Твой личный Монстр

Прохладный весенний воздух, настоянный на ароматах пробуждающейся земли и цветущих яблонь, нежно ласкал кожу. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие пастельные тона. Золотистые лучи пробивались сквозь листву, играя в светлых прядях волос Драко и чёрных вихрах Гарри. Где-то в глубине сада, робко выглянув из-под прошлогодней листвы, замерла полевая мышка, настороженно поводя носом. Гарри нежно провёл рукой по щеке Драко, большим пальцем очерчивая линию его скулы. Тот ответил на это касание лёгким поцелуем в ладонь. — Тогда, в Запретном лесу… ты открыл снитч? Гарри кивнул, прижимаясь щекой к его плечу. — Ты был прав. В нём был воскрешающий камень. Драко подобрался. — Ты… — Да, видел родителей. — Разговаривал с ними? — Да, — Гарри невесело усмехнулся. — Спросил, больно ли умирать. — И что они сказали? — Не успели. Появился ты и начал орать. Драко усмехнулся, притягивая Гарри ближе к себе. — Всегда всё порчу, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Прости. Я просто… не мог позволить тебе уйти. Ни тогда, ни сейчас, никогда. Гарри крепче обнял его, зарываясь лицом в его волосы. — Я знаю, — прошептал он. — И я благодарен тебе за это. Я не хотел умирать, Драко. Просто… не видел другого выхода. Драко отстранился и заглянул ему в глаза. — Выход есть всегда, Милый. Всегда. Просто иногда его трудно увидеть. Из травы появилась белая змейка. Небольшая и тонкая, с чешуйками, отливающими перламутром и двумя угольками чёрных глаз, которые глядели с нескрываемым любопытством. Она грациозно извивалась, приближаясь к ним. Драко, очарованный, протянул руку. Змейка, ни секунды не колеблясь, подползла к нему и обвилась вокруг запястья, её маленькая головка легла на тыльной стороне его ладони. Гарри просто наблюдал за происходящим, пребывая в состоянии блаженной расслабленности. В голове царила приятная пустота, та самая, когда тебе лень даже думать, не то, что задавать вопросы. Мысль о том, что он вообще-то собирался что-то спросить, ускользала. — Смотри, какая красотка, — тихо сказал Драко, не отрывая взгляда от змейки. Гарри, ещё не до конца вернувшись в реальность, рассеянно ответил: — Да, красивая. Драко что-то щебетал дальше, нежно поглаживая змею пальцем. Стоп. Что-то тут не так. ОЧЕНЬ не так. — …и вот, видишь, она совсем не боится. Ш-ш-ш, тихо, маленькая. Гарри резко сел. Он всмотрелся в лицо Драко. Дело было в звуках. Шипящие, тягучие, завораживающие. Парселтанг. Он прислушался. Драко продолжал говорить, и каждое слово, каждая фраза пронизывала сознание Гарри знакомым, но давно забытым ощущением. Он понимал каждое слово. И тут он вспомнил, что хотел спросить ещё во время битвы за Хогвартс. Впрочем, ответ на этот вопрос уже и так был очевиден. Осталось понять, догадывается ли сам Малфой. — Драко… — начал Гарри, стараясь говорить как можно спокойнее. — Как ты попал в Тайную комнату? Он оторвался от змейки, слегка нахмурившись. — Зачем тебе это? — Просто интересно, — пожал плечами Гарри. — Ты не в курсе, что и вход в туннель и сама дверь в тайную комнату открывается только парселтангом? — Уверяю тебя, это не так. Я просто взорвал к чертям собачьим эти краны в туалете. «Бомбарда Максима» — великая вещь, Поттер. Гарри медленно покачал головой. Он не сводил взгляда с белой змейки, которая обвивалась вокруг руки Драко. Змейка, казалось, чувствовала напряжение в воздухе и, приподняв головку, с любопытством смотрела в ответ. — Ладно, допустим, ты крутой взрыватель кранов, — он усмехнулся. — но как ты открыл дверь в саму Тайную комнату? Или ты и туда «Бомбарду Максима» засадил? Драко замялся и отвёл взгляд. Змейка от его смущения лишь сильнее сжала запястье. — Ну, я обшарил всё вокруг этой двери, — проговорил Малфой, прикрывая глаза и вспоминая всё в деталях. — Думал, может, рычаг есть какой-то или что-то ещё. Видимо, что-то нажал, потому что она открылась. Гарри скептически приподнял бровь. — Нет там никаких рычагов. Ты говорил что-то? Драко открыл глаза, уголки его губ дёрнулись в ухмылке. — Ну, я психанул немного, — признался он. — Пнул дверь. Поматерился… Гарри закатил глаза, с трудом подавляя смех. О да, это было так в духе Малфоя! Обматерить древний артефакт! Да Салазар Слизерин, наверное, перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что его тщательно охраняемая тайна пала жертвой малфоевского сквернословия! — Ты серьёзно? — выдавил он сквозь смех. — Ты думаешь, что дохлый василиск испугался твоих ругательств и решил открыть тебе проход из жалости? Драко фыркнул, закатив глаза. — Ну а что, мой словарный запас вполне может посоревноваться с заклинаниями! Гарри собрался, и, глядя на белую змейку, уютно устроившуюся на руке Драко, прошипел, еле сдерживая смех: — Пощекочи его, милая… Змейка, поняв команду, грациозно скользнула по руке Драко и проворно заползла под его футболку. Драко издал сдавленный смешок, который быстро перерос в безудержный хохот. Он выгнулся, хватаясь за бока, и вскочил на ноги, задирая футболку, в попытках поймать неуловимую змею. — Ах ты ж мелкая паразитка! — выкрикнул он, заливаясь смехом. Его лицо раскраснелось, а глаза искрились весельем. Гарри, не в силах сдержаться, хохотал во весь голос, наблюдая за этой уморительной картиной. Драко подпрыгивал и крутился. Его футболка задралась, обнажая подтянутый живот, и Гарри не мог отвести глаз. «Мерлин, он прекрасен» — пронеслось у него в голове. Наконец, Драко удалось схватить змейку за хвостик и вытащить её из-под футболки. Он держал её на вытянутой руке, укоризненно качая головой. — Ну и хулиганка же ты! — проворчал он, но в голосе его не было ни капли злости. Змейка, похоже, ничуть не раскаивалась в содеянном. Она лишь игриво высунула раздвоенный язычок, словно подмигивая. Гарри, всё ещё легко посмеиваясь, подошёл к нему и нежно обнял. А змейка, извернувшись, выскользнула из руки Драко и шлёпнулась на землю, быстро исчезая в прошлогодней листве. Драко задумчиво посмотрел ей вслед. — Я… я не понимаю, — пробормотал он, переводя взгляд на Гарри. — Я никогда не говорил со змеями. Да, я сталкивался с ними, как и любой волшебник, но чтобы вот так… Он замолчал, не находя слов. Гарри наблюдал за ним, его глаза были полны беспокойства. — Я не знаю, — признался он. — Но это не может быть просто совпадением. Ты говоришь на парселтанге, видишь сны с Реддлом… Драко, почему ты их тоже видишь? Неразрешённые вопросы тучей повисли в воздухе. Закат тем временем догорал, окрашивая небо уже в более тёмные оттенки. С каждой минутой становилось всё прохладнее. Тени удлинялись, окутывая сад мрачной дымкой. Гарри поёжился. Весенний день неумолимо клонился к концу, уступая место надвигающимся сумеркам. — Пойдём, — сказал он, беря Драко за руку. — Здесь становится холодно. Малфой кивнул, не отрывая взгляда от темнеющего сада. Они шли молча, рука об руку, наплевав на возможные взгляды. В комнате царила тишина, нарушаемая лёгким шелестом штор под дуновением ночного ветра из приоткрытого окна. Гарри закрыл дверь за собой, и на мгновение их взгляды встретились — в них вспыхнуло что-то тёплое. Кровать, которая находилась в углу комнаты, выглядела слишком узкой для двоих, но они уже давно нашли способ умещаться на ней. Гарри скинул с себя свитер, обнажив кожу, покрытую лёгким румянцем от холодного воздуха. Драко последовал его примеру. Одежда упала на пол, и они оказались рядом, под мягким, слегка потрёпанным одеялом. Гарри обнял Драко, почувствовав, как холодная кожа постепенно согревается от их тепла. Рука скользнула по его спине вдоль позвоночника. Малфой в ответ прижался к нему сильнее, его дыхание стало глубже, горячее. Гарри чувствовал, как пульс учащается, как его сердце бьётся в унисон с его собственным. — У тебя холодные ноги, — прошептал он, ощущая, как пальцы Драко касаются его голени. Малфой игриво улыбнулся. — Согреешь? Дважды просить не было нужды. Гарри навалился, перевернув Драко на спину, и в этот момент их губы встретились. Поцелуй был долгим и жарким. Руки скользили по телу. Драко отвечал тем же, его пальцы впивались в смуглую кожу, оставляя следы, которые, как он знал, исчезнут к утру. Но усталость брала своё. Движения стали медленнее, поцелуи — нежнее. Вскоре они заснули, дыхание стало ровным, а руки и ноги так и остались переплетены. Сон продолжался недолго. Спустя какое-то время Гарри почувствовал, как тело Драко напряглось, его дыхание стало прерывистым. Он услышал сдавленный стон, потом — шёпот, который перерос в крик. Гарри проснулся и увидел, как Драко мечется в постели, его лицо было искажено ужасом. Поттер, привыкший к этим ночным кошмарам, автоматически притянул его к себе, обнял крепче и прижал к груди. — Всё в порядке, — прошептал он, целуя его в висок. — Я здесь. Обычно это помогало. Обычно Драко успокаивался, его дыхание выравнивалось, и он снова погружался в сон. Но не в этот раз. — Любимый! — Гарри крепче обнял его. — Проснись, это всего лишь сон. — Нет! — Драко вырвался из объятий, его глаза широко раскрылись, полные страха. Он сел на кровати, тяжело дыша, его руки дрожали. Поттер быстро сел и положил ладонь на его плечо. — Всё хорошо. Это просто сон. Драко моргнул, его взгляд медленно сфокусировался на нём. — Гарри? — Да, это я, — Гарри улыбнулся, стараясь выглядеть спокойным. — Просто кошмар. Драко кивнул, но его глаза всё ещё были полны тревоги. Он притянул Поттера к себе, обнял так крепко, что у того на мгновение перехватило дыхание. — Спасибо, — прошептал он, его губы коснулись шеи Гарри. Гарри погладил его по спине, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Всегда, — сонно прошептал он в ответ. Драко снова лёг, прижавшись к нему, дыхание стало ровным. Гарри закрыл глаза, надеясь, что на этот раз сон будет спокойным. Но не прошло и получаса, как Малфой снова зашевелился. Его тело напряглось, губы сжались в тонкую линию. Ночь выдалась на редкость беспокойной. И вот, когда первые лучи солнца только-только начали пробиваться сквозь щели в шторах, раздался оглушительный взрыв. Грохот прокатился по всему дому, заставив стены задрожать. Сразу за взрывом послышался топот множества ног, несущихся по коридору. Драко, и без того взвинченный ночными кошмарами, подскочил с кровати. Начал судорожно натягивать брюки, попутно шипя проклятия на головы всех, кто посмел нарушить его драгоценный сон. Ну, или остатки того, что от него осталось. Гарри, не менее раздражённый, сонно моргая, уселся на кровати. — Что, Мерлин тебя побери, происходит? — проворчал он. — Откуда мне знать, Поттер? — огрызнулся Драко, натягивая рубашку. — Может, кто-то решил взорвать к ебеням эту дыру? Он дёрнул ткань слишком резко, пуговица оторвалась и отлетела в сторону. Драко выругался ещё громче, бросив на пол злобный взгляд. Гарри наблюдал за ним, чувствуя, как раздражение смешивается с тревогой. — Тебе опять сняться кошмары? — тихо спросил он, стараясь смягчить тон. Драко замер, его плечи напряглись. Он медленно повернулся, в его глазах вспыхнул гнев. — А тебе какое дело? Гарри нахмурился. — Я просто… беспокоюсь. Ты всю ночь не спал. — А я тебя просил беспокоиться? — резко бросил Драко, застёгивая рубашку. — Я в состоянии сам о себе позаботиться, Поттер. — Да неужели? Потому-то ты и просыпаешься в холодном поту вторую ночь подряд! — не выдержал Гарри. — Я пытаюсь помочь, а ты… — Не надо мне помогать! — заорал Драко, его голос сорвался. — Потому что это моё, понимаешь? Моё! Ни твоё, ни чье-то ещё. — Мы вместе, чёрт возьми! — Гарри шагнул вперёд, его руки сжались в кулаки. — Ты мой, а значит твои проблемы, это и мои проблемы тоже. Драко резко отвернулся, ища куда бы деть взгляд. — Я не твоя собственность, Поттер! Оставь мне хоть немного пространства! — в его голосе звучала неприкрытая ярость. — И вообще… я не хочу, чтобы ты видел это, видел меня таким! Гарри изо всех сил пытался подавить внезапно вспыхнувшую злость, которая казалась ему совершенно чуждой и непонятной. Он чувствовал, как она жжёт изнутри, но пытался удержать её, зная, что Драко сейчас нуждается в поддержке, а не в обвинениях. — Но я уже вижу! — выдохнул Гарри, стараясь говорить как можно мягче. — И для меня ты всё равно — ты. Ты можешь кричать, можешь плакать, можешь разрушать всё вокруг, но ты останешься тем, кого я люблю. Гарри сделал шаг вперёд, пытаясь дотянуться до него, но Драко отшатнулся. — Не трогай меня! — прошипел он, его глаза метали молнии. — Я сам разберусь. Оставь меня в покое! Драко злобно сверкнул глазами. Вся нежность, всё тепло, что витало между ними ещё вчера, вмиг испарились. Лицо Малфоя исказилось гримасой обиды и гнева. Он развернулся на каблуках и вылетел из комнаты, с силой хлопнув дверью. Гарри остался сидеть на кровати, растерянно хлопая глазами. Что, собственно, только что произошло? И это чувство — гадкое, липкое, как паутина, — расползалось по всему телу, оставляя после себя лишь раздражение и какую-то необъяснимую злость. Злость, которая, кажется, была направлена вовсе не на Драко, а на… на всё сразу. Гарри тяжело вздохнул, пытаясь разобраться в своих чувствах. Он откинулся на подушки, закрыв глаза и попытался разложить всё по полочкам. Откуда взялось это раздражение? Ведь ещё недавно он был готов носить Драко на руках, осыпать его поцелуями и клясться в вечной любви. А сейчас… сейчас ему хотелось просто уйти куда-нибудь подальше и никого не видеть. Это было… странно. Чуждо. И одновременно, вместе с этим, очень знакомо. В памяти всплыл момент из прошлого, когда Рон, Гермиона и он сам, измученные поисками крестражей, ссорились из-за всякой ерунды под влиянием медальона Слизерина. Тогда он тоже чувствовал эту необъяснимую злость, эту готовность взорваться от малейшей искры. Он вспомнил, как медальон Реддла, висел на шее, давил, душил, вытягивал из них всё самое плохое, разжигал ссоры на пустом месте, отравлял их дружбу. Гарри резко подскочил с кровати, осматривая комнату. Два крестража! Чаша Пуффендуй и диадема Когтевран мирно лежали на прикроватной тумбочке, словно невинные предметы интерьера. Он планировал уничтожить их сразу после возвращения из Хогвартса, но всё было не до того. Сначала Рон и последствия битвы, затем — похороны Молли, потом этот проклятый антимагловский барьер. Всё навалилось в одну кучу, не давая перевести дух. Там же, на тумбочке, возле крестражей, лежали и раздобытые Драко клыки василиска. Гарри медлил. Слишком хорошо помнил, что творил с Роном медальон, когда они пытались его уничтожить. Тот момент, когда часть души Волан-де-Морта вгрызалась в разум, вытаскивая на свет все самые тёмные страхи и сомнения, был одним из самых ужасных в его жизни. Он не хотел переживать это снова. И не хотел, чтобы Малфой подвергался этому влиянию. Взяв в руку клык василиска, Гарри нервозно передёрнул плечами. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался Драко. Гарри даже не успел ничего сообразить, как оказался зажат в его объятьях. — Прости, я не хотел… не знаю, что на меня нашло. Гарри не успел ответить, как Драко склонил голову и принялся осыпать его лицо поцелуями, между которыми неразборчиво шептал: — Не хотел тебя обидеть… я не то имел в виду… Мне так жаль… Я люблю тебя. Когда поцелуи стали менее торопливыми и более нежными, Гарри осторожно отстранился. — Драко, послушай, — сказал он, глядя ему прямо в глаза. — Думаю, я знаю, что с нами происходит. Гарри объяснил Драко про крестражи, про их тёмное влияние, про злость и раздражение, которое будто приходило из ниоткуда. Он рассказал ему о медальоне Слизерина и о том, как он отравлял их дружбу с Роном и Гермионой. — И та ссора, когда мы чуть особняк не разнесли, — добавил Гарри, — тоже, скорее всего, была спровоцирована влиянием крестража. Я просто… я забыл о них. Мы так и не уничтожили их после возвращения из Хогвартса. Драко слушал его, не перебивая, его взгляд был серьёзным и внимательным. Когда Гарри закончил, он крепко сжал его руку. Они оба ненадолго замолчали, обдумывая возникшую ситуацию. Тишину нарушили звуки приближающихся шагов и громкие голоса, которые доносились из коридора. — Что это вообще было? — спросил Гарри, возвращаясь к теме внезапного взрыва. Драко поморщился. — У Снейпа зелье взорвалось, — процедил он с сарказмом. — Он, видите ли, уже начал работу над твоими бомбами. — О, никто не пострадал? — обеспокоенно спросил Гарри. — Нет, — коротко ответил Драко, переводя взгляд на крестражи, лежащие на тумбочке. — Может, просто уничтожим их и всё? Гарри кивнул, соглашаясь. — Прямо тут? Малфой пожал плечами. — А почему нет? Чем быстрее, тем лучше. Гарри кивнул, соглашаясь. Драко взял чашу Пуффендуй, а Гарри — диадему Когтевран. Одновременно, они вонзили в них клыки василиска. Из трещин, образовавшихся на месте удара, повалил чёрный дым, сгущаясь в воздухе. Дым начал приобретать форму, и вскоре перед ними возникла полупрозрачная фигура: искажённое подобие Волан-де-Морта. Глаза её горели алым пламенем, а рот искривлялся в беззвучном крике. Злоба и ненависть, исходящие от неё, были почти физически ощутимы. Фигура с воем пронеслась сквозь них, обдавая ледяным холодом. Гарри вздрогнул. В голове вспыхнули обрывки чужих воспоминаний. На мгновение он почувствовал себя Волан-де-Мортом, ощутил его жажду власти, его ненависть к миру, его страх смерти. Затем видение исчезло, оставив после себя лишь тошнотворную пустоту и сосущую боль в висках. Драко пошатнулся, схватившись за край тумбочки. Лицо побледнело, на лбу выступила испарина. — До чего же злющая скотина. — пробормотал он тяжело дыша. Не успели они перевести дух, как дверь распахнулась и на пороге возникли обеспокоенные Рон и Гермиона. — Что, чёрт возьми, у вас тут происходит? — выпалил Рон, бесцеремонно вваливаясь в комнату и оглядывая Гарри и Драко с выражением лица, будто он только что проглотил лимон целиком. Гермиона, закатив глаза на выходку друга, проворчала, заходя следом: — Что за утро! То лаборатория взорвалась, потом у вас… — её взгляд скользнул по проколотым клыками чаше и диадеме, покоящимся на кровати. — О, вы сделали это? Ну наконец-то! Драко и Гарри молча смотрели на остатки крестражей, осознавая, что ещё один шаг к победе над Волан-де-Мортом сделан.

***

Гарри внемлил уговорам Драко, и осознал, что действительно, не стоит взваливать всё на свои плечи. В конце концов, за ним стоял Орден Феникса, целая организация, готовая прийти на помощь. Он начал раздавать распоряжения, чувствуя, как ответственность, давившая на него непосильным грузом, равномерно распределяется по плечам соратников. Фред, Джордж и Тео, получив задание, тут же исчезли, чтобы раздобыть типографский станок из заброшенного дома Ксенофилиуса Лавгуда. Затем Гарри забежал в лабораторию, всё ещё пропитанную запахом гари и пригоревшего зелья. Там склонились над котлом и пергаментом Драко, Гермиона, Снейп и даже Слизнорт, привлечённый к общему делу. Гарри попытался вникнуть в их мозговой штурм, но уже через пять минут почувствовал, как его мозг плавится от обилия непонятных формул и названий редких ингредиентов. Он понял, что в этой области его помощь не требуется, и поспешил ретироваться, оставив гениев в их стихии. На выходе из лаборатории его перехватила Макгонагалл. В её глазах читалось нескрываемое беспокойство. Она задала вполне резонный вопрос о том, что они собираются делать с переселением особняка и, главное, с маглорождёнными детьми, которые напуганы и хотят домой. «Их можно понять — сказала она. — Эти дети оторваны от семьи, от привычной жизни, и им нужна уверенность в завтрашнем дне». Гарри пообещал, что этот вопрос будет решён в приоритетном порядке. Нужно было придумать, как обеспечить им безопасный проход через антимагловский барьер и доставить к родителям. Гарри созвал совещание, на которое пригласил Билла, Чарли, Рона, Сириуса, Люпина и, с тяжелым сердцем, Драко. Здесь, в поместье, в лаборатории, он был в безопасности, окружённый союзниками. Там, за пределами, их ждала неизвестность, патрули Пожирателей, бдительно охраняющие барьер. Но без Драко, без его знаний и аналитического ума, разобраться в хитросплетениях магического щита было невозможно. Пришлось признать, что без его помощи они просто не справятся. В разгар обсуждения в гостиную ворвался Невилл. От былого круглолицего, немного нелепого, но всегда доброго и светлого Невилла не осталось и следа. Горе выжгло в нём последние искры наивности. Гарри помнил, как Невилл узнал о чудовищной смерти родителей из «Ежедневного пророка». Узнал и даже не смог их похоронить. А потом Полумна… Гарри понимал, что их связывала не просто дружба. Теперь Невилл стал мрачным и молчаливым, с головой ушёл в изучение боевых заклинаний, забросив свои ботанические изыскания. — Я хочу участвовать, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя прямо в глаза Гарри. Гарри не колебался ни секунды. Он знал, что Невилл — надёжный союзник, верный друг и сильный волшебник, особенно когда забывает про свои гербарии. — Хорошо, Невилл. Ты с нами. Драко, сидевший в тени камина, недовольно скривился и покачал головой. Этот жест не укрылся от его внимания. После обсуждений, когда все разошлись, и они с Малфоем остались вдвоём, Гарри решил прояснить ситуацию. — Почему ты против Невилла? Он хороший парень и сильный волшебник. Драко вздохнул, глядя в камин, где догорали последние поленья. — Возможно, — ответил он. — но человек в состоянии горя, под влиянием всего этого способен на импульсивные и необдуманные поступки. Невилл сейчас движим местью и жаждой справедливости. Это делает его… непредсказуемым. Он может пойти на неоправданный риск, подвергнуть опасности себя и других. Гарри сомневался. Драко, как всегда, видел то, что ускользало от его внимания. Но неужели боль потери, действительно могут сделать человека ненадёжным? — Билл, Чарли и Рон потеряли маму, но ты не против их участия, — возразил Гарри. Драко перевёл взгляд с догорающих углей на Гарри. В его серых глазах плескалось сложное сочетание сочувствия и усталости. — Они — другие. Они приняли неизбежное, хотя это и причиняет им боль. Их действия продиктованы долгом, чувством справедливости, а не личной местью. Невилл же… Невилл сломлен. Он одержим возмездием. Ты видел его глаза? Там нет ничего, кроме ненависти и жажды крови. Он ищет мести. Это опасная мотивация. Она затуманивает разум и толкает на безрассудные поступки. Билл и Чарли помнят за что сражаются. Невилл хочет только одного — причинить боль тем, кто причинил её ему. И в этом своем стремлении он может забыть обо всём остальном Вечером того же дня, небольшая группа волшебников, оседлав мётлы, поднялась в тёмное небо. Впереди летел Гарри, за ним — Билл и Чарли, как наиболее опытные бойцы. Рон и Люпин прикрывали фланги, а Сириус замыкал строй. В самом центре, летел Драко, сосредоточенный и молчаливый. Поднимаясь выше, Гарри ощутил знакомое волнение. Если не считать сражений, он уже и забыл, когда последний раз мог просто насладиться полётом. Чувство свободы, ветер в волосах, раскинувшаяся внизу ночная Британия… Но сейчас, даже в этом мимолётном моменте покоя, его не покидало чувство тревоги. Перелёт из Лондона в Шотландию занял около четырёх часов. Ночной воздух был пронизывающим, и даже согревающие чары не могли полностью защитить от холода. Гарри поёжился, бросив взгляд на Драко, который казался невозмутимым. Приблизившись к месту назначения, они увидели едва заметное мерцание. Барьер напоминал собой тонкую плёнку, натянутую над землёй. Он переливался всеми цветами радуги, словно капля масла в воде. Все они были под дезиллюминационными чарами, скрывающими их от посторонних глаз. Драко показал знаками, чтобы никто не слазил с мётел. Они зависли в нескольких метрах над землёй, у самой границы барьера. Драко, одной рукой крепко вцепившись в древко метлы, другой вытянул палочку вперёд, внимательно изучая землю. Кончик палочки слабо светился, улавливая малейшие колебания магической энергии. Было очевидно, что Малфой, с его исключительной чувствительностью к магии, обнаружил скрытую ловушку и пытался её обезвредить. Но Невилл ждать не стал. Его глаза нехорошо блеснули в темноте, и он спрыгнул на землю, сжимая в руке палочку. В тот же миг раздался оглушительный визг, пронзивший ночную тишину. Сработала магическая сигнализация, предупреждая о нарушении границы. Драко выругался сквозь зубы. — Идиот! — прошипел он, спрыгнув вслед. Смысла скрываться больше не было. Гарри подал знак, и остальные один за другим приземлились. В тот же миг, с лёгким хлопком, на поляне стали появляться Пожиратели Смерти. Битва началась мгновенно. Воздух наполнился свистом проклятий, взрывами и искрами. Билл и Чарли были в центре сражения, отбивая атаки и отправляя в противников оглушающие заклинания. Рон и Люпин, прикрывая фланги, методично выводили из строя одного Пожирателя за другим. Сириус, рычал, метался по полю боя, сея хаос и панику в рядах врага. Невилл, с каменным лицом, выкрикивал проклятия. Гарри отбивался от двух Пожирателей одновременно. — Протего! — выкрикнул он, отразив летящее в него заклинание. В следующее мгновение он послал в ответ оглушающее, сбив одного из врагов с ног. Второй Пожиратель воспользовался моментом и стремительно атаковал. Гарри увернулся от смертельного луча, но не успел уклониться от следующего. — Диффиндо! — прозвучало вдруг, и острая, как бритва, струя воздуха полоснула его по боку. Боль пронзила тело, но Гарри стиснул зубы, подавляя крик. Он оглушил второго своего противника и, оглянувшись, замер. Один из Пожирателей, с кровожадным оскалом на лице, направлял палочку в спину Драко, который в это время отбивался от другого врага. Гарри не успел подумать. Слова с отчаянной яростью вырвались сами собой. — Авада Кедавра! Зелёный луч сорвался с кончика его палочки и поразил Пожирателя в спину. Тот рухнул на землю, не издав ни звука. Ещё один Пожиратель, целясь в Рона, получил смертельное проклятие в грудь. И ещё один, попытавшийся обойти Сириуса с фланга. Авада Кедавра. Авада Кедавра. Авада Кедавра. Зелёные вспышки прорезали ночную тьму. Боль, страх, сомнения — всё отступило перед ледяным исступлением, захлестнувшим его. Теперь это был бой на уничтожение. Остался один. Дрожащей рукой он вытер пот со лба, оглядываясь на разбросанные тела. Медленно он попятился к мерцающему барьеру. Невилл с искажённым от ненависти лицом настигал его. — Долгопупс! Не смей! — завопил Драко. Гарри замер в нерешительности, не понимая, что происходит. — Бомбарда Максима! — выкрикнул Невилл. В следующее мгновение Драко бросился на Гарри, сбив его с ног. Сквозь плечо Малфоя он увидел, как Пожиратель увернулся от заклинания. Бомбарда Максима ударила в барьер, после чего раздался оглушительный взрыв. Усиленное во много раз заклинание вернулось, разорвав на части Пожирателя и Невилла, которые находились ближе всех. Кровь, ошмётки плоти, кости и мясо брызнули во все стороны, забрызгав ближайших волшебников. Взрывная волна ударила по поляне, сбивая с ног и отбрасывая тех, кто стоял на ногах. Гарри почувствовал, как мир вокруг него померк. В ушах стоял звон, в глазах плясали чёрные мушки. Он попытался подняться, но острая боль в боку пронзила его насквозь. Малфой, не зная о ранении, придавил его своим телом, пытаясь защитить от взрыва. — Гарри! — услышал он сквозь пелену шум. — Гарри, ты как? Голос Драко казался далёким и приглушённым. Он попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Малфой отстранился, и ужас отразился в его серых глазах, когда он увидел пропитанную от крови одежду. — Что с тобой? — прошептал он, дрожащими руками ощупывая рану. — Неважно, — просипел Гарри. — Невилл… что с Невиллом? Драко молча указал на то место, где ещё секунду назад стоял Невилл. Теперь там зияла обугленная воронка, окружённая клочьями плоти и обломками костей. — Он… мёртв, — констатировал Малфой. Гарри закрыл глаза. Смерть Невилла, такая внезапная и жестокая, оглушила его сильнее взрыва. Он почувствовал, как Драко осторожно помогает ему подняться, поддерживая под руку. Боль в боку напомнила о себе, но он стиснул зубы. Оглядевшись, он увидел ошеломлённые лица своих товарищей. Билл, Чарли, Рон, Люпин и Сириус, все в крови и каких-то ошмётках, смотрели на воронку, где только что стоял Невилл, с немым ужасом. — Надо уходить, — проговорил Билл, прерывая повисшую тишину. — Могут явиться и другие. Гарри покачал головой, морщась от боли. — Нет, — ответил он, стараясь говорить непоколебимо. — Нужно закончить то, зачем мы прилетели сюда. Гарри взглянул на Драко. Тот смотрел на него, нахмурив светлые брови и задержав взгляд на окровавленной мантии, но всё же неохотно кивнул. Он подошёл к мерцающему барьеру, вытянул руку с палочкой и принялся что-то бормотать, водя кончиком вдоль невидимой стены. Рон, до сих пор пребывая в шоке, приблизился к Гарри. — Гарри, ты как, дружище? Ранен? — в голосе друга звучала неподдельная тревога. — Зацепило слегка, ерунда, — отмахнулся Гарри, хотя боль в боку говорила об обратном. — Ты лучше скажи, как вы? — Да мы-то ничего, обошлось… Но Невилл… — Рон запнулся, не в силах подобрать слова. — Гарри, я… я не знаю, что и сказать. Гарри устало прикрыл глаза. — Я тоже не знаю. — Он… он был таким злым, — пробормотал Рон, словно оправдываясь. — Я никогда не видел его таким. — Он хотел отомстить, — тихо ответил Гарри. — За родителей и Луну. — Я понимаю, — вздохнул друг, а затем, без связи с предыдущим разговором, произнёс: — Значит, Авада? Гарри, ты… ты использовал непростительное. Несколько раз. — Это война, Рон, — тихо сказал Гарри, глядя в ночное небо. — Здесь нет правил. Есть только мы и они. И если, чтобы защитить тех, кто мне дорог, нужно использовать Аваду, то я буду её использовать. В голосе Гарри звучала усталость и какая-то обречённость. Он перестал задавать себе вопросы о морали, о правильности своих поступков. Война отняла у него право на сомнения. Она превратила его в оружие. — Ты… ты так спокоен, — пробормотал Рон. — Будто это ничего не значит. Гарри резко повернулся к другу. Гнев вспыхнул в его зелёных глазах. — Да, Рон! Это просто! Просто убить, когда речь идёт о Драко или о тебе, или о ком-то ещё, кто мне дорог! Просто, потому что я не хочу потерять ещё кого-нибудь! Тебя это пугает? Тебя пугает, что я готов на всё, чтобы защитить вас? Рон отшатнулся, поражённый его словами. Он никогда не видел Гарри таким. Яростным, беспощадным, готовым на всё. — Прости, — пробормотал он. — Я не хотел… Я просто… — Просто боишься, что я превращусь в такого же монстра, как Волан-де-Морт, — холодно закончил за него Гарри. — Боишься, что однажды я перейду черту и перестану быть тем, кого ты знаешь. Поттер вздохнул, отворачиваясь. Он не ждал от Рона понимания. Он просто хотел, чтобы тот оставил его в покое. Ему нужно было сосредоточиться. Закончить то, что они начали. Драко вернулся, отойдя от барьера. — Готово, — тихо сказал он. — Я открыл проход. Но он продержится недолго. Нужно действовать быстро. Гарри кивнул. — Рон, Римус, Сириус, Билл, Чарли, возвращайтесь на базу. Поднимайте всех, кто хочет уйти. Маглорождённых в первую очередь. Рон колебался. — А как же ты, Гарри? Ты ранен… — Со мной всё будет в порядке. Идите. Каждая минута на счету. Люпин положил руку на плечо Рона и трансгрессировал. Сириус окинул Гарри обеспокоенным взглядом, но спорить не стал. Билл и Чарли переглянулись и, кивнув, так же исчезли с лёгким хлопком. Гарри, с трудом дождавшись момента, когда они останутся вдвоём, тяжело опёрся о плечо Драко. Мир вокруг плыл. В голове гудело, а из-за мокрой, пропитанной кровью мантии становилось зябко. «Отлично, просто отлично» — подумал Гарри, чувствуя, как его ноги начинают подкашиваться. Драко, естественно, заметил. Бровь нервно дёрнулась, а в серых глазах мелькнуло неподдельное волнение. — Покажи мне рану, Поттер, живо! Гарри попытался отмахнуться, но силы покидали его с каждой секундой. — Всё в порядке, Драко, пустяки… И с этими словами он медленно осел на землю. Малфой выругался так сочно и изобретательно, что уши могли бы завернутся в трубочку. — Чёрт бы тебя побрал, Поттер! — прорычал он, садясь рядом и принимаясь расстёгивать мантию. Рубашка под ней была залита кровью. — Деффиндо задело? — Да, по касательной, — просипел Гарри. — Ничего страшного. — «Ничего страшного»? Да тут крови, как на Хэллоуинской вечеринке для вампиров! Рана глубокая, ты потерял кучу крови, идиот! Драко, не теряя времени, взмахнул палочкой. — Вулнера Санентур! Заклинание остановило кровотечение и немного стянуло края раны. — Это ненадолго, — проворчал Малфой. — От любого напряжения рана снова откроется. Нам нужно на базу, и тебе необходимо выпить зелье. — Обязательно, — слабо улыбнулся Гарри и провёл пальцем по щеке Драко. — Ты такой милый, когда волнуешься за меня. — «Милый»? По-твоему, это мило?! У меня сердце чуть не остановилось, а он милым меня называет! — Шшш, не распыляйся только, — пробормотал Гарри, устраиваясь поудобнее на траве. — Полежи со мной. В ответ Драко лишь плотнее сжал губы в тонкую линию и закрыл глаза. Ни слова. Гарри с удивлением почувствовал, как острая, режущая боль в боку постепенно уходит, словно её кто-то вытягивает невидимыми нитями. Полностью она не исчезла, при резких движениях напоминала о себе неприятным, тянущим ощущением, но по сравнению с тем, что было мгновение назад, это была существенная разница. Драко поморщился, уголки его губ дрогнули, пытаясь сдержать стон. На переносице залегла глубокая складка. — Драко! Что ты делаешь? Не нужно! — взволнованно воскликнул Гарри. — Зачем ты это сделал? — Просто решил полюбоваться пейзажем, Поттер, — саркастично отозвался Малфой, не открывая глаз. Он медленно лёг на траву, и Гарри было хорошо видно как он пытается контролировать выражение своего лица. — Ты же знаешь, как я люблю свежий воздух и… ах да, наблюдать за тем, как ты истекаешь кровью. Прекрати нести чушь. — Чушь? По-твоему, это чушь? Из-за меня тебе больно?! — возмутился Гарри вскакивая с травы. — Если ты сейчас же не заткнешься, я оглушу тебя и трансгрессирую на базу, — прошипел Драко, его голос был полон неприкрытой угрозы. Он наконец открыл глаза, и в их серой глубине плескалась усталость и волнение. — И да, Поттер, смотреть на твою боль мне гораздо хуже, чем испытывать её самому. А теперь заткнись и ложись рядом. Гарри, ворча себе под нос что-то о жертвенных баранах, всё же лёг рядом. Они молчали, тишину нарушало лишь тихое потрескивание магической энергии, исходящей от барьера. Гарри смотрел в небо. Миллиарды крошечных бриллиантов, далёких и холодных, равнодушно взирали на них с высоты. Какое великолепие! Какое безмолвное, величественное безразличие! — Красиво, правда? — прошептал он, будто боясь нарушить тишину. — Да, — согласился Драко, хотя его взгляд был прикован к лицу Гарри. — Очень. Тонкий серп месяца, казалось, застыл в изумлении, наблюдая за развернувшейся трагедией. Какая ирония! Наверху — величие и безмятежность, а внизу… кровавый хаос. Останки Невилла и Пожирателя Смерти, разорванных на куски, усеивали землю вокруг. Куски плоти, лужи крови, обрывки мантий. И посреди этого кошмара — двое уставших, израненных волшебников, пытающихся найти хоть какой-то смысл в происходящем. — Иногда, когда смотришь на звёзды, — продолжил Гарри, и в его голосе звучала странная отстранённость, — понимаешь, что ты просто пылинка. Пылинка во Вселенной. И все твои проблемы… тоже пыль. Глупо, наверное, говорить об этом сейчас, но… — Мы не пыль, Гарри, — тихо ответил Драко. — Мы — те, кто пытается выжить в этом кошмаре. Мы — те, кто борется за будущее. Он поднёс руку Поттера к своим губам и нежно поцеловал. — Давай я трансгрессирую тебя в мэнор? — Драко нахмурился, явно не одобряя упрямство Гарри. — Не надо, — ответил он, не отрывая взгляда от звездного полотна. — Я должен сам убедиться, что всё в безопасности. Драко… прости меня. — За что? — Малфой приподнялся на локте, невольно поморщившись, и вопросительно посмотрел на Гарри. — Если бы я тебя послушал… то Невилл бы… — Нашёл другой способ навредить себе и остальным, — перебил его Драко, сжимая челюсти. — Не вини себя. — Знаешь, иногда мне кажется, что мы все тут немного… не в себе. Сражаемся, умираем, ненавидим… А зачем? Какая разница, кто победит? Через миллион лет от нас и следа не останется. Драко фыркнул. — Очень философски, Поттер. Особенно для человека, истекающего кровью. Но я тебя понял. Типа, «смотри на звезды, забудь о проблемах»? Это как предложить голодающему диету. Гарри слабо улыбнулся. — Что-то вроде того. Просто… иногда полезно вспомнить, как мы ничтожны. Чтобы не принимать всё слишком близко к сердцу. Драко вздохнул и, не говоря ни слова, придвинулся ближе к Гарри. Он не разделял его космическую меланхолию, но понимал его потребность в тишине и поддержке. В конце концов, даже самым героическим пылинкам иногда нужно немного тепла. Через несколько минут Гарри, собрав остатки сил, всё же сумел подняться на ноги, с помощью Драко. Поддержка оказалась как нельзя кстати, мир покачнулся, и без опоры он бы точно рухнул обратно на землю. И очень вовремя. Над поляной послышались множественные хлопки трансгрессии. Тишина взорвалась гулом взволнованных голосов. Волшебники, сонные, в пижамах, с наскоро накинутыми на плечи мантиями, метались по поляне, стараясь помочь детям. Многие были ранены или контужены. Макгонагалл, всё ещё в ночном колпаке, но с твёрдым выражением лица, обращалась к детям: — Вы уверены, что сможете добраться до своих семей? У вас есть магловские деньги на дорогу? Все помнят адреса? Не бойтесь, это временно! Дети, испуганные и потерянные, по одному проходили сквозь купол, исчезая в магловском мире. Кто-то плакал, кто-то крепко сжимал в руках плюшевого мишку, кто-то упрямо поджимал губы, стараясь казаться храбрым. Малфой стоял у самой границы барьера, подгоняя всех. — Быстрее! Быстрее! Проход скоро схлопнется! — его голос звучал жёстко, но в серых глазах сквозила неподдельная тревога. Рон помогал Макгонагалл: успокаивал самых маленьких и пытался навести видимость порядка. Гарри, опираясь на Малфоя, наблюдал за происходящим. — Осталось немного, — пробормотал Драко. — Держись, Поттер. Скоро всё закончится. Гарри слабо улыбнулся, чувствуя, как по боку стекает кровь. Отлично, рана открылась. Наконец, последняя пара прошла через барьер, Малфой бросил быстрый взгляд на Гарри, и его лицо мгновенно исказилось от ужаса. — Поттер, твою мать! Сейчас же трансгрессируем! С этими словами он подхватил обмякшего Гарри, и они исчезли с тихим хлопком. Трансгрессия далась Гарри с трудом. Мир завертелся в калейдоскопе красок, а в голове противно зазвенело и он потерял сознание. Очнулся он уже в постели в их комнате, стараясь не думать о том как жалко он выглядел на руках Малфоя, который и сам мучался от боли. Драко тем временем недовольно брюзжал: — Я же говорил, упрямый осел! Он, видите ли, должен лично убедиться! Убедился? Теперь помирать будешь убеждённым! — Не ворчи. — Гарри сам удивился своему голосу, хриплому и слабому. Драко бросил на него обеспокоенный взгляд и раздражённо выпалил: — Лежи смирно. Я сейчас. Он вылетел из комнаты, оставив Гарри одного. Тот попытался сесть, но головокружение не позволило. Он снова откинулся на подушки. Радовало то, что это была их комната, а не лазарет. Всё-таки как полезно иметь личного целителя. Драко вернулся через несколько минут, неся в руках поднос с зельями и бинтами. — Ну что, герой? Как ощущения? — Малфой поставил поднос на тумбочку и присел на край кровати. — Кровь хлещет. Ты рану умудрился заново открыть, идиот. — Я не специально, — огрызнулся Гарри. — Да мне всё равно, специально или нет. Сейчас будем латать. Отвернись. Драко принялся ловко разрезать рубашку. Гарри поморщился, когда тот прикоснулся к ране. — Аккуратнее нельзя? — Терпи, Поттер. Красота требует жертв. А ты у нас будешь красавчиком. Почти. Малфой смочил ватный тампон в какой-то зловонной жидкости и начал обрабатывать края раны. — Что это за гадость? — выплюнул Гарри. — Пахнет как носки тролля. — Это настойка на мандрагоре и лунной мяте. Очень полезная вещь. Зато не загноится. — Лучше бы загноилась, чем так воняла. Драко, оно жжётся! — Терпи. — Лучше бы ты меня поцеловал, — пробормотал Гарри. — Говорят, помогает. Драко оторвался от раны и уставился на него в полном изумлении. — Ты сейчас серьёзно?! Я тут, между прочим, спасаю твою геройскую задницу, а ты мне про поцелуи?! Но, несмотря на свои слова, Драко всё же наклонился и нежно коснулся губ напротив. Тепло разлилось в груди и действительно стало немного легче. — Сейчас выпьешь это, — Драко протянул Гарри склянку с ярко-зелёным зельем. — Болеутоляющее и кровоостанавливающее. — Что-то мне не нравится цвет. — Пей, кому говорят. Иначе я тебе его залью силой. Гарри скривился, но выпил зелье залпом. — Мерзость… — Терпи! — Драко смочил ватный тампон в вонючем зелье и снова принялся обрабатывать рану. Гарри стиснул зубы. — Вот и славно. Геройствует он, видите ли! Я тебе сейчас так геройствовать буду! Будешь знать, как меня не слушать! — Ты… ты как сварливая медсестра, — прохрипел Гарри. — А ты как неблагодарный пациент! — огрызнулся Драко, продолжая обрабатывать рану. — Лежи и не дёргайся, а то я тебя обездвижу! Закончив с обработкой, Драко протянул ему ещё одну склянку, на этот раз с мутно-белой жидкостью. — Вот и молодец. А теперь восстанавливающее. На вкус как мел, но зато силы быстро вернёт. Гарри снова скривился, но выпил и это зелье. — Фу, гадость. Ты специально такие мерзкие зелья выбираешь? — Конечно. Чтобы ты знал, что я о тебе забочусь. Гарри смотрел на него и не мог сдержать улыбки. Такой заботливый, такой ворчливый, такой… Драко. — Спасибо, — тихо сказал он. Драко хмыкнул. — Не за что. Просто ты мне ещё нужен. Закончив обрабатывать рану, он наложил повязку и отодвинулся от Гарри. — Всё, лежи и не рыпайся. Я мыться. Драко скрылся за дверью ванной, а Гарри, прислушиваясь к шуму льющейся воды, вдруг почувствовал, как губы растягиваются в довольной улыбке. Да, Драко был ворчливым, придирчивым и, чего греха таить, иногда невыносимым. Но он был его ворчливым, придирчивым и невыносимым. И в этой заботе, скрытой за маской раздражения, крылась такая любовь и преданность, что сердце Гарри готово было выпрыгнуть из груди. Он знал, что Драко долго будет стоять под горячими струями воды, пытаясь смыть с себя страх, который он испытал, увидев Гарри, истекающего кровью. Он так же знал, что когда Драко вернётся, он крепко обнимет его и прошепчет на ухо слова, которые никогда не скажет вслух при свете дня. Но это будет потом. А сейчас… сейчас нужно просто лежать и ждать. Наслаждаться тишиной и покоем, которые так редко выпадали на их долю. И думать о том, как же ему повезло с этим невозможным Драко Малфоем.