видели великанов. План был прост: найти и заручиться их поддержкой. Мы взяли Хагрида, — Северус как-то слишком тревожно взглянул на Поттера. — Но нас ждали Пожиратели. Они точно знали, где мы трансгрессируем. Шестеро наших погибли, — последние слова Снейп произнёс с горечью. — Кто? — напряжённо спросил Гарри, принимая из рук Драко кружку с американо. — Никого из тех, кого вы бы знали. Кроме Хагрида. — Хагрид… погиб? Как? — голос Гарри дрогнул. — Он остался прикрывать наш отход, — глухо произнёс Снейп, сжимая пустую бутылку в руке. — Великаны… они не стали нас слушать. Пожиратели уже успели что-то им пообещать. Хагрид попытался их образумить, но… — он замолчал, глядя в пустоту. — Это невозможно, — прошептал Гарри, сжимая кружку так, что кофе чуть не пролился. — Как такое могло произойти? Каждый член Ордена приносит Непреложный обет, — резко сказал Драко, поставив свою кружку на стол. — Кто был в курсе вашего плана? Снейп задумчиво повертел бутылку в руках. — В том-то и дело, что знало крайне ограниченное число людей. Те, кто участвовал в задании, и те, кто помогал разрабатывать план. Тот, кто нас предал, знал всё: маршрут, состав группы, даже время и точное место трансгрессии. — Можно ли каким-то образом обойти Непреложный обет? — Драко с тревогой поглядывал на Гарри, который сидел склонившись над кружкой кофе, которую растерянно крутил в руках. Парень даже не прислушивался к разговору, будучи полностью погружённым в осознание своей потери. — Нет. Это невозможно. — Абсолютно все члены Ордена дают обет? — Драко, не в силах просто так на расстоянии смотреть на боль Гарри, подошёл к нему. Мягко забрав кружку из его рук, он поставил её на стол, а сам сел рядом, обхватив его плечи и прижав к себе. — В идеале да. Но недавно было большое пополнение. Нечеловеческие законы Лорда заставляют людей сопротивляться, — Снейп говорил нерадостные слова, но взглянув на то, как Драко обнимает Гарри, он едва заметно по-отечески тепло улыбнулся и сказал: — То, о чём ты просил в лаборатории… Будьте аккуратнее. — Спасибо, — Драко бросил взгляд на крёстного и задумчиво произнёс: — В первую очередь, нужно проверить тех, кто недавно в Ордене, кто не успел дать Непреложный обет. В конце концов, информацию можно было подслушать. Можно использовать сыворотку правды… Сложнее будет, если это кто-то из более доверенных. Но каким образом? Кто именно знал всё про задание? — Тома Бас, Итан Аврот, Льям Лоу, Берн Рид, Кингсли, Хагрид, Рон Уизли и Грейнджер. Гарри при звуке последних имён поднял голову и потерянно взглянул на Северуса. — С Роном и Гермионой всё в порядке? Сириус? Остальные Уизли? — Да, с ними всё в порядке. Если, конечно, не считать того, что Уизли придурок, да и от Грейнджер я такого не ожидал, — Снейп скривился и увидел, что Гарри уже собирался спросить, не дав ему и рта раскрыть, резко произнёс: — Пускай сами тебе рассказывают. Зимний вечер окутал дом тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. Огонь плясал, отбрасывая на стены причудливые тени, а его отблески играли в бокале с янтарным напитком, который Гарри держал в руках. Тепло камина согревало, но не могло заглушить тяжесть в сердце. Гарри смотрел на пламя и тихо говорил, вспоминая Хагрида. — Он был… первым волшебником, с которым я познакомился… — тихо произнёс Гарри, глядя на Драко. — Он открыл мне мир магии. Он сказал мне, что я волшебник. Представляешь, Дурсли совсем ополоумели и увезли меня на какой-то остров, чтобы я не мог получить письма из Хогвартса. Я плохо уже помню… Но помню маленький шаткий домик, больше похожий на лачугу. И шторм, который, казалось бы, смоет в море этот дом. И вдруг, в разгар шторма, дверь срывается с петель, и входит Хагрид. Такой большой… Я здорово тогда испугался. А потом, он рассказал мне, кто я… Он был моим другом. Такой большой и всегда надёжный, добрый, он всегда за меня переживал, — Гарри одним глотком опустошил кубок и горько, склонив голову, прошептал: — Мне будет его не хватать. Чёрт! Когда они перестанут умирать? Тонкс, Чарли, Хагрид… Сколько ещё моих знакомых и друзей погибнет в этой войне? Драко, сидя рядом, кивнул. Его взгляд был устремлён в огонь. Он ласково поглаживал Гарри по руке и чувствовал, как боль парня отзывается в его собственной душе, где таилась потеря матери. Но слова застревали в горле. Он так и не смог выразить свою собственную скорбь. Воспитание, холодное и строгое, учило его: чувства — слабость. И поэтому Драко никогда не умел говорить о своих переживаниях. Только в крайние моменты уязвимости и потери контроля над собой. Гарри же был другим, он не считал нужным скрывать своё горе. Наверное, это было правильным, здоровым способом пережить тяжёлые эмоции. В отличие от тех способах, которыми пользовался Драко. — Мне жаль, — просто сказал он, положив руку на плечо Гарри. Поттер вздохнул, чувствуя тепло руки Драко на своём плече. Он закрыл глаза, пытаясь удержать в памяти образ Хагрида: его добрую улыбку, грубые руки, которые так часто помогали ему в трудные моменты. — Иногда мне кажется, что я не смогу больше терять, — прошептал Гарри, голос его дрожал, — но каждый раз это оказывается неправдой. Драко молчал, но его пальцы слегка сжали плечо Гарри. Он хотел сказать что-то, что могло бы утешить, но слова казались пустыми. Вместо этого он просто оставался рядом, чувствуя, как их скорбь по родным людям связывает их сильнее, чем любые слова. — Умрёт ещё много людей. Возможно, близких. Но ты переживёшь это, — наконец произнёс Драко, глядя на пламя. — Ты должен оставаться сильным. Гарри кивнул, в его глазах читалась глубокая печаль. А Драко проклинал себя за то, что не может найти более подходящих слов для того, чтобы утешить. Если бы рядом были Уизли и Грейнджер, они бы нашли что-то более успокаивающее… Огонь в камине продолжал гореть, освещая их лица, но тени прошлого всё ещё витали в комнате, напоминая о потерях, которые они оба несли в своих сердцах. Пятый день. Один день… До Рождества… До конца… Сердце болезненно сжалось, и боль резанула глаза, словно в них насыпали перец. Воздух застревал в лёгких, не в силах пробраться через ком в груди. Внутренности сводило судорогой, гораздо более болезненной, чем от Круциатуса. Горячая слеза очертила дорожку от уголка глаза до виска и запуталась в волосах. Не стоило начинать всё это. Было бы не так больно. Он же знал, что так будет… Нужно было прогнать Поттера сразу же после того, как Драко узнал, что он прочитал дневник. С этим он бы смог справиться. Но как сейчас заставить себя забыть тепло его рук, вкус его поцелуев, стон срывающийся с губ, хриплый шёпот. Как забыть его глаза цвета летней листвы, смотрящие на него то с теплом и нежностью, то со страстью и желанием. Уже послезавтра Драко будет спать один, в какой-то комнатушке, отведённой ему на базе Ордена. Один в холодной постели, мучаясь от липких кошмаров, о которых, благодаря Гарри, уже успел забыть. Его пальцы дрожали, когда он сжал кулак, ногти впивались в ладонь. Физическая боль была проще. Она заглушала пустоту, разрывающую его изнутри. Но даже она не могла сравниться с тем, что он чувствовал, глядя на Гарри. Драко медленно разжал кулак, следы от ногтей на ладони напоминали ему о его собственной слабости. Он, перекатив голову по подушке, взглянул на спящего Гарри, его чёрные волосы растрепались по наволочке, а губы слегка приоткрылись. Сердце Драко сжалось ещё сильнее. Он хотел запомнить этот момент, каждый его штрих, каждую деталь. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее становилась боль, хотя казалось, что хуже уже некуда. Но жизнь научила Драко, что всегда есть куда хуже… Он аккуратно коснулся губами щеки Гарри, и очень тихо прошептал: — Прости. Это наш последний танец… Драко знал, что больше не сможет быть рядом, не сможет разрушать его жизнь своим присутствием. Однажды, когда-нибудь, он всё равно причинит Гарри боль. Гарри заслуживал большего, чем жизнь в тени его пожирательского прошлого. Он заслуживает кого-то нормального, способного на тепло и сочувствие. Кого-то, кто не будет резать себе руки в попытках избавиться от эмоций. Он заслуживает кого-то менее безумного. Драко тяжело поднялся с кровати и направился в душ. Обдумывая, как это сделать. Нужно ли что-то говорить, или, может, просто начать себя вести, как раньше, чтобы Гарри сам захотел его бросить. Или всё же стоит поговорить и всё объяснить? Но сможет ли Драко сказать хоть слово… В любом случае у них есть ещё один день и Рождество. И Драко не собирается тратить ни минуты впустую. Драко стоял под ледяными струями воды, пытаясь смыть с себя тяжесть предстоящего расставания. Каждая капля, ударяющая о кожу, напоминала ему о том, что время неумолимо. Как он объяснит это? Как скажет, что любит его слишком сильно, чтобы быть его проклятием? Драко, пошатнувшись, ухватился обеими руками за стенку душевой. Больно… Как же больно… От продолжительного стояния под ледяной водой, его кожа приобрела синюшный оттенок. А тело онемело. Но лучше бы онемела душа, разрывающаяся от нестерпимой жгучей боли. — Мерлин! Ты с ума сошёл, простудишься ведь! — будучи полностью погружённым в свои мысли и ощущения в попытках леденящим холодом вытеснить мешающие чувства, Драко даже не заметил, что Гарри, проснувшись, тоже пошёл в душ. — Ты точно сумасшедший, — проговорил он, выкручивая рычаг на тёплую воду. Поттер обнял Драко сзади, прижимаясь к его холодной спине, пытаясь согреть. Его дыхание было тёплым и неровным, словно он чувствовал, что что-то не так. — Что происходит, Драко? — прошептал он, и в его голосе звучала тревога. Малфой закрыл глаза, чувствуя, как тепло Гарри проникает в него, растворяя ледяную скорлупу. Но это только делало боль острее. — Ничего, — наконец выдохнул он, поворачиваясь к Гарри. — Просто… холодно. Гриффиндорец посмотрел на него с сомнением, но не стал настаивать. Вместо этого он притянул Драко ближе, обняв так крепко, как будто боялся, что тот исчезнет. — Ты мне нужен, — тихо сказал Гарри. Драко почувствовал, как сердце разрывается на части, но он не мог отказать себе в этом моменте. Хотя бы сейчас, хотя бы ещё немного… — У меня есть для тебя подарок, — тихо произнёс он, склоняя голову и утыкаясь лбом в смуглую ложбинку между шеей и плечом. — Рождество же только завтра, — также тихо сказал Гарри, нежно поглаживая его по спине. — В этом и заключается подарок, — Драко с силой обнял парня и зарылся носом в его косматые жёсткие волосы. — Не ты ли несколько дней уже стонешь, что тебе скучно, что ты хочешь выйти из дома и тому подобное? И не ты ли хочешь огромною ель и Рождество, как в Хогвартсе? — Да… Но… — После душа всё расскажу, — перебил его Драко. Он не хотел портить этот момент глупыми разговорами. За те две недели, что они прожили вместе после побега из подземелья, у них появилось несколько устоявшихся традиций: проводить вечера возле камина, завтракать овсянкой, читать друг другу книги вслух и совместный душ по утрам, который часто переходил во что-то большее, чем просто мытье. Гарри вылил себе на руки гель для душа, и аромат горьковатого грейпфрута с примесью чего-то древесного разлился по ванной комнате. Драко от наслаждения прикрыл глаза, чувствуя нежное скольжение ладоней Поттера на своём теле. Он, расслабляясь под тёплой водой, позволил себе на мгновение забыть о невыносимой боли, которая засела в его сердце. Гарри был рядом, и это давало ему чувство защищённости, словно мир, наполненный ужасами, стал чуть менее страшным. Он открыл глаза и посмотрел на парня, который сосредоточенно мыл его плечи, исследуя каждую линию тела. — Как тебе всегда удаётся заставлять меня чувствовать себя лучше? — тихо произнёс Драко, его голос звучал искренне, но с привкусом грусти. Гарри лишь слабо улыбнулся, но в его глазах была тревога. — Драко, — начал он, приостанавливаясь, — если есть что-то, о чём ты хочешь поговорить, я здесь. Мы можем всё обсудить. Эти слова, полные заботы, пронзили душу Драко. Он не знал, как объяснить всё, что с ним творится в последнюю неделю. Поэтому, лишь помотал головой и, нагнувшись, поцеловал Гарри сначала в губы, затем в чувственную кожу возле уха и языком, обведя подрагивающий кадык, спустился к ключицам. Поттер, прислонившись к стенке, тяжело задышал, отвечая дрожью на каждое прикосновение. Малфою так нравилось чувствительность его тела, которое так легко поддавалось на ласки. Драко положил одну руку на грудь гриффиндорца, второй скользнув по его спине, опустил ему на поясницу. Гарри застонал, когда пальцы Малфоя легонько впились в его кожу, оставляя едва заметные следы. Его дыхание стало прерывистым, а сердце бешено заколотилось в груди. Драко, чувствуя, как дрожит под его прикосновениями Гарри, прижался губами к его шее, оставляя горячие поцелуи, которые заставляли того потерять остатки контроля. Рука Малфоя медленно скользнула вниз, касаясь живота, а затем опустилась ниже, вызывая у Поттера новый прилив дрожи. Он вцепился в плечи Драко, пытаясь удержаться, но ноги уже подкашивались. Слизеринец, чувствуя это, прижал его сильнее к стене, не давая упасть, продолжая свои ласки. — Драко… — прошептал Гарри, его голос дрожал, смешиваясь с тяжелым дыханием. Драко поднял голову, встретившись с его глазами. В них читалась смесь желания и нежности, которую он не мог скрыть. Малфой притянул Гарри ближе, их губы снова встретились в страстном поцелуе, который казался бесконечным. — Ты такой… — начал Драко, но слова потерялись в поцелуе, который стал глубже, требовательнее. Гарри ответил ему с такой же страстью, его пальцы впились в волосы Малфоя, притягивая ещё ближе к себе. Тёплая вода стекала по их разгорячённым телам тонкими струйками, которые Драко слизывал с тела парня, заставляя того стонать и прогибаться. Рука с поясницы скользнула и ухватила упругую ягодицу, отчего Гарри прогнулся, выдыхая имя Драко. Малфою хотелось сжать сильнее, оставить отпечатки своих рук на его теле, хотелось до красных кровоподтёков кусать шею Поттера. Хотелось ощутить впивающиеся до крови ногти Гарри на своих плечах. Хотелось этой сладкой боли. Но всё это было каким-то неправильным и никак не соотносилось с образом тёплого и светлого Гарри. Поэтому Драко лишь до крови прикусил себе губу, продолжая сдерживать рвущегося наружу монстра. Он нежно водил руками по смуглому телу, облизывая и целуя каждый участок кожи, до которого мог дотянуться. Когда же он опустился перед Поттером на колени, тот не смог сдержать стона и вцепился ему в волосы. Драко доводил Гарри до дрожи в ногах, лаская сначала языком, нежно обводя каждую венку, каждую линию, слегка обхватывая губами головку. Гриффиндорец, в нетерпении подавшись бёдрами вперёд, заставил взять больше. Затем он надавил Драко на голову, заставляя углубиться. Если бы Малфой мог, он бы сейчас удовлетворённо улыбнулся. Каждое движение его языка заставляло тело перед ним судорожно вздрагивать. Если бы не стенка и плечи Драко, за которые Поттер, то и дело хвастался, то он бы уже рухнул на пол. Пальцы Малфоя сжали бёдра парня сильнее, намекая чтобы тот двигался. Драко чувствовал, как дрожит тело Гарри, как напрягаются мышцы, и это только подстёгивало его. Он хотел большего. Хотел, чтобы Поттер забыл обо всём, кроме него. Не в силах больше терпеть возбуждение, он тоже обхватил ладонью свой член и не смог сдержать стон, от вибрации которого Гарри протяжно и низко застонал. Малфой, ослабив обхват губ, придержал член парня второй рукой и нежно провёл языком по всей длине ствола, ускоряя движения. Гарри на это снова глухо застонал, прикусив зубами ладонь, а подрагивающие мышцы пресса давали понять, что он уже близок к оргазму. Поттер судорожно скользнул рукой к своему члену, зажав основание, но Драко протестующе убрал её и, обхватив губами головку, ощутил терпкий и солёный вкус вязкой жидкости. Он уткнулся лбом в подрагивающий от оргазмических спазмов, подтянутый живот Гарри и тоже кончил. После, Драко умиротворённо сидел на полу с закрытыми глазами, подставляя Поттеру свою голову, который мыл ему волосы, и думал о том, что это был первый раз, когда ему не требовалось постоянно слышать голоса Гарри. Когда не нужно было постоянно держать глаза открытыми и напоминать себе о том, что он с ним, а не с Сивым. И что не было обхватывающих его липких щупалец ужаса и паники. Гарри словно был его лекарством от всех тех ужасов, которые Драко пришлось пережить. И неужели он сам собираться потушить тот огонёк тепла, который разжёг в нём Поттер? И, видимо, эта мысль как-то отобразилась на его лице. Потому что гриффиндорец, проведя рукой по волосам Драко, смывая пену, нежно притянул его к себе. — Ну ты чего? Что с тобой в последнее время происходит? Ты сам не свой. Милый, это наш последний танец… Драко запрокинул голову, пряча в стекающей по лицу воде свои слезы. Спустя время он смог взять себя в руки и как ни в чём не бывало саркастично поинтересоваться: — Поттер, ты собираешься меня кормить? — Опять я? — праведно возмутился Гарри, вытираясь полотенцем. — Вообще-то, я только что тебе отсосал. Думаю, я заслужил тарелку овсянки, — на лице Драко была весёлая улыбка, а в глазах задорный блеск. — Если бы я в школе знал, что Драко Малфой готов отсосать за овсянку… — весело проворчал Гарри и, убегая, увернулся от брошенного в него полотенца. И только когда дверь за ним захлопнулась, Драко с полным опустошением внутри потянулся за волшебной палочкой. Это в последний раз… Так он думал каждый раз… — Фладжелиум, — тихо произнёс Драко, проводя по плечу палочкой. Жгучая, острая боль обожгла кожу. На плече появилась длинная красная вздувшаяся линия, как от удара кнутом. Драко прерывисто выдохнул и почувствовал некоторое облегчение. По крайней мере перестали путаться мысли. У них с Гарри всего один день и Рождество. Их первое и последнее Рождество. И Драко не собирается портить оставшееся время. Пускай всё будет прекрасно. А потом… Потом он умрёт. Не в физическом плане… Но умрёт всё хорошее, что было в нём. Останется лишь оболочка. Драко наскоро оделся в чёрные брюки и чёрную рубашку, причесал волосы и поспешил на кухню, желая успеть полюбоваться на то, как Гарри готовит. Спускаясь по лестнице, он услышал лёгкий мотив очередной песни. Искреннее надеясь на то, что это не очередная депрессивная песня о любви. Но его постигло жесткое разочарование. — Love of my life. Милый… — You've hurt me. Прости… — You've broken my heart. Так будет лучше для тебя… — And now you leave me. У нас ещё целый день и Рождество… — Love of my life Любовь моей жизни… — Bring it back, bring it back, — Гарри напевал и помешивал ложкой в небольшой кастрюле, не замечая, что за его спиной серел Драко. — Don't take it away from me. Драко начала бить дрожь от сдерживаемых эмоций. — Because you don't know. Драко с силой надавил на плечо, где под тканью рубашки был незаживший рубец от заклинания. — What it means to me. Он с силой вжимал большой палец в рану, даже не замечая, что рубашка на плече промокла от крови из-за всё-таки разорвавшейся кожи. Любовь моей жизни… Ты разбила мне сердце… — Драко! — воскликнул Гарри, разворачиваясь к нему и счастливая улыбка на его лице померкла. — Да что с тобой такое? Малфой провёл ладонью по лицу, приводя мысли и выражение лица в порядок. — Ничего… Просто песня… Красивая. — Да, мне тоже нравиться, — Гарри поставил перед Драко тарелку с кашей и кружку с эспрессо и лимоном. — Так что у тебя там за подарок? — спросил Поттер, зачерпывая ложкой кашу. — Оборотное зелье и два магловских волоска. Мы погуляем по Хогсмиду и купим всё для Рождества, — и видя, как глаза Гарри засияли, Драко сам растянулся в улыбке. От морозного и свежего воздуха слегка закружилась голова. Слизеринец скосил взгляд на Гарри, который под оборотным зельем был русоволосым, примерно, тридцатилетним мужчиной. Высокого роста, со светлой аккуратной бородой и голубыми глазами. Сам Малфой был худощавым темноволосым маглом лет сорока пяти с щетиной на лице. Что ощущалось весьма необычно. Драко провёл рукой по своему лицу, чувствуя под рукой жёсткие волоски. — Необычно, — пробормотал он. — Скажи спасибо своим предкам-вейлам, что тебе не надо каждый день бриться, — усмехнулся Поттер, а затем, чуть зардевшись, спросил: — А тебе случаем мои волосы на теле не смущают? — Нет, — Драко улыбнулся, а затем ехидно добавил: — Но если хочешь, я могу тебя побрить. Всего. Гарри, похоже, всерьёз над этим задумался. Когда они прошлись по основной улочке Хогсмида, то были поражены гнетущей атмосферой. Не было толпы школьников, закупающихся перед Рождеством шутихами, подарками и сладостями. Не ощущалось атмосферы праздника. Многие магазины были закрыты, а некоторые дома пустовали, взирая на деревню пустыми окнами. Редко проходящие люди с опаской взирали на двух незнакомцев, стремясь поскорее сделать свои покупки и убраться с улицы. — Вот он мир, под властью психопата-садиста, — тихо проговорил Малфой, сведя кустистые чёрные брови к переносице горбатого носа. Гарри молча с ним согласился. Чем дальше они проходили, тем сильнее ощущалась безнадёга от всего произошедшего. Хогсмид из вечно оживлённой, весёлой и уютной деревни превратился во что-то лишённое сердца. Словно сотня дементоров высосала душу из этого места. Задерживаться не хотелось. В мрачной атмосфере парни всё же нашли открытый магазин, где продавали ели и украшения. Расплачивался Малфой, у гриффиндорца денег не было. Затем они зашли в продуктовую лавку, но Драко заинтересовало что-то на улице. Он высыпал золото в руки Гарри и сказал, чтобы тот закупился продуктами на свой вкус и подождал его здесь. К моменту, когда действие оборотного зелья кончилось, парни были уже дома. Зябко передёрнув плечами, Драко разжёг камин. После прогулки в атмосфере ужаса и гнетущего ожидания, захотелось тепла и уюта. Большая ель лежала на полу за диваном, источая приятный хвойный аромат. Гарри, напевая в этот раз что-то весёлое, разбирал продукты на кухне. Малфой хотел кричать, плакать, умолять судьбу дать им ещё немного времени, но вместо этого он просто смотрел, запоминая каждый вздох, каждое движение. Когда Поттер поставил на стол тарелки с пюре и мясом, слизеринец уже улыбался, как будто ничего не произошло. Они обедали вместе, смеялись, говорили о пустяках. Но внутри Драко горел огонь, пожирающий его изнутри. Он знал, что завтра последний день, и каждый момент был одновременно счастьем и пыткой. Вечером они украшали ёлку, и парень ловил себя на мысли, что хочет остановить время. Но он знал, что это невозможно. Завтра всё изменится. Это наш последний танец… Любовь моей жизни…