Твой личный Монстр

Алексей Хворостян «Падали, но поднимались»

Выключи своё сознанье,

Я не прошу пониманья.

Сколько мы раз убеждались,

Падали, но поднимались!

Знаешь, никто нам не нужен,

Круг до безумия сужен.

Сколько себе признавались,

Падали, но поднимались!

Всех по углам с расстановкой

Перед нелепой уловкой.

Сколько стеклом разлетались,

Падали, но поднимались!

Может, не будем сдаваться?

Проще уйти, чем остаться.

Мы же всегда оставались,

Падали, но поднимались!

За любовь, без сомнения,

Бьются новые поколения.

Оглянись, и пробьёт твой час.

Ты же не один, ты один из нас.

И вдруг, любовь не приметна,

Наша зависимость смертна.

Сколько бы не издевались,

Падали, но поднимались!

Знаешь, нам надо собраться.

Проще уйти, чем остаться.

Сколько на это решались,

Падали, но поднимались!

В мире, где правят, наверно

Всё удивительно скверно.

Все мы хоть раз обжигались,

Падали, но поднимались!

Включим второе дыханье,

Нам ни о чём их молчанье.

Мы же всегда оставались,

Падали, но поднимались!

За любовь, без сомнения,

Бьются новые поколения.

Оглянись, и пробьёт твой час.

Ты же не один, ты один из нас.

Выключи своё сознанье,

Я не прошу пониманья.

Сколько мы раз убеждались,

Падали, но поднимались!

Знаешь, нам надо собраться.

Проще уйти, чем остаться.

Сколько на это решались,

Падали, но поднимались!

Драко шёл следом за Поттером и старался не отставать, но мысли витали где-то далеко, возвращаясь к недавней ссоре. «Люблю тебя», — прозвучало в голове эхом. Любит таким, какой есть. Ага, конечно. Любит свои фантазии о том, каким он должен быть. Хотя терпел бы он его, если бы не любил? «Позволить себе быть счастливым»… Будто это, как в лавку сходить. Выбрать себе счастье по вкусу, завернуть и унести. Будто прошлое можно вот так взять и выкинуть из памяти. Легко ему, Гарри Поттеру, с ясными, как летний день, принципами. А что делать, когда прошлое — это не пыль, а въевшаяся в кожу грязь, которую ничем не отскребёшь? Он плёлся, глядя себе под ноги, впиваясь ногтями в ладони, чтоб не сорваться. Блэк с Люпином растрогались до соплей. — Ну что, старички-разбойнички, ностальгируем? Раздался жизнерадостный голос Сириуса. Драко закатил глаза. Эти двое, казалось, помолодели лет на двадцать, когда попали в знакомую обстановку. Визжащая хижина, видите ли, вызывала у них приступы умиления. Ну-ну. — Помню, словно это было вчера… Ну и устроили же мы тут заворушку, да, Гарри? — хохотнул Блэк, похлопывая Поттера по плечу. — Ты мне тогда чуть челюсть не сломал. — Сириус, будь серьёзнее, — проворчал Гарри, но в голосе слышалась улыбка. Драко стиснул зубы. Семейная идиллия, мать её. А Макгонагалл тем временем качала головой, глядя на всё это с выражением крайнего изумления. — Никогда бы не подумала, — пробормотала она, — что когда-нибудь окажусь в компании самых отъявленных хулиганов Хогвартса сразу из нескольких поколений. Да ещё и в таких обстоятельствах. Слизеринская братия — Тео, Пэнси и Блейз — плелись в хвосте, перебрасываясь колкостями с близнецами Уизли. Снейп, как всегда, был воплощением мрачности. Мантия развевалась вокруг него траурным саваном, а лицо выражало крайнюю степень презрения ко всему живому. Блэк, старый пёс, не унимался, дразнил его Нюниусом, будто им снова по пятнадцать. Только вот сейчас ситуация немного другая. Хотя, о чём это он? Для Блэка, похоже, время остановилось где-то в Хогвартсе, в эпоху Мародёров. А Гарри… Гарри, как назло, шёл впереди, то и дело с беспокойством оглядываясь на Драко. Смотрел на него с какой-то болезненной нежностью, будто боялся, что он сейчас рассыплется. И это злило ещё больше. Драко сильнее впился ногтями в ладони, стараясь справиться с эмоциями. В голове пульсировало: «Невыносим…». Это слово засело там, как заноза. Невыносим, значит? Да он старался, честное слово! Пытался быть тем, кого Гарри хотел видеть. Читал эти книги по психологии, пытался «делиться чувствами», как он советовал. И что в итоге? Получил оплеуху правдой. А правда в том, что он никогда не станет «хорошим». Никогда не сможет забыть то, что было. И Гарри, с его наивными представлениями о любви и искуплении, никогда этого не поймёт. И самое обидное, что он ведь действительно старался. Ради него, ради этого идиотского чувства, которое поселилось в его сердце вопреки всякой логике. Проходя через прогнивший дверной проём, Драко запнулся и едва не упал, но чья-то рука подхватила его за локоть. Гарри. — Осторожнее, — прошептал он, его голос звучал мягче, чем раньше. Драко отдёрнул руку, стараясь на него не смотреть. — Сам разберусь. Взгляд Гарри, ясный, полный любви и сожаления, обжигал хуже огня. Драко отвернулся, делая вид, что изучает грязные стены Визжащей хижины. Вокруг царил полумрак, пахло плесенью и чем-то затхлым. Голоса остальных звучали приглушённо, с трудом пробиваясь сквозь хаотичные мысли. Медленно они продвигались вглубь хижины. Обвалившаяся штукатурка хрустела под ногами, скрипучие половицы угрожающе прогибались. На деревянных, обветшалых от времени стенах были видны глубокие борозды, вероятно, от когтей оборотня. Внутри Малфоя бушевала битва. Одна его часть, та самая, которую он считал давно погребённой под слоями цинизма и отчаяния, вдруг робко прошептала: «Радуйся, Драко. Он любит тебя. После стольких лет безнадёжной тоски, он действительно полюбил тебя». Эта часть жаждала счастья, жаждала забыть о прошлом, утонуть в тепле его объятий и просто быть любимым. Она призывала задвинуть подальше гордость, отбросить страхи и просто довериться этому чувству, этому невероятному подарку судьбы. «Не упусти свой шанс, — молила она, — ты этого заслуживаешь». Но другая часть, ожесточённая и беспросветная, ядовито шипела в ответ: «Не смей, Малфой. Не смей себя обманывать. Ты сломан, ты грязный, ты недостоин его любви. Отпусти его. Сделай ему одолжение. Дай ему шанс на нормальную жизнь, без тебя и твоего проклятого прошлого». Эта часть была пропитана страхом, страхом снова причинить ему боль, страхом не оправдать его надежд, страхом оказаться слишком сломанным, чтобы быть любимым. «Ты его погубишь, — твердила она, — рано или поздно ты его разочаруешь. Лучше сейчас, пока не стало слишком поздно». И он разрывался между этими двумя голосами, каждый из которых казался одинаково убедительным. Он смотрел на Гарри, на его обеспокоенное лицо, на его искренние глаза, и сердце сжималось от боли. Как же он хотел поверить в его любовь, как же он хотел отбросить все сомнения и просто отдаться этому чувству. Но страх, этот ледяной ужас, сковывал его душу, не давая сделать шаг навстречу счастью. Пробираться по узкому тоннелю оказалось не самым приятным занятием. Драко с трудом сдерживал ругательства, чувствуя, как грязь забивается под ногти, а спина ноет от неудобной позы. Ползти на четвереньках, будто какая-то тварь, было унизительно. Но стиснув зубы, Малфой двигался вперёд, стараясь не отставать от остальных, и молча проклинал всё на свете. Наконец, тоннель закончился, и они выбрались наружу прямо под раскидистые ветви Гремучей Ивы. Макгонагалл, опередив всех, взмахнула палочкой, и дерево замерло на месте. Драко облегчённо выдохнул, выпрямляясь во весь рост. После тесного тоннеля свежий воздух и открытое пространство казались настоящим спасением. Дезиллюминационные чары, наложенные ещё в Визжащей хижине, работали безупречно, скрывая их от посторонних глаз. Тишина. Все замерли, зачарованные открывшимся видом. Хогвартс… Величественный, древний, окутанный ночной мглой. Почти полная луна щедро разливала серебристый свет, выхватывая из темноты башни и шпили. Драко не мог отвести взгляд. Родные стены… Несмотря на все свои циничные высказывания, он любил Хогвартс. Когда-то он гордился тем, что учится здесь, мечтал о великих свершениях во имя своего рода. А теперь? Теперь Хогвартс стал символом его личного краха, его позора. И злость, эта разъедающая, знакомая злость, снова подняла голову. Злость на себя, на отца, на весь свой проклятый род. Злость на Реддла, превратившего его жизнь в ад. — Пора, — тихо сказал Гарри, прерывая его мрачные размышления. Он коснулся плеча Драко, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Все готовы? Орденцы переглянулись, кивнули в ответ. На их лицах застыла решимость, смешанная с тревогой. Драко видел, как дрожат руки у Пэнси, как нервно облизывает губы Блейз. Тео, напротив, казался абсолютно спокойным, но Драко знал, что за напускным хладнокровием скрывается не меньшее волнение. Гарри протянул ему маску, белую, словно символ надежды и чистоты. Драко покачал головой, отворачиваясь. «Не для меня», — хотелось сказать, но он промолчал, боясь выдать хоть каплю слабости. Ему не нужны маски, он и так всю жизнь носил их, скрывая истинное лицо. А теперь, когда он наконец-то захотел сбросить их, оказалось, что под ними — лишь выжженная пустыня. — Я не буду этого делать, — хрипло произнёс он, глядя прямо в глаза Гарри. — Не вижу смысла. Родных у меня не осталось. А тебя Волан-де-Морт и так захочет прибить. Пэнси с Блейзом суетливо натянули маски, как если бы они могли спрятать за ними не только лица, но так же собственные страхи. Тео надел свою с каким-то отстраненным изяществом, будто это был элемент вечернего туалета. Гарри, склонившись над пергаментом, тихо шептал что-то себе под нос, сверяясь с мерцающими точками на карте Мародёров. Драко покосился на неё. Забавно, что артефакт, созданный его отцом и его друзьями, теперь служит противоположной цели — помогает проникнуть в замок, захваченный Пожирателями. Судьба не лишена иронии. Они двигались быстро и бесшумно, скользя вдоль замковых стен, стараясь избегать освещённых участков. Ранняя весна пока не полностью вступила в свои права, и под ногами противно хлюпала подтаявшая наледь. Порой Драко терял равновесие на скользких камнях, но каждый раз успевал вовремя ухватиться за стену. Мерзкий холод пробирал до костей, но останавливаться было нельзя. Чёрный ход, который вёл в подземелья, был совсем рядом. Они увидели неприметную деревянную дверь, что почти сливалась с каменной кладкой. Гарри жестом приказал всем остановиться и ещё раз проверил маршрут на наличие опасности. Несколько долгих секунд царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым завыванием ветра. Убедившись, что всё чисто, Гарри тихонько толкнул дверь, и она со скрипом отворилась. Перед ними раскинулся длинный тёмный коридор. Знакомый и какой-то даже родной для Драко запах сырости ударил в нос, напоминая о школьных годах. Они двигались по узкому коридору так тихо, насколько могли. Каждый шаг отдавался эхом, заставляя каждого из группы вздрагивать. Гарри то и дело оглядывался, проверяя, всё ли в порядке. Когда коридор вывел их к лестнице, которая вела на верхние этажи замка, Гарри, взглянув на карту, жестом приказал прижаться к стене. Через минуту на лестнице послышались отдалённые шаги. Драко затаил дыхание, прижимаясь к холодному камню. Сердце гулко застучало о рёбра. Шаги приближались, становились всё громче. Мимо них прошла Алекта Кэрроу, рыжеволосая волшебница с глубоко посаженными серо-голубыми глазами. Она шла не спеша и что-то бормотала себе под нос. В руке она держала палочку, освещая себе дорогу. Драко узнал её. Он видел её раньше, на собраниях Пожирателей Смерти, всегда неразлучную с братом. От одного вида этой женщины по спине пробежал холодок. Как можно было назначить на работу преподавателем человека, люто ненавидящего детей? Когда Кэрроу скрылась из виду, они бесшумно поднялись по лестнице, стараясь не издать ни звука. Дальше им нужно было разойтись. — Тео, Пэнси, Блейз, — тихо обратился Гарри к слизеринцам, протягивая перочинный нож. — На всякий случай, он открывает любые замки. Слизеринцы кивнули, переглянулись и бесшумно двинулись к лестницам. — Остальные, свяжитесь с мадам Помфри и всеми лояльными Ордену преподавателями. Постарайтесь тихо выяснить, кто из учеников готов покинуть школу. Эвакуацию начинайте, когда оба артефакта будут найдены. Мы подадим сигнал. Гарри слегка подумал и передал им карту Мародёров. В этот момент даже неугомонные близнецы Уизли выглядели непривычно серьезными. Сириус тут же принялся изучать карту и строить с Люпином и Макгонагалл предположения по каким потайным ходам им лучше пробраться в больничное крыло. Северус с беспокойством посмотрел на Драко и тихо произнёс: — Будь осторожен. Не лезь на рожон. Драко молча кивнул. Раздражение улеглось, уступив место въедливому сомнению. А что, если Поттер прав? Что, если он и правда ведёт себя, как распоследний придурок, позволяя эмоциям диктовать каждый шаг? Раньше ведь такого не было. Раньше, до того… до старой базы, он мог контролировать себя, быть хладнокровным, расчётливым. А сейчас? Сейчас его швыряет из стороны в сторону, как дохлую крысу в шторм. И виной тому — он сам. Он позволил себе чувствовать, позволил Гарри пролезть под кожу, разворошить там всё к чертям собачьим. И вот результат — нервные срывы, импульсивные решения, чуть ли не истерики на ровном месте. Великолепно, Малфой, просто блестяще! Превратился в ходячий комок нервов, а теперь ещё и удивляется, что его считают нестабильным. Он оглянулся на Поттера, который что-то оживлённо обсуждал с Макгонагалл. Их взгляды на секунду пересеклись, и в зелёных глазах промелькнула знакомая болезненная нежность. Он правда его жалеет? Идиот. Но отчего-то на душе потеплело. Мой идиот. И всё-таки… может быть, Гарри прав? Может быть, он просто хочет спасти мир и одного сломленного Малфоя за раз? Если это действительно так, то… разве это плохо? Разве плохо, когда кто-то верит в тебя, даже если ты сам в себя не веришь? Разве плохо, когда кто-то видит в тебе свет, даже если ты чувствуешь внутри себя одну кромешную тьму? Вопросы неугомонно роились в голове. Он снова впился ногтями в ладони, оставляя кровавые лунки на бледной коже в попытках унять дрожь. «Позволить себе быть счастливым…» Как же это сложно. Гарри повернулся к нему и сказал: — Нам пора. Драко кивнул, надевая свою привычную маску. Он глубоко вздохнул, выпрямился и, стараясь придать лицу безразличное выражение, двинулся за Поттером. Ему нужно было сосредоточиться на деле, отбросить все лишние мысли. Сейчас важнее всего было найти крестраж. А со своими чувствами он разберётся потом, если вообще останется это «потом». Они направились к башне Когтеврана. Коридоры Хогвартса казались зловеще тихими. Теперь, без карты, оба парня чувствовали себя ещё менее уверенно, чем раньше. Больше озирались, чаще вздрагивали от любых, даже самых незначительных шорохов. Серую даму они нашли на самом верху башни. Она стояла к ним спиной у закрытого окна. Её серебристое платье туманно струилось, а длинные, пепельные волосы едва колыхались, несмотря на отсутствие ветра. Вся её фигура дышала невыразимой печалью, вековой усталостью. Даже в полумраке её лицо, когда-то прекрасное, теперь хранило печать неиссякаемой скорби. Большие серые глаза, устремлённые в никуда, казались полными слёз, которые никогда не прольются. Гарри осторожно приблизился. — Здравствуйте, — тихо произнёс он. — Простите, что тревожим вас, но нам нужна ваша помощь. Призрак медленно повернула голову, её грустный взгляд скользнул по парням, не задерживаясь ни на одном из них. — Что вам нужно от меня? — прошелестел её голос, тихий и бесцветный. Гарри набрал в грудь воздуха и выпалил: — Мы ищем диадему Кандиды Когтевран. Не знаете ли вы, где она может находиться? В глазах призрака мелькнуло что-то похожее на удивление, но тут же исчезло. — С чего вы решили, что я знаю? — пробормотала она, отворачиваясь обратно к окну. Драко не выдержал. Он нервно хрустнул пальцами, что не укрылось от взгляда Поттера. — У нас нет времени на церемонии, — резко произнёс он. — Нам нужно её найти. Серая Дама молчала. Драко почувствовал, как на плечо осторожно легла ладонь Гарри в попытках унять его нетерпение. — Вы же Елена Когтевран? Дочь Кандиды? Мы знаем, что вам тяжело об этом говорить, но это очень важно. Если вы знаете, где диадема, пожалуйста, скажите нам. Мы обещаем, что сделаем всё, чтобы она больше никому не причинила вреда. Призрак продолжала молчать, и казалось, что она вовсе забыла об их присутствии. Гарри терпеливо ждал, понимая, что спешка здесь только навредит. Драко наоборот начинал терять самообладание. Он не привык к подобной медлительности, к уговорам. Вдруг Елена заговорила, и в её голосе сквозила вековая печаль. Она словно оправдывалась, пытаясь доказать им — да и самой себе — что не виновата. — Он был… убедителен, этот Том Реддл, — прошелестела она. — Он был так умён, так внимателен… Он задавал вопросы о матери, о её мудрости, о диадеме. Он льстил мне, говорил, что понимает мою обиду, мое желание быть лучше, быть достойной… Она говорила о Реддле, как об искусном манипуляторе, чьи слова были отравлены ядом лести и амбиций. Он выудил информацию об Албании, о лесе, где она спрятала диадему в дупле старого дерева. Гарри внимательно слушал каждое её слово, усиленно изображая сочувствие. Драко, напротив, исповедью призрака не особо заинтересовался. Он нервно переминался с ноги на ногу, барабаня пальцами по бедру. Его взгляд был прикован к окну, за которым сгущалась ночь. Вдруг он резко схватил и затряс Гарри за плечо. — Гарри… — прошипел он. — Да погоди ты, — отмахнулся тот, не отрывая взгляда от Елены. — Мне важно, что она говорит. — Гарри! — в голосе Малфоя начали прорезаться панические нотки. — Посмотри! Серая Дама, не замечая происходящего, продолжала свой рассказ: — Он превратил её… — прошептала она, её голос дрожал от отвращения. — Он осквернил её, сделал из неё что-то ужасное… — Гарри… посмотри, — в голосе Драко уже звучала неподдельная паника. — Да что там у тебя?! — не выдержал Гарри, он раздраженно повернулся к окну и замер. Нет, это была не толпа. Это была армия. Внизу у стен замка выстроились ряды чёрных фигур в балахонах и масках — Пожиратели Смерти, а в самом центре этого тёмного воинства, возвышаясь над всеми, стоял Он — Лорд Волан-де-Морт. Его бледное лицо и змеиные красные глаза ярко выделялись в сгустившихся сумерках, вселяя ужас в сердца тех, кто его видел. — Елена, если вам дорог Хогвартс, скажите, где сейчас спрятана диадема! — воскликнул Гарри. Серая Дама, бросив взгляд в окно, тихо прошелестела: — Диадема здесь, в замке. Там, где всё спрятано. И дымкой рассеялась в воздухе. Мороз пробрал Драко до самых костей. Ему хотелось сгрести Гарри в охапку и отправить его куда-нибудь подальше, туда, где его не найдут. Но, увы, разум твердил одно: пока жив Волан-де-Морт, для Поттера нигде не будет существовать безопасного места. — Он пришёл за крестражем, — побледневшими губами проговорил Гарри. Драко, не отрывая взгляда от окна, прорычал: — Он пришёл за тобой. Вызывай Орден. Гарри медлил, и Малфой понимал почему — если сейчас он подаст сигнал Ордену, то начнётся битва, в которой Хогвартс может быть разрушен до основания и многие погибнут. С другой стороны, если он не позовёт на помощь, Волан-де-Морт доберётся до него, и тогда всё будет кончено. — Здесь слишком много учеников, Драко. Мы не можем допустить битву в школе, — прошептал он. Драко стиснул зубы. Он знал, что Гарри прав, но не мог допустить, чтобы тот остался один на один со змеиным ублюдком. — Есть другой вариант? — прошипел он. Гарри, вздохнув, направил палочку на золотой галлеон. В ту же секунду на нём появилась надпись: «Он тут. Нужна помощь». — «Там, где все спрятано»… — задумчиво повторил Поттер за призраком и затем нетерпеливо воскликнул: — Драко, это выручай-комната! Они бросились вниз по лестницам, перескакивая через ступеньки. Драко бежал следом, прилагая все усилия, чтобы не упустить Поттера из виду. — Гарри, стой! — крикнул он, нагнав его у подножия лестницы. — Как ты собираешься уничтожить крестражи? Меча Гриффиндора у нас больше нет. Поттер, не останавливаясь на ходу, слегка запыхавшись сказал: — Гермиона мне говорила, что меч закалён в яде василиска… — В тайной комнате лежит тело василиска, — догадался Драко, и в его голосе послышалась нескрываемая нервозность. Внизу царил хаос. Ученики метались по коридорам, одни плакали, другие пытались спрятаться, третьи, самые отважные, по большей части гриффиндорцы, спешили в Большой зал, где преподаватели организовывали оборону. На лицах детей читался ужас, отпечаток долгого пребывания под гнётом Волан-де-Морта. Хогвартс, некогда символ безопасности и знаний, теперь превратился в ловушку, в поле боя. Гарри и Драко протискивались сквозь толпу, стараясь не привлекать к себе внимания. Каждый миг промедления мог стоить им жизни, а значит, и жизни всех остальных. Они мчались по коридору, и Драко видел, как на лицах учеников, которые встречались им на пути, застывает изумление, сменяющееся сначала недоверием, а затем проблесками надежды. Шёпот пробегал по толпе: «Это он… Гарри Поттер? Но… разве он не…?» Вскоре шёпот перерос в ропот, а затем в громкие выкрики: «Гарри жив! Он вернулся!». Драко в очередной раз поразился этой его способности — одним своим появлением вселять надежду там, где её, казалось, уже и быть не может. Макгонагалл и Снейп, отбросив в сторону многолетнюю неприязнь, стояли плечом к плечу, сосредоточенно произнося защитные заклинания. Миневра уверенно взмахнула палочкой и по холлу замка прокатился её строгий голос: — Пиертотум Локомотор! Каменные рыцари, веками неподвижно стоявшие вдоль стен, пробудились от глубокого сна. Глаза их, до этого пустые и безжизненные, вспыхнули тусклым светом. Тяжелые, массивные фигуры медленно сдвинулись с места, гранитные доспехи заскрипели. Один за другим они спрыгивали с постаментов, приземляясь на каменный пол с глухим грохотом, от которого дрожали стены. Мечи и щиты, покрытые пылью веков, поднимались в боевую готовность. Рыцари формировали строй, ощетинившись остриями копий и мечей, готовые отразить любую атаку. Их было много, десятки, а может и сотни — достаточно, чтобы сформировать внушительную армию, способную дать отпор. Предопределённые древней магией, их каменные лица оставались невозмутимыми, но в каждом движении чувствовалась непреклонная решимость. — Хогвартсу угрожает опасность! Охраняйте границы, защищайте нас! Исполняйте свой долг перед школой! — закончив чары, профессор Макгонагалл повернулась к Снейпу с лёгкой, едва заметной улыбкой. В её голосе прозвучала почти детская радость: — Я всегда хотела использовать это заклинание. Гарри остановился возле них, задыхаясь от волнения. — Что с Кэрроу и Долоховым? Снейп сухо ответил: — Алекто и Амикус мертвы. Долохов оглушён и связан в собственном кабинете. Идите. У вас своя задача. Гарри и Драко уже было рванули к лестнице, ведущей в Выручай-комнату, но кто-то из столпившихся в холле учеников выкрикнул: — Смотрите, там в небе! Драко оглянулся и увидел, как в ночном небе приближаются силуэты на мётлах. Орден Феникса. Их мантии развевались на ветру, а белые маски на лицах, будто светились в лунном свете, создавая обнадёживающий контраст с чёрными черепами Пожирателей Смерти, которые уже виднелись у стен замка. Завидев подкрепление, ученики в холле разразились ликующими криками. Надежда вновь зажглась в их сердцах. Орден Феникса прибыл, чтобы защитить их, чтобы дать отпор тьме, которая надвигалась на Хогвартс. — Вот и подмога, — пробормотал Гарри, с облегчением выдыхая. — Теперь у нас есть шанс. Но прежде, чем Орден Феникса успел занять оборонительные позиции, из рядов Пожирателей Смерти взмыли в воздух множество фигур на мётлах. Завязалась ожесточённая схватка. Зелёные и красные лучи заклинаний пронзали ночное небо, сталкиваясь в огненных вспышках. Взрывы раздавались то тут, то там, сотрясая каменные стены. Кто-то падал с метлы, сбитый заклятием, кто-то отбивал атаки, ловко маневрируя в воздухе. Драко яростно дёрнул Гарри за рукав. — Поттер, какого Мерлина ты ждёшь? Нам нужно идти! Тот не слышал его. Глаза Гарри горели решимостью, а в руке уже была сжата палочка. Он рвался в бой. И это его, Драко, он назвал нестабильным? Парадоксально. Заклинания, сыпавшиеся с неба, попадали в стены замка. Каменные рыцари, призванные Макгонагалл, сражались с Пожирателями Смерти, круша их своими мечами и щитами. Преподаватели Хогвартса, объединившись с членами Ордена, отчаянно обороняли школу, защищали учеников. Но силы были неравны, и с каждой минутой становилось ясно, что долго они не продержатся. Над всем этим хаосом, с помощью одной только магии парил Волан-де-Морт. Он медленно осматривал развернувшееся сражение, змеиные глаза выискивали что-то или кого-то внизу. Сердце Драко ёкнуло от предчувствия. Он снова дёрнул Поттера за рукав, пытаясь увести его прочь от опасности, но тот вырвался, с безумным блеском в глазах бросаясь вперёд в самый эпицентр схватки. Драко резко развернул Гарри к себе и, глядя ему прямо в глаза, процедил сквозь зубы: — Если ты сейчас же не пойдёшь за крестражем, всё это будет напрасно. Понял? Они сражаются, чтобы дать тебе шанс. Не упусти его. Поттер на секунду пришёл в себя, в его глазах мелькнуло понимание. Но было поздно. Волан-де-Морт заметил их. Холодный, торжествующий огонь вспыхнул в его алых глазах. Он поднял палочку, и в тот же миг холл взорвался. Мощнейший взрыв расколол каменные стены, разметал рыцарей, отбросил сражавшихся. Горячая волна прокатилась по залу, обжигая кожу, лишая дыхания. Драко почувствовал, как его подхватило и с силой швырнуло в стену. В голове помутилось, перед глазами замелькали искры. Он потерял ориентацию, не понимая, где верх, а где низ. В этой оглушительной, хаотичной мешанине из обломков, огня и криков они потеряли друг друга. Драко попытался подняться, чувствуя острую боль в боку, но сразу же упал обратно. Вокруг ничего не было видно из-за пыли и дыма. Он отчаянно вглядывался, пытался дозваться до Гарри, но все его попытки заглушались грохотом битвы. С трудом поднявшись на ноги, Драко закашлялся, сплёвывая кровь. В глазах всё ещё стояла пелена. Он выхватил палочку и нырнул за обломки каменной статуи, укрываясь от режущих заклинаний. Нужно было выбраться отсюда, найти Гарри. Собравшись с силами, Драко выскочил из укрытия и кинул в ближайшего Пожирателя оглушающее. Тот, не ожидая нападения, рухнул на пол. — Сектумсемпра! — следом выкрикнул Малфой, и ещё один Пожиратель упал, заливаясь кровью. Вдруг, яркая вспышка боли пронзила его тело. Круцио. Драко упал на колени, корчась от невыносимых мучений. Он слышал чей-то злорадный смех, но не мог ничего видеть, не мог даже кричать. Боль постепенно отступила, оставив лишь слабость и дрожь. Он поднялся, опираясь на руки, и увидел, как к нему приближается ещё один Пожиратель Смерти. — Бомбарда! Драко не успел среагировать. Взрывная волна отбросила его назад, ударив о груду обломков. Превозмогая боль, он снова поднялся. В глазах потемнело, но он продолжал сражаться, двигаясь на автомате. Он оглушал, разоружал, а однажды даже хладнокровно убил, увидев, как Пожиратель замахнулся на ученика первого курса. Холодное безразличие сковало его душу. Он не думал ни о чём, кроме одной цели — найти Гарри. Под ногами лежали тела, союзники и враги, но он только всматривался в каждое лицо в поисках знакомых очков и шрама. Страх и волнение душили его. Что, если с Поттером случилось самое страшное? Что, если он лежит где-то здесь, под завалами, мёртвый? Драко бросился вперёд, пробиваясь сквозь воюющих, крича имя Гарри, но его голос тонул в какофонии звуков битвы. Магический фон вокруг был настолько плотным, что любые попытки сосредоточиться и определить местоположение Поттера оказались безуспешными. Слишком много заклинаний, слишком много энергии. Всё это сливалось в единый магический шум, заглушая любые попытки нащупать его След. Внезапно, он увидел мелькнувший вдали силуэт. Знакомая копна волос, очки… — Гарри! — с облегчением выдохнул Драко и побежал в его сторону. И тут, прямо перед ним, раздался оглушительный грохот. Драко рефлекторно вскинул руки, прикрывая голову. Часть потолка рухнула и завалила проход в коридор, который вёл к лестнице на восьмой этаж, к Выручай-комнате. Пыль густым облаком окутала всё вокруг, затрудняя дыхание и видимость. Драко откашлялся и бросился к образовавшемуся завалу. Весь проход был под грудой камней, обломков балок и мебели. Это был конец. Дорога к Гарри отрезана. Отчаяние захлестнуло его с новой силой. Он со всем гневом ударил кулаком по ближней каменной глыбе, чувствуя, как боль пронзает костяшки. Малфой рванул в сторону, к боковой лестнице, надеясь обходными путями добраться до Выручай-комнаты. Отчаяние подгоняло его, но тело отказывалось подчиняться. Каждый вдох давался с трудом, в боку кололо, а в голове звенело. Из-за угла выскочили двое врагов, преграждая путь. Драко среагировал мгновенно. — Ступефай! — выкрикнул он, и красный луч оглушающего поразил ближнего Пожирателя. Но второй успел выкрикнуть: — Диффиндо! Драко дёрнулся, пытаясь уклониться, но заклинание всё равно чиркнуло по бедру, разрезая кожу. Резкая боль пронзила ногу, и она подкосилась. Палочка вылетела из рук. Он упал на колено, чувствуя, как горячая кровь пропитывает штанину. Зелёная вспышка Авады мелькнула буквально в дюйме от его лица. Он зажмурился, ожидая неминуемую смерть. Но смерть не пришла. Секунду спустя тело Пожирателя Смерти рухнуло рядом с Драко, дёрнувшись в последних конвульсиях. Открыв глаза, он увидел перед собой Снейпа. Он продолжал направлять палочку на поверженного врага, а на лице застыло выражение холодной ярости. — Какого чёрта ты здесь творишь, Малфой?! — прорычал Снейп, помогая Драко подняться. — Самоубийца недоделанный! Тебе жить надоело? — Отпусти! Поттер там! Надо его найти! Ты не понимаешь, что ли?! — Драко предпринял попытку вырваться в сторону завала. Северус не слушая, потащил его в противоположную сторону, вверх по лестнице, подальше от сражения. — Понимаю больше, чем ты, сосунок! — рявкнул Снейп, не ослабляя хватки. — Поттер умеет о себе позаботиться, в отличие от некоторых! А ты сейчас представляешь собой ходячую мишень! Игнорируя вопли и брыкания Драко, Северус стремительно двигался по ступенькам. Добравшись до второго этажа, он буквально швырнул его в ближайшую дверь. — Сиди здесь и не высовывайся! — приказал Снейп, доставая из кармана пузырёк с зельем. — Выпей это! Драко с трудом проглотил горькую жидкость и поморщился. Зелье подействовало мгновенно — боль в ноге немного стихла, а кровотечение остановилось. Он попытался подняться, но Снейп жестом приказал оставаться на месте. В ту же секунду на втором этаже раздались крики и грохот. Битва разгоралась с новой силой. Пожиратели Смерти прорвались вглубь, и каждый этаж превращался в поле боя. Драко оглянулся, заметив знакомые обшарпанные кабинки и грязные раковины. Они оказались в туалете Плаксы Миртл. — Ты совсем спятил, Снейп? — прошипел Драко, вскакивая на ноги. — Гарри там, внизу, возможно, уже мёртв! А ты меня прячешь в женском туалете? Сердце болезненно сжалось от беспокойства. Что, если он ранен? Что, если он уже столкнулся с Волан-де-Мортом? Снейп резко развернулся к нему, его чёрные глаза сверкали гневом. — Ты заразился от Поттера гриффиндорской тупостью! Он прекрасно справлялся без тебя с первого курса и сейчас справится. Подумай лучше, что вы будете делать с крестражами, меч вы бездарно проебали! — А я смотрю, ты заразился красноречием от Блэка! — Драко вскочил на ноги, игнорируя протесты Снейпа. Он не мог сидеть сложа руки. — Я сказал сидеть здесь! — голос Снейпа не терпел возражений. — Ты мне только помешаешь! — Помешаю?! — Драко был в бешенстве. — Да я… Не успел он договорить, как Снейп оглушил его заклинанием. Малфой рухнул на пол без сознания. Снейп бросил на него долгий, изучающий взгляд, а затем выпрыгнул в коридор в самую гущу сражения, предварительно начертив палочкой на двери запирающую руну. Драко очнулся от тупой боли в затылке. С трудом разлепив веки, он увидел над собой мутное, размытое пятно. Постепенно зрение вернулось, и он узнал Плаксу Миртл, парящую в воздухе с неизменным скорбным выражением на лице. — О, ты очнулся, — протянула она с сочувствием, приближаясь к нему. — Бедняжка. А я помню тебя, ты тоже приходил сюда плакать. Помнишь, как ты переживал из-за метки? И как боялся Волан-де-Морта? Драко скрипнул зубами. Ну конечно, именно сейчас, в самый неподходящий момент, эта призрачная зануда решила напомнить ему о том, насколько он был слаб и труслив. — Заткнись, Миртл, — злобно прошипел он. — Ничего я тебе не рассказывал. — Рассказывал, рассказывал, — заканючило приведение. — Ты был такой несчастный… А помнишь, как ты… Драко прервал её, подняв руку. Сейчас ему было не до призрачных воспоминаний. Снейп был прав. Нужно подумать о том, как уничтожить крестражи. Меч. Василиск. Тайная комната. В голове что-то щёлкнуло. Снейп как-то обмолвился, рассказывая о геройствах Поттера в Тайной комнате. Тогда это казалось так нелепо, что вход в комнату Салазара Слизерена находился в женском туалете, но сейчас… — Миртл, где вход в Тайную комнату? — резко спросил Драко. Та замерла, удивлённо хлопая глазами. — Тайная комната? Но… она же закрыта! Навсегда! — Мне всё равно! Скажи мне, где вход! — Драко повысил голос, теряя терпение. Миртл обиженно надулась. — Ни за что! Я не скажу! Это секрет! — Да какой же это секрет, если весь Хогвартс знает, что Поттер убил там василиска! — огрызнулся Драко. — Снейп рассказывал, что ты была там, когда её открыли в первый раз. Ты же призрак, ты всё знаешь! Скажи мне! Умоляю! Миртл немного смягчилась. Её призрачное лицо приняло задумчивое выражение. — Ну… Если очень просишь… Вход… Вон там, — она указала на одну из старых, обшарпанных раковин в углу. Драко бросился к ней, игнорируя ноющую боль в ноге. Он принялся методично изучать каждую деталь. Провёл пальцами по шершавой от трещин и сколов поверхности, надеясь нащупать скрытую кнопку или рычаг. Попробовал повернуть кран в разные стороны. Ничего. Кроме маленькой змейки, выгравированной на одном из ржавых кранов. — Ну и что дальше? — прорычал он, глядя на Миртл. — Где, чёрт возьми, этот вход?! — Парселтанг, — произнесла она. — Нужно говорить на парселтанге. Драко застыл. Парселтанг? Он никогда не умел говорить со змеями. Он знал, что Поттер умеет, но он… Гнев вспыхнул в нём с новой силой, он заскрежетал зубами. Бессилие душило его. Время уходит, Гарри в опасности, крестражи нужно уничтожить, а он стоит тут, как идиот, перед ржавой раковиной, не способный даже открыть проклятую дверь! Что-то оборвалось внутри. Ярость вскипела, выплёскиваясь наружу. Драко выхватил палочку и заорал во все горло: — Бомбарда Максима! Мощный взрыв сотряс туалет. Каменная кладка разлетелась, раковины разбились вдребезги, пол провалился, обнажив тёмный зев узкого тоннеля. Пыль и обломки заполнили воздух, затрудняя дыхание. Драко, задыхаясь и кашляя, оглядел содеянное. Снизу тянуло сыростью и затхлым запахом канализации. Он спрыгнул, скользя по осыпающимся камням и обломкам плитки. Приземление получилось жёстким — нога предательски подвернулась, пронзив острой болью. Он стиснул зубы, подавляя стон, и поднялся на ноги. Вокруг царила кромешная тьма, лишь сверху пробивался слабый луч света, едва освещая небольшой участок тоннеля. Драко выхватил палочку и взмахнул ей, произнося заклинание «Люмос». Кончик палочки вспыхнул ярким светом, разгоняя мрак. Он огляделся. Тоннель был узким и низким, стены покрыты слизью и плесенью. Под ногами хлюпала грязная вода. Драко, чертыхаясь на каждом шагу, двинулся вперёд. Вода в тоннеле оказалась на удивление холодной, и очень скоро ботинки промокли насквозь. В боку снова закололо, но сейчас это было такой мелочью по сравнению с тем, что могло случиться с Гарри. Впереди замаячил завал — груда камней и обломков преграждала путь. Отлично, просто прекрасно! Не хватало ещё, чтобы его завалило здесь. Внимательно осмотрев завал, он заметил небольшой лаз — узкую щель между двумя крупными каменными глыбами. Протиснуться оказалось не так-то просто. Грязь и острые камни царапали кожу, а в голове настойчиво пульсировала мысль о том, что завал может обрушиться в любую секунду. Но Драко упрямо двигался вперёд, пока, наконец, не оказался по другую сторону. Впереди Драко увидел массивную стену. Подойдя ближе, он разглядел огромные, искусно вырезанные в камне змеи, переплетающиеся друг с другом. Их изумрудные глаза мерцали в полумраке. В центре стены располагалась колоссальная дверь, также украшенная змеиными мотивами. Она казалась неприступной. Драко принялся лихорадочно ощупывать каменную кладку вокруг двери. Он пытался найти скрытый механизм, замочную скважину, рычаг, хоть что-то, что позволило бы ему открыть проход. Он перепробовал все известные ему заклинания взлома: «Алахомора», сложные рунические комбинации, чары. Ничего не помогало. Время утекало сквозь пальцы. Гарри, крестражи, битва — всё это давило на него, заставляло торопиться. Драко почувствовал, как его захлёстывает бессильная ярость. Он со всей силы пнул дверь ногой, чувствуя, как боль пронзает и без того измученную конечность. — Откройся, сука! — выкрикнул он в приступе гнева. И тут, словно в ответ на его яростный возглас, змеи зашевелились. Их каменные тела начали медленно расползаться, активируя внутренний механизм. Двери раскрылись, и в нос ударил отвратительный запах разлагающейся плоти. Он зажал нос рукой, чтобы не дышать мерзкими испарениями, и шагнул внутрь огромного зала, потолок которого терялся в непроглядной мгле. Люмос на палочке едва с ней справлялся. Вдоль стен высились гигантские статуи змей, готовых в любой момент сорваться с места. А в центре… там лежало оно. Огромный скелет василиска. Кости, покрытые остатками гниющей плоти, напоминали о былом величии чудовища. Зрелище было настолько отвратительным, что Драко едва не вырвало. Его желудок протестовал, а разум отказывался верить в то, что это реально. Он видел василиска! Настоящего, мать вашу, василиска! И тут до него дошло — Поттер убил эту громадину! Двенадцатилетний Поттер! Маленький, тощий мальчишка, с которым он вечно соперничал, умудрился завалить монстра, от одного взгляда которого можно было окоченеть! Драко почувствовал, как по спине пробегает холодок. Гарри… он всегда знал, что он особенный, но чтобы настолько… Тут уже не до соперничества, тут впору преклоняться! Собрав всю свою волю в кулак, Драко заставил себя подойти ближе. Он зажмурился и попытался отломить один из огромных зубов, но тот не поддавался. Тогда он достал из кармана кинжал и начал методично выковыривать клыки из челюсти чудовища. Работа была грязной и противной. Клыки василиска — это же мечта любого мастера зельеварения, ингредиент, который стоит целое состояние! Удивительно, как Северус до сих пор не додумался сюда наведаться. С трудом вырвав три клыка, Драко почувствовал, как силы покидают его. Нога болела, голова кружилась, а запах в комнате становился всё невыносимее. Но жадность зельевара брала своё. Немного отдохнув, он выкорчевал ещё несколько штук и только после этого направился к выходу, спотыкаясь на каждом шагу. Он прошёл завал и приблизился к тоннелю, ведущему наверх. Драко рухнул на колени, привалившись к холодной каменной стене. Боль в ноге и рёбрах не утихала. Но терять драгоценное время было некогда. Он нашарил в кармане мантии уменьшенную заклинанием метлу. — Энгоргио. Метла мгновенно увеличилась до нормальных размеров. С трудом взобравшись на неё, он оттолкнулся от стены тоннеля и взмыл вверх, к свету. Плакса Миртл, как только увидела его, тут же разразилась привычным потоком жалоб и причитаний: — Что ты наделал? Ты всё разрушил! Теперь меня точно никто не будет навещать! Ты ужасен! Драко проигнорировал её вопли, сосредоточившись на двери туалета. Пришлось повозиться, но спустя несколько минут ему все-таки удалось взломать руну. Он выскочил в коридор и тут же закашлялся, задыхаясь от густого дыма. На этаже шло сражение. Заклинания свистели в воздухе, обломки стен и мебели летели во все стороны. Ориентироваться в этом было практически невозможно. Драко, прикрывая лицо рукой, стал пробираться к окну, надеясь вылететь на метле. Очередное Диффиндо прошло по груди, разрезая одежду и кожу, но Драко не останавливался. В глазах щипало от дыма, ориентироваться становилось всё сложнее. Вдруг, впереди мелькнула чья-то фигура. Он не разглядел лица, лишь силуэт в клубах серого дыма. Инстинктивно, Драко взмахнул палочкой, выкрикивая оглушающее. Красный луч пронзил дым, и фигура рухнула на пол. Он ещё кого-то оглушил, отправив в беспамятство очередного противника, но его тут же мощной взрывной волной отбросило к стене. Удар был такой силы, что Драко отчётливо услышал треск рёбер, а лёгкие сдавило в тиски. Он попытался вдохнуть, но воздух не проходил, лишь острая боль пронзала грудь. В глазах потемнело, сознание ускользало, унося с собой остатки сил. Он чувствовал, как по щеке течёт что-то тёплое. Внезапно чьи-то руки подхватили его, вырывая из забытья. Драко попытался сфокусировать взгляд и различил в дымной мгле знакомое лицо. Нотт. Он что-то кричал, но Драко не слышал слов, лишь глухой гул в ушах. Тео тащил его куда-то, обходя завалы и уклоняясь от атак. Они достигли относительно безопасного места за перевёрнутым столом. Уложив Драко на пол, он быстро осмотрел раны. — Держись, Драко, — крикнул он, заглушая шум сражения. — Сейчас я попытаюсь что-нибудь сделать. Нотт достал из кармана флакон с зельем и влил его в рот Малфоя. Жидкость обожгла горло, но вскоре по телу разлилось тепло, и ломота немного отступила. Сознание медленно возвращалось, Драко смог сфокусировать взгляд. Тео опустил палочку и протянул ему руку, помогая подняться. Малфой поморщился от боли, но принял помощь, опираясь на плечо друга. — Ты как? — спросил Нотт, оглядывая его с тревогой. — Почти в порядке, — прохрипел Драко, — Гарри… мне нужно найти… Страх за Поттера перекрывал что угодно. Он попытался вырваться, но Нотт крепко держал его. — Спокойно, Драко. Ты ранен. Идти сейчас туда — самоубийство. Дай мне тебя осмотреть. — Нет времени! Он там один… с хрен знает кем ещё! — его взгляд был полон отчаяния. Тео молча смотрел на него, понимая, что спорить бесполезно. Драко оттолкнул его и, опираясь на стену, попытался идти. Но нога не слушалась, боль от неё пронзила всё тело. Он зашатался и едва не упал, но Тео подхватил его, не давая рухнуть на пол. Ярость и отчаяние заставляли пренебрегать здравым смыслом. — Пойдём, выберемся на мётлах, — сказал Тео, указывая на разбитое окно в конце коридора. Кивок Драко был единственным подтверждением согласия. Тео поднял палочку Малфоя, которую тот обронил, и вложил ему в руку. Затем, придерживая друга за плечо, двинулся в сторону разбитого окна. Они пробирались сквозь руины, стараясь держаться в тени и избегать прямых столкновений. Тео отводил удары, прикрывал Драко щитами, не давал тому ввязаться в новую схватку. Драко же, несмотря на боль, старался не отставать и помогать. Он знал, что друг беспокоится за него, и что готов отдать жизнь, лишь бы защитить. Эта жертвенность жгла Драко изнутри. Он привык к этой преданности, к этому молчаливому обожанию, но сейчас, в разгар битвы, оно проявлялось особенно мучительно. Он не заслуживал этого. И всё же даже сейчас он не мог не думать ни о ком, кроме Гарри. Они едва успели сделать несколько шагов в сторону окна, когда из ближайшего класса вылетел Фред Уизли. Его лицо было перепачкано сажей, волосы растрёпаны, а в глазах читалась паника. — Вы не видели Джорджа?! — закричал он. — Даже если бы и видел, не смог бы вас отличить, — пробурчал Нотт, не отрывая взгляда от тёмного проёма в коридоре. Откуда показались трое врагов. Их палочки были направлены прямо на Драко и Тео. Завязалась ожесточенная борьба. Каждое движение отзывалось острой вспышкой в сломанных рёбрах и пульсирующей болью в рассечённых бедре и груди. Пожиратели наседали. Нотт парировал заклинания и обрушивал на врагов шквал ответных ударов, которые разбивались о щиты. Внезапно, один из Пожирателей, прорвав защиту, направил заклинание в сторону Фреда. Тео мгновенно среагировал и оттолкнул Уизли в сторону, приняв удар на себя. Заклинание отбросило его к стене, но он тут же вскочил, с холодной яростью обрушиваясь на противника. Фред, ошеломлённый произошедшим, на секунду замер, но тут же пришёл в себя и присоединился к бою. Тем временем Драко направил заклинание в другого Пожирателя, успевшего переключиться на него. Красный луч попал точно в цель, и противник без чувств повалился на пол. Тео и Фред быстро разделались с последним врагом, оглушив его из двух палочек. Они переглянулись, переводя дыхание. Лица у всех были измазаны сажей, одежда разорвана. Они выжили. Фред кивнул в знак благодарности и бросился дальше по коридору, выкрикивая имя брата. Тео подошёл к Драко. — Пора выбираться, — проговорил он, указывая на разбитое окно. Драко молча кивнул, соглашаясь. Они достали из карманов мётлы, увеличили их и по очереди, оттолкнувшись от подоконника, взмыли в предрассветное небо. Внизу раскинулся Хогвартс, объятый пламенем и хаосом. Замковые стены были изувечены пробоинами, башни дымились, а некогда ухоженные лужайки оказались усеяны телами погибших. Тёмные фигуры Пожирателей Смерти в чёрных мантиях сражались с членами Ордена Феникса, учениками и преподавателями. Вспышки заклинаний рассекали воздух, сталкиваясь в оглушительном грохоте. Крики раненых и предсмертные хрипы смешивались и эхом разносились над полем брани. Беллатриса Лестрейндж с безумным хохотом взметнула палочку, и зелёная вспышка Авады пронзила воздух. Молли Уизли рухнула на землю. Следом за ней, захлебываясь в собственной крови, упал Долиш, зажав руками перерезанное горло. Немного дальше на грязной земле лежала девушка. Её светлые волосы разметались по земле, а глаза, обычно немного затуманенные, закрылись навсегда. Драко похолодел. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая отчаянный ритм. Внизу, в самом пекле, он увидел его — Гарри. Сражающегося с Волан-де-Мортом. Один против самого могущественного тёмного волшебника всех времён.