Твой личный Монстр

Гарри, Римус и Сириус трансгрессировали в Годрикову впадину на закате дня. Гарри укрывался под мантией невидимости, стараясь оставаться незамеченным. Впереди высились руины дома Поттеров. Искорёженные стены, наполовину обвалившаяся крыша, зияющие глазницы окон — всё это говорило о той страшной ночи, когда Волан-де-Морт ворвался сюда, забрав жизни его родителей. Гарри смотрел на руины без прежней боли. Он давно перерос горечь утраты. Теперь это место было для него символом стойкости, надежды. Здесь началась его история, здесь его мама пожертвовала собой, чтобы спасти его. И эта жертва дала ему защиту и силы бороться дальше. — Помню, как мы с Джеймсом таскали сюда бочки с огневиски, — усмехнулся крёстный, глядя на покосившийся забор. — Лили всегда ворчала, но потом сама присоединялась к нашим посиделкам. Римус кивнул, улыбаясь своим воспоминаниям. — А помнишь, как маленький Гарри любил кататься на тебе в форме пса? — спросил он, толкая Сириуса в плечо. — Он цеплялся за твою шерсть и постоянно вырывал клочки. Ты потом ходил как общипанный цыплёнок. Сириус фыркнул, но в его глазах мелькнула теплота. — Да, было дело, — проворчал он. Гарри молча слушал их, и в душе разливалось тепло, а вместе с тем и сожаление от того, что у него нет воспоминаний о родителях. Они двинулись дальше по тесной улочке, вымощенной щербатым булыжником, в провалах которого хлюпала грязная жижа. Фонари, редкие и потускневшие, едва освещали путь, отбрасывая длинные тени на стены старых домов. Годрикова Впадина была тихой, почти забытой деревней. Окна в домах были закрыты ставнями, а двери плотно заперты. Какое-то ощущение обречённости висело в воздухе, будто сама деревня выдохлась, не в силах сопротивляться течению времени. Сириус и Римус продолжали предаваться воспоминаниям, плавно перескочив на школьные проделки. — Помнишь, как Джеймс впервые попробовал трансгрессировать? — Сириус усмехнулся. — Он попал прямо в куст роз. Лили потом полчаса вытаскивала из него шипы. Гарри тихо посмеивался, слушая их. Он чувствовал себя немного сторонним наблюдателем, но эти истории были для него как открытая дверь в прошлое, которое он никогда не знал. Через несколько минут они подошли к пабу. Над входом висела вывеска: «Кривой дракон». Название было выведено грубыми буквами, а изображение дракона было настолько корявым, что он больше походил на огромную ящерицу с крыльями. Сириус посерьёзнел, его голос стал жёстче. — Гарри, не высовывайся из-под мантии. Пока мы не поймём, с кем имеем дело, лучше пусть никто не знает, что ты здесь. Понял? Паб снаружи выглядел мрачно. Окна были затянуты густой грязью, а деревянные стены потемнели от времени и сырости. Они вошли внутрь, дверь с скрипом захлопнулась за ними. Воздух был насыщен запахом старого дерева, табака и чего-то затхлого. Бармен — низкорослый мужчина с лицом, изборождённым морщинами, — стоял за стойкой и протирал грязной тряпкой не менее грязный стакан. Он даже не поднял глаз на вошедших, продолжая своё занятие. В пабе было немноголюдно: пара человек, сидящих в углу, тихо переговаривались, а еще один, сгорбленный старик, дремал за своим стаканом. Они заняли столик в самом дальнем углу, подальше от посторонних глаз. Сириус и Римус сели, а Гарри остался стоять за их спинами. Бродяга бросил осторожный взгляд вокруг, его пальцы нервно постукивали по столу. — Они должны уже быть здесь, — прошептал он. Римус кивнул, его глаза внимательно скользили по помещению. В этот момент дверь паба снова открылась, и внутрь вошли трое. Двое мужчин и одна женщина. Они были одеты в тёмные мантии, их лица скрывали капюшоны. Они остановились у входа, оглядывая помещение. Бармен наконец поднял глаза и кивнул им, указывая на угол, где сидели Сириус и Римус. Гарри затаил дыхание. — Это они, — прошептал Римус. — Понеслась моча по трубам, — кивнул Сириус, его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённость. Повстанцы неспеша приблизились к их столу. Гарри смог разглядеть их, когда они сбросили капюшоны. У одного из мужчин было суровое выражение лица, глубокий шрам, пересекающий левую щёку. Второй был моложе, с острыми чертами и пронзительным взглядом. Женщина была средних лет, её каштановые волосы были собраны в строгий пучок, а глаза смотрели с холодной расчётливостью. — Джозеф, — представился мужчина со шрамом, его голос звучал низко и хрипло. — Это Анна. Он указал рукой в сторону женщины, которая сухо кивнула и произнесла: — Мы здесь, чтобы выслушать. Не больше. Женщина села напротив Римуса, сложив пальцы в замок перед собой, взгляд скользнул по Сириусу, затем по Люпину, холодный и оценивающий. — Дэррек, — буркнул парень, откинувшись на спинку стула. Гарри он чем-то напоминал Драко, возможно дело было в светло-русых волосах, или в остром взгляде голубых глаз, и в притаившийся в их глубине искорки иронии. Или в тонких губах, уголки которых слегка подрагивали, как будто он сдерживал саркастичную усмешку. Сириус откашлялся, стараясь разрядить повисшее в воздухе напряжение. — Мы рады, что вы согласились встретиться. Знаю, прошлое между Орденом и вами было… непростым. Мужчина усмехнулся, шрам на его щеке растянулся. — Непростым? Это ты мягко сказал, Блэк. Кингсли нас предал. Подставил под удар. Многие погибли. Анна молчала, но её взгляд говорил красноречивее любых слов. В нём плескалась боль, гнев и, прежде всего, недоверие. Римус подался вперёд. — Мы знаем, Джозеф. И мы сожалеем об этом. Сожалеем, что так долго верили Кингсли. Но он больше не руководит Орденом. Всё изменилось. Сириус кивнул, подтверждая слова Люпина. — Теперь у руля другой человек. Храбрый. Знающий. Готовый бороться до конца. Он многозначительно замолчал. Джозеф прищурился. — И что он предлагает? Очередной план, обречённый на провал? Орден годами только и делал, что прятался, пока Сами-Знаете-Кто захватывал власть. В его голосе сквозило презрение. Анна согласно кивнула и произнесла: — Мы потеряли много хороших людей. Больше не можем позволить себе рисковать, полагаясь на пустые обещания. Сириус мрачно посмотрел на повстанцев. — Поймите, сейчас всё иначе. Мы предлагаем не просто план, а реальную возможность дать отпор. У нас есть ресурсы, информация, люди, готовые сражаться. Но нам нужно ваше доверие. Нам нужно работать вместе, если мы хотим победить. Он замолчал, давая им время обдумать сказанное. В углу, за его спиной, Гарри сжал кулаки. Напряжение в затхлом воздухе паба сгустилось. Джозеф не сводил глаз с Сириуса, словно пытался вытянуть из него правду. Анна же продолжала сверлить взглядом Люпина, сканируя его на предмет лжи. Дэррек, напротив, казался расслабленным, но в его взгляде мелькала хитрая искра. — Кто этот «храбрый и знающий»? — небрежно поинтересовался он, прервав затянувшуюся паузу. — Как мы можем доверять Ордену, если мы даже не знаем, кто им руководит? Может, это очередной Кингсли, только с другой фамилией? Сириус нахмурился. Этот вопрос был ожидаем, но ответ на него раскрывать не хотелось. Слишком много рисков. Слишком многое поставлено на карту. Люпин перехватил его взгляд и едва заметно покачал головой. — Это не имеет значения, — уклончиво ответил Блэк. — Важно то, что он готов делать. И то, что он уже сделал. Поверьте, если бы вы знали кто это, вы бы ему поверили. Он вернул Орден из пепла. Он дал нам надежду, когда её уже никто не ждал. — Надежда, говорите? — скептически протянула Анна. — Осенью прошлого года Сами-Знаете-Кто объявил о смерти Гарри Поттера, который был для всех нас надеждой. Весь мир оплакивал его. А Орден… что делал Орден? Прятался по норам, боясь высунуть нос! Сириус замялся. Анна презрительно скривила губы. Джозеф обменялся взглядом с Дэрреком, и тот едва заметно пожал плечами. — Нам пора, — отрезал Джозеф, поднимаясь со стула. — Мы подумаем над вашими словами. Но не ждите, что наше решение будет быстрым. Римус вскочил, в голосе его послышалась мольба. — Постойте! Пожалуйста… А если мы вам скажем… — он оглянулся на немногочисленных посетителей паба, понизил голос до шёпота. — А если мы вам скажем, что Гарри Поттер жив? В глазах повстанцев вспыхнуло замешательство. Анна нахмурилась, Дэррек вздёрнул бровь. Джозеф задумчиво нахмурился. — Слухи разные ходят, — произнёс он, взвешивая каждое слово. — Поговаривают, Поттера видели в той бойне за Хогвартс… Дэррек фыркнул. — Если бы он был жив, то объявил бы миру об этом. Не прятался бы, как трус. Дверь паба с грохотом захлопнулась — последний посетитель покинул заведение. Бармен скользнул по ним безучастным взглядом и вновь погрузился в чтение затёртой книги. Гарри, всё ещё невидимый, положил руку на плечо Сириуса. Тот кивнул едва заметно и двумя пальцами потушил свечу, отчего их угол погрузился в темноту. Поттер снял с себя мантию невидимости. Анна отшатнулась, подавив возглас. Джозеф уставился на него, не веря своим глазам. Даже на лице Дэррека отразилось изумление. Гарри Поттер стоял перед ними, живой и невредимый, хоть и осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Но его взгляд горел твёрдой решимостью. — Я здесь, — произнёс Гарри, его голос звучал тихо, но уверенно. — Я жив. И я намерен положить конец этой войне. На лицах повстанцев отразилось потрясение. Первым опомнился Джозеф. — Доказательства, — потребовал он, сверля Гарри взглядом. — Нам нужны доказательства, что ты — это ты. Гарри кивнул, понимая их опасения. Он не стал спорить, доказывать свою личность здесь, в полумраке паба. Жестом предложил выйти. Молча, один за другим, они покинули затхлое помещение и двинулись по узким, извилистым улочкам деревни. Ночной воздух был прохладным и влажным, пахло землей и свежей травой. Гарри шёл впереди, уверенно направляясь к кладбищу. Он помнил расположение могилы родителей с прошлого раза. Кладбищенские ворота скрипнули, пропуская их во тьму, усеянную надгробиями. Сириус, идя рядом с Гарри, положил руку ему на плечо, без слов выражая поддержку. Подойдя к нужному участку, он провёл рукой по холодному, шершавому граниту памятника с высеченными именами Лили и Джеймса Поттеров. Гарри встал напротив могилы, закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он по привычке начал копаться в памяти, вызывая видения — представляя родителей. Но на их месте всплыл образ Драко, заботливого, ворчливого, саркастичного, страстного. Его любовь, его улыбка, его, такой редкий, но искренний, смех. Собравшись с духом, он открыл глаза и взмахнул палочкой. Из её кончика вырвался серебристый свет, постепенно принимая форму огромного оленя. Патронус, сияя в ночи, встал между Гарри и могилой родителей, охраняя их покой. Дэррек неотрывно следил за Поттером, его голубые глаза внимательно изучали каждую черту его лица, каждую деталь одежды. Во взгляде читалось неподдельное любопытство и растущий интерес. Джозеф и Анна переглянулись, весь их вид говорил про удивление и облегчение. Они поверили. А Гарри не мог отделаться от мыслей о Драко, сердце в груди отбивало дробь, как, впрочем, и всегда, когда он думал про Малфоя. Его образ с растрепавшимися светлыми волосами и ласковым, ироничным взглядом не покидал воображение. Патронус как-то странно замигал, словно плохо настроенный телевизор, серебристое свечение стало меркнуть, искажая чёткие линии оленя. Рога начали расплываться, вытягиваясь в нечто совершенно иное. Грациозные ноги обмякли, становясь короче и приземистее. Вся фигура уменьшилась в размерах, теряя величественность и приобретая… вытянутость. И вот, вместо благородного оленя перед ними предстал… хорёк. Пушистый, серебристый, с любопытно приподнятой мордочкой, юркими глазками и крошечным розовым носиком, которым он деловито обнюхивал воздух вокруг. Твою мать… Драко… Хорёк смотрел на Гарри своими тёмными глазками, будто насмехался над ним. Поттер старался сохранить невозмутимый вид. Его мысли о Малфое оказались настолько сильными, что даже патронус принял его предполагаемую анимагическую форму. Это было неловко. Повстанцы замерли в изумлении. Тишина кладбища казалась оглушительной, лишь ночной ветер шелестел листьями деревьев. Джозеф хмыкнул, но ничего не сказал. Анна приподняла бровь, но в её взгляде мелькнула едва заметная улыбка. Дэррек не сводил глаз с Гарри, в его голубых глазах плясали искорки веселья. — Я слышал, что твой Патронус это анимагическая форма твоего отца. Мне интересно, что за человек скрывается под личиной хорька. Сириус прыснул, не в силах сдержать смех, его плечи тряслись, а из глаз брызнули слёзы. Люпин тактично откашлялся в кулак, пытаясь скрыть смущённую улыбку. Гарри почувствовал, как краска заливает его щёки. Неловкость сдавила горло. Повстанцы искренне не понимали, что происходит. На их лицах читалось полное недоумение. — Эм… — пробормотал Гарри, чувствуя себя полным идиотом. Он попытался сконцентрироваться, выталкивая из головы образ Драко, но тщетно. Мысли о нём только усиливались, и хорек, как назло, начал подпрыгивать, пытаясь лизнуть Гарри в лицо. — Что это значит? — спросила Анна. Сириус, немного успокоившись, вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Ну, скажем так, Гарри питает к кое-кому очень сильные чувства, — многозначительно произнёс он, бросив взгляд на краснеющего Поттера. — Очень сильные, — подтвердил Люпин, еле сдерживая улыбку. Гарри бросил на них испепеляющий взгляд. Он прекрасно понимал, что сейчас начнутся подшучивания, и был к этому совершенно не готов. Особенно в такой ответственный момент. — Хватит! — рявкнул он. Хорёк, почувствовав перемену в настроении Гарри, перестал прыгать и замер, уставившись на него своими блестящими глазками. В них, казалось, отражалась вся ирония и сарказм Малфоя. Гарри прокашлялся, стараясь вернуть контроль над ситуацией. Он снова взмахнул палочкой, надеясь вернуть Патронусу прежнюю форму. Но хорек лишь забавно фыркнул и начал кувыркаться в воздухе, наслаждаясь своим новым обликом. Гарри закрыл глаза, глубоко вдохнул и постарался выкинуть из головы все мысли о Драко. Он сосредоточился на воспоминаниях о родителях, о их любви и самопожертвовании. Снова взмахнув палочкой, он выпустил новый поток серебристого света. На этот раз Патронус принял форму оленя, но был каким-то нечетким. Он слабо сиял, а затем медленно растаял в ночи. Гарри опустил голову, чувствуя, как краска смущения сменилась разочарованием. Он не мог контролировать свои мысли, свои чувства. Драко занял слишком много места в его сердце, заслонив собой всё остальное. Джозеф подошёл к Гарри, положил руку ему на плечо и тихо произнёс: — Не важно, что ты видишь в своём сердце, Поттер. Важно то, что ты готов делать. А мы видим, что ты готов бороться. И этого достаточно. Анна кивнула в знак согласия. Дэррек лишь усмехнулся. — Нам нужны гарантии, что на этот раз всё будет иначе. Что наши люди не будут пушечным мясом в этой войне, — произнёс Джозеф, глядя прямо в глаза Поттера. Сириус шагнул вперёд, но Гарри остановил его жестом. — Гарантии — это действия, а не слова, — ответил он. — Мы предлагаем вам полную автономию в вашей зоне ответственности. Сами выбираете цели, сами планируете операции. Орден обеспечит вас информацией, ресурсами и поддержкой, если она потребуется. Но решения принимаете вы. — он сделал паузу, чтобы убедиться, что его слова дошли до каждого. — Единственное условие — координация. Мы должны знать о ваших планах, чтобы избежать перекрёстных операций и минимизировать потери. Джозеф кивнул. — Приемлемо. Теперь о связи. Протеевы чары? Гарри подтвердил: — Да, можно использовать их. Анна, не теряя времени, перешла к делу: — У нас проблемы с поставками зелий. Особенно остро ощущается нехватка кровоостанавливающих и заживляющих. Рынок контролируется, цены взлетели до небес. Гарри кивнул, понимая, что Драко сейчас вообще не вылезет из лаборатории. — У нас есть несколько отличных зельеваров и необходимые ингредиенты, мы обеспечим вас зельями. Женщина благодарно кивнула, а Джозеф задумчиво произнёс: — У нас есть информатор в Министерстве. Он может сообщать о передвижениях войск Тёмного Лорда и о готовящихся рейдах. Но этого мало. Я слышал, что у Кингсли был шпион в ближнем круге. Он ещё жив? Гарри передёрнуло, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Дэррека. — Да, жив, — уклончиво ответил он. — Но сейчас он рассекречен и находится под защитой Ордена. Его нельзя использовать. — Мы предоставим вам всю информацию, которая у нас есть. Но у нас есть условия. — почесав подбородок сообщил Джозеф. — Какие? — настороженно спросил Гарри. — Нам нужна поддержка в случае крупного столкновения. Если нас атакуют превосходящие силы, мы должны знать, что можем рассчитывать на помощь Ордена. Гарри посмотрел на Сириуса и Римуса. Они переглянулись и кивнули. — Мы предоставим вам подкрепление, если это потребуется, — ответил Гарри. — Но помните, у нас тоже ограничены ресурсы. Мы не можем позволить себе ввязываться в каждую стычку. — Мы это понимаем, — ответил Джозеф. — Нам нужна гарантия, что в критической ситуации мы не останемся одни. — Вы её получили, — твёрдо сказал Гарри. — Если вам понадобится наша помощь, мы придём. Но и вы должны быть готовы поддержать нас в трудную минуту. Эта война — общее дело. Анна, которая до этого момента молча наблюдала, поинтересовалась: — Еще один вопрос. Какова ваша стратегия? Вы собираетесь прятаться и ждать, пока Сами-Знаете-Кто захватит весь мир? Или у вас есть план действий? Гарри усмехнулся. — У нас есть план, — ответил он. — И он состоит в том, чтобы оказывать сопротивление на каждом шагу. Мы будем саботировать их операции, освобождать заключённых, распространять информацию и вдохновлять людей на борьбу. Мы будем использовать все доступные нам средства, чтобы ослабить власть Тёмного Лорда. И мы не остановимся, пока он не будет побеждён. Глаза Анны сузились. — Освобождать заключённых? Это звучит как самоубийство. У Лорда отличная охрана в Азкабане и других тюрьмах. — Мы не собираемся штурмовать Азкабан в лоб, — возразил Гарри. — Но есть и другие места, где держат политических заключённых и тех, кто отказался сотрудничать. Мы можем организовать диверсии, отвлекающие манёвры, чтобы вытащить их. Это поднимет моральный дух, покажет, что мы не бросаем своих. — Хорошо, — кивнул Джозеф. — Но нам нужен свой человек в ближнем круге. Без шпиона, мы будем не в курсе вражеских сил и многих людей потеряем в схватках. — Мы понимаем важность этого, — вмешался Римус, его голос был спокойным и рассудительным. — Но проникнуть в ближний круг… это требует не просто удачи, а человека, обладающего уникальным набором качеств. Преданность, умение скрывать свои истинные чувства, готовность к невероятному риску, а также умение преодолевать себя. — Готовность совершать страшные поступки, — мрачно добавил Гарри, вспомнив Драко. — Таких людей единицы, — добавил Сириус, скрестив руки на груди. — И даже если мы найдём такого человека, подготовка и внедрение займут месяцы, если не годы. У нас нет столько времени. — Внедрение, конечно, долгий процесс, — произнёс Дэррек, не отрывая взгляда от Гарри. — Но что насчет вербовки? Наверняка, среди Пожирателей найдутся те, кто разочаровался, кто готов пойти на сделку. Анна фыркнула. — Сомневаюсь. Там либо фанатики, либо те, кому некуда деваться. Сириус задумчиво почесал подбородок и, склонив голову, посмотрел на Гарри. — Для этого нужна сильная, я бы сказал, безумная мотивация. Что-то, что перевесит страх смерти, боли и другие возможные последствия. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Джозеф скептически хмыкнул. — Кто в здравом уме решится предать Того-Кого-Нельзя-Называть? Что мы можем предложить взамен, что перевесит страх и верность Тёмному Лорду? Власть? Деньги? Это всё пыль по сравнению с возможными последствиями. Гарри молчал, его взгляд был устремлён в темноту кладбища. Он знал ответ. На это пошёл бы один отчаявшийся слизеринец, безнадёжно влюблённый в ходячую катастрофу по имени Гарри Поттер. А ведь у него тогда даже надежды на взаимность не было… — Время позднее, — прервал затянувшуюся тишину Римус. — Нам всем пора отдохнуть и обдумать всё сказанное. Джозеф кивнул. — Согласен. Информации для размышления предостаточно. Анна молча оглядела присутствующих и встретившись взглядом с Гарри, едва заметно кивнула. Дэррек же по-прежнему смотрел на Гарри с нескрываемым любопытством. — Встретимся здесь через неделю, в это же время, — сказал Сириус, стараясь вернуть беседу в деловое русло. — В пабе. — Хорошо, — ответил Джозеф. — До следующей встречи. Он протянул руку, пожимая по очереди руки Сириуса, Римуса и, наконец, Гарри. Анна повторила его жест, а Дэррек, ограничившись кивком, развернулся и направился к выходу с кладбища, уверенно ступая в темноте. Гарри вздохнул и произнёс: — Нам тоже пора. Они молча трансгрессировали с кладбища, оставив позади мрачные надгробия и тяжёлые раздумья.

***

Войдя в комнату, Гарри сразу понял, что Драко на пределе. Он увидел, как тот нервно мерит шагами пространство от камина до окна, и как болезненно дёрнулось его лицо, когда Гарри появился в дверях. Обеспокоенность тут же сменилась нарочитой небрежностью, но губы, искусанные до красноты и припухлости, выдавали его с головой. Гарри, не говоря ни слова, притянул его к себе и поцеловал, стараясь своим прикосновением снять напряжение. — Как прошло? — пробормотал Драко, отстраняясь, но не выпуская Гарри из объятий. Серые глаза, обычно такие надменные, сейчас смотрели с тревогой. — Терпимо, — ответил Гарри, стараясь говорить непринуждённо. — Упёртые ребята. Не сразу поверили. Но вроде бы договорились. — Ты думаешь, они действительно будут сотрудничать? С нами? Поттер усмехнулся, стараясь придать себе уверенности. — У них нет выбора. Как и у нас. Если мы хотим выиграть эту войну, нам придётся работать вместе. Он вкратце пересказал детали переговоров, опуская особо напряжённые моменты. О гарантиях, о ресурсах, о координации действий… Но когда дошёл до момента с Патронусом, не удержался и съязвил: — Представляешь, пытаюсь вызвать оленя, а получается… ты. Драко нахмурился, не понимая, о чём речь. — В смысле, я? — В прямом. Вместо благородного оленя перед повстанцами предстал серебристый хорёк, деловито обнюхивающий воздух. Твой фирменный взгляд прилагался. На мгновение Драко опешил, а потом… разразился смехом. Таким искренним, таким заразительным, что Гарри невольно улыбнулся. — Я знал, что ты без ума от меня, но чтобы настолько! — сквозь смех проговорил Драко. — Получается, теперь у тебя вместо благородного защитника — пушистый вредитель? — Именно, — подтвердил Гарри. — Сириус чуть не помер со смеху. А Дэррек… Дэррек, кажется, всерьёз заинтересовался, чья это анимагическая форма. Драко на секунду перестал смеяться, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на ревность. Но тут же снова расхохотался. — Что ж, придётся тебе теперь соответствовать. Хорьки — существа хитрые и изворотливые. Как раз самое то для войны. Он притянул Гарри к себе и снова поцеловал, на этот раз более нежно, словно извиняясь за своё минутное помрачение. Затем Малфой перевёл разговор на более деловой тон, расспрашивая о повстанцах, об их требованиях, о возможных рисках. — Джозеф упомянул информатора в Министерстве, — закончил Гарри. — И спросил про шпиона Кингсли. Драко побледнел. — Что ты им сказал? — Что он под защитой Ордена, — ответил Гарри. — Но мне, кажется, они не поверили. В комнате повисла напряжённая тишина. Гарри знал, что Малфой сейчас переживает. Он понимал, как тяжело ему вспоминать о своей прошлой жизни, о боли, страхе, пытках. — Сириус прав, — тихо проговорил он, нарушая молчание. — Чтобы внедриться в ближний круг, нужна безумная мотивация. Драко вздрогнул, словно от удара. Гарри нежно взял его лицо в ладони. — Я знаю, — тихо сказал он, глядя в глаза. — Я знаю, через что тебе пришлось пройти. И если бы я мог, Драко, если бы я мог отмотать время назад, я бы сделал всё, чтобы ты никогда не ступил на этот путь. В его голосе звучала такая искренняя горечь и сожаление, что Малфой невольно прижался к нему. — Не стоит, — прошептал он. — Я сделал то, что должен был. Да, это оставило шрамы. Но я не жалею о своём выборе. Я бы повторил его снова, если бы знал, что это поможет тебе. Гарри прижал Драко к себе ещё крепче, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Он понимал, что прошлое всегда будет с ними, как тень, преследующая их по пятам. Но они будут бороться с этим вместе. Они справятся. Потому что их любовь была сильнее любого страха, любой боли. Драко отстранился и отвёл взгляд. — Так, ладно, хватит лирики, — сказал он, стараясь придать голосу обычную надменность. — Что там с повстанцами? Нам ещё нужно разобраться со змеёй. Ты говорил, что Джозеф упомянул информатора в Министерстве, возможно он подскажет, где Нагайна? Гарри кивнул. — Да. Я тоже об этом подумал, но Драко, я спрашивал у членов Ордена, и все как один говорили, что во время битвы за Хогвартс Реддл был без Нагайны. Драко нахмурился. — Это же логично. Он понял, что мы охотимся за крестражами, и спрятал змею. Защитил свой последний осколок души. Гарри откинулся на кровать. — Логично… но нам-то что делать? Где её искать? И тут он вспомнил один вопрос, который мучил его с самого начала. — Почему именно она? Почему змея? Ведь это не надёжно — делать крестраж из живого существа. Это же огромный риск. Драко стоял у окна, глядел на ночное небо. В его голосе звучала усталость, когда он начал говорить: — О Нагайне всегда ходило много слухов, среди Пожирателей Смерти. Впрочем, мало кто решался говорить о ней, не говоря уже о том, чтобы задавать вопросы. Тёмный Лорд… он ревнив к ней. Малфой обернулся, и Гарри заметил, как напряжены его плечи. — Но все знали, что она не просто змея. Шептались о её происхождении, о том, что она когда-то была человеком. Женщиной. Маледиктус. Проклятой с рождения. Драко сделал паузу, словно решая, стоит ли говорить дальше. — Говорили, что она была родом из какого-то далёкого племени. И что Реддл нашел её, когда проклятие уже начало поглощать её человеческую сущность. Он предложил ей сделку. Сохранить её разум, её сознание в обмен на вечную преданность. Она согласилась. Думаю, она любила его. Извращённой, больной любовью, но всё же любила. Она была ему предана, и он ценил это. Нагайна была не просто змеёй, спутницей. Она была его советником, его другом… его любовницей. Драко замолчал, словно ему было противно произносить последние слова. — Не знаю, что между ними было на самом деле. Но я знаю, что она была ему очень дорога. Он доверял ей больше, чем кому-либо другому. Гарри нахмурился. — И поэтому он сделал её крестражем? — Именно. Это был не просто способ спрятать часть своей души, — подтвердил Драко. — Это был акт высшего доверия. Он доверил ей свою жизнь, своё бессмертие. Она стала частью его самого. — Но, если она была маледиктусом, почему он не попытался её спасти? — спросил Гарри. — Снять проклятие? Драко пожал плечами. — Кто знает, что творилось в его больной голове? Возможно, он не хотел. Возможно, ему нравилось контролировать её, знать, что она полностью зависит от него. А возможно… он боялся, что, став снова человеком, она уйдёт. Он вздохнул, глядя на Гарри. — Нам нужно её найти. И убить. Это единственный способ уничтожить последний крестраж. Гарри кивнул, задумчиво глядя в потолок. — Ладно, с информатором разберёмся завтра. А сейчас… пижамный бой? Драко усмехнулся, приподнимая бровь. — Ты предлагаешь мне драку? В пижамах? Поттер, ты хоть понимаешь, что я могу случайно тебе навредить своей непревзойдённой красотой? — Ой, да ладно, Малфой, не преувеличивай, — отмахнулся Гарри, подмигивая. — Я переживу. Зато ты получишь шанс полюбоваться моими новыми клетчатыми штанами. Драко скривился. — Умоляю, только не это. У меня и так сегодня передоз дурного вкуса. Он подошёл к шкафу, вытаскивая свою скромную, но аккуратную пижаму. Гарри не мог не отметить, как хорошо на нём сидит простая серая футболка и тёмные штаны. Не сказать, что Драко был горой мышц, но очертания тела были вполне… соблазнительными. Поймав на себе взгляд Гарри, Драко самодовольно ухмыльнулся. — Нравится то, что видишь, Поттер? Могу и ещё что-нибудь показать, если попросишь вежливо. — Не дождёшься, Малфой, — огрызнулся Гарри, отворачиваясь. — У меня и без тебя дел полно. Но пока Драко переодевался, Гарри украдкой поглядывал на него, не в силах сдержать улыбку. Ну кто бы мог подумать, что их отношения зайдут так далеко? Извечные враги, ненавидящие друг друга… теперь спят в одной постели и переругиваются, словно старая супружеская пара. Мир и правда перевернулся с ног на голову. — Итак, — Драко хлопнул в ладоши, привлекая внимание Гарри. — Постель готова, подушки взбиты. Чего ждём? Гарри плюхнулся на кровать, поудобнее устраиваясь под одеялом. — Кто начинает пижамный бой? — подмигнул он Драко. Тот закатил глаза и нырнул под одеяло со своей стороны. — Боюсь, ты не в моей весовой категории, Поттер. Сегодня я пас. — Трусишь, Малфой? — Гарри с усмешкой потянулся к тумбочке за палочкой. Но Драко вдруг резко перехватил его руку. — Не выключай! Гарри нахмурился. Он знал, что Малфоя в последние ночи мучают кошмары, но не до такой же степени, чтобы бояться темноты. — Драко, ты чего? — Ничего, — ответил тот слишком быстро, отводя взгляд. — Просто… не выключай свет. — Ладно, — сказал Гарри, настороженно глядя на него. Он отложил палочку. — Ты точно в порядке? — Абсолютно, — Драко натянул на себя одеяло до подбородка. — Просто… не люблю кромешную тьму. Гарри не поверил ни единому слову. — Что тебе снится? Драко заёрзал под одеялом. — Да ничего особенного. Просто… — «Ничего особенного»? «Просто»? Малфой, ты кричишь во сне, а теперь ещё и темноты боишься. — Перестань, Гарри, — пробормотал Драко, его голос звучал глухо из-под одеяла. — Это не твоё дело. — Конечно моё. Я не могу просто смотреть, как ты мучаешься. Он попытался приподнять одеяло, чтобы заглянуть Драко в глаза, но тот сопротивлялся. — Оставь меня в покое! — огрызнулся он. — Я сам разберусь. Гарри отпустил одеяло, чувствуя, как поднимается раздражение. — Ты всегда так делаешь, Драко. Всё держишь в себе. Почему ты не можешь просто рассказать мне? Малфой повернулся к нему спиной. — Потому что тебе это не понять. — Попробуй! Может, тогда я смогу помочь. — Ты не можешь мне помочь, — прошептал Драко. В комнате повисла тишина. Гарри чувствовал себя беспомощным и злым. Он не мог пробиться сквозь стену, которую Малфой воздвиг вокруг себя. — Ладно, — сказал Гарри, стараясь говорить спокойно. — Если ты не хочешь говорить, я не буду настаивать. Но знай, что я всегда рядом. И если тебе понадобится помощь, я буду здесь. Он отвернулся и закрыл глаза, пытаясь заснуть. Но сон не шёл. Он думал о Драко, о его кошмарах, о его боли. Ему даже показалось, что в последнее время Драко стал каким-то… нервным. Слишком резкие движения, вздрагивания при громких звуках, этот напускной цинизм, звучащий теперь как-то особенно отчаянно. Может, ему просто кажется? Малфой умел, при желании, скрывать свои чувства, как никто другой. Но что-то было не так, Гарри чувствовал это. И это «что-то» заставляло его беспокоиться всё сильнее.

***

Он проснулся от ощущения пустоты рядом. Инстинктивно потянулся рукой — простыня холодная. Драко снова нет. Эта пустота в постели становилась пугающе привычной. С тех пор, как кошмары стали его ночными гостями, Драко всё чаще исчезал до рассвета. Гарри поднялся, натянул потёртые джинсы и любимую, выцветшую от времени футболку. Спускался по лестнице, чувствуя нарастающую тревогу. Может, стоило настоять на разговоре вчера? Может, он упустил что-то важное, не заметил сигнал бедствия в его глазах? На кухне царил утренний хаос. Флёр что-то щебетала на французском и нарезала фрукты. — …Et alors, vous voyez, le jardinier a dit… — произнесла она с заразительным смехом. А Драко… Драко, о чудо, уплетал тосты, умудряясь при этом мило улыбаться и что-то ей отвечать на том же гортанном языке. Гарри даже на секунду замер в дверях, поражённый этой идиллической картиной. — Ah, 'Арри! Бонжур! — воскликнула Флёр, заметив его. — Ты как раз вовремя! Драко рассказывает мне интересные истории о… — она запнулась, бросив на Драко взгляд, полный намёков. — О правильной обрезке роз, — невозмутимо закончил Драко, отправляя в рот ещё один тост. — Флёр почему-то решила, что я эксперт по садоводству. C'est ridicule. Гарри хмыкнул. Да, конечно, эксперт по розам. Скорее, по ядовитым сорнякам. — Ну, я всегда подозревал, что у тебя есть скрытые таланты, Малфой, — поддел он, устраиваясь за столом. — Просто я хорошо воспитан и знаю, как поддерживать приятный разговор, cher Арри, в отличие от некоторых, — парировал Драко, подмигивая Флёр. — C'est une qualité rare. — Ой, да брось, 'Арри просто ещё не проснулся, — вступилась Флёр. — Café, mon chéri? — Угу, — промычал Гарри, наблюдая, как Драко что-то шепчет Флёр на ухо, и та заливается смехом. — Quel charmeur! — воскликнула она и лукаво подмигнула Малфою. Да, утро начинается… необычно. Или нет? Эта нарочитая весёлость Драко казалась какой-то натянутой. Словно он надел маску, чтобы скрыть что-то. Гарри отхлебнул кофе. Тревога расползалась, как ядовитый туман, отравляя остатки утреннего покоя. За деланным спокойствием Драко сквозила непривычная отстранённость, будто он выстроил вокруг себя невидимую стену. Решительно поставив кружку на стол, Гарри перехватил встревоженные взгляды собеседников. — Драко, что происходит? Флёр, почувствовав перемену в атмосфере, проворковала извинения и упорхнула из кухни, оставив их наедине. Гарри откусил кусок сэндвича с беконом, машинально пережёвывая, но вкус почти не ощущался. Волнение комком застряло в горле. Малфой, казалось, ничуть не смутился. Он продолжал невозмутимо жевать что-то, подозрительно напоминающее кофейные зёрна. — Что ты ешь? — не выдержал Гарри. Драко, пожав плечами, достал из кармана несколько тёмных зёрен и протянул их Гарри. — Хочешь? — Они же горькие, — скривился Поттер. Малфой пожал плечами, отправляя в рот ещё одно зёрнышко. — Мне нравится. Неправда. Гарри видел, как ему неприятно, как он сдерживает гримасу. И это вызывало ярость и беспокойство одновременно. Ярость от бессилия, от того, что Драко снова закрывается, отгораживается от него, а беспокойство… Беспокойство за его жизнь, за его разум, за ту бездну, в которую он мог сорваться в любой момент. — Это из-за проблем со сном? Драко, прошу, поговори со мной. Что тебе снится? — Гарри, всё нормально, — наконец ответил Драко, и в его голосе прозвучала какая-то фальшь, будто он повторял заученную фразу. — Ну, снится дрянь всякая, как обычно. Сам же знаешь, что такое бывает. И у тебя тоже бывают кошмары. — Да, но раньше ты не боялся темноты, — возразил Гарри. Драко натянул на себя маску саркастичного Малфоя, как воин, который надевает доспехи перед битвой. — Ну, могут и у меня быть свои слабости. Представляешь, Поттер, даже у самого Драко Малфоя есть тайные страхи! Сенсация! Да. У каждого они есть. Но слабости Драко были особенными — глубокие, тёмные, разрушительные. — Ты правда ничего не скрываешь? — нахмурился Гарри, не поддаваясь на его уловки. Тот резко поднялся из-за стола, с силой отодвинув стул. Раздался скрежет, резанувший по ушам. — Знаешь, Поттер, скрываю, — ядовито произнёс он. — Скрываю, что, если через пять минут я не поднимусь в лабораторию, Снейп меня за яйца подвесит. А я думаю, тебе мои яйца ещё пригодятся. Гарри прыснул в кулак, не в силах сдержаться. Смех был нервным, истеричным, но он был нужен, чтобы разрядить обстановку. Драко, смягчившись, наклонился и ласково коснулся губами его щеки. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, но такое важное. — После обеда будь в холле. Северус нашёл полигон, где безопасно можно испытать и бомбу, и щит. С этими словами Малфой направился к выходу. Гарри проводил его взглядом, чувствуя себя совершенно беспомощным. Как можно было помочь человеку, который с маниакальным упорством продолжает эту самую помощь отталкивать? До обеда Гарри успел переговорить с Тео по поводу распространения «Правды Феникса». Оба пришли к выводу, что пока что лучшим вариантом будет просто сбрасывать газеты с мётел над поселениями волшебников. Радио было почти налажено, и Нотт пообещал, что уже к вечеру выйдет первый выпуск их радиопрограммы, получившей гордое название «Глас Феникса». Обсудив последние приготовления и обменявшись несколькими мрачными шутками, Гарри вернулся на кухню, где его уже ждал обед. После полудня, когда весеннее солнце лениво перевалило через зенит, небо украшали нежные акварельные разводы. Гарри, Драко и Снейп стояли у входа, готовясь к вылету на полигон. Снейп неуклюже взгромоздился на метлу, его обычно непроницаемое лицо выражало нескрываемую досаду. Мантия развевалась на ветру, как чёрный флаг капитуляции. Малфой же наоборот выглядел подозрительно активным. Глаза поблёскивали лихорадочным огоньком, движения были быстрыми и порывистыми. — Ты же не пил никакого зелья? — понизив голос, спросил Гарри, когда они приземлились на пустынном, продуваемом всеми ветрами участке земли. Малфой посмотрел на него с немым укором. — Нет, конечно, с меня прошлого раза хватило. Я тогда чуть кровоизлияние в мозг не получил. Гарри с подозрением проводил его взглядом. Драко же, усердно делая вид, что ничего не замечает, приблизился к Снейпу и помог достать ему из сумки чёрный стеклянный шар. — Это чёрный обсидиан, Поттер, — проворчал Северус, протягивая Малфою массивный, идеально гладкий шар, внутри которого плескался жидкий огонь. Гарри нахмурился. Он понятия не имел, что такое обсидиан. Драко, принимая из рук Снейпа шар с клокочущим внутри него зельем адского пламени, усмехнулся, заметив его растерянность. — Вулканическое стекло. Единственное, что способно выдержать нестабильность зелья, не рассыпавшись в прах. Снейп раздражённо фыркнул: — Хватит болтовни. Нам нужно испытать эту штуку. Драко закатил глаза, но промолчал. Он поднёс шар к метле, демонстрируя Гарри систему ремней, которую собирался закрепить на древке. — Бомбу нужно сбрасывать с воздуха, — пояснил он, — для большей эффективности. А для этого Ордену придётся раскошелиться на нормальные мётлы. Модель не ниже «Нимбуса-2000», а лучше, конечно, «Молнию». Гарри кивнул и прикинул в уме расходы. — Смотри, — продолжил Драко, орудуя ремнями, — система крепления почти такая же, как у сундука с бладжерами в квиддиче. Помнишь? Чтобы не разнесло всё вокруг к чертям, нужна надёжная фиксация. Эти ремни будут удерживать обсидиановый шар, пока ты не сбросишь его над целью. Драко ловко оседлал старенькую «Комету». Последний щелчок пряжки, проверка ремней — и вот он уже готовый к взлету. Гарри невольно задержал дыхание, наблюдая, как Драко подмигивает ему и отталкивается от земли. Метла взмыла в воздух, унося Малфоя всё выше и выше, к бледному весеннему небу. Гарри проводил его взволнованным взглядом, а Снейп, не теряя времени, повернулся к нему. — Итак, Поттер, приступим к изучению защитного барьера. Этот щит предназначен для нейтрализации негативных последствий зелья адского пламени, — начал Снейп своим обычным, монотонным тоном. — Его еще нужно дорабатывать, есть нюансы по его использованию. Снейп достал из кармана мантии волшебную палочку. — Скутум Инферно. Он взмахнул ею, и над ними возник голубоватый полупрозрачный купол, а Гарри ощутил лёгкий холодок, пробегающий по всему телу. — Я создаю щит, — пояснил он. — Если, к примеру, ты, находясь в нескольких метрах от меня, сотворишь аналогичное заклинание, наши щиты объединятся, значительно увеличив зону защиты. Чем больше волшебников одновременно поддерживают щит, тем больше территории он охватывает. Это как плюс, так и минус, ведь тогда под действие щита попадут и враги. Снейп сделал акцент на следующем: — Есть еще недочет, который мы в ближайшем времени исправим: если ты создал щит, ты не можешь покидать его пределы. Выход за границу энергетического поля, созданного тобой, приведёт к немедленному разрушению твоего заклинания. Однако, если щит создан другим волшебником, ты волен входить в зону его действия и покидать её, не влияя на стабильность барьера. Он выдержал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Гарри. — Следовательно, в бою, когда несколько волшебников одновременно поддерживают щит, важно четко понимать, кто является инициатором заклинания. Тот, кто создал щит, становится своего рода «якорем», удерживающим всю структуру. Это неудобно и небезопасно. Что касается ощущений… — Снейп слегка поморщился, — …поначалу может возникнуть небольшой дискомфорт, пока не произойдёт адаптация к энергетическому полю. Со временем ты перестанешь его замечать. Малфой, тем временем, поднявшись на достаточную высоту, завис над ними. Снейп выбросил в воздух сноп красных искр, давая сигнал. Через пару секунд Гарри увидел, как на них летит обсидиановый шар, с каждой долей секунды увеличиваясь в размерах. Не было ни волнения, ни страха, Гарри точно знал, что если бы Драко сомневался в щите, то никогда бы не позволил ему учувствовать в испытании. Бомба упала в метре от них, разлетевшись на тысячи осколков, и Гарри почувствовал себя в эпицентре ядерного взрыва. Все вокруг горело и клокотало, земля содрогалась, но жара не было. Наоборот, чем яростнее становилось пламя, тем сильнее он ощущал холодок, исходящий от щита. Это было странное, противоестественное ощущение — быть в самом пекле и при этом мёрзнуть. Огненное буйство продолжалось ещё с четверть часа. Адское пламя пожирало всё, казалось, что горит даже песок за пределами щита. Гарри зачарованно наблюдал за этим, осознавая, какую мощь содержит в себе это зелье. Он испытывал одновременно ликование от осознания того, что теперь им есть, что противопоставить Волан-де-Морту, и в месте с тем страх. Страх навредить своим, страх от того, что бремя этой ответственности ложиться на него. Он будет виновен в смертях сотен, может тысяч человек, пускай даже Пожирателей смерти, но они тоже были людьми. Когда пламя, наконец, потухло, Снейп, не теряя времени, вышел из-под купала, на примере продемонстрировав свои слова о «якоре». Купол тотчас исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах озона. От земли вокруг не осталось и следа — песок превратился в чёрное, закопчённое стекло, похрустывающее под ногами. В центре этого оплавленного кратера стояли они, невредимые. Гарри огляделся. Зрелище было впечатляющим и пугающим одновременно. Он взглянул на Драко, который, невозмутимо паря в воздухе, наблюдал за результатами своего гения. — Ну, как тебе? — крикнул он, подлетая ближе. — Впечатляет, правда? — Впечатляет, — эхом отозвался Гарри. — Результаты удовлетворительные, но нужно доработать щит. Возможно, стоит подумать над чем то более индивидуальным, раз вся структура держится на заклинателе. — Это мы исправим, — заверил его Малфой. Обратно они трансгрессировали. Драко, всё с тем же нездоровым лихорадочным огоньком в глазах, переговариваясь со Снейпом о возможностях улучшения щита, безопасной транспортировки и хранения бомб, удалился в лабораторию. Гарри же сделал то, чего никак от себя не мог ожидать раньше. Он направился в библиотеку. Набрав всю литературу, в которой было хотя бы одно упоминание о маледиктусах, он закрылся в комнате и обложился книгами. Перелистывал страницы, цепляясь за каждую строчку, за каждое упоминание, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Глаза бегали по предложениям, мозг пытался обработать огромный объём информации, но всё было тщетно. К вечеру, когда голова напрочь отказывалась работать, а глаза слезились от усталости, в комнату вошёл Драко. Он не выглядел свежим и бодрым, скорее неестественно активным. Под глазами залегли тёмные тени, кожа приобрела сероватый оттенок и двигался он резко, почти дёргано. Контраст между его лихорадочной энергичностью и измождённостью был поразительным. Поттер сильно сомневался, что дело было только в кофейных зёрнах. — Что ты ищешь? — спросил он, подходя ближе. — Пытаюсь выудить хоть что-то о маледиктусах, — устало ответил Гарри, потирая глаза. — Может, найдётся какая-нибудь зацепка, где искать Нагайну. Драко промолчал, окинув взглядом гору книг. Его глаза стали более серьёзными, лихорадочный блеск немного померк. — И что, есть какие-то успехи? — спросил он, присаживаясь на край тумбочки возле кровати. Гарри махнул рукой, откидываясь на покрывало. — Ничего толком. Маледиктусы — это такая мутная тема. В основном мифы и легенды, ничего конкретного. — Есть идеи? Поттер вздохнул, проведя рукой по волосам. — Знаешь, я думаю, что мы ходим по кругу. Без информации изнутри, мы будем тыкаться вслепую вечно! Гарри посмотрел на Малфоя с какой-то отчаянной надеждой. — Нам нужен кто-то внутри, Драко. Кто-то в ближнем круге Реддла. Только так мы сможем найти Нагайну. Драко нахмурился, нервно хрустнул пальцами, стараясь это скрыть, но жест был слишком знакомым. Гарри давно не видел этой старой привычки, выдававшей его волнение. Взгляд его стал каким-то болезненным. Он медленно подошёл к окну, вглядываясь в темнеющее небо. Молчание затягивалось. — Есть… — хрипло начал Драко, прокашлявшись, будто ком в горле мешал говорить. — Возможно, у меня есть один вариант… человек… Он говорил с явной неохотой. Гарри заметил, как побелели его пальцы, вцепившиеся в раму окна. Вся его прежняя, неестественная энергичность улетучилась, оставив лишь усталость и какую-то глубокую, неподдельную боль. — Когда… когда я был… там, — Драко с трудом подбирал слова, избегая зрительного контакта, — у меня был… знакомый. Парень, как и я, оказался сыном не тех родителей. Он был Пожирателем. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Эта исповедь давалась Драко неимоверно тяжело. Он видел, как воспоминания мучают его изнутри, как старые раны вновь открылись. — Все закончилось… плохо, — тихо проговорил Драко, наконец повернувшись к Гарри. В его глазах плескалась такая тоска и вина, что Гарри невольно отвёл взгляд. — Я не знаю, что с ним сейчас. Жив ли он вообще… в своем ли он уме… Я не уверен, что он согласится помочь, не уверен, что вообще согласится со мной говорить. Тишина повисла в комнате, тяжелая, давящая, свинцовая. Гарри приблизился к Драко, осторожно коснулся его плеча, а затем, не говоря ни слова, обнял. Тепло и понимающе. Ему не нужно было знать все подробности, чтобы понять, как тяжело Малфою сейчас. Отстранившись, он посмотрел в его глаза, полные боли и раскаяния, и тихо, почти шёпотом, спросил: — Что ты с ним сделал?