Твой личный Монстр

Уже на следующее утро, едва солнце пробилось сквозь щель в шторах, дверь распахнулась, и разъярённый Снейп, вырвав сонного Малфоя из объятий Гарри, потащил его в лабораторию — бомбы, видите ли, сами себя не сварят! Следом в комнату влетел рыжий тайфун — в двойном экземпляре! Фред и Джордж, как две гиперактивные кометы, без всяких церемоний запрыгнули на кровать к Гарри. В то время Нотт, с видом утончённого эстета, остался стоять у тумбочки, задумчиво изучая стройные ряды флаконов с зельями. — Гарри, ты не поверишь! — завопил Фред, перебивая Джорджа. — Мы это сделали! — подхватил Джордж, толкая брата локтем. — Мы умыкнули эту железяку! — Типографский станок Лавгуда! — выпалили они хором. — Украли? — переспросил Гарри, приподнимаясь на локте. — Экспроприировали, — поправил Тео, не отрываясь от созерцания пузырька с подозрительно зелёной жидкостью. — Слегка модифицировали, чтобы не так бросался в глаза. И естественно, избавились от нежелательных свидетелей. — Нежелательных свидетелей? — нахмурился Гарри. — Ну, крыс, пауков, знаете ли, — отмахнулся Фред. — Станок пылился в какой-то жуткой кладовке. — Ксенофилиус тот ещё чудак, — добавил Джордж, — но станок у него — просто зверь! Мы его уже наладили. Готов печатать всё, что угодно! — Листовки, газеты, плакаты… — мечтательно протянул Фред. — Даже обои, если понадобится! — подмигнул Джордж. — А как там с радио? — спросил Гарри. — Отец копается в проводах! — ответил Джордж. — Говорит, что-то там искрит и не хватает какой-то важной детали. — Но он обязательно починит! — добавил Фред. — У него золотые руки! Ну, по крайней мере, они были золотыми, пока не залезли в этот радиохлам! И под саркастичные комментарии Тео, близнецы принялись делиться своими гениальными идеями для будущих листовок, газет и радиопередач, не забывая при этом кидать друг в друга подушки и строить гримасы. Похоже, это был день открытых дверей в покои раненого. Ближе к обеду в комнату вихрем ворвалась Гермиона, буквально обрушив на ноги Гарри кипу газет, вырезок и толстенных томов. — Ты должен это увидеть! — выпалила она, тыча пальцем в свежий выпуск «Ежедневного Пророка». — Они совсем обезумели! Гарри скривился, но газету взял. На первой полосе «красовался» портрет Волан-де-Морта, под которым жирным шрифтом было напечатано: «Во благо общества! Верховный правитель объявляет о временном закрытии границ магической Британии для защиты от внешних угроз и укрепления внутреннего порядка». Гермиона, не дожидаясь пока Гарри сам соизволит прочитать этот словесный понос, выхватила газету из его рук и начала зачитывать вслух с интонациями, достойными самой Риты Скитер: «…В связи с участившимися случаями неконтролируемого использования магии несовершеннолетними, а также для предотвращения проникновения в магический мир опасных магловских технологий и идеологий, Министерство Магии приняло решение о временном закрытии границ магической Британии!..» Гарри застонал и попытался натащить на себя одеяло, словно надеялся спрятаться от услышанного. — «…Новый образовательный стандарт, разработанный лично Верховным правителем, позволит нашим юным волшебникам в полной мере раскрыть свой потенциал и стать достойными членами магического общества! Особое внимание будет уделено изучению тёмных искусств в целях самообороны, а также укреплению традиционных ценностей и уважению к власти…» Гермиона остановилась, чтобы перевести дыхание, а затем снова продолжила, с каждым словом всё больше распаляясь: — «…В рамках программы по оздоровлению нации все маглорождённые волшебники и ведьмы будут направлены в специализированные лагеря для прохождения курса реабилитации и интеграции в магическое сообщество…» — Реабилитации? Интеграции? — взревел Гарри. Он попытался вскочить с кровати, но пошатнулся и свалился обратно, чувствую головокружение. — Он их просто изолирует, чтобы промыть мозги или… Мерлин знает, что ещё! — И это не всё! — воскликнула Гермиона, размахивая газетой. — Тут написано, что все несогласные с новым порядком будут подвергаться… «корректирующим мерам»! — Корректирующим мерам? Это что, эвфемизм для «пыток» и «казней»? — рявкнул Гарри, чувствуя, как ярость закипает в нём. Гермиона кивнула, доставая из кипы газет ещё одну вырезку. — И посмотри на экономические «реформы». Все магловские предприятия, которые принадлежали волшебникам, национализированы. Якобы, для «более эффективного управления ресурсами». Гарри прочитал вырезку и процедил сквозь зубы: — То есть, он просто отбирает чужой бизнес! И разумеется, назначает туда своих прихвостней. Гермиона тяжело вздохнула. — Боюсь, это только начало. В других газетах пишут о новых ограничениях на использование магии вне дома, о повсеместных проверках на наличие «незарегистрированных артефактов», о создании «комитетов бдительности»… — Это уже не Британия, — мрачно сказал Гарри. — Это концлагерь какой-то. Он откинулся на подушки, закрыв глаза. Информационный поток обрушился на него лавиной. Реддл играл в долгую, методично затягивая петлю на шее волшебников. — «Комитеты бдительности» … это доносы в каждой подворотне, — пробормотал Гарри, чувствуя, как с каждой новостью его злость перерастает в холодную, расчётливую ярость. — Они хотят стравить нас друг с другом. Превратить в стаю крыс, грызущихся за объедки. Гермиона кивнула, собирая свои бумаги. — Рон… Рон рассказал мне про Невилла, — тихо произнесла Гермиона, будто боялась нарушить хрупкое молчание, воцарившееся в комнате. — Он говорил… что всё произошло слишком быстро. Что Невилл… он не думал ни о чём, кроме мести. Гарри молчал, глядя в окно. Перед его глазами вновь возникла та поляна, залитая кровью и грязью. — Я пыталась его остановить, — продолжила Гермиона, её голос дрожал. — Говорила, что в его состоянии лучше не учувствовать в операциях. Но он не слушал… Гарри закрыл глаза. — Он был нашим другом, Гермиона, — тихо сказал он. — Он умер, и знаешь, что первое я почувствовал? Раздражение. От того, что всё снова пошло не по плану. И только потом… до меня дошло, что случилось. — Гарри, ты просто устал. — Гермиона сочувственно на него взглянула и продолжила. — Невилл был неуправляем после смерти Луны. Гарри открыл глаза и посмотрел на Гермиону. В её глазах стояли слёзы. — Я ничего не знал про это. Не знал и не понимал, как ему тяжело. Даже не задумывался об этом, понимаешь? Настолько меня поглотила эта война. Гермиона, иногда мне становится страшно от самого себя. От того, как я меняюсь, в кого я превращаюсь. — Ты не виноват. Ты не можешь уследить за всем… за всеми. И ты делаешь то, что необходимо. Гарри, мы будем думать о морали, после войны. Гермиона судорожно сжала в руке газету и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. — Кстати… — Поттер запнулся, посмотрев ей прямо в глаза. — Гермиона, насчёт заклинаний… Она потупилась, краска смущения тронула её щёки. — Гарри, я понимаю… Но… я не Драко. Я никогда не интересовалась тёмной магией. — Речь не о тёмной магии, Гермиона, — перебил Гарри, — а о выживании. Реддл не оставил нам выбора. Он переступил черту. Мы должны ответить тем же. Гермиона молчала, теребя край газеты. Наконец, она тихо сказала: — Я… я работаю над кое-чем. — Над чем? Она покраснела. — Это… это не совсем заклинание. Скорее… проклятие. Очень мощное. Действует мгновенно. Разрушает цель на молекулярном уровне. Без следа. Гарри похолодел. — Использование… неприятное. Мне… мне самой противно, — пробормотала Гермиона, избегая его взгляда. — Оно вызывает… отвращение. Физическое отвращение. Но оно эффективно. — Это то, что нужно, — отрезал Гарри. — ты же видишь, Гермиона, что он творит? Он не оставил нам другого выбора. Он убивает детей, стирает память, превращает людей в рабов. Мы должны бороться его же оружием. Гермиона подняла на него заплаканные глаза. — Я знаю, Гарри. Я знаю. Но это так… чудовищно. Гермиона вышла, оставив после себя тягостное молчание и ворох зловещих новостей. Не успела дверь закрыться, как ручка снова повернулась, и в комнату вошла Макгонагалл. В руках она держала аккуратный свиток пергамента. — Поттер, — начала она без обиняков, — я пришла спросить для ясности, стоит ли вносить в список для изучения, непростительные заклинания? Вы действительно считаете это необходимым? Гарри на секунду замешкался. Вопрос был сложным, болезненным. Но времени на сомнения не было. — Да, профессор, — ответил он твёрдо. — Это необходимо. Макгонагалл поджала губы. В её взгляде читалось явное неодобрение. Гарри сменил тон, стараясь говорить мягче, с пониманием. — Я знаю, вам это противно. Поверьте, мне тоже. Но если мы хотим выстоять, у нас нет другого выбора. Это может спасти им жизни. Он устало прикрыл глаза, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи. — Всю ответственность я беру на себя, Минерва. Это моё распоряжение. Вы просто делаете то, что необходимо. Думайте об этом, как о… последнем рубеже обороны. Вы не нарушаете свои принципы. Вы просто… исполняете мой приказ. Макгонагалл молча кивнула, её взгляд выражал одновременно и несогласие, и уважение к тяжести принятого решения. Свернув пергамент, она развернулась и вышла, оставив Гарри наедине со своими мыслями. Впрочем, ненадолго. Гарри сладко потянулся, предвкушая несколько часов заслуженного отдыха. Но стоило ему задремать, как предательская ручка двери вновь повернулась. — Да дадут мне сегодня поспать, в конце-то концов! — злобно прорычал Поттер, готовый запустить подушкой в любого, кто посмеет сейчас войти. — Прости, я не хотел… я обед принёс, — виновато пробормотал Драко. Гарри замер, стало неловко. — Я не узнал… — пробормотал Гарри виновато, приподнимаясь на подушках. В комнату вошел Малфой, неся поднос с едой, от которого вкусно пахло свежим хлебом и горячим супом. Он выглядел устало — тени залегли под глазами, выдавая бессонные ночи, а движения были слегка замедленными, будто каждое действие требовало огромных усилий. Он то и дело сонно зевал, прикрывая рот рукой. — Как ты себя чувствуешь? — Драко поставил поднос на тумбочку и присел на край кровати, внимательно разглядывая Гарри. — Гораздо лучше, спасибо, — улыбнулся Поттер. Ему стало ужасно стыдно за свою вспышку. — Прости, я был немного… раздражён. — Не переживай, я понимаю, — Драко пожал плечами. — Тут у тебя проходной двор. Он подвинул поднос ближе к Гарри и помог ему удобно сесть. — Ешь. Всё остынет. Гарри с удовольствием принялся за еду. Суп оказался наваристым и вкусным. Он почувствовал, как тепло разливается по телу, возвращая ему силы. Драко молча наблюдал за ним, изредка поправляя подушку или смахивая крошки. Когда Гарри закончил, Драко забрал поднос и убрал его в сторону. Затем, без лишних слов, достал из кармана мантии несколько флаконов и подошёл к кровати. — Это нужно выпить. Гарри тяжело вздохнул, но без возражений подчинился своему целителю. — Нужно проверить, как заживает рана. — отгибая одеяло, произнёс Малфой. Гарри послушно приподнял край рубашки, обнажая повязку на боку. Драко осторожно размотал её, открывая розовеющий шрам. Его пальцы были прохладными и нежными, когда он наносил целебную мазь. — Заживает хорошо, — констатировал Драко. — Но не перенапрягайся. Иначе всё пойдет насмарку. — Постараюсь, — пообещал Гарри. Признаться честно, ему нравилось, что Драко заботится о нём. Это была одна из тех мелочей, которые делали их отношения особенными. Закончив осмотр, Драко убрал использованные бинты и флаконы. Он снова присел на кровать, на этот раз ближе к Гарри, и взял его руку в свою. — Знаешь, что вчера утром рвануло? — с усмешкой спросил он. — Оказывается, Снейп слегка переборщили с одним ингредиентом. Получилось не адское пламя, а фейерверк. Гарри прыснул от смеха. — И что, исправили? — Конечно, — Драко самодовольно ухмыльнулся. — Мы же гении, как-никак. Ошибку в формуле нашли и исправили, работаем дальше. Правда, не хватает кое-каких редких ингредиентов. После обеда схожу в Лютный переулок, может, удастся их там достать. — В Лютный переулок? — встревожился Гарри. — Это небезопасно, Драко. Не ходи один. Поручи это кому-нибудь другому. Малфой закатил глаза. — Да брось, Гарри. Всё будет хорошо. Я просто зайду в пару лавок, куплю что нужно и сразу вернусь. — И всё равно… — начал было Гарри, но Драко перебил его. — Я возьму мантию невидимости, хорошо? — он наклонился и нежно поцеловал Гарри. — И как вернусь, сразу зайду к тебе. Не переживай. Драко вышел, и сон как рукой сняло. Гарри нервно потеребил одеяло. Вот сейчас бы посетители пришлись кстати, чтобы отвлечься от дурацких мыслей, грызущих мозг. Стиснув зубы, Гарри попробовал аккуратно встать. Нога дрогнула, в боку кольнуло, но, упрямо цепляясь за стену, он медленно пополз в сторону ванной. И вот теперь, он, чёрт побери, прекрасно понимал маниакальное желание Драко, после ранения, полученного от Кингсли, окунуться в душ, смыть с себя кровь, пот, грязь и этот тошнотворный запах зелий! Морщась от слабости и ноющей боли, Гарри с трудом добрался до ванной комнаты. Бросил тоскливый взгляд на неприступную, гигантскую ванну. Она возвышалась над ним, как мраморный монстр. Вспомнилась удобная, восхитительная душевая кабина в доме Драко в Хогсмиде… А вместе с ней и то, чем они там занимались. Ох, Мерлин… Гарри застонал. Сейчас бы оказаться там, под горячими струями, в объятиях Драко… Но вместо этого — холодный мрамор, слабость и неутихающая тревога за этого чокнутого блондина, который удумал шляться по Лютному переулку. Нужно добраться хотя бы до раковины и умыться. Прошло несколько долгих, мучительных часов. Гарри ворочался в постели, не находя себе места. Он то и дело прислушивался к каждому шороху, ожидая возвращения Драко. Наконец, дверь тихонько приоткрылась, и в комнату проскользнул Малфой. — Всё в порядке, — тихо сказал он, увидев встревоженный взгляд Гарри. — Купил всё, что нужно. Он быстро подошёл к кровати, чмокнул Гарри в лоб и, не задерживаясь, сказал: — Побегу обратно, а то Снейп меня убьёт. Увидимся позже. Гарри облегчённо вздохнул, провожая взглядом Драко. Ну вот, жив, здоров, и снова там, где должен быть — в своей лаборатории, в безопасности. Может теперь удастся хоть немного поспать. Но едва Гарри закрыл глаза, как ручка двери вновь повернулась. — Да чтоб тебя! — прорычал он, открывая глаза. В комнату вошёл Сириус. — Жив! Я уж думал, откинулся, пока я тут по канализации лазил. Как бок? Не отваливается? Гарри скривился, от крёстного немилосердно смердело мокрой собачьей шерстью и … канализацией. — Жив. Бок тоже. Только, ради Мерлина, Сириус, иди прими душ. От тебя за километр разит! Сириус хмыкнул и, не обращая внимания на запах, плюхнулся на стул рядом с кроватью, вытянул вперёд ноги в грязных сапогах и с усмешкой сказал: — Дела, Гарри, дела. Не до этого сейчас. Слушай, я тут вот, что хотел… Ты же у нас теперь главный стратег, да? Так вот, пока ты тут нежился, я кое-что накопал. — Надеюсь, не в канализации, — буркнул Гарри, стараясь отогнать от себя волну тошноты. — Ха! Смешно, Поттер. Хотя почти угадал. Короче, помнишь, Кингсли говорил о какой-то подпольной организации? Так вот, я нашёл её! Они скрываются в Годриковой впадине. Глаза Гарри загорелись. — И что? Что они? — Ну, я связался с ними. Не лично, само собой, через одного знакомого. Завтра я с Римусом встречаюсь с ними в пабе. Обсудим, как можно объединить наши силы. — Я иду с вами! — выпалил Гарри, сбрасывая с себя одеяло. Сириус окинул его скептическим взглядом. — Эй, эй, полегче! Куда ты собрался в таком виде? Повстанцы увидят тебя и решат, что я инфернала с собой притащил. — Я в порядке, — упрямо сказал Гарри, пытаясь встать. — Просто нужно немного размяться. — Ну-ну, герой, — усмехнулся Сириус. — Ляг обратно. Римус и я прекрасно справимся. Тебе нужно восстанавливаться. Вот когда сможешь выпить огневиски и не упасть под стол, тогда и поговорим. — Я буду в порядке. Мне нужно быть там. — Гарри, не упрямься, — в голосе Сириуса прозвучали твёрдые нотки. — Тебе сейчас нужен отдых, а не подпольные сходки. Римус и я справимся. — Сириус, ты не понимаешь, — Гарри сжал кулаки. — Это моя война. Я должен быть там, где принимаются решения. И потом, я должен своими глазами увидеть этих людей. Убедиться, что им можно доверять. Сириус вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. — Ладно, ладно, уговорил, — вздохнул он. — Но при одном условии. Никаких геройств. Будешь сидеть тихо, пить чай и делать вид, что ты просто турист, случайно зашедший в паб. Гарри слабо улыбнулся. — Понял, Сириус. Спасибо. Сириус потрепал его по плечу. — Отдыхай. И поспи, ради Мерлина, у тебя мешки под глазами такие, что в них уже картошку можно складывать. Гарри проводил взглядом Сириуса, мысленно чертыхнувшись. Поспишь тут, как же, когда спальня больного превратилась в филиал рабочего кабинета! С наступлением сумерек, когда за окном сгустились тени, вернулся Драко. Без лишних слов — никаких сочувствующих взглядов или вопросов о самочувствии — он решительно направился к ванной. Послышался плеск воды, а спустя пару минут Гарри уловил приятный аромат трав. — Так, а ну-ка, поднимайся, — скомандовал Драко, войдя обратно в комнату. Он помог Поттеру подняться и обхватив его, не спеша дотащил до ванной. Гарри разделся, погрузился в горячую воду, и не смог удержать стон, не то от пульсирующей боли в боку, не то от наслаждения. — Иди ко мне, — позвал он, протягивая руку Драко. Тот усмехнулся, и в его глазах заплясали чертята. Скинув мантию, а затем и остальную одежду, Драко грациозно скользнул в воду. Они сидели в ванной друг напротив друга, тесно прижавшись коленями. Ноги Драко обвили бёдра Гарри, лодыжки скрестились за его спиной. — Ну и что мы будем делать? — прошептал Драко, он дразняще провёл пальцем по подбородку Гарри. — Играть в кораблики? — Может, во что-нибудь… более интересное? — ответил Поттер, сжимая его колено. Драко улыбнулся и взял в руки мочалку. — Терпи, герой. Сейчас я тебя отмою. Он начал нежно намыливать Гарри, уделяя внимание каждому участку тела. Его прикосновения были одновременно нежными и дразнящими, заставляя Гарри вздрагивать от удовольствия. Он прошёлся мочалкой по его плечам, груди, животу, спускаясь всё ниже и ниже… — Драко… — прошептал Гарри, задыхаясь от желания. — Тише, тише, — промурлыкал он, — Просто проверяю, все ли твои «золотые снитчи» на месте. — И что, все в порядке? — спросил Гарри, не сдерживая смешок. — Пока что да, — ответил Драко, лукаво улыбаясь. — Но боюсь, скоро им понадобится небольшая тренировка… Спустя пару минут Драко резко сменил тон. Он отложил мочалку в сторону и серьёзно посмотрел на Гарри. — Слушай, насчет бомб… У меня тут новости. Через пару дней будет готов экспериментальный образец. Гарри нахмурился, чувствуя, как возбуждение уступает место беспокойству. — Я слушаю. — Ну, ты же знаешь, это… адское пламя. Его нельзя контролировать. Это как выпустить на свободу целую стаю разъярённых драконов. Ты хоть представляешь себе последствия? Использовать такую бомбу в бою, где перемешаны наши люди и враги… Мы можем убить своих же. — Что ты предлагаешь? Отказаться от этой идеи? — нахмурился Гарри. — Нет, — Драко снова взял мочалку в руки и взбил пышную пену. — Нужно изобрести щит, мощный, способный закрыть от адского пламени. — Такое возможно? — Поттер протянул руку и стёр с его лица капли пены. — Надо пробовать. Драко спустился ниже, к груди, обводя соски мочалкой с таким дразнящим усердием, что Гарри почувствовал, как в животе у него что-то скручивается в тугой узел. — Драко… — выдохнул Гарри, его голос звучал хрипло и требовательно. — Если ты сейчас же не перейдёшь к более… серьёзным мерам, клянусь Мерлином, я выпрыгну из этой ванны и… и… — И что? — прошептал Драко, придвигаясь ещё ближе. — И ты меня поймаешь? Разденешь? И… что будет дальше, Поттер? Расскажи мне. Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент Драко отбросил мочалку и, схватив его за подбородок, впился в губы страстным, жадным поцелуем. Забвение. Вот что подарил этот поцелуй. Мир сжался до влажных губ, скользких языков, отчаянного переплетения пальцев в шелковистых прядях. Драко терзал его губы, словно выбивая признание в любви, и Гарри охотно отдавался этому напору. Кислород закончился, но никто не собирался останавливаться. Это был какой-то безумный поединок, кто кого зацелует до потери пульса. Когда Драко всё-таки оторвался, Гарри еле дышал, голова кружилась, а в глазах плясали звёзды. Драко усмехнулся, хищно и довольно. Его серые глаза потемнели, превратившись в два омута неприкрытого желания. Он спустился ниже, оставляя влажные дорожки на шее, нежно прикусил мочку. Гарри простонал от удовольствия, откинув голову на край ванной. Чёрт бы побрал эту воду! Как же она сейчас мешает, но кто обращает внимание на такие мелочи, когда рядом заведённый Малфой? Его горячее дыхание обжигало ключицы, спускаясь всё ниже, к соскам. Гарри дёрнулся, не в силах сдержать стон, когда Драко обхватил один из них губами, покусывая и потягивая с нежной, но настойчивой силой. Гарри попытался ответить, запустив руку под воду, но Малфой перехватил его запястье. — Нет, — прошептал он, низким от возбуждения голосом. — Сегодня ты отдыхаешь. Я сам позабочусь, расслабься. Драко медленно, мучительно медленно, продолжал свои ласки. Он знал, как свести Гарри с ума, как заставить его потерять контроль. И это работало безотказно. Гарри откинулся на стенку ванной, отдаваясь во власть ощущений, чувствуя себя беспомощным, но в то же время невероятно счастливым. — Знаешь, — прошептал Драко, глядя Гарри прямо в глаза. — я обнаружил, что болезненный и беспомощный Поттер возбуждает меня не меньше, чем его доминирующая версия, раздающая приказы. Гарри рассмеялся, но в этот момент почувствовал, как Драко касается его бедра, и смех застрял у него в горле. — То есть, тебе нравится, когда я страдаю? — спросил он, пытаясь придать своему голосу небрежность. Драко покачал головой и придвинулся ближе так, что их губы почти соприкоснулись. — Мне нравится, когда ты мой, — прошептал он, и с этими словами снова накрыл его губы поцелуем. В этот момент Гарри понял, что проиграл. Полностью и бесповоротно. Внизу живота всё скрутилось в болезненный тугой узел. И он знал, что Драко чувствует тоже самое, потому что их члены, тесно прижатые друг к другу под водой, уже давно были твердыми как камень. Каждое прикосновение Драко — это искра, взрывающаяся в самом сердце, разгоняющая тепло по венам, лишающая воли и разума. Эта любовь была для Гарри чем-то большим, чем просто чувство. Это была потребность, зависимость, голод, который невозможно утолить. Он жаждал его прикосновений, его взгляда, его голоса — всего, что принадлежало Драко. И сейчас, когда он был так близко, Гарри ощущал себя на грани безумия. Ему хотелось разорвать эту тонкую грань, отдаться полностью, раствориться в нём, стать одним целым. Гарри чувствовал, как пульсирует кровь в венах, как каждый мускул его тела напряженно ждёт. Хотел Драко до дрожи в коленях, до хрипа в горле, до полной потери контроля над собой. Он был готов отдать всё, лишь бы почувствовать его внутри, утонуть в его объятиях, забыть обо всём на свете. Член набухал и болел от нетерпения, требуя Драко. Мысль об этом заставляла его извиваться в воде, не в силах сдержать рвущийся из груди стон. В ванной было слишком тесно, слишком неудобно. Хотелось простора, хотелось ощущать каждое движение, каждый вздох. И Гарри, собрав остатки сил, прошептал: — Драко… пожалуйста… в постель…. Он попытался привстать, но слабость от ранения дала о себе знать. Голова закружилась, в глазах потемнело, и он, издав слабый стон, осел на дно ванной. Сквозь пелену слабости он услышал встревоженный голос Драко: — Гарри! Гарри, что с тобой? Затем — темнота. Очнулся он от холода, и от ощущения сильных рук, бережно поддерживающих его. Драко стоял у края ванной, обнажённый и прекрасный. Капли воды стекали по его телу, сверкая в полумраке комнаты. А в серых глазах, которые по цвету сейчас напоминали грозовую тучу, плескалась тревога. Собрав остатки сил, Гарри ухватился за край ванны, приподнимаясь. Голова закружилась, но он устоял. — Я помогу, — сказал Драко, продолжая поддерживать его за талию. — Сам, — упрямо ответил Гарри. Он чувствовал сейчас себя жалким. Драко не стал спорить. Лишь внимательно наблюдал, готовый подхватить его в любой момент. Гарри сделал шаг, потом ещё один, пока не оказался рядом с ним. Драко молча взял его на руки. — Я говорил, что помогу, — прошептал он, целуя Гарри в висок. Протесты застряли в горле. Поттер просто прижался к нему, чувствуя, как бьётся его сердце. Драко нёс его в спальню, не обращая внимания на ручейки воды, стекающие с их тел на пол. Каждый его шаг отдавался болью в боку, но Гарри терпел. Знал, что скоро боль отступит, освободив место наслаждению. Драко бережно опустил его на кровать, на прохладные простыни. Гарри потянулся к нему, не в силах вынести и секунды разлуки. — Ты устал, тебе нужно отдохнуть, — прошептал Драко, укладывая его на подушку. — Я отдохну позже, — ответил Поттер, глядя на него с обожанием. Он обхватил его шею руками и притянул к себе. — Сейчас. Я хочу тебя сейчас. Он не успел договорить. Драко опустился на него сверху, прижимая бёдрами к простыням. Гарри застонал от нетерпения и поддался навстречу. Он ерзал под ним, пытаясь притереться членом к бедру Драко, но этого было мало. Ему нужно было больше, гораздо больше. Малфой оторвался от его губ, спустился ниже к шее, оставляя влажные поцелуи. Гарри выгнулся в спине, запрокидывая голову. Он провёл рукой по его животу, спускаясь всё ниже и ниже. Гарри вздрогнул, когда пальцы Драко коснулись его члена. Он обхватил его рукой и начал медленно и ритмично двигать вверх и вниз. Гарри застонал, закрывая глаза. Это было невероятно! Нестерпимо! Восхитительно! — Драко… пожалуйста… быстрее… — прохрипел он, чувствуя, как нарастает напряжение. Малфой проигнорировал его мольбу, продолжая ласкать его с неумолимой нежностью. Гарри чувствовал, как напряжение нарастает, как тело дрожит от предвкушения. И в тот самый момент, когда он был готов взорваться, Драко отстранился, оставив Гарри в состоянии полной прострации. — Что… что такое? — прошептал Гарри, открывая глаза. Драко лукаво улыбнулся. Он буквально наслаждался его мучениями. — Не торопись, — прошептал он. — Ненавижу тебя… — выдохнул Гарри, глядя на Драко мутным взглядом. Малфой рассмеялся. — Знаю, но ты ведь меня любишь, правда? Он наклонился и накрыл его губы долгим, глубоким поцелуем. Гарри ответил с жадностью, впиваясь в него. Драко отстранился, потянулся к тумбочке. Гарри видел, как его пальцы коснулись знакомой баночки, и по телу пробежала волна жара. Мгновение спустя Драко склонился над ним, его горячее дыхание обжигало кожу. Он нежно провёл языком по головке члена, вызывая у Гарри судорожный вздох. Затем, не давая ему опомниться, взял его в рот. О, Мерлин! Это было восхитительно! Яростно, горячо, влажно… Драко вылизывал, посасывал, дразнил, доводя Гарри до грани безумия. Он чувствовал, как напряжение нарастает, как каждая клеточка его тела вибрирует от возбуждения. Он стонал, что-то бессвязно шептал, тихо всхлипывал, сжимал руками простыню, выгибался. И пока Драко творил чудеса ртом, он начал готовить его сзади. Сначала осторожно, одним пальцем, смазанным гелем. Гарри стиснул зубы, чувствуя лёгкий дискомфорт, который тут же сменился нарастающим возбуждением. Следом вошёл второй палец, растягивая его, заполняя… Ощущения были невероятными, неземными. Всё тело горело, дрожало от напряжения. Драко добавил третий палец, и Гарри выгнулся в спине, издав протяжный стон. Растянутость… заполненность… это было почти болезненно, но в то же время так приятно, так правильно. Он чувствовал себя уязвимым, открытым, полностью отданным во власть Драко. И ему это нравилось. Но Малфой снова остановился, когда Гарри был в шаге от пропасти. Он вынул пальцы, оставив его с ощущением мучительной пустоты. — Драко… — прохрипел он, глядя умоляющим взглядом. Отчаянный шёпот утонул в полумраке спальни. Хотелось плакать, кричать, умолять, но всё, что он мог — это смотреть на любимого. Губы пересохли, в горле першило от невысказанных желаний. Казалось, каждая клеточка тела кричала, требуя одного — заполнения, соединения, Драко. Малфой понимал. Читал его, как открытую книгу. Это было видно по тёмному блеску в его глазах, по подрагивающим мышцам на его скулах. Он опустился ниже, целуя его в живот, проводя языком по линии старого шрама. Это было ещё одним знаком их связи, ещё одним напоминанием о том, как далеко они прошли вместе. Затем он взял его ноги, подхватил под коленями, приподнимая и разводя шире. Поза была уязвимой, открытой, но в этом была своя прелесть. Он почувствовал прикосновение к бедру, горячее и влажное. Драко смазал его, готовя к главному. Каждый его жест был наполнен заботой и нежностью, и это трогало до глубины души. Гарри почувствовал головку члена рядом с входом. Задержал дыхание, готовясь к боли, но её не последовало. Драко входил медленно, аккуратно, растягивая и заполняя его. Ощущения были острыми, обжигающими, но в то же время, невероятно приятными. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается и разжимается, как мышцы откликаются на каждое движение Драко. Он вошёл до конца. Остановился, чтобы дать ему время привыкнуть. Гарри стиснул зубы, чувствуя растянутость и полноту. Это было почти болезненно, но в то же время так правильно, так необходимо. Он обвил ногами спину Драко, притягивая его ближе. Несмотря на желание, которое, как видел Гарри, сжигало Драко изнутри, он не двигался. Ждал, пока Гарри будет готов. Ждал его разрешения. И это было ещё одним доказательством его любви, его преданности. — Да… — выдохнул Гарри, и это слово стало сигналом к началу. Драко начал двигаться, медленно, размеренно. Гарри отвечал каждым мускулом, каждым вздохом, то принимая его глубже, то отстраняясь, в унисон с его ритмом. Каждый толчок — взрыв сверхновой в теле Гарри. Внутри вспыхивало пламя, расползаясь по венам, заставляя сердце биться всё быстрее и быстрее. Гарри чувствовал, как с каждой секундой теряет контроль, как мир сужается до размеров Драко, его запаха, его вкуса, его прикосновений. Бёдра Драко двигались с неумолимой точностью, заставляя Гарри стонать и извиваться под ним. Каждое движение было пропитано страстью и нежностью. Мир перевернулся с ног на голову, и центром этого хаоса был Драко — властный, ненасытный, абсолютно прекрасный. Шёпот переходил в крик, слова теряли смысл, превращаясь в бессвязную мольбу. — Драко… — в мыслях только имя. Шёпот срывается с губ, становясь молитвой, обещанием, клятвой. Драко… Сейчас, здесь, в этом безумии единственное, что имеет значение. Он заполняет его всего, всего до краёв, оставляя место лишь для стонов, для неистового желания, для той самой искры, что разгорается внутри с каждым толчком всё ярче. Толчки становятся глубже, жёстче, напористее. Гарри стонал, царапал спину, шептал его имя, захлёбываясь от нахлынувших чувств. — Люблю… — каждой клеточкой тела, каждой каплей крови. Драко… Драко… Драко… Имя, словно мантра, повторяемая в голове без остановки. И в такт ей — судорожный стон, вырывающийся из груди. — Мой… — он — только его. От кончиков волос до кончиков пальцев. Без остатка. Безраздельно. — Хочу… — ещё… ещё глубже. Ещё сильнее. До потери пульса. До полного безумия. — Быстрее… — невозможно терпеть, ждать. Внутри горит огонь, требующий выхода. Каждое движение — пытка, каждое касание — блаженство. — Да… Пожалуйста… — он на грани. Сейчас сорвётся, полетит в пропасть, не в силах больше сдерживать нахлынувшую волну. И вот, разряд. Мощный, всепоглощающий. Тело сотрясается в конвульсиях, в глазах темнеет, в голове — лишь одно имя. Драко… Волна оргазма схлынула, оставив Гарри безвольным и обмякшим на простынях. Тело горело, а внизу, там, где только что был Драко, зияла сладостная, саднящая пустота. Он чувствовал, как горячие, влажные губы касаются его кожи, оставляя поцелуи на губах, шее, плечах. С трудом разлепив веки, Гарри увидел над собой Драко. В полумраке спальни он был нереальным, великолепным и опасным. Взгляд Малфоя был тёмным, влажным, в нём плескалось такое обожание, что у Гарри перехватило дыхание. Он любил его всего — до последнего шрама, до последнего изъяна. Любил его душу, израненную и прекрасную. Любил его безумную, тёмную, страстную любовь. Любовь… Она жгла, мучила, терзала, но и дарила крылья, возносила к небесам. Любовь — их проклятие и их спасение. Безумная, с надрывом, выстраданная до последней капли крови. Любовь, которая сильнее смерти. Любовь, от которой сердце сжималось от боли и восторга одновременно. Любовь, которая была для Гарри всем — воздухом, светом, смыслом жизни. — Ненавижу тебя… за то, что делаешь со мной… — прошептал Гарри, улыбаясь сквозь слёзы. Слезинка предательски скатилась по его щеке. Драко тут же подхватил её языком, словно ловил ускользающую каплю росы. И рассмеялся. Его смех — низкий, хриплый, сексуальный — прошёлся волной по телу Гарри, заставляя мурашки бежать по коже. Этот смех был его наркотиком, его слабостью, его самым сильным желанием. — Знаю, Поттер, знаю… Но тебе ведь нравится, правда? — Драко прикусил мочку его уха, и Гарри застонал. Не от боли — от переполнявших его чувств, от понимания, что он — в плену, в плену, и никогда не захочет быть свободным. И в этом вопросе была вся их любовь. Любовь, построенная на боли и наслаждении, на ненависти и обожании. Любовь, которая была невозможной, но все же существовала. Вопреки всему. Назло всему миру. Их любовь была как заклинание — тёмное, могущественное, опасное, но такое необходимое. Как глоток воздуха для тонущего. Как луч света во тьме. Как Драко для Гарри. И наоборот. Малфой отстранился, наколдовал стакан воды и прежде, чем отпить самому, поднёс его к губам Гарри. Тот жадно выпил, поморщившись от боли в боку. — Спасибо, — прошептал он. Драко укрыл его одеялом, заботливо поправив складки. — Как бок? Не переусердствовал? — Всё хорошо, — заверил Гарри, слабо улыбаясь. — Это было… невероятно. Он попытался отвернуться, спрятать смущение, но Драко не позволил, нежно коснувшись его подбородка и заставляя посмотреть в глаза. — По-моему, это было, как минимум «Божественно!», «Сногсшибательно!» и «Хочу ещё!». Гарри закатил глаза, но улыбнулся в ответ. Этот сарказм был частью Драко, и он любил его даже за это. — Хочу ещё, — согласился Поттер. — Но хотеть и мочь — разные вещи. — Вот именно, Поттер, — промурлыкал Драко, проводя пальцем по контуру его губ. — Хотеть и мочь — это как пытаться сварить суп из носка. В теории возможно, на практике — полная катастрофа. — Я думаю, сегодня мы этот суп определённо переварили, — зевнул Гарри во всю широту своей души. Драко приподнялся на локте, рассматривая его сверху вниз. Полумрак спальни играл тенями на его теле, подчёркивая тонкие линии мышц. — Хотя, признаюсь, я немного переживал за твой бок. Не думал, что ты будешь так… активно участвовать. Гарри тихонько стукнул его по плечу. — Заткнись, Малфой. Просто заткнись и обними меня. Драко с удовольствием подчинился, притягивая Гарри ближе. Пахло потом, сексом и травами, и это заставляло сердце Поттера бешено колотиться. — Я люблю тебя. — сонно прошептал он. Драко крепче обнял его. — Я тоже тебя люблю, Поттер. Безумно, до чёртиков, до потери пульса. Он зарылся лицом в его волосы. — И знаешь что? Я бы хотел ещё супа из носка. Гарри рассмеялся. — Ты идиот, Малфой. — Твой идиот, Поттер. Твой до последнего вздоха.

***

Настойчивое утреннее солнце светило в лицо, заставив Гарри проснуться. Один. Вчерашние подвиги отозвались приятной истомой во всём теле, ноющим боком и лёгкой, но вполне ощутимой слабостью. На прикроватной тумбочке его ждал поднос — само воплощение заботы. Завтрак и целая батарея разноцветных флакончиков с зельями. От каши и чая поднимался едва заметный парок — Драко, гений бытовой магии, явно применил какое-то теплоподдерживающее заклинание. И, разумеется, записка. Наскоро, но элегантно черкнутая фирменным аккуратным почерком: «Кашу есть не советую. Готовил сам. Живи». Гарри расплылся в улыбке. Драко Малфой, личный повар? Это же нонсенс! Представить его, склонившегося над кастрюлей с овсянкой, было примерно так же реально, как увидеть Снейпа, распевающего рождественские гимны. Но чёрт побери, какой это был умилительный нонсенс! И плевать, что каша, скорее всего, будет иметь вкус подошвы тролля. Главное — внимание! Он с сомнением съел ложку. И с удивлением признал, что это не так уж и плохо! Ну, может, чуточку пересолена, но Гарри, спасибо Дурслям за суровую закалку, к еде был непривередлив. Зато приготовлено-то с душой! Подкрепившись, он с головой окунулся в дела Ордена. Первым делом — свежий номер «Правды Феникса»! Как метко назвал её Тео. Уже с первых строк чувствовался почерк неугомонных близнецов Уизли — искромётные шутки и колкости рассыпались по страницам. Какая там Рита Скитер! Это вам не бульварный листок, а рупор правды! На первой полосе красовался сенсационный заголовок: «ГАРРИ ПОТТЕР ЖИВ!». И газета немедля разоблачала гнусную ложь Сами-Знаете-Кого. А колдография… Гарри сам себя едва узнал! Где они его умудрились подловить с палочкой наперевес, вещающего перед толпой орденовцев? Местоположение надежно затёртли, как же иначе, — конспирация наше всё! Затем он проверил, как продвигается работа над подпольным радио. Важно было наращивать мощность сигнала, чтобы донести правду до самых отдаленных уголков магического мира. Переговорил с Сириусом насчёт встречи с повстанцами. Обсудили все детали, меры предосторожности. На обеде они мельком пересеклись с Драко. Тот, услышав, что Гарри героически одолел всю кашу, аж подпрыгнул от удивления: «Живучий ты, Поттер! Просто неистребимый!». Гарри расхохотался и, чмокнув Драко в щёку, заявил: «Ты просто недооцениваешь свои кулинарные таланты!». После обеда Гарри провёл несколько уроков для молодёжи. Обучал их азам дуэльного мастерства, тактике ведения боя, делился собственным опытом. Учил молниеносно анализировать ситуацию, использовать свои сильные стороны и, конечно же, не бояться импровизировать. К вечеру, несмотря на усталость, Гарри чувствовал невероятное удовлетворение. День был насыщенным и плодотворным. Осталось главное — встреча с повстанцами. А вечером… Вечером, возможно, и суп из носка на ужин перепадёт…