Твой личный Монстр

Жизнь тебя сожрёт — SARA

Станет однажды взрослее душа И перестанет выискивать правду Не существует на свете добра Справедливости нет, как и нет бумеранга Реальность твои закатает в асфальт Амбиции, планы, надежды снова Только закроешь двухсотый гештальт На горизонте объявится новый

Потому что я слишком многого ждал от мира Так боялся проиграть, не справиться Вечно добрым быть нельзя, правдивым Эта жизнь тебя сожрёт, не подавится

Как оказаться на той стороне Где штык обознался, а пуля не дура? Дайте мне стулья — я сяду на все Может, тогда повернётся фортуна Только на свете не хватит воды Чтобы отмыться от грязи и пыли Я не хочу своей честью платить За лживую правду с запахом гнили

Потому что я слишком многого ждал от мира Так боялся проиграть, не справиться Вечно добрым быть нельзя, правдивым Эта жизнь тебя сожрёт, не подавится

Постепенно дыхание Поттера стало более ровным, хотя слёзы не иссякали. Драко медленно провёл рукой по его волосам, пытаясь отвлечь от воспоминаний об ужасе. — Пойдём, надо смыть с нас это, — он потащил Гарри в ванную комнату, проигнорировав все возражения. Драко набрал достаточное количество горячей воды. От неё поднимался пар, создавая защитную оболочку, укутывающую их в тёплый кокон. Драко отбросил потёртую и окровавленную одежду в угол, глаза бегло скользнули по Гарри. Парень с трудом пытался справиться с пуговицами на своей рубашке — его руки ещё дрожали от пережитого. — Позволь мне, — тихо произнёс Драко, помогая Поттеру избавиться от вещей, на которых бордовой коркой начала застывать кровь. Гарри не спорил, лишь слабо кивнул, позволяя Драко стянуть с него рубашку. Они погрузились в воду, и напряжение предыдущих часов постепенно начало спадать. Драко откинулся на край ванны, притягивая Гарри ближе. Поттер, обессиленный и уязвимый, сел сверху, опустив голову на грудь Малфоя. Они замерли в этом положении, слушая неровное биение сердец друг друга. Драко осторожно потянулся за мочалкой, обмакнув её в воду. Нежно касаясь кожи Гарри, он начал смывать остатки кошмара, который висел над ними с момента битвы. Кровь, грязь и пот, смешиваясь, ручейками стекали с их тел, окрашивая воду в тёмно-розовый цвет. — На мгновение, просто забудь, — прошептал Драко, склоняясь, чтобы поцеловать макушку Гарри. — Здесь и сейчас мы вдвоём. Поттер закрыл глаза и позволил себе забыть о происходящем за пределами этой комнаты. Он глубоко вдохнул, его грудь поднялась, и с выдохом он почувствовал, как уходит часть накопившейся горечи. Они оставались в воде, пока не почувствовали, что время замедлилось, а изматывающая усталость слегка отступила. Но долго задерживаться в ванной было нельзя, слишком много ждало их за дверью. Драко первым выбрался из воды, протянув Гарри полотенце и помогая ему встать. Комната была тускло освещена, мягкий свет отражался от мокрой кожи, создавая призрачные отблески. — Тебе нужно отдохнуть, — уже в комнате начал настаивать Малфой, держа в руках флакон с зелёной жидкостью. — Без сна ты никому не сможешь помочь. Гарри покачал головой, слегка покраснев. — Там столько раненых… Я должен… — Ты не целитель, Гарри. В таком состоянии, ты больше навредишь, чем поможешь, — Драко постарался говорить мягко, но уверенно. — Я смогу помочь им больше, чем ты сейчас. Тебе нужно восстановить силы. Поттер сжал губы, борясь с собственными возражениями. Наконец он немного рассеянно кивнул. — Останься со мной, пока я не усну, — попросил парень, а в его голосе сквозила тяжесть, будто он держал на себе груз всего мира. — Я останусь до тех пор, пока ты не заснёшь. А потом вернусь, как только смогу, обещаю, — прошептал Драко, наблюдая, как Поттер, слегка поморщившись, выпил зелье. Драко улёгся рядом и притянул парня к себе. Они лежали в тишине, и Гарри постепенно погружался в сон. Чувствуя тепло его тела, Драко начал нежно гладить его по волосам. — Давай сбежим, — вдруг вырвалось у него. — Отсюда, от всех, от всего. Только мы вдвоём, куда-нибудь на край земли, где никто не найдет. Мы могли бы просто быть вместе, не бояться… жить. Эта мысль не покидала Драко с четвёртого курса, он мечтал об этом. Мечтал однажды сгрести в охапку этого кретина, который безудержно бросается спасать всех и вся, не заботясь о себе и увезти его. Далеко от всего этого. Гарри усмехнулся, хотя улыбка его была слегка печальной. — Ты же знаешь, что я не смогу так… и ты тоже. — Я бы смог… вместе с тобой, — прижимаясь губами к тёмной макушке, прошептал Драко. Гарри тихо задумался над его словами. Мысль о побеге, о жизни вдали от всего, что их окружает, была соблазнительной. Где-то в глубине души и он желал о чём-то подобном — свободе от вечной борьбы и ответственности. Но Гарри знал, что это было лишь мечтой, сладким искушением, которое невозможно было воплотить в реальность. Вскоре, зелье начало действовать, и Гарри почувствовал, как веки стали невыносимо тяжелыми. Драко еще несколько минут позволил себе полежать рядом, вслушиваясь в спокойный ритм сердца и ровное дыхание любимого, а затем, тихо, стараясь не тревожить Поттера, выбрался из постели. Он быстро заглянул в ванную комнату, забрал из кармана грязной одежды два флакона с зельями и только когда, бегом спустившись на первый этаж, он увидел взгляды, обращённые на него, пожалел о своём альтруизме. Сцена возле забора поместья не осталась незамеченной. Более того, слух о Драко, целующего Гарри, с поразительной скоростью распространился по Ордену. Многоголосый шум и болезненные стоны, окружили Малфоя, как только он вошёл в южный коридор первого этажа, отданного под лазарет. Повсюду слышались крики раненых, звуки быстрых шагов, когда кто-то торопился принести ещё одно зелье или бинты. Воздух здесь был плотным, перенасыщенным запахами крови, пота и страха. В коридоре находились те, кто мог подождать оказания медицинской помощи. Взрослые и молодые, смертельно уставшие и окровавленные, со страхом в глазах. Кто-то стоял, прислонившись к стене, кто-то сидел или лежал. Рядом суетились те, кто мог хоть чем-то помочь. Проходя мимо, Драко ловил на себе взгляды удивления и неприязни, кто-то смотрел с ненавистью, кто-то даже не пытался скрыть насмешку. Драко, с поджатыми губами, старался не реагировать на окружающую атмосферу враждебности. Он гордо держал голову высоко поднятой, с надменным выражением лица и холодным взглядом — механизм самозащиты, отработанный до автоматизма. В конечном итоге, ему совершенно безразлично, что о нём говорят. Пусть шепчутся, если это помогает им справиться с ужасом после сражения. Драко проходил от одной комнаты к другой, нигде подолгу не задерживаясь. Достаточно было окинуть помещение взглядом для того, чтобы понять, что это не то, что он ищет. В конце коридора, без особой надежды толкнув дверь, он увидел комнату, наполненную рыжими волшебниками. Именно то, что он искал. Малфой пробрался к постели раненого Рона, окружённого множеством родственников. Наклонившись, он внимательно осмотрел обрубок ноги, игнорируя удивлённые взгляды и недовольные шепотки. В его голове крутились строчки из учебника по колдомедицине. Края раны демонстрируют неровные разрывы тканей, что указывает на травматическую ампутацию, вследствие укуса животного. Первичный гемостаз достигнут, о чём свидетельствует наложение сосудистого шва на бедренную артерию. — Кто артерию зашил? — сухо спросил Драко, не отрывая взгляда от раны. Ему совершенно не нравились потемневшие края. — Я. Малфой вскинул голову и взглянул на Грейнджер, стоявшую у изголовья кровати. Её губы тряслись, глаза покраснели, но она не плакала. Руки, измазанные в крови, держали толстый справочник по магловской сосудистой хирургии. Он снова наклонился над раной Рона, бормоча под нос диагностические заклинания. Потемневшие края расширялись, оплетая здоровые ткани зловещей паутиной. — Когда это началось? — Около часа назад, — прошептала она, сжимая в руках справочник. — Я пыталась… пыталась остановить некроз магловскими методами. Жгут, антисептики… — Этого недостаточно. Недостаточно, когда имеет место обширное повреждение тканей, сопряжённое с воздействием тёмной магии, слюны или яда, — отрезал Драко. — Проблема в том, что мы не знаем, что его укусило. Я могу только предполагать… В любом случае, сначала надо разобраться с некрозом. Иначе — гангрена, сепсис, летальный исход. Аргумент прозвучал убедительно, даже устрашающе. Молчание повисло в комнате, нарушаемое лишь прерывистым дыханием Рона. — Это ещё не всё, — продолжал Малфой, он отошёл от ноги и бесцеремонно плечом оттолкнул от кровати девчонку Уизли. Пальцами подцепив прилипшую из-за крови к телу футболку, он двумя руками разорвал её по месту разреза. — А вот это уже точно яд, — проговорил Драко, склоняясь и принюхиваясь к глубоким порезам на боку рыжего болвана. Нехорошо пахло: тёмной магией и разложением. Мать семейства разрыдалась, всхлипывая на плече у мужа, и даже вечные шутники близнецы выглядели потеряно. Драко провёл палочкой по почерневшим краям раны, снова призывая диагностическое заклинание. — Пиздец! — вырвалось у него. — Нам нужен либо безоар, либо ингредиенты для «Сыворотки фениксова пера». Это самый эффективный вариант для борьбы с неклассифицированными токсинами. Требуется перо взрослого феникса, серебряная эссенция, настойка белладонны… — Белладонна есть, — перебила Молли Уизли, всхлипывая и вытирая слёзы фартуком. — Феникса… у нас нет. Драко раздражённо скрипнул зубами, он и сам прекрасно знал, что есть в лаборатории, а чего нет. — Будем импровизировать, — мрачно отозвался Малфой. — Грейнджер, мне нужна твоя помощь. Найди в своих магловских книгах всё, что касается дебридмента ран и антибактериальной терапии при некрозе. Нам понадобится всё, от скальпелей до растворов для промывания. Уизли… — он перевёл взгляд на Артура, — мне нужны все доступные магические артефакты для поддержания жизненных функций. Ищите портативные аппараты дыхательной поддержки, инструменты для переливания крови… что угодно, — даже если не пригодиться, то хотя бы отвлечет их. — Где всё это взять? В больницу Святого Мунго нас не пустят, трансгрессировать туда нельзя, — подал голос кто-то из рыжих братьев, Драко не особо в них разбирался. — Грейнджер, тебе нужно обокрасть магловскую больницу. Возьми с собой кого-нибудь и берите всё. От бинтов до… Как у маглов называется то, что снимает воспаление? — Антибиотики, — девушка шмыгнула носом, но взгляд у неё стал более уверенный. — Антибиотики… Инструменты, приборы, всё, что может помочь. И не стой столбом! Иди! — Драко рявкнул так, что все подскочили. Гермиона бросилась к дверям, за ней, переглянувшись, последовали близнецы и Джинни. — И побыстрее, если хотите, чтобы от его ноги хоть что-то осталось! — напутствовал их Малфой и, склонившись над ранами Уизли, тихо прошептал: — Хотя если выживет, то к полнолунию новая отрастёт. Рядом раздался испуганный всхлип, и Молли, ухватившись за плечо мужа, сбивчиво спросила: — Что… Что ты хочешь сказать?.. Рон… он что… — Эти твари, что были в лесу, я не встречал такого нигде. Даже в книгах по… тёмным искусствам. Это что-то совершенно новое, — задумчиво говорил Драко, одновременно с этим он проводил полную магическую диагностику организма Уизли. — Но даже у нового вида откуда-то должны идти корни. Они были похожи на оборотней, но с примесью ещё чего-то… Чего-то с ядовитыми когтями. Если я прав, то ногу нельзя ни прижигать, ни зашивать. Иначе, нарушив естественные процессы регенерации, стимулированные ликантропией, мы получим необратимую деформацию. Драко взглянул на несчастных родителей и увидел в их глазах полное непонимание и страх. Тяжело вздохнув, он попытался объяснить более подробно: — Трансформация ликантропа в полнолуние вызывает резкое усиление регенеративных способностей. Прижигание или ушивание раны, приведёт к формированию рубцовой ткани, препятствующей полной регенерации конечности, в результате чего, высока вероятность сохранения частичной деформации. При неповреждённой ране существует вероятность полной регенерации утраченной конечности. Но пока это всё теория. Нужно провести анализ слюны той твари и яда, чтобы понять, что это за… гибрид. Закончив с диагностикой, он удивлённо хмыкнул, до чего же крепкий сукин сын. Несмотря на обширный некроз тканей и вероятное отравление, сердечная деятельность оставалась в пределах нормы, пульс — стабильным. Потеря сознания была обусловлена болевым шоком и значительной кровопотерей, а не критическим ухудшением жизненных показателей. Всё это время где-то на задворках сознания Драко билась одна мысль: он больше не хочет видеть слёзы в глазах Гарри. Мерлин, Малфой за свою не столь долгую жизнь прошёл через множество испытаний. Ужас, пытки, боль, безумие, но больше всего его пугали слёзы Поттера, его беззащитность и сломленность. Драко был готов пойти на всё, лишь бы никогда больше не видеть Гарри таким, не видеть его страдания. Это было для него слишком тяжело. И если ему потребуется достать придурка Уизли с того света ради этого, он сделает всё. Не общая внимания на взгляды, Малфой бегом кинулся в лабораторию. Он отчётливо помнил, что Северус с Блэком и Люпином забрали из леса дохлую тушу твари. И наверняка крёстный уже выяснил, с чем они имеют дело. Нужно наверняка узнать, что за яд был на когтях этих… гибридов. Помимо Уизли, раненых, а значит и отравленных, было много. Нужно искать антидот. К лаборатории вели следы чёрной крови по безупречному паркету — вероятно тварь тащили по полу, как мешок с картошкой. В лаборатории было оживлённо… Чудовище лежало на длинном столе посреди комнаты. Вокруг стола находились Северус, Блэк, Люпин, Долиш и Кингсли. Вот последнего Драко более всего сейчас не желал видеть. А вот Бруствер, кажется, напротив не возражал против разговора с Малфоем… — Рад, что ты жив, Малфой, — с ухмылкой сказал волшебник. — Надеюсь, с Поттером тоже всё нормально? — Да, — коротко ответил Драко, даже не удосужившись посмотреть на главу Ордена. — Северус, что это за твари? Снейп уже было открыл рот, чтобы ответить, но Кингсли его перебил. Схватив Драко за плечо, он резко развернул его к себе. — Об этом я тебя хотел спросить, Малфой! Что это за твари? И главное, почему Орден о них узнал только сейчас? Разве ты, когда был шпионом, не слышал, что Тот-кого-нельзя-называть создаёт монстров? И как так вышло, что ты не увидел об этом в голове у Яксли? Драко выдернул плечо из хватки Кингсли, прожигая его ледяным взглядом. Он ощутил, как внутри поднимается волна ярости. Обвинения Кингсли звучали, как плевок в лицо, игнорируя все жертвы и риск, которому он подвергался. Он сжал кулаки, стараясь сохранить внешнее спокойствие. — Я сообщал Ордену всё, что знал и мог узнать, — процедил Драко сквозь зубы, глядя Брустверу прямо в глаза. — Тёмный лорд никогда не доверяет никому полностью. Вся информация дозировалась и распределялась между Пожирателями. Между нами были распределены задачи: кто-то занимался разработкой новых заклинаний, кто-то работал в Министерстве и занимался политикой, я занимался зельями и… допросами. Нам даже было запрещено связываться друг с другом. С Яксли в том числе, он занимался разработкой заклинаний и тоже допросами. Что касается этих тварей… я никогда о них не слышал. — Я не верю ни одному твоему слову! — Кингсли поднял руки так, как будто хотел ухватить Драко за грудки, но между ними вырос Снейп. — Хватит, — холодно процедил он. — Драко прав. Вся информация была строго засекречена, и получал её только тот, кто работал конкретно в этом направлении. Драко перевёл взгляд на существо на столе. Чёрная кровь всё ещё сочилась из ран, оставляя зловещие подтёки на деревянной поверхности. Оно было высоким, с непропорционально длинными конечностями и когтистыми лапами. Густая тёмная шерсть была с проплешинами, обнажая мертвенно бледную кожу. — Итак, что мы имеем? — резюмировал Северус. — Тварь — гибрид ликантропа и горгульи, как показал анализ генома. Скрещивание произошло с помощью тёмной магии. Также в геноме есть ДНК человека, но оно модифицировано и нестабильно. Наиболее вероятным является использование человека в качестве основы для создания существа, с последующей трансформацией и мутацией. Драко передёрнулся, вспоминая заснеженный ночной лес, Эрика, крики детей превращающихся в этих … тварей, без возможности вернуться обратно в человеческую форму. — Они были детьми… — хрипло выдавил он. — Мы с Гарри видели, как они … обращались. Грязнокровки… вот для чего они были нужны Тёмному лорду. Не только для жертв новых Пожирателей, но и для экспериментов… — Мразь… — с ненавистью в голосе выдохнул Блэк. — Яд в когтях — сложная смесь токсинов, вызывающих обширный некроз тканей, — продолжил Снейп. — Основным компонентом является производное аконитина, что объясняет быстрое распространение и высокую токсичность. Люпин шагнул вперёд, внимательно осматривая существо. — Горгульи? Это объясняет их скорость и то, что на них не действует магия. И ликантропия, как мы видим, усиливает регенеративные способности, делая их ещё более опасными. С учётом аконитина в яде, стандартные антидоты не дадут эффекта. Необходимо синтезировать новый. — Безоар подойдёт? — спросил Драко, вглядываясь в неровный почерк крёстного на пергаменте с более расширенным результатом анализа. — Безоар может абсорбировать часть токсинов, но не нейтрализует аконитин, — ответил Северус. — Необходима целевая нейтрализация. Яд имеет сложную структуру, включающую как органические, так и минеральные компоненты. Простое поглощение лишь замедлит процесс, но не остановит некроз. — Если использовать магловские методики лечения некроза? — с надеждой спросил Драко, откладывая в сторону пергамент. — Магловские методики? — Северус скривил губы в едва заметной гримасе. — Теоретически, применение дебридмента в сочетании с антибиотикотерапией широкого спектра, может ограничить распространение некроза и предотвратить вторичное инфицирование. Однако, учитывая магическую природу токсинов и их воздействие на клеточном уровне, эффективность этих методов сомнительна. К тому же, аконитин, даже в магловской токсикологии, считается сложным для нейтрализации веществом, требующим специфических антидотов. — У нас есть безоары? — спросил доселе молчавший Долиш. Холодные и отстранённые глаза Северуса вспыхнули огнём несдерживаемой ярости, он взмахнул руками в своей привычной чёрной мантии, отчего приобрёл схожесть с огромной летучей мышью. — Долиш, оглядись по сторонам! У нас вообще нет никаких ингредиентов! Аврор обвёл взглядом пустые полки лаборатории и посмотрел на Кингсли с прищуром, ядовито поинтересовался: — Почему так вышло? — Пошли выйдем, я объясню, — Кингсли схватил его за локоть и поволок в сторону двери, но Долиш вырвался и с каким-то отчаяньем в голосе, прокричал: — Бруствер, мне не нужны твои объяснения! У меня сестра сейчас внизу умирает! Кингсли всё-таки подтолкнул аврора к дверям, и уже в коридоре до Драко и остальных донёсся ещё один отчаянный крик: — Мне плевать на обстоятельства! Ты — глава Ордена, вот и решай вопрос! — Северус, я найду безоары, сколько смогу. Грейнджер достанет анти… Драко запнулся на незнакомом для него слове, но крёстный подхватил: — Антибиотики. Вы займётесь дебридментацией. Это замедлит процесс отмирания тканей, а я попробую создать антидот из того, что у нас осталось. — Накидай примерный список ингредиентов, которые нужны для антидота. Я попробую достать. Северус кивнул, прикрывая глаза на мгновение. Время было критически важно, и каждая секунда промедления уменьшала шансы на спасение раненых. Он быстро подошёл к столу, выхватил перо и начал набрасывать список, сопровождая его короткими комментариями о необходимости каждого компонента: — Основа — вытяжка из корня мандрагоры, для стабилизации магической составляющей яда, примерно двести миллилитров. Далее, требуется слизь бубонтюбера для связывания минеральных компонентов. Чесночная эссенция — для угнетения аконитина, примерно десять капель. И наконец, слёзы феникса, в качестве катализатора и средства регенерации повреждённых тканей. Он протянул список Драко, наблюдая, как тот, хмурясь, пробегает его глазами. — Использовать методологию нейтрализации аконитина, описанную в трудах Парацельса, в данном случае может оказаться неэффективным, учитывая гибридную природу яда, — продолжил Северус, не давая Драко времени на комментарии. — Необходима специфическая модификация, учитывающая взаимодействие магических и не магических элементов. Конечно, всё было бы проще, будь у нас философский камень для полной нейтрализации, но, разумеется, это нереально, — он отвернулся, осматривая убогие остатки своих запасов. — Если бы у нас было коллоидное серебро… — он замолчал, понимая бессмысленность сожалений. Драко, сжимая список ингредиентов в руке, кивнул. — Возможно, удастся получить хотя бы часть необходимых компонентов. Он обернулся к Люпину. — Вам нужно подготовить помещение для дебридментации. Максимально стерильные условия. Люпин, бледный и решительный, коротко кивнул, словно сбрасывая с себя остатки оцепенения. — Сделаю, — прохрипел он и поспешил прочь, оставляя за собой слабый запах сырой шерсти. Драко выбежал из поместья. Он ощущал, что действие бодрящего зелья начинает заканчиваться, и надеялся только на то, что он успеет сделать запланированное до того, как побочный эффект его настигнет. Солнце уже давно стояло в зените, мороз проникал сквозь тонкую ткань рубашки, но возвращаться за мантией было некогда. Весь снег на территории Нотт мэнора пестрел багровыми пятнами, а запах февральского мороза смешивался с металлическим запахом крови. За воротами особняка так и остались лежать трупы, окровавленные и изуродованные, их некому было убрать… Трансгрессировав домой, первым делом он кинулся в лабораторию. Конечно, Снейп уже давно её обчистил, но вдруг… Тщательно перебирая остатки ингредиентов, Драко обнаружил небольшой флакончик с чесночной эссенцией. Десяти капель, конечно, не наберётся, но хоть что-то. Он поднялся в их с Гарри комнату, с нежностью скользнув взглядом по грязным вещам в углу комнаты, которые они оставили тут в прошлый раз. Он принялся складывать галеоны из сейфа в сумку, с заранее наложенным на неё заклинанием незримого расширения и облегчения. В углу нашёлся его фамильный серебряный перстень с печаткой в виде змеи. Драко ухмыльнулся, беря в руки перстень, коллоидное серебро… осталось только трансмутировать его в жидкое состояние. Превращение металла в жидкую форму — задача не из лёгких, но вполне возможная. Особенно, если в прошлом довольно серьёзно увлечься алхимией. Драко, вернувшись в лабораторию, разжёг огонь под котлом и закинул в него перстень. Пока серебро плавилось, он извлёк со стеллажа огромный пыльный фолиант по алхимии. Пробежавшись по оглавлению, открыл на нужной странице. Драко добавил несколько капель дистиллированной воды и начал медленно помешивать содержимое котла стеклянной ложечкой, напевая под нос заклинание преобразования, то и дело сверяясь с книгой. Вокруг котла начали плясать серебристые искры, а воздух наполнился слабым запахом озона. Драко продолжал помешивать, пока расплавленное серебро не превратилось в мутно-белую жидкость с характерным металлическим блеском. Проверил консистенцию полученного раствора и убедившись, что частицы серебра достаточно малы для проникновения в пораженные ткани, Драко, с чувством выполненного долга, осторожно перелил коллоидное серебро в стеклянную колбу. Захватив сумку, он направился на выход. Малфой трансгрессировал в Лютный переулок. В хорошо знакомый ему, пропахший грязью и пороками мир. Сейчас, когда на кону стояли жизни, ему было плевать на происхождение ингредиентов, главное — результат. Холод пронизывал до костей, но времени думать о себе не было. Он забежал в первую попавшуюся лавку, в полутёмное помещение, пропахшее травами и заплесневелыми книгами. Драко окинул взглядом заставленные полки, пытаясь оценить, что из списка можно здесь найти. Торговец, коренастый мужик с сальными волосами подозрительно оглядел его с головы до ног. Драко не стал тратить время на приветствия. — Мне нужна вытяжка из корня мандрагоры, двести миллилитров. Слизь бубонтюбера, сколько есть, безоары. И… — он запнулся, понимая абсурдность своей следующей просьбы. — Слёзы феникса. Торговец хмыкнул, обнажая гнилые зубы. — Мандрагора — товар ходовой, есть в наличии. Бубонтюбер поищем. Безоаров нет. А вот слёзы феникса… юноша, вы, наверное, шутите? Даже за всё золото мира их не достать. Драко поставил на прилавок сумку с галеонами. — Мне нужно лучшее, что у вас есть. И быстро. За слёзы феникса заплачу втройне, если достанете. Торговец на мгновение замер, жадно глядя на деньги. Потом быстро скрылся в задней комнате, оставив Драко томиться в ожидании. Каждая секунда казалась вечностью. Наконец, торговец вернулся, неся в руках три небольших флакона. Один с густой бурой жидкостью — вытяжка из мандрагоры, второй с зеленоватой слизью — бубонтюбер, третий прозрачный. — Со слезами, как и говорил, никак. Но у меня есть альтернатива. Эссенция рунического дракона. Она обладает мощными регенерирующими свойствами, хоть и не такими эффективными, как слёзы феникса, — он выжидающе посмотрел на Драко. Малфой открыл каждый флакон по очереди, принюхиваясь, оценивая качество. — Беру. Сколько? Заплатив непомерную цену, он выскочил из лавки и пошёл по переулку дальше, в поисках безоаров, надеясь, что не встретит знакомых. Драко ворвался в следующую лавку, более просторную и светлую, заставленную клетками с экзотическими животными и засушенными растениями. За прилавком сидела худая женщина с острым взглядом, что-то записывая в громоздкой книге. — Безоары! Сколько у вас есть? — выпалил он, не тратя времени на предисловия. Женщина оторвалась от писанины и окинула его оценивающим взглядом. — Безоары нынче в дефиците, молодой человек. Не сезон. Но, — она сделала паузу, — кое-что у меня припрятано. Штуки три, не больше. Дорого отдам. Драко кивнул, не торгуясь. Три безоара — лучше, чем ничего, но чертовски мало. Придётся растирать их в пыль и обрабатывать им раны, хотя эффект был бы лучше, если проглотить чёртов камень. Он отсчитал требуемую сумму, не обращая внимания на жадный блеск в глазах торговки. Забрав драгоценные камни, он выскочил на улицу, чувствуя, как время уходит сквозь пальцы. Малфой уже было хотел попытаться поискать ещё безоары, но в конце переулка увидел трёх Пожирателей в балахонах и масках. Его фигура была слишком приметной, чтобы надеяться, что его не узнают. Решив не рисковать, он трансгрессировал на базу Ордена. Драко передал ингредиенты Снейпу и попытался сам измельчить безоары, но в этот момент наступил побочный эффект от бодрящего зелья — резкая боль пронзила виски, мир поплыл перед глазами. Драко схватился за голову, пытаясь удержать равновесие. Тошнота подкатила к горлу, заставляя судорожно хватать воздух. Он сполз по стене, чувствуя, как тело бьет мелкая дрожь. Ебать… как же это не вовремя… — Бодрящее? — деловито уточнил крестный, не отвлекаясь от котла. — Сколько ты его выпил за последний месяц? — Достаточно, — прохрипел Драко. Превозмогая боль в голове, он поднялся и, приблизившись к столу, взял ступку, которую тут же выхватил Северус. — Иди отдохни, я сам измельчу. Малфой спорить не стал. Устало опустившись в кресло, он заметил на полке возле себя гидролат мяты. Вылив на пальцы приятно пахнущую жидкость, Драко откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и принялся растирать виски. От успокаивающего запаха и лёгкого холодка стало легче. Но он знал, что это только начало. Бодрящее зелье — дрянь редкая. Оно стимулирует нервную систему, разгоняет кровь, делая тебя быстрее, сильнее, но за это приходится платить. Раздражительность взлетала до небес, заставляя огрызаться на каждого, кто попадался под руку. Но самым отвратительным побочным эффектом были кровотечения. От безобидных носовых, которые можно было остановить за пару минут, до потенциального кровоизлияния в мозг при длительном приёме. И, судя по пульсирующей боли в висках, Драко приближался к последнему. Северус, не отрываясь от работы, бросил в его сторону короткий взгляд. — Ты знаешь, чем это чревато. Прекращай его пить, пока не поздно. Малфой промолчал, прекрасно понимая, что крёстный прав. Он подошёл к столу и, опираясь на него, внимательно наблюдал за тем, как Северус измельчает безоары. Каждая крупица этого драгоценного порошка может спасти чью-то жизнь, приостановив распространение яда до того, как будет изготовлен антидот. Уже через несколько минут он, пошатываясь, шёл в лазарет на первый этаж. Часть порошка он отдал двум сёстрам-интернам. Как же их зовут? Малфой всё никак не мог запомнить. На ходу инструктируя, что нужно делать и как проводить дебридмент, он зашёл в комнату, где находился Уизли. Для удобства процедуры его переложили на высокий стол, вокруг голубым мерцала зона, ограждённая дезинфекционным заклинанием. Капельница с чем-то прозрачным висела прямо в воздухе. Драко не стал интересоваться что там — в магловских лекарствах он всё равно не разбирался. В зоне уже стояла Грейнджер, бледная, с дрожащими руками, с зажатым в них скальпелем. Малфой, наложив на себя санитарное заклинание, вошёл в зону и забрал у нее скальпель. — Грейнджер, отойди, — сквозь зубы, с трудом прорычал он. — Смотри внимательно, если я свалюсь, ты продолжишь. Признаться, Драко и сам не был уверен в том, что делает. Да он много читал об этом, этот метод также используют и в колдомедицине, разглядывал колдографии в медицинских журналах, но сам никогда ничего подобного не делал. Ну, как говориться: в теории знаю, значит должно получиться на практике. Драко приступил к дебридменту, концентрируясь на удалении некротизированных тканей вокруг раны, поражённой ядом. Каждый надрез был выверенным и точным, стараясь минимизировать дальнейшее повреждение здоровых клеток. Лёгкая испарина покрыла его лоб, руки слегка подрагивали, но он продолжал, игнорируя нарастающую головную боль. Он чувствовал на себе взгляд Грейнджер, полный тревоги и сомнения. Драко понимал её страх, он и сам боялся. И конечно же, именно в этот момент рыжий идиот решил очнуться. Он дёрнулся на столе, глаза распахнулись, полные ужаса. — Малфой, гаденыш! Что ты творишь?! Убери от меня свои грязные руки! — заорал Уизли, дёрнувшись так, что Драко ему чуть артерию не перерезал. Его крик эхом разнёсся по лазарету, привлекая внимание всех, кто был поблизости. Драко, и без того на взводе из-за адской головной боли и риска свалиться в обморок прямо на Уизли, злобно оскалился. — Да заткнись, сука! — прорычал он. — Иначе я тебе сейчас не только гниль повырезаю, но и кое-что ещё! Он даже не взглянул на Грейнджер, просто кинул ей: — Усыпи его, Грейнджер, живо! Или я сам сделаю, и ему это точно не понравится! В его голосе сквозила такая злость и раздражение, что даже обычно невозмутимая Гермиона побледнела ещё больше. Она, не раздумывая, взмахнула палочкой, и Рон тут же обмяк, снова погрузившись в забытье. Драко выдохнул, чувствуя, как мышцы на плечах сводит судорогой. Он снова склонился над раной, продолжая дебридмент. Каждый надрез, каждое движение было теперь настоящим подвигом. Боль нарастала, пульсируя в висках, словно тысячи маленьких гоблинов отбивали чечётку прямо у него в голове. — Вот же дерьмо… — прошептал Драко, пытаясь удержать концентрацию. Он знал, что одна ошибка может стоить Уизли жизни. И, несмотря на всю свою ненависть к рыжему идиоту, он не мог этого допустить. Закончив с ногой, Драко, словно сбросив с себя непосильный груз, швырнул скальпель на столик с такой силой, что тот подпрыгнул. — Грейнджер, вот, обработай этой хренью! — буркнул он, протягивая ей склянку с безоаром, которую выудил из кармана рубашки. Не дожидаясь ответа, он уже орудовал чистым скальпелем возле рваных ран на торсе Уизли. Когти, видимо, поработали на славу, оставив живописные отметины. Его злость кипела, как зелье в перегретом котле. Этот рыжий придурок, вечно вляпывающийся в неприятности! Мало того, что пришлось вытаскивать его задницу из очередной передряги, так ещё и терпеть его вопли! Драко с остервенением вырезал омертвевшие ткани, словно вымещая на них всю свою ярость. И тут, как назло, предательски защекотало в носу. — Да чтоб тебя! — пробормотал он, когда горячая струя крови хлынула из ноздри. Всё произошло молниеносно. Земля ушла из-под ног, и Драко, пошатнувшись, успел вывалиться из зоны дезинфекции, прежде чем изо рта хлынула кровь. Кровь. Везде кровь. На полу, на его руках, в его горле. Драко задыхался, пытаясь откашляться, но вместо воздуха в лёгкие лишь поступала новая порция алой жидкости. В голове бушевал ураган. Боль пронзала виски, каждый удар сердца отдавался мучительной пульсацией в затылке. Мир вокруг расплывался, становясь нечётким и размытым. Он чувствовал, как слабеет, как силы покидают его. Перед глазами вспыхивали яркие искры, за которыми накатывала густая чернота. Грейнджер, ахнув, подлетела к нему, рухнув на колени рядом. — Драко! Что с тобой? Что случилось? — её голос звучал приглушенно, словно сквозь толщу воды. Она трясла его за плечи, пытаясь привести в чувство, но Малфой не реагировал. Он лишь судорожно глотал воздух, захлёбываясь в собственной крови. Из кармана мантии он дрожащими руками извлёк два небольших флакона. Заживляющее и кровоостанавливающее. Бесполезное против яда, но способное помочь ему… Но руки предательски ослабели. Флаконы выпали из пальцев, покатившись по окровавленному полу. Сознание окончательно покинуло его. Последнее, что он почувствовал, была мягкая рука, коснувшаяся его щеки, и отчаянный шёпот, пробивающийся сквозь пелену надвигающейся тьмы.

***

Красные глаза вспыхивали во мгле, словно угли. Зубы, острые и многочисленные, мелькали в рваном сумраке. Они принадлежали существам без лиц, без тел, лишь когтистые лапы тянулись из небытия. Запах… кровь, везде кровь. Густая, липкая, въедающаяся в кожу, забивающая ноздри… Челюсти сомкнулись на руке, обжигая нестерпимой болью, разрывая плоть. Где-то вдалеке раздался крик. Страшный, полный агонии крик Драко, эхом прокатившийся по сознанию, пронзивший его насквозь. Гарри проснулся, резко сев в кровати. Ужас ледяной волной окатил его, заставил задрожать всем телом. Холодный пот покрывал кожу, липкий и противный. Дыхание сбилось, стало прерывистым, поверхностным. Сердце бешено колотилось в груди. Память о кошмаре цеплялась за разум, отказываясь отпускать. Он не мог избавиться от ощущения крови на руках, от звука крика, от взгляда красных глаз… Гарри дрожащими руками нашарил одежду и натянул на себя первую попавшуюся мантию. Застёжки никак не хотели поддаваться непослушным пальцам. Наконец, справившись с ними, он, пошатываясь, вышел в коридор базы Ордена. Полумрак проникал сквозь пыльные окна, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные старыми портретами. Каждый шаг отдавался гулким эхом, подчеркивая зловещую тишину царившую в доме. Он медленно спустился по лестнице на первый этаж. В южном крыле, переоборудованном в госпиталь, царил хаос. Запах крови и резкий, приторный аромат медицинских зелий въедался в лёгкие, вызывая тошноту. Приглушенные стоны, хриплые крики боли и тихий плач сливались в единую какофонию страданий. Гарри старался не смотреть по сторонам, но отдельные картины всё равно прорывались сквозь завесу ужаса: окровавленные бинты, бледные лица, застывшие в гримасе боли. Дверь вела в небольшую палату. В центре комнаты, на высоком столе, лежал Рон. Рядом с ним, склонившись, стояла Гермиона. Её лицо было мертвенно-бледным, под глазами залегли глубокие тени, выдававшие крайнюю усталость. Пол вокруг стола был залит кровью. На столе, возле раны Рона, тоже виднелась кровь, но гораздо меньше. Бледная полоска кожи проступала сквозь тёмные пятна. В воздухе витал запах железа и чего-то ещё, острого и химического, заставляющего слезиться глаза. — Гермиона, — тихо окликнул её Гарри, на негнущихся ногах подходя к Рону. — Его нога… Девушка со всхлипом бросилась ему на шею и начала сбивчиво что-то объяснять. Гарри смог уловить только обрывки фраз. Он обнял её крепче, стараясь успокоить дрожащую подругу. Поттер и сам чувствовал, как подступает тошнота. Картина была ужасающей. Нога Рона, точнее то, что от неё осталось, представляла собой кошмарное зрелище. От колена и ниже нога была истерзана, кожа местами сорвана, мышцы разодраны, кости обнажены. Всё это было густо покрыто засохшей кровью. — Малфой… Он… Он пытался помочь, — всхлипнула Гермиона, отстраняясь от Гарри. — Яд… Он очень сильный. Я не знала, что делать. Драко начал дебридмент, но… Он потерял сознание. Кровь… Очень много крови. Я не знаю, что с ним. Он выпил какие-то зелья, но… Гарри отстранил Гермиону, оглядывая палату в поисках Драко. Его взгляд зацепился за огромную лужу крови, темневшую на полу. Сердце ухнуло в пятки. — Где он? Гермиона, где Драко? — прохрипел он, чувствуя, как к горлу подступает паника. Она лишь молча указала рукой в сторону двери, ведущей в соседнюю комнату. Гарри, не дожидаясь больше ни слова, рванулся туда. Комната оказалось небольшой гостиной с потухшим камином. Драко лежал на небольшом диванчике. На лице и одежде была кровь…опять кровь, она всюду: на полу, на снегу, во снах, на людях… Гарри уже стал привыкать к её запаху, к её виду… — Драко? — он присел на корточки возле дивана, вглядываясь в серое лицо. Он попытался оттереть кровь, но она уже запеклась на коже. — Я патронусом вызвала Снейпа, он его осмотрел, сказал, что всё в порядке. Повезло, что у него были зелья, — произнесла Гермиона, заходя в гостиную. — Ему нужно просто отдохнуть. Гарри провёл пальцами по холодной щеке Малфоя. Пульс был слабым, но ощутимым. Он вздохнул с облегчением, хотя ужас никуда не делся. Воспоминания о собственном кошмаре нахлынули с новой силой, смешиваясь с картинами реальности. Кровь, боль, страх… Всё это сплелось в один неразрывный клубок отчаяния. — Гарри? — подруга присела рядом, с беспокойством вглядываясь в его лицо. — Соберись. С ним всё будет в порядке, чего нельзя сказать о Роне и остальных. Ты же понимаешь, что дело не только в этих… тварях, что напали на нас. Если бы в Ордене были зелья, были медикаменты, ингредиенты… Если бы Кингсли раньше озаботился тем, чтобы завербовать хотя бы парочку целителей, если бы у Ордена были средства, погибших оказалось бы намного меньше. — Кингсли… он ведёт свою игру, — не отрывая взгляда от безжизненного лица Малфоя, произнёс Гарри. — Драко увидел это в воспоминаниях Яксли. — Гарри, они начали умирать… те, кого поранили твари. Час назад умерла сестра Долиша. Мы замедляем процесс распространения яда, как можем, но этого недостаточно. Снейп создает антидот с нуля. Драко смог раздобыть некоторые ингредиенты… Но… я боюсь за Рона. А еще его укусили, нога, она… — Гермиона, всхлипнув, уткнулась Поттеру в плечо. — Драко сказал, что, возможно, в полнолуние нога регенерирует. — Рон станет оборотнем? — глухо спросил Гарри, потирая виски и пытаясь справиться со всем, что навалилось. — Если выживет, — шмыгнула носом подруга. — Те твари — это гибриды. Ликантропа, гаргульи и человека. На самом деле… мы не знаем, кем станет Рон… Гарри чувствовал, как внутри поднимается волна ярости. Ярость на Кингсли, который, будучи главой Ордена, допустил подобное, который первым должен был озаботиться нехваткой ресурсов, о чём ему твердили уже целый месяц. Ярость на Орден, который должен был стать противовесом Волан-де-Морту, но на деле только разгребает последствия, запаздывая на каждом шагу. Ярость на собственное бессилие, на то, что он, Избранный, ничего не может сделать, чтобы остановить этот поток смертей. Хватит, настало время действовать. Первым делом — собрать всех, кто ещё остался в сознании и способен мыслить здраво. Никаких полумер, никаких дипломатических реверансов. Время, когда он уговаривал Бруствера напасть на Министерство, чтобы вытащить Вуда, прошло. Он выскажет всё, что накипело в лицо Кингсли и потребует объяснений. И если тот не сможет предоставить вразумительных ответов, Гарри сам возьмёт на себя управление Орденом. Он соберет вокруг себя тех, кто готов сражаться, кто ещё верит в победу и не погряз в склоках и интригах. Затем — заняться ресурсами. Он найдёт способ пополнить запасы зелий, медикаментов и ингредиентов. Если Кингсли присваивал средства Ордена, то Гарри вывернет наизнанку каждый карман, каждый тайник, чтобы вернуть всё до последнего кната. Он обратится за помощью к тем, кто ещё ему доверяет, кто не запятнал себя связями с сомнительными личностями. Гарри поднял голову, ощущая, как по венам разливается холодная решимость. Он сделает это, даже если ему придется пойти против тех, с кем он когда-то стоял плечом к плечу. Война не терпит слабости и бездействия. И он больше не позволит ни тому, ни другому существовать в Ордене. Выбежав в коридор, он столкнулся с Долишем. Гарри с рыком кинулся к нему, сгребая того под грудки и швыряя в стену, впечатывая его лопатками. — Ты! — с несдерживаемой яростью проговорил он. — Я знаю, что за игру вы ведёте вместе с Кингсли! Я знаю, что ты и все авроры, находящиеся в Ордене, его поддерживаете! Оглянись по сторонам! Это же просто дети, многим из них нет и шестнадцати лет! И они сейчас умирают! Из-за вас! Удар о стену выбил дух из Долиша. Он закашлялся, хватая ртом воздух, но взгляд Гарри, прожигающий его насквозь, не давал опомниться до конца. — Я знаю, что вы с Кингсли зажимаете ресурсы, отправляете на верную смерть неподготовленных. И всё ради чего? Ради власти? Ради того, чтобы после войны занять поудобнее кресло в Министерстве? И какой ценой? Стоит оно того? Так войну не выиграешь! Джон всё же справился со свои изумлением и закричал, перебивая обвинения Гарри: — Я знаю, Поттер! У меня сестра из-за этого умерла! Я не думал, что выйдет всё так… Ни я, ни Сэвидж, ни Шарп, мы больше не поддерживаем Бруствера! — Кто ещё с ним?! — Гарри не чувствовал ни намёка на сочувствие. У Долиша умерла сестра, но Поттер потерял больше, сколько его друзей осталось на поле боя и сколько умрут из-за нехватки зелий, Рон — его семья сейчас умирает. — Остальные… Я не знаю точно. Многие авроры, прибывшие в Орден позже, без сомнений поддерживают его. Они видят в Кингсли героя, лидера, способного привести к победе. Сегодня я пытался достучаться до них, но они слепы. Они верят его обещаниям о славе и признании после войны. А тех, кто сомневается, он умело изолирует, отправляет на самые опасные задания. Гарри отпустил Долиша, словно тот обжёг его. Презрение и разочарование сдавили грудь. Он знал, что Орден давно разделился на фракции, но не представлял, насколько глубоко проникла гниль. Он понял, что должен действовать немедленно, прежде чем всё окончательно рухнет. Собрав всю свою волю в кулак, Гарри прорычал: — Назови мне имена. Всех, кто поддерживает Кингсли, — Долиш дрожащими губами начал перечислять фамилии, а Гарри, запоминал каждое имя, каждое лицо, каждого предателя. Насчиталось пятнадцать человек, не так уж и много, если учесть численность Ордена, но всё осложнялось их подготовкой. Авроры — это вам не школьники. Уже через час Гарри стоял в холле Нотт мэнора. Его как-то незаметно окружило семейство Уизли: Фред и Джордж многообещающе ухмылялись, Артур был сосредоточенным, Молли с покрасневшими глазами, но решительным взглядом, Джинни грозно сдвинула брови и её вид был устрашающим. Чарли и Билл цепким взглядом оглядывали собравшуюся толпу. Рядом находился Сириус, с ним Римус. Чуть поодаль, перекрывая все ходы отступления, стоял практически весь Отряд Дамблдора. Многие в руках держали палочки. Все прекрасно понимали, что давно происходит в Ордене и так же были не согласны с этим. Гарри увидел в толпе Чжоу, сестёр Патилл, Забини, Нотта, Паркинсон и многих других знакомых и незнакомых лиц, большая часть из которых взирали на него с надеждой. — Мы здесь не для разговоров, — ледяным тоном произнёс Гарри, обводя взглядом собравшихся. — Я знаю, что большинство из вас видят, куда катится Орден. Видят отсутствие ресурсов, видят смерти, которых можно было избежать, и чувствуют ложь. Кингсли ведёт свою игру, ставя под угрозу не только нас, но и всех, кто в нас верит. Поэтому я здесь. Я пришел за помощью. Он сделал паузу, давая своим словам отпечататься в сознании каждого. — Я собираюсь взять на себя управление Орденом. Я найду ресурсы и обеспечу защиту. Но мне нужна ваша поддержка. Те, кто готов сражаться, те, кто ещё верит в победу, те, кто не намерен мириться с безразличием и ложью. Если вы со мной — оставайтесь. Если нет — уходите. Наступила тишина, такая плотная, что казалось, её можно потрогать. Взгляды устремились на Гарри, оценивающие, выжидающие. А затем из толпы послышался крик Симуса Финнигана: — Гарри, мы с тобой! А за этим последовали и другие одобрительные выкрики. В холле поднялся гул голосов, смешанный с топотом шагов. Люди переговаривались, обменивались взглядами, делали выбор. Почти все приняли решение остаться. Гарри скользнул взглядом по лицам тех, кто топтался в нерешительности в отдалении, стараясь незаметно протиснуться к дверям, ведущим к запасному выходу. Это были те, кого перечислил Долиш, авроры, решившие остаться верными Кингсли. По заранее обговорённому сигналу — едва заметному кивку головы Гарри — Отряд Дамблдора, словно по команде, ожил. Вспыхнули палочки, засвистели заклинания. Долиш, Сэвидж и Шарп, до этого момента сливавшиеся с толпой, мгновенно выхватили свои, присоединяясь к неожиданной атаке. — Остолбеней! — раздался крик Джинни, и красная вспышка поразила одного из авроров в спину. Тот рухнул, как подкошенный. Другие не успели среагировать. Римус и Сириус, словно хищники, набросились на ближайших, их заклинания на время выводили врагов из строя. Хаос воцарился в холле. Столкнулись плечи, взметнулась пыль от опрокинутых столов. Чжоу ловко уклонилась от летящего в нее заклинанияи, контратаковав, отправила аврора в полет к стене. Не все были готовы применять серьезные заклинания. Ненависть и обида на тех, кто предал Орден, смешивались с нежеланием причинять им вред. Нэвилл, самоотверженно блокировал заклинания, стараясь обезоружить противников, а не ранить. Паркинсон к удивлению многих действовала решительно и эффективно. Её заклинания, хоть и не смертельные, но были болезненными и унизительными, оставляя противников корчиться от судорог или опутанными лианами из роз. Гарри, наблюдая за происходящим, осознавал, что времени мало. Кингсли наверняка почувствует неладное. Нужно действовать быстро и решительно. — Петрификус Тоталус! — прорычал он, и ещё один аврор застыл, словно статуя. Схватка была короткой и яростной. Численность атакующих была невелика, а элемент неожиданности сработал на все сто. Уже через несколько минут все пятнадцать авроров лежали на полу, оглушённые, связанные или парализованные. В холле воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием участников схватки. Гарри окинул взглядом поле боя. Он увидел ушибы, ссадины, разбитые носы но, главное, он увидел решимость в глазах тех, кто остался. — Свяжите их покрепче, — приказал Гарри, — и заприте в подвале. Поттер глубоко вздохнул, отгоняя остатки адреналина. Перед решающим разговором с Кингсли ему необходимо было убедиться в состоянии друзей. Шагнув в коридор, он первым делом направился к комнате, где лежал Рон. Снейп, как всегда немногословный, молча кивнул при виде Гарри, не отрываясь от проверки пульса рыжеволосого парня. Гермиона выглядела измученной, но глаза её светились надеждой. — Антидот готов, — тихо произнесла она. — Остается только ждать, пока он сработает. Гарри расплылся в улыбке, почувствовав, как с его души свалилось что-то очень тяжелое и болезненное. Не задерживаясь, он зашёл в комнату, где был Драко. К его облегчению, Малфой выглядел значительно лучше, чем пару часов назад. Кожа приобрела привычный бледный оттенок, дыхание стало ровным, и казалось, что он просто спит. Поттер присел на корточки возле дивана, всматриваясь в его умиротворенное лицо. Он протянул руку и невесомо коснулся тыльной стороны его ладони. Кожа была прохладной, но от этого прикосновения по всему телу Гарри разлилось тепло. Тихо вздохнув, Гарри поднялся. Ему нужно было идти, поговорить с Кингсли, составить план дальнейших действий. Двери кабинета уже охраняли Долиш и Шарп, два аврора с палочками наготове. Они кивнули Гарри, пропуская его вперёд. Бруствер сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Взгляд его был усталым и встревоженным. Он не выказал ни малейшего удивления, увидев Гарри. — Гарри, я ждал тебя, — произнёс Кингсли, откладывая в сторону пергамент. — Знал, что ты не сможешь долго оставаться в стороне. — Ты знал и ничего не предпринял? — в голосе Гарри звучал упрёк и гнев. — Ты допустил смерти, Кингсли. Ты допустил, чтобы Орден развалился изнутри. Почему? Кингсли вздохнул, проведя рукой по лицу. — Я делал то, что считал нужным, Гарри. У меня были свои причины. Ты ещё слишком молод, чтобы понимать, что иногда приходится идти на жертвы ради общего блага. — Ради общего блага? — яростно крикнул Гарри. — Какое благо может быть, когда люди умирают из-за твоей халатности? Когда ресурсы Ордена утекают неизвестно куда, а раненых нечем лечить? Хватит лгать, Кингсли. Я знаю, что ты присваивал средства. Где они? — В Гринготтсе, — мужчина встал из-за стола и подошёл к окну, повернувшись к Гарри спиной. — Я не мог хранить такое количество золота здесь, если вспомнить, что произошло на старой базе. В этом и заключается сложность, Гарри. Ты же знаешь, что новое правительство затягивает гайки, я не могу сейчас просто так явиться в банк и забрать деньги. — Об этом нужно было думать раньше! Орден расколот, мы ничего не делаем, не сопротивляемся, мы не спасли Вуда, мы вообще на данный момент никому помочь не можем! Какой тогда от нас прок?! В этот момент в коридоре раздались гневные возмущения и хриплый свирепый голос, выражающийся исключительно отборным матом, обещающий всем … кхм … немедленную и мучительную экзекуцию, если его немедленно не пустят в кабинет. Гарри нахмурился, поворачивая голову к двери. Это было… знакомо. Слишком знакомо. В ту же секунду Кингсли дёрнулся, и в воздухе вспыхнула зелёная вспышка. Гарри краем глаза заметил движение, инстинктивно отклоняясь. Авада пронеслась в пальце от его лица. Он выхватил свою палочку, ощетиниваясь, готовый к бою. И замер, на одну секунду… одна секунда промедления… Во время которой он боролся с нежеланием лишать человека жизнь. Одна секунда, которая стоила слишком дорого. Дверь с грохотом распахнулась, впуская в комнату Драко. Он, держась рукой за откос двери, пошатываясь, ввалился в кабинет. Глаза Кингсли сузились, и он выкрикнул заклинание: — Скара Патефачере! Драко дёрнулся, глаза расширились от ужаса, и он, издав короткий болезненный вскрик, рухнул на пол, заливаясь кровью. Шрамы, полученные в бою, нанесённые пытками, шрамы, покрывавшие всё его тело и лицо, раскрылись так, как будто только что были получены. Ярость, доселе сдерживаемая, взорвалась внутри Гарри, сметая все сомнения, все колебания. Палочка, всё ещё направленная на Кингсли, дрогнула лишь на мгновение. — Авада Кедавра! — глухим безжизненным голосом произнёс он, одновременно с этим кидаясь к распростертому на полу в луже собственной крови Драко. Заклинание сорвалось с губ, вырвавшись с той яростью и ненавистью, которые Гарри никогда прежде не чувствовал. Он даже не смотрел, сработало ли непростительное. Он знал, что сработало. Он хотел этого. Он хотел Убить. Гарри упал на колени рядом с Драко, дрожащими руками ощупывая его лицо, пытаясь остановить кровь, безуспешно. — Нет, нет, нет… — шептал он, слова тонули в панике, в осознании непоправимого. — Нет, пожалуйста, только дыши… Перед глазами плыло, звуки приглушились, остался лишь хриплый, прерывистый вдох Драко. Ярость, секунду назад клокотавшая внутри, сменилась ледяным ужасом. Он видел, как жизнь утекает сквозь пальцы, окрашивая их багряным. Глаза Драко были полузакрыты, в них плескалось столько боли. Руки Гарри безумно метались, пытаясь нащупать источник ран, закрыть зияющие порезы, но их было слишком много, слишком глубоко. Он чувствовал, как хрупкое тело Драко содрогается под его руками, как угасает тепло, которое он когда-то так жадно искал. Вина душила, терзала, рвала на части. Это он, Гарри, позволил этому случиться. Он колебался, секунда промедления… Цена которой — жизнь самого дорогого человека.