Твой личный Монстр

Соколова Дана «Львиное сердце».

От прыжка до полёта — всего один шаг, Знаешь, каждый мечтает с рождения летать. От прыжка до полёта — вся жизнь в глазах Так быстро мелькает. Мы не хотим умирать.

От прыжка до полёта — всю храбрость собрать. Прыгнув даже не зная, что окажется там.

Но тяжелее лишь бой с самим собой, Бой с самим с собой, бой с самим собой, Бой с самим собой, бой за право быть мной.

Сколько бы не билось сердце бойца, Бойца — он жив. Сколько бы судьба тебя не била - Не прячь лица, лица — держись!

От прыжка до полёта — Луна так близка, Знаешь, это так манит — научиться летать. От прыжка до полёта — всего один шанс, И как каждый мечтает — взлетев не упасть.

От прыжка до полёта — всю силу собрать, И так твёрдо ногами на землю нам встать.

Но тяжелее лишь бой с самим собой, Бой с самим с собой, бой с самим собой, Бой с самим собой, бой за право быть мной.

Сколько бы не билось сердце бойца, Бойца — он жив. Сколько бы судьба тебя не била - Не прячь лица, лица — держись!

Сколько бы не билось сердце бойца, Бойца — он жив. Сколько бы судьба тебя не била - Не прячь лица, лица — держись!

Сколько раз Гарри сталкивался с Волан-де-Мортом, сколько раз он смотрел в эти змеиные глаза, сколько раз они сражались, но всю истинную мощь Тёмного Лорда он осознал только сейчас. Это уже не был одержимый Квирелл, не призрак из дневника, не восставший на кладбище монстр, похожий на инфернала. Сейчас перед ним стоял величайший тёмный волшебник во всей своей ужасающей силе. Волан-де-Морт, с торжествующим блеском в красных глазах, обрушивал на него заклинание за заклинанием. Он играл с Гарри, как с мышкой, загнанной в угол. И он явно наслаждался моментом, предвкушая скорую победу. Поттер удивлялся тому, что еще был жив. Он только и делал, что защищался. «Протего!» — выкрикивал он снова и снова, но щит не выдерживал напора тёмной магии. Её мощь была настолько разрушительной, что защита с треском ломалась. Гарри уворачивался, отпрыгивал, метался и буквально швырял себя из стороны в сторону, отчаянно пытаясь уйти от заклинаний. Он чувствовал, как пот заливает глаза, как лёгкие горят от напряжения, и понимал, что долго так не продержится. Силы покидали его с каждой секундой. Взрывы сотрясали землю, небо искрилось от магии, а в воздухе стоял густой запах гари и крови. Сквозь дым и хаос мелькали силуэты сражающихся, то и дело раздавались крики и стоны. Волан-де-Морт не давал Гарри передышки. — Инсендио! — взревел он, и огненный хлыст метнулся в сторону Поттера, заставив того кувырком уйти от удара. — Круцио! — прошипел Лорд, и Гарри рухнул на колени, корчась от нестерпимой боли. Тёмный маг хохотал, наслаждаясь его мучениями. — Неужели это всё, Избранный? Где же твоя знаменитая храбрость? Где же твой героизм? Гарри сквозь зубы процедил: — Протего! — но заклинание лишь слегка ослабило следующее проклятие. Он чувствовал, как кости трещат, как внутренности сдавливает, как тьма подступает к глазам. Сквозь пелену боли Гарри видел торжествующее лицо Волан-де-Морта, его змеиные глаза, полные презрения и злорадства. Он знал, что это конец. Что сил больше нет, и сейчас последует зелёная вспышка «Авады». Гарри прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. На пороге смерти воздух, даже пропитанный дымом, казался на удивление сладким. Одно сожаление грызло изнутри — Драко… не успел… не извинился за те глупые, сказанные в запале, слова. Горечь поражения душила сильнее боли от Круциатуса. Он поднял палочку, понимая, что сил не хватит даже на Протего, просто жест отчаяния, бессильная попытка остановить неизбежное. Зажмурился. — Авада Кедавра! — злой, хриплый голос, до одури любимый, прозвучал совсем рядом. Волан-де-Морт успел выставить щит, но эти несколько секунд замешательства изменили всё. Гарри ухватился за протянутую руку и оказался у Драко за спиной, чувствуя его тепло, его дыхание. Облегчение окатило волной, смывая остатки страха и отчаяния. Малфой. Живой, тёплый… конечно, далеко не невредимый, но живой! Драко резко развернул метлу, направляя её обратно к Хогвартсу. — Держись! — крикнул он, набирая высоту и скорость, стремясь вырваться из эпицентра боя. — Драко! — перекрикивая шум битвы и яростный вой ветра, закричал Гарри. — Я нашёл крестраж! Малфой кивнул, не отрывая взгляда от приближающегося замка. — Я был в Тайной комнате! — ответил он, тоже повысив голос. — Достал клыки василиска. Гарри изумлённо уставился на него. — Как ты туда попал? Вход открывается только парселтангом! Ответить Драко не успел. В тот же миг одна из башен Хогвартса, мимо которой они пролетали, взорвалась, разметав вокруг себя клубы дыма и обломки. Камни и куски дерева посыпались на них. Малфой резко вывернул, пытаясь уйти от падающих обломков и направил метлу ближе к земле, но было уже поздно. Один из камней проломил древко метлы сзади Гарри. Метла, потеряв управление, беспомощно закружилась в воздухе, прежде чем со скоростью врезаться в землю. Удар был чудовищной силы. Гарри отшиб себе всё что можно было, а в голове померкло. Последнее, что он услышал, был хриплый стон Драко, прежде чем сознание окончательно покинуло его. Очнулся Поттер от боли в боку. Он лежал на земле, засыпанный обломками и пылью. Гарри застонал и попытался сфокусировать взгляд. Земля под ним дрожала от продолжающейся битвы. Боль в боку пульсировала, но вид неподвижно лежащего рядом Малфоя заставил забыть обо всём. Сердце оборвалось. — Драко! — хрипло позвал он, но тот не ответил. В панике Гарри ухватился за ближайший обломок и, болезненно опираясь на него, поднялся. Малфой лежал на животе, лицом вниз, засыпанный обломками. Толстая деревянная балка, очевидно, от рухнувшей башни, придавила его к земле. Нога под балкой была вывернута под неестественным углом. Гарри похолодел от ужаса. — Вингардиум Левиоса, — балка дрогнула и неохотно поднялась в воздух и с грохотом рухнула левее распростёртого на земле тела. Гарри опустился рядом с Драко, отбрасывая в сторону мелкие камни и щепки. Он перевернул его на спину. Лицо Малфоя было бледным, покрытым сажей и кровью. Глаза закрыты. — Драко! Драко, очнись! — Гарри осторожно похлопал его по щекам. — Пожалуйста… Его дыхание перехватило от ужаса. Он приложил пальцы к шее Малфоя, отчаянно стараясь нащупать пульс. Слабый, еле ощутимый, но есть. Слёзы неконтролируемо брызнули из глаз, смешиваясь с грязью на лице. Он прижал ухо к груди Драко в попытках услышать хоть какой-то звук. Тишина. Только грохот битвы, доносившийся издалека. — Нет, нет, нет!.. — отчаянно забормотал Гарри, тряся его за плечи. — Драко, прошу тебя, очнись! Не смей… не смей оставлять меня! Слова застревали в горле, превращались в бессвязный шёпот. Паника нарастала, сдавливая горло. Он не знал, что делать, как помочь. И вдруг… веки дрогнули. Драко застонал и приоткрыл глаза. Не понимая, что происходит, он попытался приподняться, но тут же зашипел от боли. — Гарри? — прошептал он едва слышно, фокусируя взгляд на лице напротив. — Что… что случилось? Гарри выдохнул с облегчением, улыбаясь сквозь слёзы: — Ты жив. Драко вновь попытался приподняться, но тут же простонал сквозь зубы: — Нога… Похоже сломал. — Не двигайся, — торопливо сказал Гарри. — Не двигайся! Я… я попробую что-нибудь сделать. Ты просто… не пугай меня так больше. Драко слабо усмехнулся, в его глазах промелькнул прежний сарказм. — Я пугаю тебя? — прохрипел он. — А как тебе идея кидаться на Реддла одному? Это, по-твоему, не пугает? Поттер, ты идиот! Гарри почувствовал, как улыбка тронула его губы. Драко жив. Он здесь. И даже в таком состоянии умудряется огрызаться и быть собой. Это было лучшее, что он мог сейчас услышать. Он судорожно вытер слёзы и попытался успокоиться. — Держись, сейчас я попробую наложить шину, — проговорил он, дрожащими руками направляя палочку на сломанную ногу Драко. — Ферула. Из кончика палочки вырвался поток серебристой магии, окутывая сломанную конечность плотной, фиксирующей шиной. Малфой стиснул зубы от боли, но не издал ни звука. Гарри закончил заклинание, убеждаясь, что шина надёжно зафиксировала перелом. Осторожно поддерживая Драко под плечи, он помог ему сесть, игнорируя собственную боль. Как только Драко оказался в сидячем положении, Гарри не выдержал и заключил его в объятия. Крепко и отчаянно прижимаясь щекой к его грязным, пропахшим гарью волосам. — Прости, Драко… прости меня, — сбивчиво зашептал он. — Я не должен был… не должен был говорить тебе всё это. Я такой идиот. Я знаю, через что тебе пришлось пройти. И всё равно… Я такой мудак. Прости меня. — Поттер… — Малфой попытался отстраниться, но Гарри только сильнее прижался к нему. — Я люблю тебя, Драко, тебя всего. И монстра, и чудовище, и убийцу… и того Драко, которого ты прячешь от всех. Всё равно люблю. И никогда не перестану. Ты не проект, Драко. Ты — моя жизнь. И я не могу без тебя… — Поттер, ты сейчас сломаешь мне все оставшиеся кости, — прохрипел Малфой. Гарри отстранился, посмотрел в серые, затуманенные от слабости глаза. Увидел в них знакомый страх, такую знакомую неуверенность в себе. И боль. Не только физическую, но и ту, что он так долго и безуспешно пытался излечить. — Знаю, — прошептал Драко, глядя куда-то сквозь Гарри. — Знаю, что любишь. И это… это самая большая проблема, Поттер. Потому что я боюсь. Боюсь, что из-за меня ты однажды поплатишься. Что все это дерьмо, которое во мне сидит, в итоге тебя погубит. Лучше бы тебе меня не любить, Гарри. Правда. Ты заслуживаешь лучшего. Гарри сжал его руку. — Заткнись, Драко. Просто заткнись и послушай меня. Я сам решаю, кого мне любить, и с кем быть. И я выбираю тебя. Потому что ты — это ты. И если ради тебя мне придётся сгореть в аду, я сделаю это с улыбкой на лице. Потому что ты стоишь того. Ты стоишь всего. Взрыв прогремел совсем рядом, заставив землю содрогнуться. Обломки посыпались вокруг. Драко встрепенулся. — Нам нужно убираться отсюда, — прохрипел он. — Здесь небезопасно. Потом поговорим. Гарри кивнул, помогая Драко подняться на ноги. Опираясь друг на друга, они медленно двинулись прочь от руин, в сторону главного входа в замок, где всё еще бушевала битва. И чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что что-то изменилось. Пожиратели Смерти отступали. Они не бежали в панике, почувствовав своё поражение, нет. Отступление было организованное, по невидимому и неслышному сигналу. На поле боя воцарилась зловещая тишина. Она нарушалась лишь стонами раненых, и плачем над телами погибших. Оставшиеся в живых, обессиленные и перепачканные кровью и грязью, помогали друг другу покинуть побоище. Кто-то перевязывал раны, кто-то поддерживал идущих, а кто-то плакал, обнимая тела павших товарищей. Здесь и там валялись обломки волшебных палочек, сломанные мётлы, разорванные мантии. Хогвартс тоже сильно пострадал. Башни были разрушены, стены пробиты, а во дворе властвовала паника. Раненых несли в Большой зал, превращённый в импровизированный лазарет. Плач и стоны эхом разносились по опустевшим коридорам. Атмосфера была пропитана отчаянием. Все понимали, что победа, если она и была одержана, досталась слишком дорогой ценой. Волан-де-Морт отступил. Но что-то подсказывало, что это лишь затишье перед бурей, что Тёмный Лорд что-то замышляет. Гарри и Драко, шатаясь, вошли в Большой зал. Повсюду лежали раненые, стонущие от боли. Мадам Помфри металась между ними, пытаясь оказать хоть какую-то помощь. Но больше всего было мёртвых. Тела лежали рядами, накрытые простынями. Гарри обвёл взглядом зал. Первой он увидел Чжоу Чанг. Её лицо было бледным и безмятежным, словно она просто спала. Дальше он увидел Полумну. Возле её тела на коленях стоял Невилл, глотая безмолвные слёзы. Его плечи вздрагивали в такт неслышным рыданиям. В глазах плескалось такое отчаяние, что у Гарри защемило сердце. Полумна… светлая, не от мира сего Полумна, с её странными теориями и добрым сердцем, ушла навсегда. Чуть дальше сидел Фред, а на его коленях лежал Ли Джордан. Фред, всегда весёлый и неунывающий, сейчас казался сломленным. Глаза, обычно искрящиеся озорством, потухли, а на лице застыла гримаса неверящего ужаса. Он нежно гладил спутанные волосы Ли, шепча что-то бессвязное. А дальше… дальше Гарри увидел толпу рыжеволосых волшебников, столпившихся возле тела миссис Уизли. Сердце оборвалось и рухнуло в пропасть. Миссис Уизли… добрая, заботливая, любящая, как родных, всех друзей своих детей… лежала неподвижно под белой простынёй. Джордж, бледный как приведение, стоял рядом с Джинни, которая рыдала, уткнувшись в плечо Билла. Артур стоял рядом, его лицо было каменным, но в глазах плескалось такое горе, что Гарри не мог выдержать. Он застыл на месте, перебегая взглядом от одного тела к другому. Многих он не знал по именам, но они сражались за него, они умерли за него. Вина. Она сдавила горло стальным обручем, лишая возможности дышать. Он стоял, парализованный ужасом, и не мог отвести взгляд от накрытых тел. Каждый из них — чья-то жизнь, чья-то надежда, чья-то любовь. Он чувствовал себя чудовищем, убийцей, виновным в каждой пролитой здесь капле крови. Они верили в него, а он их предал. В глазах защипало, ком подступил к горлу, и Гарри почувствовал, как его начинает трясти. Вина, тяжёлая, удушающая, давила на плечи непосильной ношей. — Гарри, — услышал он тихий голос Драко. — это не твоя вина. Ты не мог защитить всех. — Нет, мог! — выплюнул Гарри, не глядя на него. — Я должен был. Они верили мне. Они… — Не говори глупостей. Они сражались за свои идеалы, за свободу. Ты дал им надежду, ты был символом сопротивления. И никто не виноват в том, что Волан-де-Морт — чудовище, — перебил его Драко, крепче сжимая его руку. — Они сделали свой выбор. Ты не несёшь за это ответственность. Гарри стиснул зубы, пытаясь проглотить подступившие к горлу рыдания. Слёзы жгли глаза, но он отчаянно боролся с желанием дать им волю. Он не может позволить себе сломаться сейчас, когда столько людей вокруг нуждаются в поддержке. Ему нельзя плакать, нельзя показывать свою слабость. Он должен быть сильным, должен быть тем, на кого можно опереться. Но картина разрушенного зала, усеянного телами погибших, продолжала стоять перед глазами, терзая душу невыносимыми муками. Драко всё видел. Он всё понимал. — Нам нужно уйти отсюда, — тихо предложил он. — Найдём место, где можно передохнуть. Гарри кивнул, не поднимая глаз. Он не мог смотреть на лица, полные скорби и отчаяния. Не мог больше видеть накрытые простынями тела. Но вместо того, чтобы направиться к выходу, он помог Драко доковылять до ближайшей лавки и бережно усадил его. — Как ты? — вполголоса спросил Драко, внимательно наблюдая за его лицом. — Мне нужно побыть одному, — прохрипел Гарри, избегая его взгляда. Он знал, что Драко сейчас хочет его обнять и сказать, что всё будет хорошо, но сейчас ему нужно было другое. Ему нужно было побыть наедине со своей виной, со своей болью, со своим горем. Ему нужно было место, где он мог бы сломаться, не боясь, что кто-то это увидит. Драко молча кивнул. Гарри, немного поколебавшись, медленно двинулся к выходу из Большого зала, опираясь о стену. Ноги несли его по знакомым коридорам Хогвартса, в голове гудело, а перед глазами стояли лица мёртвых. Он добрался до кабинета защиты от тёмных искусств, дверь была приоткрыта. Не раздумывая, он толкнул её и вошёл внутрь. Комната встретила его пыльным безмолвием и полумраком. На столе беспорядочно валялись книги, перья, какие-то свитки. Гарри резко захлопнул дверь, прислонился к ней спиной, стараясь унять дрожь во всём теле. Ярость нарастала внутри, постепенно вытесняя парализующий ужас. Ярость на себя, на Волан-де-Морта, на всю эту грёбаную войну, отнявшую у него столько близких людей. Он схватил со стола книги, и начал швырять их в стену. Они с глухим стуком падали на пол, рассыпаясь страницами. Следом за книгами полетели чернильница, разлетевшись стеклянными брызгами и запачкав всё синими чернилами, свитки и пергамент, какие-то пособия и чучело гриндилоу. Гарри метался по кабинету, круша всё, что попадалось под руку. Перевернул стол, срывал со стен портреты, разбивал вазы. Он кричал, но голоса не было слышно, горло сдавило от сдерживаемых рыданий. Его взгляд упал на зеркало, висевшее на стене. В отражении он увидел чудовище. Глаза горели ненавистью, лицо искажено гримасой агонии. Он ненавидел этого человека, ненавидел свою беспомощность. Не помня себя, Гарри схватил стоявший рядом стул и с размаху ударил им по зеркалу. Стекло разлетелось на тысячи кусочков, осыпаясь на пол. Он продолжал бить, пока от него не осталось лишь жалкое месиво из осколков и обломков рамы. Обессиленный, он опустился на пол, спиной к стене. Руки дрожали, по лицу стекали горькие слёзы. В груди зияла огромная дыра, которую ничем нельзя было заполнить. Он пытался дышать, но воздух не проходил в лёгкие. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить боль, но она только усиливалась, разрывая его изнутри. В голове эхом звучали слова Драко: «Это не твоя вина». Но он не мог поверить в это. Он не мог простить себя за то, что не смог спасти их. За то, что был слишком слаб. За то, что был жив. И в этот момент, он пообещал себе, что больше никогда не позволит себе быть слабым. Что использует всю свою силу, всю свою злость, чтобы отомстить за тех, кто погиб. Он станет тем, кто положит конец этой войне, чего бы ему это ни стоило.

***

Драко сидел на скамье, и взгляд его не отрывался от неподвижной фигуры под белой простынёй. Молли Уизли… Ещё сегодня утром она суетилась вокруг него, предлагала сэндвичи, пирожки, благодарила за то, что он спас Рона. А теперь… Теперь её нет. Желудок скрутило от тошноты и чувства нереальности происходящего. К нему подошёл Тео. В глазах — привычная тревога и невысказанная нежность. — Как ты, Драко? — тихо спросил он. Малфой неопределённо мотнул головой. Взгляд невольно скользнул в сторону Фреда. Тот стоял, окаменев, между двумя телами — матерью и Ли. Разрываясь между долгом и любовью, между болью утраты и невыносимой пустотой. Драко с трудом сглотнул. А что, если бы под простынёй лежал Гарри? Мысль обожгла. Сердце пропустило удар, а в ушах зазвенело. Нет, он не мог даже представить этого. Без Поттера мир бы перестал существовать. Он бы не выжил. Он просто не смог бы дышать в мире, где нет этого несносного гриффиндорца с вечно взъерошенными волосами и глазами цвета летней листвы. Тео проследил за его взглядом и всё понял. Молчаливое понимание всего и вся, Нотт всегда всё замечал, но никогда об этом не говорил. За это Драко и ценил его, как друга. И сейчас он просто стоял рядом, не задавая вопросов, не требуя объяснений. Просто был. Этого было достаточно. Он перевёл взгляд на Фреда. Сколько страданий одному человеку. Драко вдруг отчётливо осознал, что испытывает к Уизли не жалость, а какое-то странное, почти болезненное сочувствие. Он никогда не понимал юмор близнецов, их вечные шутки и розыгрыши казались ему глупыми и бессмысленными. Но сейчас, глядя на сломленного Фреда, он увидел в нём нечто большее. Тео положил руку ему на плечо, и Драко, вздрогнув, посмотрел на него. — Пойду к нему, — едва слышно сказал он, кивнув в сторону Фреда. Драко кивнул в ответ, не отрывая взгляда от спины удаляющегося друга. В последнее время Нотт стал другим. Более чутким, внимательным к чужой боли. Раньше он был отстранённым наблюдателем, циником, прячущим свою ранимость за маской безразличия. Война изменила всех, но Тео, кажется, изменился больше других. Он смотрел, как Нотт подходит к Фреду, как садится рядом с ним на пол, как кладёт руку ему на плечо. И Драко внезапно понял, что между этими двумя есть что-то общее. Может быть, именно это и сблизит их. Может быть, они смогут найти утешение друг в друге. Мысль о том, что Тео может найти счастье с кем-то другим, вызывала в нём чувство облегчения. Он никогда не сможет ответить Нотту взаимностью и он понимал, что удерживать его рядом было бы эгоистично. Если Тео сможет найти любовь и поддержку в ком-то другом, Драко будет только рад за него. Тревога за Гарри сдавливала грудь. Да, ему нужно было побыть одному, выплеснуть своё горе и гнев. Но Драко больше не мог оставаться в стороне, разъедаемый беспокойством. Он должен убедиться, что с Поттером всё в порядке… настолько, насколько это вообще возможно в подобной ситуации. Знать, что этот упрямый идиот не натворит глупостей, не сломается окончательно. Собрав волю в кулак, Драко поднялся со скамьи. Нога пульсировала и саднила, каждый вздох отдавался в сломанных рёбрах, от каждого движения по всему телу разливалась тупая, ноющая боль. Кажется, на нём не осталось ни одного живого места. Но сейчас это не имело значения. Единственное, что имело смысл — это Гарри. И тут его голова взорвалась. В глазах помутилось и он почувствовал, как его щиты окклюменции разлетаются вдребезги. Он обхватил голову руками и рухнул на колени. И не только он. Все, кто находился в Большом зале и кто был в сознании схватились за голову, кто-то упал, кто-то смог устоять, кто-то закричал. Драко стиснул зубы, силясь отбиться от чужого сознания, который вторгался в его разум. И сквозь мутную пелену боли он услышал голос. Ледяной, змеиный, пропитанный злобой и властью. Волан-де-Морт. — Я дал вам время, — гремел голос, от которого кровь стыла в жилах. — Время оплакать потери, время позаботиться о раненых. Каждая капля чистой крови, пролитая здесь, отнюдь не радует меня. Но довольно. Довольно жалости, довольно сочувствия. Пришло время покончить с этим. Драко задыхался, стремясь ухватиться за ускользающие обрывки собственного сознания. Волан-де-Морт словно рылся в его памяти, вытаскивая на свет самые страшные кошмары, самые болезненные воспоминания. Он чувствовал чужую ненависть, чужую злобу, чужое презрение, направленные прямо на него. — Гарри Поттер, — голос смягчился, став почти ласковым, но от этого лишь более жутким. — Я обращаюсь к тебе. Ты позволил им умирать за тебя, ты допустил эту бессмысленную бойню. Но я милостив. Я дам тебе шанс спасти тех, кто ещё жив. Приди ко мне в Запретный лес. Один. У тебя есть час. Если ты не явишься, я выпущу своих гибридов, и Хогвартс захлебнётся в крови. Выбор за тобой, Гарри. Я жду. Все закончилось так же внезапно, как и началось, голос затих, боль в голове прошла. Драко восстановил щиты. И со всей скоростью, на которую был способен со сломанной ногой, бросился на выход из зала. Сердце бешено отбивало ритм. Он должен найти Гарри. Должен остановить его, пока тот не натворил ничего непоправимого. Один час. Как будто Поттер может поступить по-другому, как будто у него есть выбор… Как будто он позволит кому-то ещё пострадать, когда есть хоть малейшая возможность это предотвратить. Идиот! Реддл знал, на что давить! Драко было плевать на боль в ноге, плевать на сломанные рёбра. Сейчас важен только Гарри. Он должен найти его, убедить, образумить, в конце концов, применить силу, если понадобится! Только бы этот упрямый герой не решил сыграть в мученика! «Я люблю тебя, Драко»… А теперь что? Надумал героически собой пожертвовать? Нет уж! Сдохнуть ради него — это привилегия Малфоя, и он никому её не уступит! Куда он мог пойти? Где его искать? Драко огляделся в попытках определить направление. Нужно мыслить, как Поттер. То есть, абсолютно нелогично, импульсивно и героически! Чёрт, это сложно! Нужно отойти подальше от Хогвартса, там, где нет магии, и тогда он сможет его почувствовать. Даже если Гарри спрятался под мантию. Драко выскочил во двор и свежий воздух ударил в лицо. Рассвет. Он был пропитан кровью, гарью и безнадёжностью. Солнце пробивалось сквозь пелену дыма, окрашивая всё вокруг в багряные тона. Драко поморщился. Слишком символично. Маневрируя между руинами и завалами, спотыкаясь о трупы Пожирателей, которые никто не хотел собирать, он сконцентрировался на ядре, на магии и почувствовал След. Ну конечно, этот кретин уже на пол пути в лес. Собрав все силы, Драко побежал. Вернее, заковылял. Каждый шаг отзывался острой болью в ноге, дыхание сбивалось, но он не останавливался. Образ Гарри, идущего навстречу смерти, гнал его вперёд. Он должен успеть. Должен его остановить. Драко догнал его на опушке. Золотой снитч валялся в траве, будто забытая игрушка. Гарри стоял, немного не в себе, озирался по сторонам. — Ты спятил? — прохрипел Драко, хватая воздух ртом. — Какого хрена ты здесь делаешь? Гарри вздрогнул и обернулся к нему. — Я должен… — прошептал он, отводя взгляд. — Я должен это сделать. — Нет, не должен! — Драко схватил его за плечи и встряхнул. — Ты слышишь меня? Не должен! Хватит! Ты и так слишком много отдал. — А что мне остаётся? — в голосе Гарри звучало отчаяние. — Смотреть, как гибнут другие? Ты не понимаешь! Это моя война! Я должен её закончить! Драко сдался. Он знал, что спорить бесполезно. Знал, что не сможет его переубедить. Слишком уж глубоко сидело в нём это чувство вины, эта маниакальная потребность спасать всех и вся. От осознания этого его пронзила холодная пустота. — Хорошо, — прохрипел он, равнодушно пожав плечами. — Тогда я иду с тобой. — Нет, Драко! — в голосе Гарри зазвучала паника. — Ты не пойдёшь! Это слишком опасно! — Мне плевать. — Драко сделал ещё шаг, сокращая расстояние между ними. — Если подыхать, то вместе. Всё равно без тебя не смогу. Гарри попытался возразить, но Драко резко перебил его: — Слушай, всё, что я делал в своей жизни хорошего, я делал ради тебя. Если тебя не станет, то и смысла в моей жизни тоже нет. Ты понимаешь? Я не смогу без тебя, Гарри… если моя жизнь закончится здесь, рядом с тобой, то пусть будет так. Гарри смотрел на него, не веря своим ушам. В его глазах отражались страх и безграничная любовь. Он приблизился к Драко и обнял его. — Я люблю тебя, — прошептал он, и голос его дрожал от сдерживаемых слёз. — Я не хочу, чтобы ты умирал. — Я тоже не хочу, — ответил Драко, прижимая Гарри к себе. — Но я не могу жить без тебя. Так что, если это конец, мы встретим его вместе. Драко одной рукой обхватил Гарри за талию и прижал к себе, а вторую положил ему на плечо, будто решаясь на что-то. Его ладонь нежно скользнула с плеча Поттера на грудь, прямо на солнечное сплетение. Он изумлённо и неверяще распахнул глаза. — Драко? Малфой лишь слабо улыбнулся, поддерживая оседающего любимого. Потоки магии переходили от Поттера, растекались по его артериям. Драко чувствовал, как сила наполняет его, обжигая изнутри. Боль в сломанных рёбрах притупилась, нога почти не болела. Он ощущал себя невероятно сильным. Но вместе с тем нарастала и тьма. Она шептала, соблазняла, обещала власть и превосходство. Он отчаянно пытался удержать контроль, не дать тёмному «я» взять верх. Гарри обмяк в его руках. Он бережно опустил его на землю. Драко достал у него из-за пазухи мантию невидимости и накрыл его. Подняв голову, Малфой уверенно шагнул в лес. Страха не было. Было одно лишь желание — покончить с этим. Убить Волан-де-Морта. Даже если для этого придётся погибнуть самому. Гарри справится. Уничтожит крестражи и тогда останется только найти змею. И всё будет кончено. Драко знал куда идти, он чувствовал давящую тёмную магию Волан-де-Морта, он знал где тот сейчас находился. Магическое ядро жгло и пульсировало. Но не так, как в прошлый раз. Драко мог держать магию под контролем, пускай это и причиняло дискомфорт. Вероятно, это из-за того, что и он и Поттер были магически истощены во время битвы. Он медленно углублялся в лес. Каждый шаг давался легко, как никогда прежде. Тело больше не болело, слабость исчезла. Лишь мрачный шёпот в голове становился всё настойчивее. — Поттер слишком чист для тебя, Малфой. Он заслуживает лучшего. Ты запятнан, сломлен, ты его погубишь. — голос был холодным, расчётливым, и Драко с ужасом узнавал в нём отголоски самого себя, того себя, которым он когда-то был. — Оставь его, — шипела тьма. — Сейчас, когда ты силён, ты можешь стать кем угодно. Забудь о Поттере, о его бесконечной борьбе за справедливость. Стань новым властелином, более сильным, чем Волан-де-Морт, более мудрым, более… милосердным. Драко стиснул зубы, отгоняя наваждение. Власть? Ему не нужна власть. Ему нужен был Гарри. Только Гарри. Тьма пыталась подменить его желания, исказить его чувства, но он не поддавался. Он боролся с ней, рыча, сопротивляясь каждой уловке, каждой лжи. Он не позволит этой тьме завладеть им, не позволит ей отнять у него самое дорогое. Запретный лес постепенно сгущался, ветви настолько плотно нависли над ним, что закрыли небо. Мгла сгущалась как в лесу, так и в душе. Немного подумав, он заменил палочку, взяв из чехла на бедре Бузинную. Драко вышел на поляну, залитую солнечным светом. В центре стоял Волан-де-Морт, окружённый Пожирателями смерти. Его красные глаза сузились, когда он увидел его. — Я ждал Поттера, — прошипел он. — Почему пришел ты, Малфой? Где Мальчик, который выжил? Неужели он настолько слаб, что послал тебя вместо себя? Драко смерил его взглядом. Страха не было. Только холодная, яростная решимость и ненависть. Волан-де-Морт медленно обогнул его, оглядывая с головы до ног. В его взгляде читалось удивление и… интерес? — Я чувствую… силу, — прошептал он, словно сам себе. — Неожиданно. Совсем неожиданно. Откуда в тебе столько магии, Малфой? Драко молчал. Он чувствовал, как магия Волан-де-Морта давит на него, пытается проникнуть в его разум. Но он сопротивлялся, удерживая контроль. — Неважно, — Волан-де-Морт отмахнулся, словно от надоедливой мухи. — Ты явился сюда, чтобы умереть. И ты умрешь. Но прежде… прежде я узнаю, откуда в тебе эта сила. Круцио! Драко ожидал боли, но её не было. Лишь нарастающее давление в висках, словно его мозг пытались вывернуть наизнанку. — Ты силён, Малфой, — прошипел Волан-де-Морт, в его голосе сквозило удивление. — Но твоя сила бесполезна. Ты всего лишь пешка в чужой игре. Глупец! Ты думаешь, что сможешь меня остановить? Ты ничто по сравнению со мной! — Убей его, Драко! Убей и займи его место! — Как же был прав твой отец, называя тебя проклятьем рода! Ты предатель и жалкий трус! — Убей! Покончи с этим! Ты сильнее его! Ты стаешь Богом этого мира! — Заткнись, — прорычал Драко. Слова Волан-де-Морта жалили, но шёпот тьмы был гораздо опаснее. Он чувствовал, как она подталкивает его к краю, соблазняя лёгким путем — силой, властью, избавлением от боли. Но он знал, что это ложь. Он видел, куда привела эта дорога Волан-де-Морта, и не хотел разделить его судьбу. — Да, Драко, убей его! Покажи свою силу! — продолжала искушать тьма внутри, становясь всё громче и настойчивее. — Люциус всегда был слаб, — продолжал Волан-де-Морт. — Он не смог воспитать тебя достойным наследником. Ему не хватило жестокости, силы воли. Впрочем, это не имеет значения. Его ошибка — твоя погибель. Разберись со своим выродком, Люциус. Из толпы Пожирателей Смерти выступил мужчина. Он медленно снял маску, обнажая изуродованное лицо. Ожоги, шрамы, половина черепа без волос — Драко едва узнал в нём своего отца. Встретившись с ним взглядом, он ощутил лишь ледяную ненависть, проникающую до самых костей. — Отомсти ему за свою боль! За то, что он делал с тобой! Отомсти ему за мать! — Ты… — прохрипел Люциус, его голос был полон злобы и разочарования. — Ты опозорил нашу семью, Драко. Предал идеалы. Ты всегда был лишь разочарованием, чёрным пятном на репутации Малфоев. Я должен был утопить тебя ещё во младенчестве. — Пусть он страдает! Причини ему столько же боли, сколько он причинил тебе! Драко не выдержал. Не смог совладать с той бурей ненависти, что клокотала в нём годами. Слова отца стали последней каплей, пробудившей Монстра. Тьма внутри ликовала, подталкивая к действию, обещая утоление жажды мести. Драко вытянул вперёд Бузинную палочку, и в тишине леса раздался леденящий душу шёпот: — Круцио! Люциус успел выкрикнуть «Протего», но заклинание Драко оказалось сильнее, пробив и разрушив щит, оно достигло его. Люциус рухнул на землю, корчась в муках. Его тело выгибалось дугой, лицо исказилось гримасой невыносимой боли. Он кричал, но крик его был слабым, прерывистым. Драко смотрел на него сверху вниз, и в его глазах не было ни капли жалости. Только торжество, холодное и жестокое. Он видел, как страдает человек, которого когда-то называл отцом, человек, который причинил ему столько страданий. И это доставляло ему наслаждение. На его лице застыла злая, хищная ухмылка. Наконец-то он чувствовал себя сильным. Наконец-то он мог дать отпор. Тьма внутри его торжествовала. Волан-де-Морт стоял неподвижно, наблюдая за происходящим с нескрываемым интересом. Он не вмешивался, не пытался остановить Драко. Более того, одним лишь взглядом он пресёк любые попытки Пожирателей Смерти прийти на помощь Люциусу. Он наслаждался этим, видя, как Малфой погружается во тьму. Он видел, как Драко переступает черту, и это забавляло его. Драко продолжал истязать отца, не в силах остановиться. В нём прорвало плотину, и все сдерживаемые эмоции вырвались наружу. Он мстил за унижения, за побои, за холодность и равнодушие. За сломанное детство, за загубленную жизнь матери, за то, что он никогда не чувствовал себя любимым. За то, что позволял Сивому насиловать его… Ярость ослепила, он не слышал ничего, кроме шёпота тьмы, призывавшей его к мести: — Сильнее! Больше! Покажи ему свою силу! — Нефес Латус! — с довольным оскалом произнёс Драко. Тело Люциуса начало неестественно выгибаться, кожа натягивалась, кости хрустели и ломались. Кровь брызнула во все стороны, орошая землю и мантии стоящих рядом Пожирателей Смерти. Его крик превратился в нечеловеческий вой, полный ужаса и агонии. Его внутренности выворачивались наружу, оставаясь при этом в пределах его оболочки. Кишки, будто багровые змеи, перекручивались, вылезая из распоротого живота. Сердце продолжало биться, хаотично толкая кровь по изуродованным сосудам. Кости, вывернутые под неестественными углами, торчали сквозь разорванную плоть. Драко стоял, не шелохнувшись, и наблюдал за своей работой. Он наслаждался страданиями отца. Тьма внутри него ликовала, подпитываясь его ненавистью и жаждой мести. Он чувствовал себя всесильным, словно бог, вершивший судьбы смертных. Волан-де-Морт продолжал наблюдать, его красные глаза горели нездоровым блеском. Он видел в Драко своё отражение — жестокого, безжалостного и готового на всё ради достижения своей цели. Ухмылка тронула его безгубый рот. И Драко захотелось стереть эту уродливую пародию на улыбку с его ненавистного лица. — Круцио! — он вложил в заклинание всю ненависть, всё свое желание мести, за себя, за Гарри. Всё свое желание причинить как можно больше боли этому чудовищу. Волан-де-Морт лишь презрительно фыркнул, легко отразив заклинание. Оно ударило в ближайшее дерево, превратив его в обугленную щепку. — Неплохо, Малфой, неплохо, — прошипел он, — но этого недостаточно. Ты думаешь, что сможешь причинить мне боль? Ты смешон. Я пережил то, что тебе и не снилось. Твоя ненависть — лишь детская игра по сравнению с той тьмой, что живёт во мне. Волан-де-Морт взмахнул палочкой, и Драко почувствовал, как его тело сковывает невидимая сила. Его подняло в воздух, перевернуло, и швырнуло на землю с такой силой, что он потерял сознание. Очнулся он от ледяного прикосновения к своему разуму. Волан-де-Морт рылся в его мыслях, вытаскивая на свет всё самое сокровенное и постыдное. Драко пытался сопротивляться, вышвырнуть его из своего сознания. Но мелькавшие перед глазами картины прошлого мешали сосредоточиться. Тёмный Лорд буквально читал всю его жизнь, всё, чем он когда-то был, все его страхи, всю боль, все надежды и мечты. Он видел лица своих врагов, своих друзей. Он чувствовал страх, отчаяние, ненависть… И вдруг — вспышка! Глаза, цвета летней листвы… Гарри. Его образ, его лицо, его руки касались тела, исследуя каждый изгиб, каждую родинку. Губы трепетно касались кожи. И та любовь, что каждый раз сжигает Малфоя дотла… Волан-де-Морт отшатнулся, словно обжёгшись. — Что это? — прошипел он, в его голосе звучало неподдельное удивление. — Что это за слабость? Любовь? Ты… ты любишь? Драко медленно приходил в себя после грубого вторжения в сознание, наскоро выставляя самые мощные щиты, на которые только был способен. — Жалкий глупец, — прошипел Реддл. — Ты думал, что сможешь меня остановить? Твоя любовь — твоя слабость. Ты никогда не станешь таким, как я. Ты всегда будешь лишь пешкой в чужой игре. Но… ты мне пригодишься. Я использую тебя, чтобы добраться до Поттера. Ты станешь моей приманкой. Волан-де-Морт отвернулся, махнув рукой Пожирателям Смерти. — Уведите его. Заприте в подземелье. И не вздумайте его убивать. Он мне ещё понадобится. Драко сплюнул кровь на землю и, шатаясь, поднялся на ноги. Боль пронзала всё тело, разум был затуманен, но ярость горела ярче прежнего. Он стиснул зубы, чувствуя, как тьма внутри него клокочет, требуя выхода. Взгляд, полный ненависти, был направлен прямо на Волан-де-Морта. Презрительно скривив губы, Драко показал ему средний палец. — Хрена с два, ублюдок! — прорычал он, направляя Бузинную палочку прямо на Тёмного Лорда. Собрав всю свою магическую силу, всю ненависть и решимость, Драко выкрикнул: — Фиенд Файер! Из кончика палочки вырвалось адское пламя. Оно приняло форму гигантских драконов, пожирающих всё на своем пути. Волан-де-Морт, явно не ожидавший такой атаки, мгновенно окружил себя сложной защитой, создав вокруг себя кокон из бурлящей воды. Пожиратели Смерти в панике бросились врассыпную, спасаясь от неконтролируемого огня, которое пожирало всё вокруг, превращая лес в обугленную пустыню. Драко понимал, что у него мало шансов против Волан-де-Морта. Но он не собирался сдаваться. Он готов был умереть, но утащить с собой эту тварь. Адское пламя яростно атаковало водный кокон, но защита Тёмного Лорда держалась. Драко чувствовал, как его магия иссякает, но продолжал поддерживать заклинание, вкладывая в него всю свою ненависть, всю свою боль, всю свою любовь к Гарри. Он должен был выиграть время. Пламя продолжало бушевать, и кокон Волан-де-Морта начал давать трещины. Тёмный Лорд шипел от злости, понимая, что Драко заставил его попотеть. Когда же водный кокон был разрушен, изнутри вырывался сгусток тьмы — Волан-де-Морт. Он обратился в бесформенную массу, клубящуюся черноту, и взмыл в воздух, прочь от пожирающего всё вокруг огня. Он устремился к границам антитрансгрессионых чар. В глазах начало темнеть. Магия иссякла, оставив после себя лишь выжженную пустошь. Адское пламя, вырвавшись из-под контроля, продолжало бушевать, уничтожая остатки леса. Драко поднялся на ноги. Нужно было выбираться отсюда. Он оглянулся на обугленную поляну, на то место, где ещё недавно стоял его отец. Ни капли сожаления. Только холодная, яростная решимость. Он выжил. И он отомстил. За всё. По мере того, как силы Драко иссякали, адское пламя ослабевало, постепенно теряя свою мощь. Драконы, некогда огромные и всепожирающие, уменьшались в размерах, пока не превратились в небольшие языки огня, хаотично пляшущие на обугленной земле. Он чувствовал, как магия покидает, оставляя взамен лишь слабость и изнеможение. Но он продолжал двигаться, ползком пробираясь сквозь выжженную землю, ведомый лишь одной мыслью — Гарри. До места, где он оставил Поттера, Драко добрался уже на пределе сил. Последние метры дались ему с невероятным трудом. Перед глазами всё плыло, в ушах звенело, тело отказывалось слушаться. Драко отшвырнул в сторону мантию невидимости и подтянул к себе бесчувственное тело Гарри, положил дрожащую руку ему на грудь. И только когда он ощутил отчётливое сердцебиение, облегчение волной накрыло его, вытеснив измождение. Гарри жив. Это всё, что имело значение. Собрав последние остатки сил, Драко прижал его к своей груди. И тогда он позволил себе отключиться. Последнее, что он почувствовал перед тем, как потерять сознание, было тепло. Слабое, едва ощутимое, но такое желанное тепло, исходившее от тела Гарри. И он знал, что всё будет хорошо. Они выживут. Вместе.

***

— И где эти горе-герои решили в этот раз умереть? — проворчал Снейп, оглядывая выжженную землю. Его нос скривился от запаха гари. — Твой протеже, Блэк, явно опять перестарался. Сириус, насвистывая какую-то весёлую мелодию, беззаботно шагал вперёд, будто они прогуливались по парку. — Мой протеже?! Это твой слизеринский выкормыш тут всё подпалил! — Во-первых, Блэк, выражайтесь прилично. Драко, между прочим, мой крестник, — процедил Снейп, брезгливо осматривая обгоревший пень. — Во-вторых, если бы твой золотой мальчик не возомнил себя спасителем вселенной, то и моего крестника не пришлось бы выковыривать из лап Тёмного Лорда. Так что, прежде чем открывать рот, посмотри в зеркало! — Ах, вот как запел! — возмутился Сириус. — Да мой хоть пытается мир спасти, а твой только и умеет, что дома крушить! А как они в прошлый раз выясняли кто из них больший страдалец? Пол базы разнесли! Гостиная теперь как после бомбёжки, люстра до сих пор в супе у Флёр плавает! И кто потом виноват? Конечно же, Сириус! — Ах, это Драко виноват?! — взвился Снейп, сверкая глазами. — А твой Поттер, значит, ни при чём? Сириус театрально закатил глаза. — В общем, ты так и не признаешь, что твой Драко немного… эмоциональный? Снейп фыркнул, поправляя свою неизменную чёрную мантию. — Эмоциональный? Он — шедевр сдержанности по сравнению с твоим Поттером, который бросается спасать мир каждые пять минут! Хоть раз бы подумал о последствиях, герой, блин! И это твой крестник спровоцировал моего на обрушение люстры! Сириус, чертыхнувшись в сотый раз, пнул обугленную корягу. — Где их черти носят?! — взревел он, оглядывая апокалиптический пейзаж. Снейп, с неизменным видом вселенской скорби, поджал губы и перешагнул через сгоревшее дерево. — Не ори, Блэк. Лучше в блоховозку превратись и найди их по запаху. Сириус, тяжело вздохнув, трансформировался в огромного чёрного пса. Он принюхался, рыская между обугленными деревьями. Затем, превратившись обратно, произнёс, указывая рукой вглубь леса: — Пахнет Гарри… и палёным Малфоем. В той стороне. Снейп вздохнул, приготовившись к худшему. Зная этих двоих, можно было ожидать чего угодно. Он достал свою палочку, и они двинулись дальше, словно два ворчливых старика, отправившиеся на поиски своих непутёвых внуков. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Снейп гадал, в каком состоянии найдёт своего крестника. Жив ли он вообще? Блэк, хоть и старался казаться беззаботным, тоже не на шутку волновался за Гарри. Он чувствовал свою ответственность за него, за его безопасность. В конце концов, он был единственной семьёй, что у него осталась. Вскоре они вышли на небольшую поляну, окружённую обугленными деревьями. В центре, на выжженной земле, лежали два тела. Один — черноволосый, второй — с копной платиновых волос. Драко прижимал к себе Гарри, как будто защищая от всего мира. — Ну, ребята, вы и натворили делов! — с облегчением выдохнул Сириус. Снейп, не тратя времени на пустые разговоры, взмахнул палочкой, направляя на обоих диагностические заклинания. — Что и требовалось доказать, — проворчал он. — Поттер — истощение магических сил, лёгкое отравление дымом. Драко… о, тут интереснее. Полное истощение, множественные ожоги, сотрясение мозга, переломы ноги и рёбер, ушибы… И, Блэк, держись крепче… следы использования Фиенд Файер. Сириус присвистнул. — Фиенд Файер? Да он сумасшедший! Он же мог себя убить! Зачем ему вообще понадобилось это заклинание? Снейп скривился. — Чтобы вытащить своего дражайшего Поттера из очередной передряги, конечно. Этот мальчишка готов на всё ради любви. Глупец!