Твой личный Монстр

Мёртвые Осы — Контроль

Мне порой его так трудно удержать, В эти цепи мне его не заковать, Он хитрее и ловчее, он умён, Ощущение, что отдельно он.

В моём мире катастрофы и полёт, А за ним падение и снова взлёт! Эти взрывы и разломы, пустота, И который год идёт война!

Перестань играть в слова и рот закрой, Не испытывай мой внутренний контроль! Я не буду повторять, иди домой, в голове звучит: Да что не так с тобой? — Контроль! Только контроль!

Знаешь, хочется порой тебе писать, В этих письмах можно много рассказать, Что печалит, что ломает не щадя, Что болит и что к тебе чувствую я.

Наступает пик, он рвётся изнутри, Разрушает и ломает на пути, Но оковы не разрушить, резко боль, Не даёт взорваться мой контроль!

Перестань играть в слова и рот закрой, Не испытывай мой внутренний контроль! Я не буду повторять, иди домой, в голове звучит: Да что не так с тобой? — Контроль! Только контроль!

Жгучая ярость клокотала в груди и требовала немедленного выхода. Драко огляделся по сторонам. Разрушенный мраморный павильон, снующие всюду гоблины и Пожиратели во главе с Беллой на коленях перед ним. Круцио! Лестрейндж, жалко взвизгнув, повалилась на пол. Драко смотрел на неё без особого интереса. Безумная фанатичка начала доставлять проблемы и уже дважды подвела его. — Объясни мне, Беллатриса, как им удалось попасть в твоё хранилище? Его голос, властный и холодный, эхом отозвался от стен, заставив вздрогнуть не только Пожирателей, но и гоблинов. — Мой Лорд… — жалко проблеяла она, всё ещё содрогаясь всем телом после Круциатуса. — Они действовали под оборотным зельем. Драко, этот поганец, он был в моем облике. Мой Лорд, я не виновна, это всё гоблины, они их пропустили! Волна отвращения окатила его. Оборотное зелье… грязный трюк, достойный разве что Поттера и его шайки. Как Беллатриса могла позволить кому-то так себя опозорить? Нет, она окончательно потеряла хватку. Впрочем, все они, его верные, но такие бестолковые слуги, в последнее время не радовали ничем. Драко прошёл вперёд, гоблины в страхе замерли, сверля его чёрными глазами. — Вам был дан приказ и протокол, которому вы должны были следовать строго и неукоснительно, — шипел он сквозь зубы. Пожиратели, хорошо знавшие, что этот звук был куда более опасным, чем крик, задрожали. — И что же вы сделали, презренные твари? Позволили мальчишке и выродку Малфою обокрасть меня? — Драко остановился перед главным гоблином и склонился к его лицу. — Неужели ваша жадность затмила ваш разум? Или вы решили предать меня? Существо съежилось под его взглядом. — Мы не знали, Лорд. Они были под оборотным зельем, и мы не могли их распознать. Они обошли наши ловушки и защитные чары. Им помогал Крюкохват. — Крюкохват, значит? Что ж, его жадность сыграла с ним злую шутку! — Драко оскалился, предвкушая расплату. — Приведите его ко мне! Вскоре, обмякшего Крюкохвата, как мешок с картошкой, швырнули к его ногам. Жалкое зрелище. Драко презрительно оглядел его, и его взгляд остановился на мече, который держал один из охранников. Меч Гриффиндора. Какая ирония. — Ну что, Крюкохват, — прошипел Драко, наклоняясь к самому уху пленника. — Помог мальчишке Поттеру? Думал, что останешься безнаказанным? Ты жестоко ошибся! Драко взмахнул палочкой и произнёс заклинание, от которого даже у самых закалённых Пожирателей пробежали мурашки по коже. — Нефес Латус. Крюкохват забился в конвульсиях, его тело начало выворачиваться наизнанку, словно старый носок. Зрелище было поистине отвратительным: внутренние органы, кровь, кости — всё смешалось в жуткой каше. Но что больше всего забавляло Драко, так это то, что даже в таком состоянии гоблин продолжал жить! Его сердце, вывернутое наружу, продолжало биться, отсчитывая последние мгновения его жалкой жизни. Драко расхохотался, наслаждаясь своей властью. Кто-то позеленел, кого-то вырвало, другие в ужасе отводили глаза. Беллатриса, которая лежала на полу, смотрела на происходящее с нескрываемым восхищением. Родольфус Лестрейндж вошёл в павильон, его лицо выражало крайнюю обеспокоенность. — Мой Лорд, я проводил ревизию в хранилище, и… — он замялся, не решаясь произнести страшную новость. — Мы не нашли тот артефакт. Драко замер, его глаза сузились. Ярость мгновенно захлестнула его. Поттер. Этот проклятый мальчишка, он каким-то образом узнал о крестражах! Это единственное объяснение. Невозможно, чтобы простое совпадение привело его именно к этому хранилищу. Он чувствовал, как магия клокочет внутри, требуя выхода, и с трудом сдерживал себя, чтобы не уничтожить всё вокруг. Его пальцы судорожно сжали палочку, готовые обрушить всю свою мощь на любого, кто попадётся под руку. Драко обернулся к оставшимся гоблинам, их фигурки казались особенно жалкими на фоне его всепоглощающего гнева. В его глазах сверкнула нечеловеческая жестокость. — Вы… ничтожные твари! — шипел он. — Вы посмели допустить кражу! Взмах палочки, и зал наполнился криками ужаса. «Конфринго! Инсендио! Круцио!» — заклинания вырывались из его уст одно за другим, обращая гоблинов в пылающие, корчащиеся от боли комки плоти. Их крики, смешанные с треском огня, разрывали гробовую тишину Гринготтса.

***

Драко резко распахнул глаза и с диким криком вскочил с кровати. Проклятая метка на предплечье пылала, словно клеймо, напоминая о прошлом, от которого он так отчаянно пытался убежать. Холодный пот заливал лицо, сердце колотилось в бешеном ритме, а во рту стоял привкус крови. Рядом с ним на смятых простынях лежал Гарри. Бледный, как полотно, с искажённым от боли лицом. Пальцы судорожно сжимали ткань, а волосы прилипли к мокрому лбу. — Гарри! — Драко бросился к нему, забыв о собственной боли. — Гарри, что с тобой? — он коснулся его щеки, и тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. Кожа была ледяной. Живот скрутило тошнотой. Драко с трудом удержался, чтобы не извергнуть содержимое желудка прямо на кровать. Что-то было не так. Что-то ужасное… Не успел он обдумать происходящее, как Гарри резко открыл глаза. В них плескался такой же ужас, что и в его собственных. Он вскочил с кровати, шатаясь, и, не говоря ни слова, ринулся в ванную. Драко последовал за ним, ноги спотыкались, как если бы он был пьян. Поттер склонился над унитазом, из него извергалось всё, что он съел за последние сутки. Драко, с лицом зеленее, чем слизеринские мантии, не отрываясь следил за ним. Не в силах больше терпеть он присел на пол и прижал пылающее предплечье к холодному мрамору. Когда приступ тошноты отступил, Гарри, дрожа всем телом, опёрся о раковину и взглянул на своё отражение. Он встретился взглядом с полным ужаса лицом Драко и прошептал: — Ты тоже… это видел? Драко кивнул, чувствуя, как волосы встают дыбом на затылке. — Это не в первый раз, — Гарри открыл кран и умылся холодной водой. Драко нахмурился. Он знал, что Поттер был связан с Волан-де-Мортом. Шрам, неудавшееся проклятье, защита матери. Но он, Драко? Он был мастером окклюменции, его разум — неприступная крепость. Как такое вообще возможно? Конечно, он был истощен после ограбления Гринготтса, магия едва теплилась в ядре. Может быть, это и дало лазейку? Но он не был связан с Тёмным Лордом. Только с Гарри. — Драко, почему ты тоже видишь эти сны? — Не знаю. Может дело в твоём ядре, в магии… — он с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, приблизился к ванной, также умылся холодной водой, стало немного легче. Остатки кошмара отошли на второй план. Впрочем, образ вывернутого наизнанку Крюкохвата будет преследовать его ещё долго. — Может быть, это, как с болью? Бессознательно во сне забираю или разделяю твои кошмары? — Звучит неубедительно даже для меня. — Я не знаю, Гарри! — Драко раздражённо и вместе с тем отчаянно всплеснул руками. Гарри отвернулся от зеркала и устало потёр переносицу. Он выглядел измученным, словно пережил не одну ночь кошмаров, а целую вечность. Раздражение и злость сняло, как рукой. Драко подошёл к нему и ласково приобнял за плечи. — На самом деле это не так важно, почему я тоже вижу эти сны. Важно то, что Лорд понял, что мы охотимся за крестражами. Значит, нужно действовать быстро. У тебя есть предположения, что это ещё может быть? — Медальон Слизерина, чаша Пуффендуй… — Гарри задумчиво взглянул на Драко. — Возможно, это что-то, что принадлежало Кандиде Когтевран. Драко кивнул, мимоходом поцеловав тёмную макушку. — Диадема. — Диадема? Какая диадема? — Гарри удивлённо вскинул брови. Драко усмехнулся. — История старая, о ней шептались в школе. Если кратко, то была у Кандиды диадема, наделяющая мудростью и знаниями. Елена, её дочь, очень амбициозная, но бездарная, решила, что с помощью диадемы станет умнее матери и свистнула артефакт. Сбежала в Албанию, но ничего у неё не вышло. Спрятала диадему, а мать перед смертью послала за ней Барона. Тот уговаривал её вернуться, но что-то пошло не так, и он её убил. Привидение Елены вернулось в Англию, в Хогвартс, и стало факультетским призраком Когтеврана… Серая дама — так её сейчас называют. Кстати, интересный, но бесполезный факт: тот самый Барон, который убил её, есть никто иной, как Кровавый барон — приведение Слизерина. Он любил её, но имел буйный нрав. После убийства Елены, он покончил с собой. Гарри нахмурился. — И диадему так и не нашли? — Ага. Считалось, что она потеряна. Мать скрыла кражу, не хотела позорить Елену, поэтому никто и не догадывался, что искать нужно за пределами Хогвартса. Долгое время считалось, что диадема у Кандиды, пока та не умерла. А потом просто забыли. Думаю, Том Реддл хорошо знал историю Хогвартса. Возможно, даже манипуляциями вытащил из призрака Елены Когтевран информацию о том, где она спрятала артефакт. И скорее всего нашёл диадему, — Драко замолчал, задумавшись. — Но где он мог её спрятать? В Албании? Гарри покачал головой. — Не думаю. Слишком далеко и опасно. Он бы не стал рисковать. Скорее всего, он спрятал диадему в месте, которое для него значимо. В Хогвартсе? — Почему школа для него могла быть значимой? — удивился Драко. Он выпустил Поттера из объятий и прошёл в комнату. Гарри, задумчиво глядя ему в спину, двинулся следом. — Послушай, а ведь для Тома Хогвартс был чем-то вроде дома. Как и для меня, если честно. Он, как и я, сирота. В приюте его наверняка считали изгоем, странным, не таким, как все. А в Хогвартсе он нашёл признание, друзей, возможность проявить себя. Драко резко остановился. Он прекрасно помнил рассказы Гарри о его жизни до Хогвартса, о тётке Петунии и Дурслях, о чулане под лестницей. Он подошёл к Гарри, взял его лицо в ладони и нежно провёл большими пальцами по его щеке. — Где? Школа огромная, как найти одну маленькую диадему? Гарри пожал плечами. — Это может быть любое место. Запретная секция библиотеки, Выручай-комната, подземелья, тайная комната… Он наверняка выбрал место, куда сложно добраться и где артефакт будет в безопасности. Нужно поговорить с Серой Дамой. Может быть, она что-то знает. Драко кивнул, соглашаясь. Он в задумчивости прикусил нижнюю губу и медленно заговорил: — Значит, Хогвартс. Знаешь, это даже хорошо. Я не успел тебе рассказать, а потом меня ранили. В воспоминаниях Яксли я видел артефакт, с помощью которого они находят маглорождённых детей. Ты тоже его видел, вспомни, в кабинете Дамблдора, глобус. Гарри задумчиво ущипнул переносицу, и в его глазах отобразилась тень понимания. — Да, я помню. Он стоял на полке над омутом памяти. — Верно. Нужно забрать его. То, что этот ублюдок делает с детьми… эти гибриды… Этого больше не должно происходить! — в голосе Драко снова прорезалась ярость. Драко вскипел не просто так. Он сам, по колено в крови, в дерьме и предательстве, знал цену маглорождённой жизни в руках Пожирателей. Не то чтобы он внезапно прозрел и стал апологетом равноправия — нет, Малфои подобным не страдают. Просто, видите ли, сработала какая-то застрявшая заноза, давняя обида на мир, которая выплеснулась в злобное, рефлекторное желание — «Не позволю! Не дам!» И плевать, что он теперь вроде как «хороший». Хорошие так не кричат, не сжимают кулаки до побелевших костяшек, не смотрят на мир глазами загнанного зверя. Драко не был хорошим и не был героем, он был сломанным, но, зараза, любящим Гарри до одури. Его прошлое — это не просто «ошибки молодости», это целая летопись зверств, исписанная кровью невинных. Да, он шпионил, сливал информацию, рисковал головой ради Ордена Феникса. Да, он пал в объятия света, как падший ангел, искушённый любовью. Но под сверкающей броней «героя» продолжало биться сердце палача, отравленное ядом предрассудков. Его мораль — это зыбучие пески, куда он проваливался раз за разом, вытягивая себя за волосы лишь ради того, чтобы увидеть улыбку Гарри. И эта улыбка, этот свет, были единственным, что удерживало его от окончательного падения в бездну. «Ты не представляешь, на что я способен, Гарри, — хотелось ему крикнуть. — Я монстр, притворяющийся человеком! И всё это только ради тебя!». Но вместо этого он лишь угрюмо молчал, переваривая свою внутреннюю мерзость и жадно ловя каждый взгляд Гарри, словно глоток чистого воздуха. Он был зависим от него, готовый на всё, лишь бы не потерять эту связь, эту хрупкую нить, связывающую его с человечностью. Потому что, если честно, Драко Малфой — это ходячий парадокс. Благородный подонок, жестокий романтик, безумно влюблённый убийца. И в этой гремучей смеси, в этом бурлящем котле противоречий, рождалось нечто… странное. Что-то, что позволяло ему оставаться на плаву, плыть против течения, несмотря на шторм в собственной душе. И наверное, когда-нибудь, он даже сможет простить себя. Или хотя бы притвориться, что простил. И теперь, когда у него появился шанс на искупление, он не собирается его упускать. А если для этого придётся превратить в пепел целую армию ублюдков, похищающих детей… что ж, тем приятнее будет хруст костей под его ботинком. Гарри с пылающими глазами принялся наскоро натягивать на себя одежду. Возбуждённо строя предположения о том, как разговорить Серую Даму. Его голос слегка дрожал от нетерпения, густые чёрные брови нахмурены, а движения были резкими и обрывистыми. Всё говорило о том, что сейчас по его жилам гуляет доза адреналина. Драко слишком хорошо знал его, чтобы понимать, что за этим последует. Очередной безумный, безрассудный план, без всякой логики, опирающийся на гриффиндорскую отвагу и природное везение. Нужно было немного приземлить этого героя. Он подошёл к Гарри, перехватил его за плечи и, глядя прямо в глаза, произнёс: — Гарри, послушай. Прежде чем мы бросимся в Хогвартс сломя голову, давай хоть немного подумаем. Ну хоть чуть-чуть! У нас есть план? Нет плана. У нас есть информация? Минимум информации. Мы хоть представляем, что нас там ждёт? Да понятия не имеем! Гарри на мгновение замер, словно очнулся от транса. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Ладно, ты прав, — пробормотал он, почёсывая затылок. — Нужно успокоиться и всё обдумать. Но мы в любом случае должны это сделать, Драко. — Сделаем. Но подойдём к этому, как слизеринцы. Для начала собери совет. Объяви о своём решении, — Драко тоже начал одеваться, он на ходу застёгивал пуговицы чёрной рубашки и пытался пригладить отросшие волосы. — Чёрт, постоянно забываю попросить Пэнси, чтоб подстригла. — А по-моему тебе идёт, — Гарри проходя мимо, остановился и чмокнул его в губы. Драко закатил глаза, стараясь скрыть довольную улыбку. Он понаблюдал, как Гарри мечется по комнате в поисках мантии, и проворчал: — Да, и мне идёт, и тебе идёт… да всем идёт, когда дело доходит до войны. Но это не значит, что мы должны нестись в Хогвартс, как стадо гиппогрифов, подгоняемых палкой! — Я понял! — Гарри раздражённо, абсолютно без всякой системы обыскивал комнату, уже в третий раз посмотрел под шкафом. — Проклятье, где эта мантия? Драко покачал головой, усмехнувшись. Со вздохом он опустился на одно колено и заглянул под кровать. Выудил из-под неё искомую вещь, отряхнул от пыли и протянул Поттеру. Тот благодарно хмыкнул и тут же накинул на себя. — Совет, Гарри. Совет! Гермиона, Снейп, Блэк, Нотт, близнецы Уизли, Макгонагалл… соберите все умные головы, что у вас есть. Обсудите это. Разработайте план. В конце концов, ты же глава Ордена, тебе не обязательно делать всё в одиночку. — Ты идёшь со мной, это даже не обсуждается. Драко недовольно скривился. Перспектива торчать в компании этих вечных борцов за справедливость, которые смотрят на него, как на экскремент единорога — вроде и редкость, но все равно дерьмо, — энтузиазма ему не добавляла. Но Гарри обернулся к нему, и Драко пропал. Нет, физически он всё ещё стоял в комнате, но вот его воля, его железная решимость — испарились, будто их и не было. Перед ним стоял Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, Избранный, мать его… и смотрел на него своими огромными, щенячьими глазами. В них плескалась такая безграничная любовь, такая непоколебимая надежда, что Драко почувствовал, как тает. — Драко, пожалуйста, — прошептал Гарри, приближаясь и кладя руки ему на плечи. — Ты мне нужен. Ты же знаешь, что без тебя я, как без рук. Кто ещё сможет удержать меня от очередного героического идиотизма? Кто напомнит, что сначала думают, а потом лезут в пекло? Драко фыркнул, но в глубине души уже капитулировал. — Ладно, ладно, уговорил, — проворчал Драко, отводя взгляд. — Но если кто-нибудь из этих святош Ордена начнёт читать мне нотации о моём тёмном прошлом, клянусь Мерлином, я превращу их в чайники и отправлю к тётке Петунии. Гарри, схватив Драко за руку, потащил его, как тот думал, в свой кабинет или где они там заседают эти орденцы, но вместо этого они спустились на кухню. На ней крутилась миссис Уизли, а за длинным обеденным столом сидело рыжее семейство практически в полном составе. Не хватало только Рона и Артура. — Гарри, дорогой, что стряслось? И… Драко? — миссис Уизли замерла с половником в руке, удивлённо глядя на незваного гостя. — Молли, всё в порядке, — успокоил её Гарри. — Просто Драко совсем истощал, покорми его, пожалуйста. И присоединяйтесь к совету через час, ладно? Драко попытался запротестовать: — Я не голоден, и вообще, у нас дела… — но его никто не слушал. Миссис Уизли уже усаживала его за стол рядом с близнецами, а Гарри, схватив с большой тарелки сэндвич, убежал со словами: — Совет через час, не опаздывайте! Драко, как истинный аристократ, сохранял видимость самообладания, хотя внутри всё вопило о побеге. Он чувствовал себя затравленным кроликом на съезде удавов. Джинни прожигала его глазами, полными презрения и ревности. Ну да, конечно, мало того, что Малфой и Пожиратель Смерти, так ещё и парня у неё отбил. Чарли и Билл скользнули по нему довольно добродушными взглядами и снова вернулись к прерванному разговору. Молли, видимо, желая разрядить обстановку, поставила перед ним тарелку с дымящимся пирогом и подсунула ещё одну, доверху наполненную сэндвичами. А вот близнецы… одновременно расплылись в абсолютно одинаковых ухмылках, от которых у Драко по спине пробежал холодок. Ебать… Близнецы, как будто сговорившись, одновременно наклонились к нему через стол. — Драко, старина, — начал Фред. — Мы всегда знали, что ты парень с изюминкой. — Ага, — подхватил Джордж. — И эта изюминка, похоже, пришлась по вкусу нашему Гарри. Они расхохотались, а Драко, в этот момент откусивший сразу половину сэндвича, лишь сдавленно промычал что-то нечленораздельное. — Не волнуйся, Драко, мы не осуждаем! — Фред подмигнул ему. — Любовь зла, полюбишь и… Малфоя! — Главное, чтоб Гарри был счастлив, — подхватил Джордж с абсолютно невинным видом. — Хотя Джинни, конечно, немного расстроилась. — Совсем чуть-чуть, — улыбнулся Фред. — Всего-то разгромила половину мэнора. Драко подавился сэндвичем, закашлялся и попытался выдавить из себя хоть что-то вразумительное, но близнецы не давали ему шанса. — И кстати, насчёт спасения Рона… Героический поступок, ничего не скажешь! Правда, немного… фрагментарный, — сменил тему Джордж. — Но главное, что жив! Может, теперь Рон начнёт ценить каждое мгновение. — И каждую ногу! — они снова залились смехом, а Драко почувствовал, как его лицо начинает приобретать оттенок их волос. Он закатил глаза, мечтая о стакане огневиски и о возможности применить к близнецам какое-нибудь особо изощрённое проклятие. Фред подмигнул, и в его руке появилась маленькая коробочка, перевязанная ярко-оранжевой лентой. — Хочешь попробовать «Шоколадные сюрпризы от Фреда и Джорджа»? Каждый кусочек — новый опыт. Может быть, ты станешь говорить только правду, а может, у тебя вырастут уши, как у кролика. — Спасибо, не надо. Я сегодня предпочитаю оставаться в рамках человеческой формы, — прохрипел он, отчаянно пытаясь запить комок в горле тыквенным соком. Джордж тут же достал из кармана другую штуковину — леденец всех вкусов Берти Боттс размером с кулак. — Ну, тогда как насчет этого гиганта? Тут тебе и вкус шоколада, и вкус носков, и даже вкус… ну, ты понял, — он гаденько захихикал. Драко почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз. — Я, пожалуй, воздержусь, — процедил он сквозь зубы. Близнецы не унимались. Они подсовывали ему пирожки с начинкой, которая выглядела так, будто её достали прямиком из навозной кучи, конфеты, меняющие цвет волос на ярко-салатовый, и даже маленький флакончик с зельем, которое, по их словам, «может сделать тебя неотразимым для любой домохозяйки». Драко отбивался, как мог, огрызаясь саркастичными репликами и закатывая глаза, но близнецы Уизли были неумолимы. Казалось, их цель — довести его до белого каления, и, надо сказать, они преуспевали. — Слушайте, — наконец взмолился он. — Я понимаю, что я для вас, как кость в горле, но, может, хотя бы на время совета, вы оставите меня в покое? — Совет? Ой, да ладно тебе, Малфой! — Фред театрально вздохнул. — Разве можно лишать себя такого развлечения? Мы же просто хотим убедиться, что ты подходишь нашему золотому мальчику! Джордж кивнул, подперев ладонью подбородок. — Ты должен пройти проверку на визгливость! На устойчивость к рыжим волосам! На умение различать близнецов… Хотя, ладно, с этим даже мы иногда путаемся. Драко застонал. Теперь милые и относительно безобидные приколы Нотта, Паркинсон и Забини уже не казались ему такими раздражающими. Он даже был готов простить Блейзу выходку с платьем, если бы он спас его от этого рыжего беспредела. Спасение пришло с неожиданной стороны. Миссис Уизли, до этого тихо сновавшая вокруг да около, вдруг обернулась к близнецам с таким выражением лица, что у них разом пропало всё мальчишеское озорство. — Фред, Джордж, немедленно прекратите! — прогромыхала она. — Мальчик только переступил порог, а вы уже травите его своими «вредилками»! Не видите, что он и так на взводе? Оставьте Драко в покое! Близнецы, словно по команде, замерли. Видимо, образ разгневанной Молли Уизли был пострашнее любого проклятия. Драко искренне изумился и даже слегка растерялся. Он ожидал чего угодно, только не заступничества от матери рыжего выводка. — Дорогой, не обращай на них внимания, — ласково проговорила миссис Уизли, подвигая к нему поближе тарелку со свежими булочками. — Они у меня парни безобидные, просто иногда забываются. И… спасибо тебе, за то, что спас Рона. Это… это много значит для нашей семьи. Мы все тебе очень благодарны. В её глазах стояли слёзы. Драко почувствовал себя неловко. Он не привык к благодарности, особенно от людей, которых он всю жизнь считал чем-то ниже флоббер-червей. Ему было проще сражаться с Пожирателями Смерти, чем принимать искреннюю признательность. Он пробормотал что-то невнятное, уставившись в свою тарелку, и почувствовал, как щёки начинают гореть. Ебать, да он краснеет! Стоило Молли Уизли отвернуться, чтобы налить чай, близнецы снова переключили своё внимание на него. Фред протянул ему маленький пакетик с шипучками, а Джордж принялся демонстрировать фокусы с исчезающими пирожками. Драко почувствовал, как его терпение лопается. Он уже прикидывал в уме, какое проклятие будет самым болезненным и одновременно смешным, когда на кухню вошёл Гарри. — Все в сборе? — спросил он, оглядывая присутствующих. — Отлично, тогда давайте начинать. Драко издал вздох облегчения. Он бросил на близнецов последний злобный взгляд, полный обещаний мести, и поспешил за Гарри. В Нотт-мэноре столовая видела лучшие времена. Длинный, полированный стол, казалось, помнил званые вечера с хрустальными бокалами и изысканными блюдами. Сейчас же он был завален картами, свитками, недопитыми чашками чая и остатками еды, которые свидетельствовали о долгих часах планирования и обсуждений. Стены, украшенные когда-то дорогими гобеленами, были наполовину скрыты под самодельными диаграммами и заметками, прикреплёнными кнопками прямо к ткани. Драко двинулся вдоль стола, стараясь ни на кого не смотреть, чувствуя на себе взгляды — оценивающие, подозрительные, враждебные. Он занял место позади Гарри, встав спиной к большому окну, откуда открывался вид на две плодоносные, не по сезону, яблони. При виде них Драко не смог сдержать улыбки. Здесь, рядом с Поттером, он чувствовал себя хоть немного защищённым от бушующего вокруг него моря неприязни. Гарри сел во главе стола. Драко наблюдал, как зал медленно наполняется людьми. Гермиона, уставшая и бледная, опустилась по правую руку от Гарри. По левую — Блэк, рядом с ним Люпин. Чуть дальше, на стул уселась Андромеда со спящим Тедди на руках. Следом вошла профессорская троица: Макгонагалл, Слизнорт и Снейп, который при виде Драко коротко кивнул в знак приветствия. За ним прошествовали Тео, Пэнси и Блейз. Забини с боязливой ухмылкой посмотрел на Драко и, хотя все трое встали рядом, он держался чуть подальше. Малфой ради развлечения злобно посверкал на него глазами, шёпотом пообещав при случае припомнить ему дурацкое платье. При виде вошедших близнецов Уизли, он закатил глаза, эти двое были просто не выносимы. Драко удивился — неужели Поттер собрал на совет весь Орден. Вскоре стулья закончились так же, как и место за столом. Прибывающие орденцы оставались стоять вдоль стен, тихо переговариваясь. Голоса были обеспокоенными, никто не понимал для чего их позвали. Гарри прочистил горло, привлекая тем самым к себе внимание, и начал: — Вчера, как все вы знаете, была операция по ограблению хранилища Беллатрисы Лестрейндж. И дело было не только в золоте, которое безусловно нам было нужно. Всего я вам рассказать не могу, но… — Поттер задумчиво поправил очки и продолжить говорить более медленно, стараясь не сболтнуть лишнего. — Скажу так: есть некие артефакты, которые нам помогут победить Тома. Их разыскивал Дамблдор, а затем поручил мне эту миссию. Именно за одним из них мы и отправились в Гринготтс. Операция прошла успешно, золото и артефакт у нас. Остался всего один, и он находиться в Хогвартсе. Гарри сделал паузу давая возможность членам Ордена переварить и обсудить эту информацию. Зал тут же наполнился взволнованными голосами. Вопросы сыпались лавиной, но Поттер предпочитал отмалчиваться. Когда он снова заговорил, гул стих, и лица вновь обернулись к нему. — Дело не только в этом артефакте. Есть ещё один, он хранится в кабинете директора. И с помощью этого предмета Пожиратели видят всплески зарождающейся магии у маглорождённых волшебников. Благодаря ему они отыскивают детей, но отнюдь не для того, чтобы вручить письмо из Хогвартса. Они забирают детей из семей, разлучают их с родными и … — Гарри сделал паузу, сглатывая комок в горле, а затем продолжил говорить более хриплым и низким голосом, — используют их в качестве жертв для новых Пожирателей. Используют для чудовищных экспериментов, превращая детей в гибридов. Кто был с нами в лесу Дин, тот понимает, о чём я сейчас говорю. По залу прокатился вздох ужаса. Андромеда крепче прижала к себе спящего Тедди, её лицо выражало нескрываемый гнев. Люпин, обычно сдержанный, с силой сжал руки в кулаки. Даже лица профессоров побледнели, в их глазах читалось отвращение. Снейп прикрыл глаза, стараясь удержать рвущиеся наружу воспоминания. Даже Драко, успевший за свою короткую жизнь повидать немало, зябко передёрнул плечами. — Да, нам нужно выкрасть два этих артефакта. Чем дольше Гарри говорил, тем увереннее становился его голос, глаза заблестели, плечи распрямились. И Драко с восхищением сквозь ресницы наблюдал за бурными алыми всполохами в его ауре. Огненные языки окружили Поттера, и остальные как будто это чувствовали. Глаза орденцев загорались, лица, обращённые к Гарри, были полны надежды. Вот в чём была его пресловутая избранность. Дело было не в силе или в уме, и даже не в пророчестве, а в том огне, который он зажигал в сердцах людей. В той надежде, которую он давал им одним своим присутствием. — Но и это ещё не всё, — тем временем продолжал он. — Сейчас в школе много волшебников, детей, под гнётом Реддла и Пожирателей. Их насильно обучают тёмной магии, извращают их душу, заставляют впитывать идеалы чистой крови. Телесные наказания в Хогвартсе стали нормой, полукровки теперь исполняют обязанности домовых эльфов, прислуживая чистокровным волшебникам. Мы возьмём с собой всех, кто пожелает уйти с нами. Мы покажем им, что ещё есть надежда, что мы боремся и не намерены сдаваться! Хор согласных голосов прокатился по залу, сметая остатки сомнений и опасений. Едва утих первый взрыв энтузиазма, как в комнате начался настоящий гриффиндорский мозговой штурм — хаотичный, громкий и невероятно… сумбурный. Планы строились, рушились, перестраивались. Каждый предлагал что-то своё, добавляя искры смелости и безумия в общий котёл идей. Присутствующие слизеринцы, включая Снейпа и Слизнорта, недовольно кривились, обмениваясь скептическими взглядами. Гарри тоже был не особо воодушевлён предлагаемыми идеями. Прямолинейность гриффиндорцев, их склонность к риску и открытой конфронтации хоть и были заряжены энтузиазмом, но казались ему чересчур опрометчивыми. Он понимал, что необходимо спланировать всё до мелочей, учитывать каждый возможный исход, чтобы минимизировать потери и увеличить шансы на успех. — Стоп, стоп, стоп! — воскликнул Гарри, стараясь перекричать шум. — Я понимаю ваш энтузиазм, но нам нужен план. Детальный, продуманный план, а не набор спонтанных акций! Гермиона, Драко, что вы предлагаете? Драко откашлялся, чувствуя, как все взгляды обратились на него. — Я думаю, нам нужна небольшая, мобильная группа, способная незаметно проникнуть в Хогвартс. Никаких лобовых атак и героических штурмов, только тишина и скрытность, — он обвёл взглядом присутствующих. — Проникнув внутрь, группа разделяется. Одна часть фокусируется на артефактах, другая — на организации побега для тех, кто хочет уйти. Гермиона кивнула, соглашаясь с его словами. — Полностью согласна. И необходимо предусмотреть пути эвакуации для всех желающих покинуть школу. В Хогвартсе множество потайных ходов, о которых знают лишь единицы. Их можно использовать для организации безопасного коридора, через который мы сможем вывести детей и учителей, несогласных с режимом Пожирателей. Гарри достал из-за пазухи старую, потрёпанную карту Мародёров. Развернув её, он коснулся палочкой и прошептал: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — на пергаменте начали появляться контуры Хогвартса, усеянные мелкими следами и именами рядом с ними. Близнецы Уизли одновременно ахнули. — Да ладно! Неужели она всё ещё у тебя, Гарри? — воскликнул Фред, широко улыбаясь. — После стольких лет! Помнишь, Джордж, как мы её стащили в кабинете Филча? — Лучшая кража в нашей жизни! — подхватил Джордж, толкая брата плечом. Сириус с Люпином обменялись понимающими взглядами, в их глазах мелькнула тень грусти и ностальгии. — Использовал её по назначению, надеюсь? — спросил Сириус, явно гордый своим творением. Люпин лишь покачал головой, с улыбкой вспоминая беззаботные годы в Хогвартсе. Гарри проигнорировал шутливые реплики и указал на пожелтевший от времени пергамент. — С помощью этой карты мы можем видеть, где находятся Пожиратели и патрули. Гермиона, ты права, о потайных ходах знают немногие, но карта показывает их все, — он показал пальцем один из таких тоннелей, ведущий из Хогвартса в Хогсмид. — Вот один из возможных путей эвакуации. Нужно изучить его на предмет ловушек и обвалов. Гарри обвёл взглядом собравшихся, размышляя, кого включить в команду проникновения. — Нам нужны люди, которые хорошо знают замок, — произнёс он, переводя взгляд с близнецов Уизли на Сириуса и Люпина. — Фред и Джордж, вы с Сириусом и Римусом займётесь эвакуацией. Профессор Макгонагалл и Северус помогут вам, скоординируют действия учителей и учеников, готовых покинуть Хогвартс. — Тео, Пэнси, Блейз, — продолжил Гарри, — вам предстоит проникнуть в кабинет директора и выкрасть второй артефакт. Драко расскажет вам, где он находится и как выглядит. Троица слизеринцев деланно вздохнула и закатила глаза, но было видно, что в душе они были довольны возможностью развлечься. Драко обратился к Гарри, привлекая к себе всеобщее внимание. — Я понимаю, что мы хотим действовать скрытно, но, думаю, стоит рассмотреть вариант, при котором весь Орден будет готов вмешаться. В Хогвартсе нет дракона, и нам может не так повезти, как в Гринготтсе. Лучше перестраховаться и предусмотреть даже самые худшие сценарии. И ещё, нам нужен надёжный способ коммуникации на расстоянии. Патронус — это, конечно, хорошо, но слишком заметно, да и не все умеют его вызывать. Если мы разделимся, нам нужно будет оперативно передавать информацию. Гермиона тут же предложила: — Мы можем использовать Протеевы чары. Свяжем несколько предметов, и все, у кого они будут, смогут общаться друг с другом, передавая сообщения и изображения в режиме реального времени. Это будет гораздо надёжнее и незаметнее, чем Патронус. Гарри довольно кивнул, а вместе с ним и члены Отряда Дамблдора, прекрасно знакомые с этим заклинанием. Идея была отличной, простой и эффективной. — Отлично, Гермиона, займись Протеевыми чарами. Раздай всем участникам операции заколдованные предметы, — распорядился Гарри. — А теперь, давайте обсудим, как нам скрыть присутствие Ордена. Драко подошёл ближе к столу, встав рядом с Поттером. — Хогвартс буквально пропитан защитными чарами. Провести туда целую армию незамеченной не получится. Даже под маскировкой. Старые защитные заклинания, наложенные ещё основателями, среагируют на такое скопление магической силы. Поэтому, нам нужна альтернатива. Орден должен быть рядом, готовый вмешаться по первому сигналу, но не в Хогсмиде. Слишком очевидное место, привлекающее лишнее внимание. Гарри нахмурился, обдумывая слова Малфоя. — Значит, Хогсмид отпадает. Где же тогда? Лес? Но там слишком опасно, особенно ночью. Да и Пожиратели наверняка патрулируют окрестности. — Есть вариант, — предложил Люпин, задумчиво почёсывая подбородок. — Недалеко от Хогсмида есть старые заброшенные каменоломни. Их давно не используют, и они достаточно изолированы. Под дезиллюминационными чарами мы сможем скрыть присутствие Ордена, оставаясь при этом достаточно близко к Хогвартсу, чтобы оперативно вмешаться в случае необходимости. Остаток дня Орден провёл в спешной подготовке. Целители и их ученики колдовали над эликсирами и бинтами, готовясь к встрече с ранеными. На мётлы накладывались уменьшающие заклинания, чтобы их можно было поместить в кармане мантии. Гермиона, сосредоточенно хмуря брови, раздала всем членам Ордена зачарованные галеоны, объясняя принцип работы Протеевых чар. Гарри пронёсся по штабу Ордена и раздавал последние указания. Отвечал на сыпавшиеся вопросы, подбадривал, успокаивал, чувствуя, как с каждой минутой нарастает внутреннее беспокойство. «Будьте осторожны», «Прикрывайте друг друга», «Не лезть на рожон». Его слова звучали эхом в коридорах, заряжая решимостью. Проходя мимо целительского крыла, он кивнул Невиллу, тот помогал раскладывать целебные зелья. Наконец, Гарри добрался до комнаты. Драко стоял возле кровати. Он закинул одну ногу на край и затягивал кожаные ремни на бедре, крепя чехол для палочки. Движения отточенные, уверенные, но в глазах читалось то же напряжение, что и у всех. Гарри, чувствуя, как ком подступает к горлу, принялся собирать рюкзак. Карта Мародёров, мантия-невидимка, перочинный нож… — Ты не идёшь, — коротко бросил Гарри, застёгивая молнию на рюкзаке. Драко медленно выпрямился. В комнате повисла густая тишина. Он смотрел на Гарри в упор, его глаза приобрели оттенок грозовой тучи, предвещающей бурю. — Что, прости? — голос Малфоя был обманчиво спокоен. — Повтори это, Поттер. Только попробуй. Гарри вздохнул. — Драко, послушай… Ты нужен здесь. Целителей и так не хватает, а ты шаришь в колдомедицине лучше половины из них. Малфой вскипел мгновенно. Ярость взорвалась в нём ураганом, сметая остатки самообладания. — Ты, блядь, серьезно? — процедил он сквозь зубы. — Я должен сидеть здесь и перевязывать ранки, пока ты там, в Хогвартсе, задницу свою подставляешь?! — Драко, не кипятись. Это приказ, — Гарри пытался говорить спокойно. Он знал, что сейчас главное, чтобы Малфой остался в безопасности. — Приказ? — Драко угрожающе шагнул вперёд. — Ты что, охренел, Поттер? Думаешь, что раз трахнул меня, то теперь можешь командовать? Забудь об этом! Я тебе не домашний эльф, чтобы исполнять твои ебучие приказы! Гарри сглотнул. Этот удар был ниже пояса. — Я не это имел в виду, Драко. Просто… я боюсь за тебя. Я не хочу тебя потерять. — А я, по-твоему, хочу тебя потерять?! — Драко ткнул пальцем в грудь Гарри. — Ты думаешь, я тут буду спокойно сидеть, зная, что ты там один, чёрт знает где, рискуешь своей жизнью?! Да я скорее сам себе глотку перегрызу! — Драко, успокойся! — Гарри схватил его за плечи, пытаясь встряхнуть. — Ты нужен здесь! Ты можешь помочь многим! — К чёрту помощь! — Драко вырвался из его хватки. — К чёрту их всех вместе взятых! Мне нет до них дела! Меня волнуешь только ты! Я иду с тобой, и это не обсуждается! Ты что, забыл, кто я такой? Я умею сражаться, я умею выживать! И я не позволю тебе одному лезть в это пекло! — Да ты вообще ни хрена не понимаешь! — взревел Гарри, чувствуя, как вскипает кровь. — Я чуть не потерял тебя! Три дня, Драко! Три дня я жил с мыслью, что ты сдохнешь у меня на руках! Думаешь, я хочу повторить этот опыт?! — Ах, вот оно что! Значит, я должен сидеть здесь, оберегать твою нежную психику?! — напирал Драко, его голос сочился ядом. — А кто, по-твоему, сидел и дрожал все эти годы, видя, как ты бросаешься в пекло с этим своим ёбанным геройством?! Кто за тебя боялся, когда ты Реддла гонял, как сраного крысёныша?! Я, Поттер! Я! И я, сука, устал бояться за тебя, пока ты спасаешь мир! Да пошёл этот мир на хуй, если в нём тебя не будет! Гарри стиснул зубы. Он смотрел на Драко, на его искаженное яростью лицо и видел в нём отражение собственного страха. — Хочешь откровенно, Драко? Я бы и в Гринготтс тебя не взял, если бы у меня был выбор. Из нас двоих я больше забочусь о твоей психике! Ты же… не самый стабильный. Вспомни, как ты в банке под заклинания полез, лишь бы до Беллатрисы добраться! Я не могу постоянно оттаскивать тебя от Пожирателей в бою! Ты головой думаешь вообще?! Драко окончательно вышел из себя. — Ах, это я нестабильный? Ну, спасибо, что психопатом-садистом не назвал! — прорычал он, едва сдерживаясь, чтобы не запустить в Поттера чем-нибудь тяжелым. — Хочешь знать, почему я такой?! Что со мной делали, чтобы я стал таким?! Не тебе меня судить, Поттер! Ты понятия не имеешь, через что я прошёл! — Да что ты несешь?! — взревел Гарри в ответ. — Не имею понятия?! Да я, блядь, наизусть знаю каждый шрам на твоём теле! Знаю про Сивого, знаю про пытки, знаю про всё дерьмо, через которое тебя протащили! И именно поэтому я хочу уберечь тебя от этого! Я не хочу, чтобы ты снова убивал! Особенно после того, что произошло на старой базе! Драко замер, ярость схлынула, сменившись ледяной отстранённостью. Он отступил на шаг, словно Гарри его ударил, лицо исказилось гримасой отвращения, адресованной, похоже, самому себе. Его плечи поникли, будто под тяжестью невидимого груза. Казалось, он сжался, стал меньше ростом, словно пытаясь спрятаться от чего-то, от кого-то… от себя самого. Молчание повисло в комнате, тяжелое и гнетущее. Гарри, почувствовав, как его собственная ярость испарилась, мучительно осознал, что перешёл черту. Он видел, как Драко уходит в себя, запирает самые тёмные уголки своего сознания, и он не знал, как его остановить. Малфой медленно приблизился к Гарри, наклонился к самому уху и прошипел, как змея, выпустившая яд: — Тебе действительно стоит заткнуться, Поттер. Ты ведь даже не представляешь, каково это — чувствовать себя грязным, использованным, сломанным… ощущать его прикосновения даже спустя годы, — в его голосе не было ни тени эмоций, только холод, обжигающий хуже пламени. — Я никогда не скрывал, кто я есть. Монстр, чудовище, убийца — называй, как хочешь. Я с самого начала говорил, что не заслуживаю тебя. А ты… ты продолжал твердить о любви, об искуплении, о прощении, принятии. Гарри вздрогнул. Слова били по самому больному месту, в самую суть их отношений. — Наконец-то до тебя дошло, — бесцветно прошептал Драко. — Ты любишь образ, который сам себе придумал. Ты любишь Драко Малфоя, которого ты сам вылепил из своих фантазий. Но не меня настоящего. Ты любишь свою идею искупления, свою веру в то, что даже самого сломленного человека можно спасти любовью. Но я — не твой проект, Поттер. Я — не твоя игрушка. Я — это я. И я… не достоин твоей любви. Драко отстранился и посмотрел Гарри прямо в глаза. В его взгляде не было ни мольбы, ни надежды, только холодная, безучастная констатация факта. И прежде, чем Гарри успел что-либо сказать, Малфой развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что та жалобно скрипнула и сорвалась с одной петли, повиснув под углом. На мгновение Гарри померещилось прозрачно-голубоватое марево вокруг его фигуры. — Драко! — крикнул Гарри, бросаясь следом. К чёрту взгляды орденцев, к чёрту планы и приказы! Сейчас важен был только он, его бешено колотящееся сердце, его готовая взорваться душа. Он догнал его в коридоре, схватил за руку, ощущая под пальцами дрожь. — Что, ты хочешь добавить ещё чего-нибудь пикантного? Рассказать, как я во сне кричу имя Сивого? Давай, Гарри, развлеки публику! В его голосе плескалась такая горечь, что Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается. Он сжал его руку крепче. — Замолчи, Драко. Просто замолчи и выслушай меня. — Зачем? Чтобы ты снова попытался выставить меня грёбаным психом, нуждающимся в твоей опеке? — Малфой выдернул руку, отступая назад. — Хватит, Гарри. — Я… я просто пытаюсь объяснить, что я чувствую! — Гарри повысил голос, понимая, что его терпение лопается. — Ты хоть раз задумывался о том, каково мне?! Ты думаешь, мне легко видеть, как ты себя разрушаешь?! — Разрушаю?! — Драко злобно усмехнулся. — Да я пытаюсь хоть как-то склеить то, что от меня осталось! Я делаю всё, что ты мне говоришь! «Драко нужно делиться своими эмоциями», «Драко, не держи всё в себе», — Малфой кривляясь спародировал голос Гарри. — На, блядь! Поделился! И что получил в ответ? Ты вместо того, чтобы помочь, тыкаешь в меня мои же раны! — Да как тебе вообще можно помочь?! — вырвалось у Гарри, прежде чем он успел подумать. — Ты вечно витаешь в своих воспоминаниях! Ты… ты просто невыносим! — Невыносим? — прошептал Драко, и его голос стал ледяным, как зимний ветер. — Значит, я для тебя невыносим? Внезапно в комнате стало холодно. Воздух загустел, словно перед грозой. Гарри почувствовал, как его волосы встают дыбом на затылке. Он знал, что это значит. Это был признак того, что магия выходит из-под контроля. — Драко, успокойся, — проговорил Гарри, пытаясь удержать свой собственный гнев. — Не надо… Особняк тряхнуло словно от землетрясения. По стенам поползли трещины. Кто-то закричал. Гарри увидел, как вокруг Драко взбурлила магия, яростным водоворотом окружая его фигуру. — Я просто хочу тебе помочь! Оградить тебя от войны! Ты и так прошёл через многое, я тебе это хотел сказать! — Оградить? — Драко зло усмехнулся — Помочь? Ты ничем не можешь мне помочь, Поттер! Ничем! В этот момент, словно в ответ на его слова, одна из люстр с грохотом рухнула с потолка, рассыпавшись на тысячи осколков. Коридор наполнил запах озона. — Ты же сам себя разрушаешь! Ты не даешь себе двигаться дальше! — закричал Гарри, чувствуя, как его захлестывает отчаяние. — Двигаться дальше? — Драко истерически рассмеялся. — Куда? В светлое будущее, где я буду жить долго и счастливо, позабыв обо всём, что со мной случилось? Не смеши меня, Поттер! Для меня нет никакого будущего! И в этот момент особняк содрогнулся с новой силой. Трещины на стенах расползлись ещё больше, штукатурка посыпалась на пол. Вокруг них взбурлили потоки магии, сталкиваясь и переплетаясь, две бушующие стихии. Вокруг Гарри клокотал огонь, а Драко захлёстывали морские волны. Но они не обращали на это никакого внимания, продолжая кричать друг на друга. В коридор влетели обеспокоенные Сириус и Снейп. — Что здесь происходит?! — заорал Северус, оглядывая разрушения. — Да какая разница, что здесь происходит?! — взревел Гарри, не сводя глаз с Драко. — Главное, что он опять хоронит себя заживо! — Заткнись, Поттер! — прошипел Драко, и в этот момент от его голоса задрожали стёкла в окнах. — Нотт тебе не скажет «спасибо» за разрушенный дом! — Это ты его разваливаешь! — парировал Гарри, чувствуя, как его собственная магия становится всё более неконтролируемой. Сириус и Снейп переглянулись, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. — Это всё из-за твоих соплей! — прорычал Сириус в сторону Снейпа. — Вечно носишься со своим слизеринским принцем, как с писаной торбой! Надо было давно ему мозги вправить, а не сюсюкаться! — Ах, это мой крестник виноват?! — огрызнулся Снейп в ответ. — А твой золотой мальчик, значит, ангел во плоти? Вечно лезет не в своё дело, пытается всех спасти! Давно пора понять, что мир не делится на чёрное и белое! — Да мой хоть пытается! — не унимался Сириус. — А твой что делает? Только и умеет, что ядом плеваться, да всё вокруг разрушать! — Мой крестник спас твоего из Малфой мэнора! — процедил Снейп сквозь зубы. Особняк вновь содрогнулся. Казалось, что он вот-вот рухнет. — Да какая разница, кто прав, а кто виноват?! — заорал Сириус, перекрывая грохот. — Надо их растащить, пока они друг друга не поубивали! — К ним не подойти! — возразил Снейп. — Их магия слишком нестабильна! Если мы вмешаемся, может стать только хуже! — И что ты предлагаешь?! Смотреть?! Потолок, предательски задрожав, действительно решил, что сейчас самое время для эффектного падения. Гарри только и успел ойкнуть, как Драко, с проворством, достойным квиддичного чемпиона, оттолкнул его в сторону и вместе с ним рухнул на пол, избегая участи быть размазанным по паркету. Парни закашлялись от взметнувшийся в воздух пыли. В глазах Драко плескалась гремучая смесь раздражения и испуга, на впалой щеке алела свежая ссадина, а всё лицо было перепачкано, что, вопреки логике, делало его до одури красивым. — Моя магия всегда была… чувствительной, — просипел Драко, отплёвываясь. — Но чтобы вот так, довести меня до обрушения дома… Это талант, Поттер, признаю. Гарри, не в силах сдержать нервный смех, притянул его к себе, утопая лицом в его взъерошенных волосах. — Люблю тебя, кретин, — пробормотал он, чувствуя, как Драко вздрагивает в его руках. Малфой попытался вывернуться из объятий, фыркая что-то невнятное про «сентиментальные глупости», но Гарри сжал его крепче, зная, что сейчас главное — не дать ему уйти, не позволить снова замкнуться в ледяном коконе саморазрушения. Тем временем, посреди живописных обломков гостиной, Сириус и Снейп обменивались красноречивыми взглядами. Северус, как всегда, не упустил возможности вставить колкость: — Ну вот, видишь, сами разобрались. Милые бранятся — только тешатся. Сириус, не отличавшийся сдержанностью, хмыкнул в ответ: — Да ни хуя себе они потешились, полдома разнесли! Эй, вы там, любовнички, в следующий раз перед тем, как начать выяснять отношения, предупредите заранее, чтобы мы эвакуировали Орден. — Прости меня, я наговорил лишнего, — прошептал Гарри, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Я не должен был тебе что-то запрещать и тем более приказывать. И да, Драко, я не пытаюсь тебя переделать… Я люблю тебя таким, какой ты есть. Малфой попытался вырваться из объятий. Гарри стиснул его сильнее, не давая ни единого шанса на побег. — Стой! Не рыпайся! Выслушай меня! — взмолился Гарри, его голос дрожал. — Я люблю тебя, понимаешь? Я просто хочу, чтобы ты был счастлив… хотя бы попытался себе это позволить. Гарри почувствовал, как Драко постепенно расслабляется в его руках. Сопротивление слабело, сменяясь какой-то обречённой покорностью. — Я знаю, что я не всегда прав, что я совершаю ошибки, — продолжал Гарри, его голос звучал искренне и умоляюще. — Но, Драко, пойми, всё, что я делаю… всё это только потому, что я люблю тебя. Я боюсь за тебя! Я боюсь потерять тебя! Драко молчал. В его глазах отражалось всё то, что он так долго пытался скрыть: страх, неуверенность, отчаяние… и огромная, невыразимая потребность в любви и принятии. — Я знаю, что ты пережил ужасные вещи, я знаю, что шрамы на твоей душе никогда не заживут до конца, — прошептал Гарри, нежно целуя его в висок. — Но я буду рядом с тобой, Драко. Я буду рядом, чтобы разделить твою боль, чтобы поддержать тебя, когда тебе будет трудно. Я буду рядом, чтобы любить тебя… всегда. Наконец, Драко перестал сопротивляться. Он обмяк в руках Гарри и тихо, едва слышно произнёс: — Я иду с тобой. Гарри согласно кивнул и с нежность провёл пальцами по его щеке. — Ты идёшь со мной. — И больше никаких приказов. — Обещаю, любимый, обещаю. И вот, спустя час, небольшая группа, возглавляемая Гарри и Драко, стояла перед Визжащей хижиной в Хогсмиде. Луна, выглядывая из-за рваных туч, бросала призрачный свет на покосившуюся постройку. Люпин стоял с неизменным спокойствием на лице. Сириус с ухмылкой поглаживал палочку, предвкушая битву. Северус вытряхивал из волос штукатурку. Близнецы Уизли и троица слизеринцев перебрасывались язвительными фразами. Минерва Макгонагалл с недоумением взирала на них. А Драко находился рядом с Гарри, плечом к плечу, уставший, но довольный от того, что смог отстоять своё право быть вместе с ним.