Твой личный Монстр

Stervell — Моё молчание

Я мог бы сказать, что я в порядке Что мы с моим счастьем лишь играем в прятки Что я бы не хотел обернуть время вспять Но я совершенно не умею

Моё молчание не означает, что я в норме Просто застряло в горле отчаяние Молчание — маска, скрывающая горе Молча кричать от боли ночами

Парализован, и страх ядом на губах Клыки бессонницы справа от кадыка Язык проглоченный стал моим галстуком Молчанье — золото, когда цена за слово высока

Путь из-под палки, да под плеть Желанье что-то менять отрубает как пилой Ноги дрожат и с ними честь В невидимых кандалах ковыляют на убой

Моё молчание не означает, что я в норме Просто застряло в горле отчаяние Молчание — маска, скрывающая горе Молча кричать от боли ночами

Моё молчание не означает, что я в норме Просто застряло в горле отчаяние Молчание — маска, скрывающая горе Молча кричать от боли ночами

Песочные замки смывает волной Руины оцеплены пеной печального опыта Оказавшись однажды у влажной, разрушенной башни, сквозь ком или ракушки в горле Ты скажешь: «Не важно (не важно), построю другой», но ночь пророчит прибой

И снова на коленях и мешком на голове Да, я добровольно подписался на расстрел Череп снова чует это дуло пистолета Почему моя бошка не понимает то, что

Мои проблемы — это мои проблемы Мелом вдоль тела — какое им дело? Соседские стены — оглохшее небо Уж лучше молчать, чем врать обо всём под фанеру

Молчи

Моё молчание не означает, что я в норме Просто застряло в горле отчаяние Молчание — маска, скрывающая горе Молча кричать от боли ночами

Моё молчание не означает, что я в норме Просто застряло в горле отчаяние Молчание — маска, скрывающая горе Молча кричать от боли ночами

Я мог бы сказать, что я в порядке Что мы с моим счастьем лишь играем в прятки Что я бы не хотел обернуть время вспять Но я совершенно не умею врать

На улице Уайтхолл маглы двигались плотной массой. Они шли, уставившись в никуда, не реагируя на толчки и случайные столкновения. Их лица были бесцветными, лишёнными всякого выражения. Гарри стоял под мантией невидимости, в стороне от людского потока, чувствуя, как внутри нарастает отвращение. Неделю назад, при более детальном исследовании барьера, Драко и Снейп пришли к выводу, что в структуру самого купола было вплетено заклинание — странная модификация Обливиэйта и Империуса. Оно стирало волю и подчиняло разумы, превращала маглов в безвольных марионеток. Послушных рабов, не задающих вопросы и исполняющих любой приказ. За оградой из чёрных металлических пик виднелись лестничные марши с лаконичными «М» и «Ж». План, родившийся спонтанно, мучительно медленно воплощался в жизнь. Уже целую неделю они караулили здесь, сменяя друг друга под мантией. Гарри, Рон, Фред, Джордж и даже Тео по очереди несли вахту с утра до вечера. Всё усложнялось тем, что Драко не мог точно описать, как сейчас выглядит Эмиль. То, что он без глаза — это бесспорно. Но остальное… Малфой тоже рвался помочь, но Гарри настоял на том, чтобы он оставался в поместье, якобы для доработки щита. На самом деле, он видел, что Драко сам не горит желанием встречаться со своим прошлым. Поттер поёжился. Майское солнце совсем не грело, а мысли о том, что они уже неделю топчутся на месте, угнетали всё больше. За всё время ни один человек с обезображенным лицом так и не появился. Это означало, что Розье предпочитал пользоваться исключительно каминной сетью. А значит, все их усилия были напрасны. Уайтхолл жил своей жизнью, а он, спрятавшись под мантией, чувствовал себя призраком, что наблюдал за миром, в котором ему нет места. Миром, который он отчаянно пытался спасти. Безнадёга подкрадывалась незаметно, как дементор, высасывая надежду. Может, стоило признать, что это тупик? Что Драко ошибся? Что Эмиль Розье мёртв или окончательно сломлен? Гарри стиснул зубы. Без информатора изнутри не представлялось возможным отыскать Нагайну. В этот момент из туалета показалась сгорбленная фигура, облачённая в стандартную чёрную мантию с глубоко надвинутым на лицо капюшоном. Волшебник. Гарри сразу это понял. В отличие от маглов, его движения были чёткими и уверенными. Неспешной походкой он направился в сторону узкого проулка, не обращая внимания на окружающих. Машинально Гарри отметил лакированные туфли, поблёскивающие из-под подола, и по походке определил — мужчина. В проулке он столкнулся с зазевавшимся маглом. От резкого толчка капюшон съехал с его лица, и магл отпрянул, забормотав что-то нечленораздельное. Волшебник огляделся по сторонам, и его взгляд, словно магнитом, притянулся к месту, где стоял Гарри, всё ещё скрытый мантией-невидимкой. Мужчине было лет двадцать пять, не больше, с отросшими русыми волосами, которые прикрывали большую часть лица. Но порыв ветра взметнул длинную чёлку, и Гарри увидел обезображенное, испещрённое шрамами лицо. С участками неестественно гладкой, натянутой кожи. Правый глаз был ярко-голубым, живым и настороженным. Левый же заменял протез, артефакт, отдалённо напоминающий тот, что когда-то принадлежал Грозному Глазу Грюму. Волшебный глаз смотрел прямо на него. Гарри похолодел. Осознание того, что его обнаружили, пришло мгновенно. Настоящий глаз Розье, а в том, что это был именно он, Гарри не сомневался, удивлённо округлился. Эмиль дёрнул кистью, из рукава мантии показалась палочка, но Поттер оказался быстрее. — Остолбеней! — выкрикнул Гарри. Красный луч, сорвавшись с кончика палочки, ударил в грудь Розье. Тот пошатнулся, но Гарри успел его подхватить, предотвращая падение на грязную мостовую. Тяжело дыша, он встревоженно огляделся по сторонам. В проулке никого не было. Быстро приняв решение, он трансгрессировал с Розье в Нотт-Мэнор. Уже там, у ворот, аккуратно снял с лица артефакт-протез, сунул его к себе в карман, туда же последовала и волшебная палочка парня. А так же, на всякий случай, наложил заклинание временной слепоты — Окулус Обскуро. Левитируя бесчувственного Эмиля в холле, Гарри столкнулся с Роном. Тот стоял, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел на парящую в воздухе фигуру. — Это он? — глухо спросил он, не отрывая взгляда от лица Розье. — Да, — коротко ответил Гарри с желанием побыстрее проскользнуть дальше. — Куда ты его? — В подвал. Надо привести в чувство, — отрезал он, не вдаваясь в подобности. Рон молча последовал за ним. В подвале, освещённом лишь тусклым светом нескольких факелов, царила могильная тишина. Гарри аккуратно опустил Розье на каменный пол, а Рон, присев на корточки, внимательно разглядывал его лицо. — Мерлин всемогущий… — выдохнул он. — Гарри… это… это же работа Малфоя, да? Поттер молчал, понимая, что отрицать очевидное бессмысленно. — Он же твой верный пёс, всегда рядом крутится. А тут вдруг исчез. Совпадение? Не думаю. Не хочет увидеть свою работу? — Это не его вина, Рон, — возразил Гарри с раздражением. — Он был вынужден это сделать. — Вынужден? — друг вскочил на ноги, его глаза метали молнии. — Вынужден пытать и уродовать людей? Ты это сейчас серьёзно? Защищаешь его? — Он был шпионом, Рон! — выпалил Гарри. — Он рисковал жизнью ради нас! — И что? Это даёт ему право творить такое? — парень шагнул вперёд, его голос сорвался на крик. — Он был правой рукой Того-Кого-Нельзя-Называть! Ты хоть понимаешь, что ты творишь, Гарри? Спишь с Пожирателем! С человеком способным на такое! — Рон, — Гарри попытался успокоить друга, но тот уже не слушал. — Ты знаешь, что он делал, Гарри? Ты знаешь, сколько людей он… — парень не закончил, его голос сорвался, и он резко отвернулся, сжимая кулаки. — Я знаю, что он спас мне жизнь. Но это не меняет того, кто он есть. Гарри почувствовал, как в груди закипает гнев. — Он изменился. Он на нашей стороне. — На нашей стороне? — Рон повернулся к нему, взгляд был подозрительным, а из горла вырвался утробный рык, напоминающий отдалённое волчье ворчание. — Он содрал кожу с лица этого парня! Это наша сторона? — Довольно! — Гарри повысил голос, во взгляде вспыхнула решимость. — Я доверяю Драко. И если ты хочешь помочь, то лучше заткнись и помоги убедить этого парня сотрудничать. Если, конечно, ты не боишься запачкать руки! Рон скрипнул зубами, но подчинился. Он снова опустился на колени перед Эмилем, достал из кармана палочку и произнёс: — Энервейт. Розье дёрнулся и резко сел, спиной прислонившись к каменной стене, и ошалело огляделся. Гарри внимательно наблюдал за ним. В голове крутилась карусель мыслей. Он изучал лицо Эмиля, пытаясь уловить ход его мысли. Но видел лишь растерянность. Тот моргнул несколько раз, чтобы сфокусировать зрение. Осовело покрутил головой, потёр единственный глаз. — На тебе Окулус Обскуро, я сниму заклинание, но чуть позже. Сначала мы поговорим, — сказал Гарри, стараясь сделать голос максимально спокойным, но в нём всё равно чувствовалось натянутость. — Тебе ничего не грозит, если будешь сотрудничать. Эмиль нахмурился, настороженно спросив: — Где я? Кто вы такие? Гарри молчал, изучая реакцию Эмиля. Игра в молчанку, конечно, выглядела несколько театрально, но сейчас важна каждая деталь, каждая микроскопическая эмоция на изуродованном лице. Вместо ответа он вытянул палочку и вызвал патронуса. Серебристый хорёк, изящно кувыркаясь в воздухе, пронёсся по подвалу, озаряя тусклым светом каменные стены. За спиной Гарри раздалось утробное рычание. Рон! Ну вот, только этого сейчас не хватало. Поттер бросил на друга предостерегающий взгляд. Сейчас не время выяснять, чей там патронус и что он символизирует. — Приведи Снейпа, — коротко сказал Гарри хорьку, и тот, оставив за собой мерцающий след, исчез в стене. Едва патронус растворился, Эмиль, казалось, немного пришёл в себя. Услышав имя Снейпа, он явно сделал какие-то выводы. — Значит, я в Ордене Феникса, — констатировал он, сохраняя удивительное самообладание. Гарри и Рон обменялись взглядами. Быстро соображает парень, ничего не скажешь. — И что Ордену нужно от меня? — в голосе Розье сквозило любопытство, но не страх. — Пока только поговорить, — ответил Гарри, стараясь сохранить нейтральный тон. Не прошло и пяти минут, как в подвале появился Снейп. Как всегда, с непроницаемым выражением лица, словно его только что вытащили из философского диспута с самим Мерлином. Гарри слегка кивнул ему, давая понять, что можно начинать. — Ты знаешь, как снять антимагловский барьер? — начал Поттер, заметив, как Эмиль напрягся. — Если бы я знал, как снять барьер, — он говорил спокойным, слегка ироничным тоном, но Гарри понимал, что это всего лишь маска. — я бы уже давно был не здесь. В смысле, вообще на этом свете. Снейп едва заметно кивнул, подтверждая слова Розье. — Что тебе известно о планах Тёмного Лорда? — Рон не стал ходить вокруг да около, выложил вопрос как есть, грубо и прямолинейно. Эмиль медленно поднял брови, точнее, то, что от них осталось. — О, так это допрос? — он даже усмехнулся, и Гарри невольно проникся уважением: мало кто сохраняет самообладание, когда тебя только что оглушили заклинанием, уволокли в подвал и лишили зрения. — Тогда я требую адвоката. И, возможно, чаю. Гарри чуть не фыркнул. — Мы не Министерство, — он сделал паузу, подбирая слова. — И не Пожиратели. — Очевидно, — Эмиль наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. — Потому что, если бы вы были Пожирателями, я бы уже кричал. А если бы Министерством — скучал. Рон закатил глаза. Гарри почувствовал, как в воздухе нависает напряжение, густое, как сливочное масло в пудинге тётушки Петуньи. — Ты понимаешь, зачем ты здесь? — Поттер перешёл в наступление. Эмиль задумался на секунду. — Полагаю не для того, чтобы обсудить последний матч квиддича? — Близко, — Гарри позволил себе лёгкую ухмылку. — Ты ценен, тем, что находишься в ближнем круге. — О, как приятно, — Розье провёл языком по губам. — А я уже начал думать, что моя внешность — единственное, что привлекает внимание. Рон не выдержал: — Может, хватит зубоскалить? Ты же понимаешь, в каком положении! Эмиль повернулся в его сторону, а именно туда, откуда раздался голос. — Вы хотите, чтобы я стал двойным агентом. Не вопрос. Утверждение. Гарри не ответил. Но молчание было красноречивее слов. — Вы знаете, что за это будет, если меня раскроют? — Знаем, — Гарри твёрдо сжал кулаки. — Но ты же не хочешь оставаться там навсегда. Ты хочешь вернуться в Болгарию. К Люсиль. Розье замер. Его пальцы слегка дрогнули, но голос остался ровным: — Кто ты? Снейп лишь приподнял бровь, этот жест говорил громче слов: «Сам заварил кашу, сам и расхлёбывай, Поттер». Рон продолжал прожигать Розье взглядом, словно тот был особо мерзким видом слизняка, заползшим в его любимые сапоги. Гарри вздохнул и, стараясь не думать о том, сколько ещё дерьма ему предстоит разгрести, направил палочку на Розье. — Фините Инкантатем. Эмиль прищурил свой единственный глаз, чтобы привыкнуть к свету. Зрение постепенно возвращалось, и он обвёл взглядом мрачное помещение подвала, зябко поведя плечами. В таких местах даже самый отъявленный оптимист начинает задумываться о бренности бытия и прелестях добровольной трансгрессии в мир иной. Особенно, когда вокруг тебя собралась такая… интересная компания. Взгляд его скользнул по Снейпу, застыл на долю секунды. — Какие… милый лица, — ядовито прошипел он. Затем глаз застыл на Роне, оценивая степень его агрессивности, и, наконец, замер на Гарри. Эмиль глубоко втянул воздух, посмотрел на него из-под ресниц, и в его глазу промелькнуло нечто такое, что заставило Поттера похолодеть. Слишком много информации для одного короткого взгляда. Словно Розье прочитал целую главу из его жизни, причём ту, которую он тщательно пытался скрыть от посторонних глаз. — Поттер собственной персоной, — протянул он, не отрывая от Гарри пристального взгляда. Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась едва уловимая насмешка. — Не ожидал. Что ж, весьма… познавательно. Рон, с трудом сдерживая кипящую внутри ярость, раздражённо процедил: — Ну, раз ты такой умный и догадался сам, какой будет твой ответ? Эмиль, будто не заметив ядовитого тона, спокойно парировал, не сводя с Гарри взгляда: — А у меня есть выбор? Поттер, в попытках сгладить острые углы, вмешался: — Мы никого насильно принуждать не собираемся. Если не хочешь сотрудничать, наложим Обливиэйт и отпустим. Делов-то. Розье хмыкнул, скривив и без того изуродованное лицо в подобии усмешки: — Добренькие, значит? На светлой стороне играете? Ну-ну… Снейп, до этого момента остававшийся молчаливым наблюдателем, демонстративно перелистал страницы какой-то книги, которую достал, кажется, из воздуха. Этот жест означал: «У меня есть дела поважнее, чем слушать ваши сопли». Гарри вздохнул, присел на корточки возле Эмиля, стараясь говорить мягко, но твёрдо: — Я знаю, что тебе служение Тому-Кого-Нельзя-Называть стоит поперёк горла. Так что не нужно набивать себе цену. Говори, что хочешь. Ведь внутренне ты уже согласился, верно? Эмиль слегка склонил голову, обдумывая услышанное. Затем, всё так же не отрывая взгляда от Гарри, произнёс: — Я дам свой ответ. Но не тебе. Я хочу поговорить с Драко. Снейп с демонстративным хлопком закрыл книгу, звук разнёсся эхом по подвалу, заставив вздрогнуть всех присутствующих. Два с половиной взгляда скрестились на нём. Рон снова утробно заворчал. Гарри прищурился и, не обращая внимание на давление вокруг, обратился к Эмилю: — С чего ты взял, что Малфой с нами? — он сохранял видимость спокойствия, но внутри всё сжалось. Розье усмехнулся, нарочито расслабленно откинувшись на каменную стену. Его единственный глаз, холодный и пронзительный, не отрывался от Гарри. — Знаешь, Поттер, — начал он, растягивая слова, — вечерами, между пытками и убийствами, Пожиратели любят поболтать о чём-то… более романтичном. Забавно. Драко описал тебя с точностью до вон той родинки на шее. Но я даже предположить не мог, что тот самый загадочный «он» на деле — Нежелательное лицо номер один. Розье наклонился ближе к Гарри и глубоко вдохнул. — Ты весь пропах его магией, Поттер. Хочешь, чтобы я при всех сказал, что это значит? Насколько вы близки, ммм? Рон не выдержал. Его рычание переросло в низкий, угрожающий рёв. Он шагнул вперёд, глаза горели яростью. — Заткнись, Розье, — прошипел он, голос звучал так, словно он был на грани того, чтобы броситься на Эмиля. — О, оборотень заговорил, — он повернулся к Рону, его голос был спокойный, но с явной издёвкой. Гарри резко встал между ними, преграждая путь другу, который уже начал двигаться в сторону Эмиля. — Хватит, — голос прозвучал твёрдо, но без агрессии. — Мы не для этого здесь собрались. Рон замер, несмотря на продолжающее гореть в глазах пламя. Гарри повернулся к Розье и хладнокровно сказал: — Хорошо, я поговорю с Драко. Но предупреждаю: если он откажется, я не стану его заставлять. — Приемлемо, — кивнул Эмиль. Гарри повернулся к Рону и Снейпу, жестом показав, что пора уходить. Рон, не говоря ни слова, резко развернулся и быстрым шагом направился к лестнице, плечи были напряжены, а кулаки сжаты. Снейп по обыкновению оставался невозмутимым. Чёрная мантия развевалась за ним, словно крылья летучей мыши, когда он скользнул мимо Гарри, бросив на него холодный взгляд. — Он в лаборатории, — сухо произнёс Снейп. Гарри кивнул, чувствуя, как тяжесть предстоящего разговора давит на плечи. Он поднялся на второй этаж. Дверь была приоткрыта, из щели вырывался густой запах зелий, трав и других менее аппетитных ингредиентов. Он толкнул дверь, лаборатория была освещёна лишь тусклым светом магических ламп. Драко стоял у стола, склонившись над котлом. Медленные, размеренные движения палочкой, сосредоточенное выражение лица… Всё это казалось знакомой маской, попыткой спрятать что-то глубоко внутри. Но Гарри видел трещинки. Усталость залегла тенями под глазами от бессонных ночей. — Драко, — тихо позвал Гарри, боясь спугнуть хрупкое равновесие. Малфой вздрогнул, резко обернулся. Взгляд метнулся от двери к Гарри и обратно. Напряжение в плечах выдавало его с головой. — Розье здесь? — вопрос прозвучал почти без эмоционально, но Гарри услышал в нём глухую тревогу. Гарри тихо подошёл к нему, ловя малейшие изменения в его лице. — Да. Драко отложил палочку, провел рукой по волосам. Поттер подошел ближе, обнял его со спины и положил подбородок на плечо. Тот на мгновение замер, а потом расслабился, прикрыв глаза. — Он хочет поговорить со мной? — в этот раз в голосе проскользнуло что-то похожее на обречённость. Гарри мягко коснулся его руки. Холодная. — Ты не обязан, — тихо сказал он, зная, что эти слова прозвучат как пустой звук. Он чувствовал, как Драко внутренне съедает себя виной и необходимостью искупления. Этот разговор был нужен не Эмилю, а самому Малфою. — Я знаю, — коротко ответил он. — Я поговорю с ним. Всё в порядке, Гарри. Не нужно переживать. Ложь. Она звучала в каждом слове, но он не стал давить. Знал, что сейчас это только навредит. Вместо этого он прижал сильнее, оставил лёгкий поцелуй на бледной шее. — Я рядом, — прошептал Гарри. Драко устало прикрыл глаза, на мгновение позволяя себе побыть уязвимым. Но лишь на мгновение. Он отстранился, на губах появилась лёгкая, почти незаметная усмешка. — Ну, не стой столбом, Поттер. У меня тут зелье недоделанное, а тебе, я так понимаю, не терпится меня спровадить на разговор по душам с другом-пожирателем. Гарри сжал его руку в знак поддержки. — Будь осторожен, — сказал он. Драко закатил глаза, но в его взгляде промелькнула теплота. — Когда это я был другим? — пробормотал он. — Скоро вернусь. Помешивай зелье каждые пять минут по часовой стрелке. Перед тем, как выйти из лаборатории, Драко коснулся губами его лба. Невесомый, мимолётный поцелуй. «Я в порядке», — словно говорил он этим жестом. Но Гарри видел в его глазах тень. Тень прошлого, которую он пытался скрыть. Он остался стоять в лаборатории, растерянно помешивал зелье и чувствовал себя опустошённым. Понимал, что Драко нуждается в нём, но как помочь ему справиться с тем, что терзало его изнутри? Кошмары, о которых он молчал, вина, которую он носил в себе… Всё это давило на него тяжким грузом.

***

Вина — вот главный ингредиент его жизни, от которого зелья не спасали. Ненависть к себе разъедала, а память услужливо подбрасывала картинки из прошлого. Отвращение к себе пульсировало в висках, заглушая все остальные мысли. Эмиль был лишь катализатором, триггером, запускающим этот бесконечный цикл самобичевания. И дело было не в страхе перед Розье, а в ужасе перед тем, что он, Драко, способен совершить. Тот монстр, что дремал внутри, ждал лишь подходящего момента, чтобы вырваться на свободу, несмотря на все попытки Гарри вытащить его из этой трясины. Он спускался в подвал, каждый шаг — удар, приговор самому себе. Ему претила маска безразличия, но он надевал её, словно броню, понимая, что без неё он попросту развалится на части. Дверь камеры скрипнула, отпуская его в объятия прошлого. Холодный, спёртый воздух обдал лицо, напоминая о запахе крови и страха, которые когда-то были для него привычными. Он вошёл в камеру, стараясь не приближаться к Эмилю. Не мог смотреть ему в лицо. — Ты хотел поговорить? — слова прозвучали сухо, отчуждённо, но даже он сам слышал в них дрожь. — Да, хотел, — голос Эмиля был спокойным, даже слишком. — А ты разве не хотел повидаться с… кем? Кем я был для тебя, Драко? Малфой молчал, всё так же не поднимая головы. Он чувствовал на себе его взгляд, пронзительный и изучающий. — Я считал тебя другом, — продолжал Эмиль, в голосе появилась горечь. — Забавно, да? Даже когда ты протащил меня по трём турам Круцио, я… я верил, что ты найдёшь способ, поможешь. Драко сжал кулаки до побелевших костяшек. Он помнил крики Эмиля, свои собственные дрожащие руки, пот, заливавший глаза. Боль в груди. И взгляд красных глаз, направленных на него, следящих за каждым его действием. Он задыхался от стыда, от осознания своей беспомощности. Он действительно хотел помочь, но не мог. Эмиль встал и медленно подошёл к нему. Драко почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой комок. — Интересно, — проговорил Розье, остановившись в шаге от него, — если бы это был Яксли или кто-то другой, мне было бы легче? Страдать от руки друга… это ведь особенное дерьмо, правда, Драко? В горле пересохло. Он знал, что Эмиль не ждёт ответа. Это был риторический вопрос, полный боли и разочарования. — Ты не смотришь на меня, — его голос стал жестче. — Страшно? Подними глаза. Это ты сделал, так посмотри на свою работу. Драко поднял голову. И тут же пожалел. Глазница. Пустая, глубокая, как провал в его собственной совести. Кожа вокруг неё — лоскутное одеяло из рубцов, будто кто-то пытался слепить лицо заново, но махнул рукой на эстетику. Его желудок сжался в тугой узел, дыхание стало резким, прерывистым. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Это было как смотреть в бездну, которая смотрела на него в ответ. Его маска, та самая, что он так тщательно лелеял, треснула. Сначала едва заметно, потом громче, пока не разлетелась на осколки, оставив его голым перед лицом собственного ужаса. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног, а стены камеры начинают сжиматься, как будто пытаясь раздавить его. Он пытался сосредоточиться на чём-то, на чём угодно, но единственное, что он видел, было лицо Эмиля. Не сейчас. Только не сейчас. Но тело не слушалось. Ладони вспотели, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Он чувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя после себя ледяное онемение. А Эмиль стоял перед ним, спокойный, и говорил. Говорил так, будто не видел, как Драко медленно разваливается на части. — Наверное, я должен поблагодарить тебя за те зелья, да? — Розье склонил голову, его голос был ровным, но в нём дрожала тонкая, как лезвие, жилка яда. — Без них было бы куда хуже. Драко попытался вдохнуть. Получилось сдавленно, как будто кто-то держал его за горло. — Вот только знаешь, Малфой… — Эмиль сделал шаг ближе. — Благодарность в горле застревает. В ушах звенело, как будто кто-то ударил в колокол. Он хотел сказать что-то, но слова застряли где-то между мозгом и языком. — Ты сбежал тогда, да? Вместе с Поттером, — продолжал Розье, голос стал жёстче. — И что ты сейчас вместе со своей любовью, и у тебя всё хорошо? А я? Я здесь. С этим, — он указал на своё лицо, — и с этим, — он ткнул пальцем в грудь, где, казалось, скрывалась вся его боль. Нет. Нет, чёрт возьми, не хорошо. Драко почувствовал, как его сердце сжимается, словно в тисках. Он хотел кричать, но вместо этого только глухо кашлянул. Его руки дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы скрыть это. Он чувствовал, как его разум начинает плыть, как будто его затягивает в водоворот. Он пытался ухватиться за что-то, за любую мысль, но всё, о чём он мог думать, это о том, что он сделал. О том, что он не смог остановиться. О том, что он был монстром. — Ты даже не представляешь, как мне забавно это видеть, — продолжал Эмиль, и теперь его голос стал тише, опаснее. — Ты, который разрывал меня на части, теперь сам разваливаешься от одного взгляда на меня. Драко закрыл глаза, пытаясь отгородиться от слов, но они проникали сквозь его защиту, как яд. Он чувствовал, как его ноги подкашиваются, и ему пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. — Ты думаешь, что это искупит всё? Что твоя любовь к Поттеру делает тебя лучше? Ты всё тот же, Драко. Тот, кто сдирал кожу с лица друга. Драко почувствовал, как слёзы накатывают на глаза. Он пытался сдержать их, но они текли сами, горячие и предательские. Он хотел кричать, но вместо этого только глухо прошептал: — Я не хотел… — Не хотел? — Эмиль рассмеялся, но в его смехе не было и толики веселья. — Ты сделал. И теперь ты здесь, смотришь на меня, и думаешь, что можешь просто уйти. — Что ты, блядь, хочешь от меня услышать?! — проорал Драко, голос сорвался, стал резким, хриплым. — Что мне жаль? Да, мне чертовски жаль! Но ты сам поступил как идиот, пытаясь сбежать! Это твоя вина! Эмиль не дрогнул, лишь слегка приподнял бровь, то, что от неё осталось. — Что я должен был сделать?! Отказаться?! Чтобы приковали рядом с тобой?! Ты сам прекрасно знаешь, что у меня не было выбора! Тишина. — А как бы ты поступил на моём месте? — Драко выдохнул это почти шёпотом. И тут что-то дрогнуло в глазу Эмиля. Оцепенение. Понимание. Да. Ты бы сделал то же самое. Драко увидел это — и обрушился. Ноги подкосились, спина ударилась о стену, и он медленно сполз вниз. — Вот тот и оно. Мы два сломанных ублюдка. Эмиль молча смотрел на него. Потом вздохнул, опустился рядом, плечом к плечу. — Да. И в этой тишине, между обломками их дружбы, что-то дрогнуло. Может, надежда. Может, просто усталость. — Но ты хотя бы выбрался. Драко закрыл глаза. — Нет, — его голос прозвучал глухо, будто из глубины колодца. Он провёл ладонью по лицу, ощущая под пальцами холодный пот. — Я не выбрался. Эмиль повернул голову. — Выглядишь как человек, который держит всё под контролем, — заметил он, но в голосе не было насмешки, скорее усталое любопытство. — Поттер тебя вытащил. Что ж, повезло. Драко фыркнул, но звук вышел больше похожим на стон. — Тот Драко, каким я был до всего этого, сдох в подвале у Яксли. А этот? — он ткнул себя в грудь. — Этот просто научился притворяться, что ещё дышит. Эмиль молчал. Не спорил. — Ты знаешь, что самое дерьмовое? — Драко наклонился вперёд, локти на колени. — Я до сих пор чувствую его взгляд. Тёмного лорда. Даже когда его нет. Даже когда я сплю. Он везде. И я… — голос сорвался. — До сих пор боюсь. Тишина. Потом Эмиль вздохнул, постучал костяшками по каменному полу. — Ну, зато теперь у тебя есть Поттер. Свет во тьме и всё такое. Драко резко поднял голову. — Ты думаешь, это меня спасает? — он засмеялся, но звук был горьким, как полынь. — Он просто делает так, что я могу терпеть себя. Но я всё ещё тот, кто сдирал кожу с лица друга, тот кто убил ребёнка… и много кого ещё. Глаз Эмиля сузились. — Зачем ты мне это говоришь? Драко медленно выпрямился. — Потому что ты всё ещё можешь что-то изменить. Эмиль замер. — О, — он выдавил из себя сухую усмешку. — Вот оно что. Ордену нужен шпион, да? Драко не стал отрицать. — У тебя есть доступ к тому, чего нет у нас. Эмиль скрипяще рассмеялся, звук будто ржавые петли. — Ты серьёзно? После всего? Ты думаешь, я просто возьму и предам его? — Ты уже предал, — Драко сказал это спокойно. — Когда попытался сбежать. Ты просто не смог довести дело до конца. Эмиль резко встал, его тень на стене изогнулась. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Знаю, — Драко поднялся следом, не отступая. — Люсиль, да? — Ты… — голос Розье дрогнул, но не от страха. Скорее, от ярости, что Драко посмел копнуть так глубоко. — Она — единственное, ради чего ты ещё дышишь, — Драко продолжил, не давая ему опомниться. — Ты просыпаешься и думаешь: «А вдруг сегодня? Вдруг я смогу сбежать? Вдруг я увижу её снова?» Эмиль резко вдохнул, будто его ударили в солнечное сплетение. — Заткнись. — он шагнул вперёд, кулаки сжались. — Не заткнусь. Потому что я был на твоём месте, — Драко не отступил ни на шаг. — И знаешь, что я понял? Страх — дерьмовый мотиватор. Он держит тебя в клетке, но не заставляет подчиняться. А вот любовь… Эмиль фыркнул, но в его глазах уже мелькало что-то новое — расчёт. — Поттер, — прошептал он вдруг. — Ты… Ты всё это время был шпионом. Играл на две стороны. Драко усмехнулся. — Браво. — Мерлин! — Эмиль лихорадочно зашагал по камере. — Как же я раньше не догадался?! Тебя завербовали? — Нет, — Драко покачал головой. — Это было моё решение. Эмиль остановился как вкопанный. — Боги… Ты чокнутый придурок, если сам на это подписался. Зачем? Ради чего ты прошёл через всё это дерьмо? Драко посмотрел прямо на него. — Ради него. Розье всплеснул руками. — Да ты сам тогда рассказывал, что у тебя и шанса на взаимность не было! — Так и было. Но это не имело значения. Я делал это не ради того, чтобы он меня полюбил. Я делал это ради того, чтобы он выжил. Эмиль замолчал, его дыхание стало тяжелее. Он снова зашагал по камере, но теперь шаги были медленнее, словно он пытался собрать мысли в кучу. — Теперь это уже не важно, — голос Розье был спокоен, но в нём дрожала та самая жилка отчаяния, которую Драко знал слишком хорошо. — Даже если я выберусь… кто захочет смотреть на это? Он провёл рукой по изуродованному лицу, и Драко почувствовал, как его собственные шрамы под одеждой будто заныли в ответ. — Бред, — Малфой резко выдохнул, сжимая кулаки. — Слушай… Гарри, он… И тут он запнулся. Потому что как, блять, объяснить то, что даже сам до конца не понимал? Как описать словами тот безумный, невозможный факт, что Поттер… да, тот самый Гарри Поттер, герой света, золотой мальчик — смотрит на него так, будто Драко не монстр, а… а человек? — Он полюбил меня таким, — наконец выдавил Драко, слова прозвучали грубо, почти зло, будто он обвинял Эмиля в чём-то. — Со всем, что я сделал. Со всей этой тьмой внутри. Он просто… принял. Говорит, любит меня «какой есть». Эмиль фыркнул, но в его взгляде мелькнуло что-то, не насмешка, а скорее голод. Голод того, кто хочет верить, но боится. — И что, он твои шрамы тоже «не замечает»? — язвительно бросил Розье, указывая на свой пустой глаз. Драко замер, только пальцы нервно теребили пуговицы рубашки. Эмиль наблюдал за ним с каменным лицом, но в его единственном глазу уже мелькало любопытство. — Замечает, — голос стал громче, резче. — И ему плевать. Буквально. Он целует эти шрамы, будто их нет. Смеётся, когда я пытаюсь прятаться. Говорит, что они… — Драко скривился, будто слова были для него слишком сладкими, приторными. — Часть меня. Что я… «прекрасен». Эмиль закатил глаз, его губы дрогнули в усмешке. — Какой трогательный бред. — Да, бред, — усмехнулся Драко в ответ. — Но это работает. Если твоя Люсиль действительно любит тебя… ей будет всё равно, есть у тебя лицо или нет. Она будет видеть тебя, а не шрамы. — Ладно. Допустим, я соглашусь. Что дальше? Ты думаешь вы сможете победить? Каким образом? Драко улыбнулся, но это была не та улыбка, которая обещает что-то хорошее. — Сначала ты дашь Непреложный обет. Поттеру. А потом уже поговорим.

***

Комната была тихой, если не считать треска догорающих свечей и назойливого шума крови в висках. Драко сидел на краю кровати, пальцы сжимали хрустальный бокал так сильно, что казалось он вот-вот треснет. Вино внутри давно перестало быть напитком, превратившись в жидкое напоминание: ты всё ещё здесь, и ты всё ещё жив, хотя не заслуживаешь этого. Голова гудела, будто в неё вбили гвоздь. Глаза слипались от усталости, но сон был невыносимой перспективой. Кошмары ждали его, как старые знакомые, готовые вцепиться в горло, как только он закроет веки. Он смотрел в одну точку на стене, где трещина в обоях напоминала очертания змеи. Иронично. Дверь скрипнула, но Драко даже не шелохнулся. Только когда матрас прогнулся под чьим-то весом, он моргнул, словно возвращаясь из небытия. — Эмиль дал обет, — голос Гарри был мягким, но в нём чувствовалось волнение. Драко не ответил сразу. Сначала он сделал обжигающий горло глоток вина. Потом, не глядя на Гарри, произнёс: — Он знает, где Нагайна? — Нет. Но попробует выяснить. Конечно. Попробует. Как будто у них есть время на «попытки». — Ещё сказал, что Реддл затевает что-то против Ордена. Драко фыркнул: — Какая неожиданность. А я-то думал он нам корзину фруктов пришлёт. — Драко, — Гарри наклонился вперёд, его рука коснулась плеча Малфоя. — Что с тобой? Он устало провёл рукой по лицу. — Всё хорошо, — голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Просто устал. Враньё. Гарри знал. Чёрт, он всегда знал. Но, к счастью, не давил. Вместо этого его пальцы медленно сплелись с пальцами Драко, отбирая бокал. — Если будешь пить в таком темпе, скоро сопьёшься. — Ты что, ревнуешь к вину? — Да, — Гарри наклонился ближе, и его дыхание обожгло кожу Драко. — Оно проводит с тобой больше времени, чем я. Глупость. Идиотская шутка. Но чёрт возьми, уголки губ Драко дёрнулись против его воли. Гарри ухмыльнулся, и в этот момент, несмотря на всю тьму, на боль, на страх, Драко понял одну простую вещь. Он всё ещё держится на плаву. И пока этот упрямый, безумный, слишком-добрый-для-этого-мира Поттер рядом, он не утонет. А если и утонет, Гарри нырнёт за ним. Вскоре они легли спать. Драко лежал на спине, уставившись в потолок, будто надеялся, что в штукатурке проступит ответ на вопрос: как, блять, вообще можно спать, когда за твоими веками прячется целый ад? Пальцы нервно барабанили по простыне, отбивая ритм какого-то внутреннего хаоса. Гарри, как всегда, был рядом, его тёплое дыхание касалось шеи Драко, но сегодня это не успокаивало. Сегодня это раздражало. Потому что Гарри был слишком близко, слишком настоящим, а Драко чувствовал себя так, будто его разорвали на куски и склеили обратно, но криво. Свечи давно погасли, и темнота комнаты была плотной, почти осязаемой. Но Малфой ощущал её иначе: она казалась ему живой, дышащей, нависающей над ним, как та самая тьма, которая преследовала его каждую ночь. Он боялся закрыть глаза. Боялся, что как только веки опустятся, он снова окажется там. В лабиринте из книжных стеллажей, которые отзывались эхом его шагов, а где-то позади, слишком близко, звучал этот голос. Холодный, шипящий. «Я знаю, где ты, Драко. Ты не сможешь спрятаться.» Пальцы сжали край простыни, суставы побелели. В голове стучало: не засыпай. Не засыпай. Не засыпай… — Ты не спишь, — голос Гарри прозвучал тихо, но в темноте он казался оглушающе громким. — Блестящее наблюдение, Поттер, — процедил сквозь зубы Драко. — Ты всегда был таким проницательным. Гарри повернулся на бок, его рука легла на грудь Драко, и тот почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. Чёрт, он не хотел этого. Не хотел, чтобы Поттер чувствовал, как он дрожит внутри. — Что-то не так, — он не спрашивал, констатировал факт. — Ты уже месяц как на иголках. И не говори, что это из-за Эмиля. Я знаю, когда ты врёшь. Драко молчал, не хотел об этом говорить. Гарри заворочался рядом, его колено неосторожно упёрлось Драко в бедро, пальцы скользнули по запястью — тёплые, живые. От этого контраста он дёрнулся, его собственная кожа казалась холодной, будто он уже наполовину труп. — Драко. — Что? — буркнул он нарочито раздражённо. — Опять кошмары? — О, Мерлин, Поттер, ты гений дедукции, — Драко закатил глаза, хотя в темноте это было бессмысленно. — Да, конечно, кошмары. Я просто обожаю просыпаться в холодном поту с ощущением, что мне сейчас вырвут сердце через глотку. — Можешь рассказать. — Нет. — Почему? — Потому что не хочу. — Но если… — Гарри. — Драко резко сел, сжимая виски пальцами. — Это просто… дерьмовые воспоминания. Всё. — Ты дрожишь. — Замёрз. — Врёшь. Драко провёл рукой по лицу, будто мог стереть с себя усталость. — Просто… дерьмо, которое мозг вываливает перед сном. Ничего нового. Ложь. Всё — ложь. Потому что это не просто сны. Это вторжение. С того самого дня, во время битвы за Хогвартс, когда Тёмный Лорд пробил его щиты и залез в сознание, Драко знал: что-то сломалось. Дверь приоткрылась. И теперь, каждую ночь, он оказывался там, в бесконечном лабиринте собственного разума, где стеллажи с книгами вздымались до небес, а между ними скользила тень. Красные глаза. Холодный смех. — Можешь рассказать, что именно снится? — Гарри придвинулся ближе. — Зачем? Чтобы ты начал ныть, что мне «надо поговорить с кем-нибудь»? — Драко резко повернулся к нему. — Это просто кошмары, Поттер. У всех они есть. Гарри молчал секунду, две… — Ладно, — наконец сказал он. — Но, если станет хуже — ты скажешь. Нет, не скажу. Потому что хуже уже некуда. Потому что в последний раз Тёмный Лорд загнал его в угол, к той самой двери, из-за которой Снейп в прошлый раз вытаскивал его две недели. Его личный уголок безумия, куда он однажды уже сбежал, сломленный пытками и страхом.