Твой личный Монстр

RADIO TAPOK — Augen Auf

Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь, я уже здесь Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь, я уже здесь

Начиная новый раунд Начиная новый кон Когда всё вокруг стихает Словно погружаясь в сон

Уловив твоё дыханье Уловив твой сладкий страх Спустя годы ожиданья Я иду забрать твой прах

Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь, я уже здесь Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь, я уже здесь

Раз Два Три Четыре Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять

Слышишь мой голос? Слышишь мой голос? Слышишь мой голос? Ты слышишь мой голос? Я иду

Я шепчу твоё лишь имя Я ищу лишь твою плоть Это так необъяснимо Я хочу тебя вспороть

Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь, я уже здесь Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь, я уже здесь

Раз Два Три Четыре Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять

Слышишь мой голос? Слышишь мой голос? Слышишь мой голос? Ты слышишь мой голос?

Я иду (укройся)

Слышишь мой голос? (Укройся) Слышишь мой голос? (Укройся) Ты слышишь мой голос? (Я)

Я иду

Раз, два, три, четыре Спрячемся в могиле

Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь, я уже здесь Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь, я уже здесь

Драко провалился в сон, словно в пропасть. Не в уютную, сонную негу, а в липкую, холодную бездну, где каждый вдох обжигал лёгкие ледяным воздухом. Он не помнил перехода, не чувствовал, как его тело расслабляется. Просто — раз — и вот он стоит. Лабиринт. Огромный, непостижимый лабиринт из книжных стеллажей. Они возвышались над ним, как стены каньона, уходя в непроглядную высь, где терялись в клубах тумана. Каждая полка ломилась от книг, старых, новых, переплетённых в кожу и пергамент. Каждая книга — его воспоминание. Мысль. Чувство. Целая жизнь, разложенная на страницы. Он знал это место. Слишком хорошо знал. Оно было частью его самого, его сознанием, искажённым и измученным. Каменная мостовая под ногами была потрескавшейся, изъеденной временем. В щелях робко пробивались хилые ростки травы, цепляясь за жизнь, как и он сам. Но надежды в этом месте не было. Только холод и страх. Тишина давила на барабанные перепонки. Не обычная тишина спящей комнаты, а звенящая, напряжённая тишина заброшенного склепа. Тишина, в которой слышно, как бьётся собственное сердце, как кровь стучит в висках, предвещая беду. Драко двинулся вперёд, не зная куда идти, да и не было смысла выбирать. Здесь все пути вели в никуда. Стеллажи тянулись бесконечной вереницей, а книги шептали свои истории. Но Малфой знал, что он не один. Ощущение присутствия давило на грудь, душило. Оно было невидимым, неосязаемым, но всепроникающим. Он чувствовал его кожей, каждой клеткой своего тела. Это было как предчувствие надвигающейся бури, только буря эта обрушится не на мир, а на него самого. Инстинкт гнал его по этим бесконечным коридорам, мимо бесконечных стеллажей. Он пытался не смотреть на книги, боялся увидеть что-то, что разобьёт его окончательно. Но взгляд то и дело цеплялся за заголовки, за знакомые названия, за обрывки фраз, которые вспыхивали в памяти. «Драко Малфой, Пожиратель Смерти». «Шестой курс, Сектумсемпра». «Крики в Малфой мэноре». «Улыбка Гарри после квиддича». Он отворачивался, стараясь не видеть. Но лабиринт не отпускал. Он словно играл с ним, подсовывая всё новые и новые напоминания, уколы совести. И где-то в глубине, в самой дальней точке этого кошмара, он слышал его. Голос. Холодный, шипящий, проникающий под кожу: — Прячься, Драко. Прячься, если сможешь. Он не знал, откуда доносится этот голос. Он был повсюду и нигде. Он звучал в его голове, в его сердце, в каждом уголке этого проклятого лабиринта. Малфой ускорил шаг, почти побежал. Он знал, что нельзя останавливаться. — Я слышу твоё дыхание, Драко. Я чувствую твой страх. Голос становился всё ближе, всё громче. Он преследовал его, как тень, неотступно и неумолимо. Эхо его шагов разнеслось по лабиринту, ударяясь о стеллажи, возвращаясь к нему шёпотом: — Ты здесь… ты здесь… ты здесь… Где-то между рядами книг — шевеление. Драко замер. Не оборачивайся. Не смотри. Иди. Просто иди. Но он обернулся. В конце коридора, между стеллажами, стояла фигура. Высокая, размытая, будто собранная из теней и дыма. И два красных глаза, горящих, как угли, впились в него. — Раз… Голос прошелестел по его коже, холодный, как лезвие между рёбер. — Два… Драко отступил. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. — Три… Он развернулся и побежал. Коридоры лабиринта изгибались, петляли, стеллажи смыкались перед ним, книги падали с полок, хлопая листами. Драко знал, что это значит. Точно так же разрушалось сознание Яксли. — Четыре… Тень скользнула по противоположной стороне прохода. — Пять… Шесть… Семь… Книга рядом с ним вдруг раскрылась сама собой. Страницы зашевелились, и из переплёта вырвался крик — его собственный, с той ночи, когда он впервые убил. — Восемь… Девять… Десять… Книги посыпались на него, раскрываясь в падении, и он видел: Смерть Мии. Крик матери. Его собственные руки, залитые кровью, которую не отмыть. Гарри, лежащий у его ног, с пустым взглядом и разорванной грудью… — Нет! Он вцепился в голову, пытаясь вырвать эти образы, но они липли, как паутина. А Тень приближалась. Медленно. Насмехаясь. — Ты же знаешь, что это не просто сон. Страх становился всё более осязаемым, парализующим. Драко попытался бежать, но ноги будто вязли в болоте. Он знал, что бессмысленно. Здесь некуда бежать. — Слышишь мой голос? Он прижался к полке, пытаясь заглушить стук собственного сердца. — Прячься, прячься, прячься… Я уже здесь. Книга рядом с его лицом дёрнулась и выпала на пол с глухим стуком. Драко вздрогнул, но не поднял её. Страницы медленно раскрылись, и чернила поползли по пергаменту, складываясь в слова: «Я знаю, где ты, Драко». Он отпрянул. И тут же шёпот за спиной. — Ты не сможешь спрятаться. Драко бежал. Стеллажи смыкались за его спиной. Он знал, что это ловушка. Знало и его тело, ноги гнали вперёд, даже когда разум кричал СТОЙ. Но остановиться значило обернуться. А обернуться — увидеть Его. Он свернул за угол и замер. Перед ним была дверь. Старая, дубовая, с железными скобами. Та самая. Последнее убежище. Он знал, что за ней. Тихий уголок его разума, куда он однажды уже сбежал, сломленный, раздавленный, никчёмный. Там не было боли. Там не было страха. Там не было Ничего. И если он войдёт — обратной дороги не будет. За спиной послышался шорох. — Войди, — прошептал голос прямо в ухо. — Войди, и всё это закончится. Страх сковал его, парализовал. Он стоял перед дверью, не в силах пошевелиться, задыхаясь от ужаса и понимания, что бежать больше некуда. Всё кончено. Он проиграл. — Ты устал. Ты сломлен. Зачем сопротивляться? И тогда он закричал. — Драко. Голос. Другой. Родной. Тёплый. — Проснись. Щёлкнуло что-то там, за гранью сна. Холодные длинные пальцы потянулись к нему. — Малфой, открой дверь. Удар. Не здесь. А там, где было тело. Щека загорелась. — Любимый, проснись. Второй удар. Жёстче. Тьма дрогнула. Драко рванулся вперёд, вырываясь из лап кошмара. Вдох. Комната. Темнота. И Гарри, сидящий верхом на нём, с поднятой рукой, готовый дать ещё одну затрещину. — Чёрт возьми, Поттер! — Драко схватил его, уже за замахнувшуюся руку, сжимая запястье. Тот даже не попытался вырваться, только смотрел на него широко раскрытыми глазами, зелёными, яркими, живыми. — Ты не мог проснутся, — тихо сказал он. Драко медленно разжал пальцы. — Я… — Ты кричал. — Я знаю. Гарри не отводил взгляда. — Драко… — Я в порядке, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто… дерьмовый сон. Всё. — Дерьмовый сон, — повторил Гарри, опуская руку. — Ты кричал так, будто тебя режут на куски. — Ну, знаешь, иногда и так бывает, — Драко попытался шутить, но голос дрогнул. Поттер не сказал больше ничего. Он просто притянул его к себе и уткнулся поцелуем в висок. Малфой выдохнул, медленно отпуская напряжение. Тепло Гарри — его якорь, его спасение. Этот маленький кусочек нормальности в безумном, перевернутом с ног на голову мире. Драко вжался в него, вдыхая запах. Запах дома. Запах безопасности, которой не было и, наверное, никогда не будет, но которая сейчас, в этих объятиях, казалась почти реальной. Он не собирался рассказывать Поттеру о лабиринте, о голосе, о красных глазах. Не сейчас. Может, никогда. Это его бремя. Его личный ад, в который он не собирался втягивать Гарри. — Может, тебе зелье без сновидений выпить? — прошептал Поттер с ноткой беспокойства в голосе. — Ты действительно выглядишь очень усталым. Драко отстранился, стараясь придать своему лицу деланное равнодушие. — Вчера пил. Они лежали в темноте, ноги переплетены под одеялом в каком-то отчаянном стремлении создать единое целое, отгородиться от внешней реальности. В памяти всплыл образ Гарри, сидящего сверху, с занесенной рукой. В его глазах была паника, граничащая с животным ужасом от бессилия. — Долго пытался разбудить? — спросил Драко, стараясь придать голосу оттенок непринужденности, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Да. Сначала звал, тормошил. Ноль реакции. Испугался уже не на шутку. Хотел бежать за Снейпом. Ты орал… что-то про дверь. Пришлось дать пару затрещин. Малфой хмыкнул про себя: «Пару затрещин» … щёки до сих пор горели. Он скользнул ниже под одеяло, мягко коснулся губами губ Гарри. Тот тут же подался навстречу, углубляя поцелуй, а пальцы Драко, не теряя времени, забрались под его пижамную рубаху. Простое прикосновение, но в нём читалось облегчение и тихая благодарность. Футболка полетела на пол, оставив Малфоя с голым торсом, который Гарри немедленно принялся ласкать губами и кончиками пальцев. Языки сплетались, а руки исследовали каждый изгиб. Казалось, кошмар остался где-то очень далеко, в другом мире, где не было тепла этих губ и безумного желания, которое сейчас затмевало всё. Их возню под одеялом, прервал пронзительный детский плач, разнёсшийся по коридору. — Только этого не хватало, — проворчал Драко, закатывая глаза. — Нельзя было запланировать конец света на утро? — Тедди, — вздохнул Гарри, отстраняясь. Затем послышались быстрые шаги, и в дверь их комнаты постучали. Стук был торопливым, почти отчаянным. Плач не стихал. Гарри, чертыхнувшись, кубарем скатился с кровати и подбежал к двери. Драко нахмурился, садясь в постели и торопливо натянул футболку. Плач, набирал обороты, грозя перерасти в полномасштабную истерику. За дверью стоял запыхавшийся Люпин. Выглядел он ещё бледнее, чем обычно, а ведь это, казалось, было физически невозможно. На руках он держал Тедди, который надрывался, заливаясь слезами. — Гарри! — выпалил Римус. — Простите, что так рано… Поттер взволнованно шагнул вперёд: — Что случилось? Тедди заходился в плаче, его маленькое личико покраснело от напряжения, а глаза, меняющие цвет вместе с эмоциями, теперь были мутно-зелёными, как болотная тина. — Андромеда заболела. Это что-то странное, опасное. Я должен быть в лазарете, а Тедди… — Люпин посмотрел на Гарри. — Ему лучше остаться с тобой. Болезнь пока не добралась до вашего крыла. Драко, услышав слова Римуса, резко скинул с себя одеяло и вскочил с постели. — Всё так плохо? Сколько заболевших? Люпин вымученно вздохнул, покрепче прижимая к себе ребёнка. — Пока человек пятнадцать. Мадам Помфри просила, чтобы ты тоже спустился в лазарет, Драко. Гарри, уже начав переодеваться, кивнул: — Я тоже пойду. Тедди лучше отдать Гермионе. Люпин и Драко переглянулись, и в их взглядах читалось единодушное несогласие. — Нет, Гарри, — твёрдо сказал Люпин. — Ты шутишь? — фыркнул Малфой, затягивая ремень на брюках. — На тебе всё держится. Ты не можешь рисковать, подхватив какую-то неизвестную заразу. — Он прав, — поддержал Люпин, передавая Тедди Гарри. — Посиди пока с ним. А я… я должен идти. Поттер взял малыша, но его лицо выражало явное недовольство. — Я не могу просто сидеть сложа руки… — Ты можешь и будешь, — отрезал Драко и накинул на себя мантию. — Иначе я тебя сам привяжу к кровати. — Обещание? — Гарри едва заметно ухмыльнулся, но Драко только фыркнул. Он повернулся к Люпину и произнёс: — Идём. Они вышли из комнаты, оставив Гарри с Тедди одних. Малфой шагал быстро, почти бежал, его мысли уже были в лазарете. — Что ты знаешь об этой болезни? — спросил он Люпина, не сбавляя шага. — Мало, — ответил тот, тяжело дыша. — Слабость, кровотечения, высокая температура. Мадам Помфри говорит, что это похоже на магический патоген, но… она никогда с таким не сталкивалась. Драко стиснул зубы. Он ненавидел неизвестность. Ненавидел, когда не мог контролировать ситуацию. В коридоре царил тревожный полумрак, слышались приглушённые голоса и торопливые шаги. Воздух был пропитан запахом дезинфицирующего заклинания. Едва он переступил порог, его тут же окликнула мадам Помфри, выглядевшая ещё более измученной, чем Люпин. Лазарет, некогда просторная гостиная Нотт-мэнора, теперь был переполнен. Пятнадцать коек, расставленных вплотную друг к другу, занимали почти всё пространство. Воздух спёртый, тяжёлый, насыщенный запахом зелий. Полумрак, смягчённый лишь тусклым светом нескольких парящих свечей, придавал происходящему оттенок обречённости. На кроватях лежали в основном люди пожилого возраста. Профессор МакГонагалл, обычно излучавшая непоколебимую уверенность, сейчас казалась хрупкой и измождённой, её лицо было испещрено мелкими кровоподтёками. Профессор Слизнорт, всегда отличавшийся своим тучным телосложением, исхудал и пожелтел, дыхание стало хриплым и затруднённым. Маленький профессор Флитвик, будто вовсе усох, его обычно живые глаза потухли. У всех наблюдались характерные признаки: бледность, кровотечения из носа и ушей, тёмные круги под глазами. Некоторые стонали, другие бредили, третьи пока были в сознании. — Что за патоген? — спросил Драко, подходя к ближайшей койке, где лежал пожилой волшебник с кровоточащими глазами. — Магический, — ответила Помфри, следуя за ним. — Он разрушает кровеносную систему на магическом уровне. Симптомы начинаются со слабости и кровотечений, затем — высокая температура, кровоизлияния, отказы органов, и полное истощение магической энергии. Мы не знаем, как он передаётся, но скорость распространения пугает. — Анализы крови брали? — спросил он, уже наклоняясь над пациентом. — Да, но результаты пока неясны. Патоген изменяет структуру крови, делает её несовместимой с магией. Драко наложил на волшебника серию диагностических чар. Его палочка двигалась быстро и чётко, выхватывая из полумрака детали: расширенные сосуды, признаки внутреннего кровотечения, аномальную активность магических узлов. — В каком смысле несовместима с магией? — спросил Драко, не отрывая взгляда от пациента. Мадам Помфри подошла ближе, потирая переносицу. — В том смысле, что кровь больше не является проводником для магии. Патоген как будто выжигает магические каналы в крови, нарушает её способность взаимодействовать с магической энергией. Заклинания становятся нестабильными, дают обратный эффект, а использование магии только ухудшает состояние больных, ускоряя разрушение кровеносной системы и вызывая ещё большее кровотечение. Как будто… как будто организм сам отторгает магию. — И что вы делаете? — спросил Драко, глядя на мадам Помфри с нескрываемым отчаянием. — Мы пытаемся стабилизировать состояние пациентов, поддерживать работу органов, — ответила она, пожимая плечами. — Зелья, переливания крови, защитные чары. Но всё это лишь временные меры. Мы не можем остановить прогрессирование болезни, не понимая её природы. Ключевым фактором является выявление специфического фермента, расщепляющего магическую энергию в крови. Драко снова взглянул на пожилого волшебника. Тот закашлялся кровью. — Магическая ДНК, — пробормотал он. — Кровь содержит магическую ДНК. Патоген должен воздействовать на неё. Необходимо провести анализ ДНК заражённых и сравнить с образцами здоровых волшебников. Если мы найдем мутацию, специфичную для этого патогена, мы сможем разработать целевой антидот. Согласно исследованиям профессора Элеоноры Вэнс, специализирующейся на генетике волшебников, магическая ДНК обладает уникальной структурой, отличной от структуры ДНК маглов и определяет предрасположенность к определённым видам магии. Не успел Драко закончить, как в лазарет, чёрной тенью, влетел Снейп. Его и без того бледное лицо казалось мёртвенно-белым в тусклом свете свечей. — Поппи, — прошипел он, в его голосе был концентрат яда, — почему я узнаю об эпидемии из слухов в коридоре, а не от вас? Помфри опустила взгляд, кусая губы. — Северус, я… я не знала, что это. Сначала всё выглядело как обычная простуда. — «Обычная простуда»? — Снейп сверкнул глазами. — Немедленно предоставьте мне полный отчёт о симптомах, течении болезни и всех ваших попытках лечения. Малфой, ты… — он бросил взгляд на Драко, — …останься и возьми анализы. Драко кивнул, закатывая рукава мантии. — Нам нужны образцы крови каждого больного. И чем скорее, тем лучше, — сказал Снейп, ставя на стол небольшой саквояж, наполненный всевозможными инструментами. Малфой взял колбу со шприцом и подошёл к койке, где под снотворным зельем лежала Андромеда. Драко аккуратно взял её руку и наложил диагностические чары. Затем шприцом взял образец крови. Кровь была тёмной, почти чёрной, с какими-то странными сгустками. Он запечатал колбу и передал её Снейпу. — Кто был нулевым пациентом? — резко спросил Драко, когда подошёл к следующему пациенту. Помфри вздохнула и потёрла глаза. — Кэти Белл. Анджелина Джонсон. Алисия Спиннет. Все трое. Драко замер. Кэти, Анджелина и Алисия… Что-то тут не так. — Что с ними? — спросил Снейп, заметив его замешательство. — Умерли, — тихо ответила Помфри. — Сегодня ночью. Снейп злобно прорычал, отчего пожилая целительница вздрогнула. — «Обычная простуда», которая убивает половину команды по квиддичу, — процедил Снейп сквозь зубы. — Отлично, Поппи. Просто великолепно. Драко нахмурился. — Подождите, — сказал он. — Я вспомнил. Гарри просил их купить мётлы для Ордена. Они были в Косом недели две назад. Малфой и Снейп обменялись взглядами — не тем театральным «о Мерлин, мы оба поняли», а тем, что бывает между людьми, когда мир вот-вот рухнет, а им почему-то приходится разгребать это лично. — Косой переулок, — процедил Драко, сжимая пустую колбу так, будто это было горло виновника. — Оживлённое место. Но если в Пророке ни слова — значит, били точно в нас. Снейп скривил губы, как если бы он только что отхлебнул зелья с перцем. — Диверсия. Изящная. — Биологическое оружие, — резюмировал Драко. — Кто-то явно решил, что зачищать нас врукопашную слишком утомительно. В этот момент дверь лазарета распахнулась с таким грохотом, что у Помфри выпал пузырёк с кровоостанавливающим. Драко резко обернулся — взгляд холодный, ядовитый. — Взяли анализы? — Гарри ворвался внутрь, глаза горят, волосы — как после урагана. Без Тедди. Без паники. Без здравого смысла, если судить по тому, как Драко резко побледнел, а потом побагровел. — Нахуя ты тут, Поттер? — рявкнул Малфой, забыв про Снейпа, про пациентов, про всё. — Ты глава Ордена, или у тебя в черепе опилки?! Гарри даже не моргнул. — Именно поэтому я здесь. — Именно поэтому тебе надо сидеть в комнате, а не бегать по заражённым лазаретам! Поттер не отступил ни на шаг. Глаза сузились, он схватил Драко за плечо, резко развернув его к двери. — Выйдем, — бросил он, в голосе была стальная решимость, приказ — не просьба. Малфой попытался вырваться, но Гарри уже тащил его на выход, не обращая внимания на сопротивление. Дверь захлопнулась за ними, и в тишине коридора их голоса зазвучали громче. — Ты вообще понимаешь, что если ты сдохнешь, всё пойдёт к чертям?! — шипел Драко, вцепившись в рукав Гарри. — А если они все сдохнут — тоже! — Ты незаменимый, идиот! — Нет таких! — Для меня есть! — То есть… — начал Поттер медленно. — То есть, если ты заразишься, мне придётся объяснять всей магической Британии, почему их «спаситель» помер от соплей! — выпалил Драко, но голос дал трещину. Он не любил терять контроль. Это ощущение — как будто ты идешь по тонкому льду, а под ногами уже трещины, — сводило его с ума. Эта непонятная болезнь пугала до чёртиков. Пути передачи вируса, бактерии или проклятья, что бы это ни было, ещё не выявлены. И мысль о том, что Гарри рискует жизнью, была невыносима. — Ты хоть на секунду можешь послушать, что тебе говорят?! — рявкнул Драко, срываясь на крик. Бессилие душило. Он устал. Устал от войны, от смертей, от постоянной тревоги. От кошмаров, которые не давали забыться даже во сне. Устал от Поттера, вечно лезущего на рожон. — Я достаточно долго делал то, что мне говорили, — огрызнулся Гарри. — Решать буду я, как глава ордена. И я остаюсь. Малфой шумно выдохнул, чувствуя, как закипает кровь. — Ты — идиот, Поттер! — Он не выдержал и толкнул его в грудь. — Незаменимых нет, говоришь? Да ты хоть представляешь, что начнётся, если с тобой что-то случится?! Драко чувствовал, как срывается на крик. Он просто хотел защитить Поттера, уберечь его от этой чёртовой заразы, спрятать в хрустальный шар и никому не показывать. Он устал от постоянно страха за его жизнь. Гарри, однако, не собирался слушать его истерики. Он просто сгрёб его в объятья, крепко прижал к себе, уткнувшись носом в шею. — Тихо, Драко, тихо. Сейчас как начнем тут орать, всех перепугаем, и придётся опять отстраивать половину мэнора. Давай в этот раз обойдёмся без разрушений, хорошо? Малфой позволил себе на мгновение прикрыть глаза и выдохнуть. Ярость постепенно угасала, сменяясь разбитостью. — Погибли: Кэти Белл, Анджелина Джонсон, Алисия Спиннет, — сказал он тихо. — Они были первыми кто заразился. Скорей всего в Косом переулке. Гарри закрыл глаза, но ничего не сказал. Он уже привык к смерти — она была постоянным спутником войны. Но это не делало её легче, особенно когда умирали те, кого он знал с детства. — Это война, — наконец ответил он, открывая глаза. Голос был спокоен, но в нём чувствовалась тяжесть. Драко взглянул на Поттера, и в его глазах был вопрос, который он не решался задать: а когда? Когда это закончится? Когда они смогут остановиться и просто… жить? Но он промолчал. Ответа всё равно не было.

***

Драко нервно расхаживал по гостиной своего домика в Хогсмиде. После нескольких месяцев, проведённых на базе Ордена, в Нотт-Мэноре, его собственный дом казался чужим, каким-то пустынным. Там всегда суета, вечный круговорот: кто-то мечется по коридорам, застигнутый врасплох новым заданием, кто-то шепчется в углу, планируя вылазку, кто-то спорит, доказывая свою правоту. А здесь — тишина. Драко сам предложил Гарри это место для встреч с Эмилем, так же как когда-то сам использовал его для тайных совещаний со Снейпом. Не то чтобы ему этого хотелось. Его дом — это его крепость, его личное пространство, куда он пускает немногих. И делиться им с Орденом желания не находилось. Но в Нотт Мэноре было слишком людно, много глаз, ушей и никакой конфиденциальности. Гарри через монетку с наложенными на неё Протеевыми чарами передал сообщение Эмилю о встрече, но Розье явно задерживался. Впрочем, Драко прекрасно понимал, что он может и вовсе не прийти. Помнил, с каким трудом иногда сам вырывался на эти встречи со Снейпом, рискуя жизнью. Он подошёл к кухонному столу, порылся по шкафам в поисках кофе. Кончилось. Раздражённо постучал подушечками пальцев по столешнице и уже было хотел вернуться на базу, как на пороге дома раздался тихий хлопок трансгрессии. Драко приблизился к двери, на всякий случай сжимая в руке бузинную палочку. Несмотря на то, что она вызывала у него странные, двоякие ощущения, он постепенно привыкал к её мощи. Дверь отворилась, и в дом вошёл Эмиль, с настороженностью оглядываясь по сторонам. — Входи, — бросил Драко, отходя в сторону. Эмиль усмехнулся и шагнул внутрь. — Уютно, — протянул он. — Прямо как в старые добрые времена. Только вот тебе не хватает ножа в руке. — Давай без ностальгии. Садись, — отозвался Драко с той же ядовитой сладостью в голосе. Эмиль прошёл в комнату, осматривая её с нескрываемым интересом. Его единственный глаз, холодный и пронзительный, скользнул по обстановке, а искусственный, мерцающий синим светом, застыл, вперившись в Малфоя. — Значит, тут у тебя было потайное местечко, — сказал он, остановившись возле камина. — Здесь ты сливал информацию Ордену, когда изображал из себя верного слугу Тёмного Лорда? Ирония судьбы, не находишь? Драко прищурился, а глаза стали холодного стального цвета. — Ирония в том, что ты делаешь то же самое сейчас. Так что не стоит бросаться камнями, Розье, особенно когда сам живёшь в стеклянном доме. Эмиль рассмеялся, но в этом смехе не было веселья, лишь горечь и цинизм. — Признаю, ты прав, — кивнул он. — Мы оба играем в грязные игры. Но кто из нас лучше в этом преуспел, ещё вопрос. На мгновение между ними повисла напряжённая тишина, наполненная взаимным недоверием. Два Пожирателя Смерти, навсегда связанных прошлым, которое не отпустит их никогда. Драко первым нарушил молчание. — Хватит ходить вокруг да около, Розье. У нас есть дела поважнее. И, кстати, соблюдай дистанцию. Эмиль вскинул бровь, удивлённый неожиданной переменой в тоне Драко и опустился в кресло. — Дистанцию? С чего вдруг? Боишься, что я расцарапаю твою аристократическую мордашку? — В Ордене вспышка болезни. Неизвестно, как она передаётся. Я не хочу, чтобы ты заразился, — отрезал Драко, не обращая внимания на сарказм в голосе Эмиля. — Эпидемия? Это что-то новенькое, — усмехнулся Розье. — Хотя… Война и болезни идут рука об руку. И что это за дрянь? Симптомы? Драко хрустнул костяшками, прежде чем начать. — Магический патоген. Начинается с слабости и кровотечений. Затем температура, кровоизлияния, отказы органов. И, наконец, полное истощение магической энергии. Эмиль приподнял бровь, его волшебный глаз замер. — Звучит как что-то из лаборатории Тёмного Лорда. — Может быть, — согласился Драко. — Но это не вирус и не бактерия. И не проклятие. Мы не знаем, что это. Эмиль задумался, его пальцы барабанили по подлокотнику кресла. — Я предупреждал Поттера, что Тёмный Лорд что-то задумал. И как вы с этим боритесь? — Пока никак, — признал Драко. — Но мы работаем над этим. — «Мы», — повторил Эмиль с лёгкой насмешкой. — Чувствуется командный дух. — Если ты здесь только для того, чтобы язвить, можешь уходить, — резко сказал Драко. Его терпение было на исходе. — Ладно, ладно. Ты прав. — Розье поднял руки в знак мира. Малфой вздохнул, с трудом сдерживая раздражение. — Наш целитель говорит, что патоген разрушает кровеносную систему на магическом уровне. — На магическом уровне? — переспросил Эмиль. — Это как? — Как будто выжигает магические каналы в крови, — пояснил Драко. — Кровь перестаёт быть проводником для магии. Заклинания становятся нестабильными, а использование магии только усугубляет состояние больных. — Я в первые о таком слышу. Драко устало потёр переносицу. Тупая пульсация в висках начала перерастать в головную боль. Он снова зашагал по гостиной. Большой палец, непроизвольно, снова и снова продавливал костяшки, вызывая короткие щелчки. Его взгляд метался по комнате, словно искал что-то, что могло бы удержать его от мыслей, от этой гнетущей тяжести, что оседала на плечах. — Ты ищешь что-то или просто решил помотать мне нервы? — раздался спокойный голос Эмиля. Он сидел в кресле, расслабленный, одна нога перекинута через другую, волшебный глаз следил за каждым движением Драко. Малфой остановился, резко повернувшись к нему. — Первоочередная задача — выяснить, что это за болезнь и как её вылечить, — сказал он, стараясь говорить ровно, но в голосе прорывалось напряжение. — Ты же понимаешь, что я этим не занимаюсь, — лениво протянул Розье, — Такие вещи изучают в Отделе Тайн. Это их специализация. — Прекрасно осведомлён. Но разве у нас есть кто-то ближе к Отделу Тайн, чем ты, Эмиль? Люди уже начали умирать. Нам нужно действовать быстро. Розье помолчал, постукивая пальцами по подлокотнику. — Ладно, я попробую, — наконец сказал он, — Но ничего не обещаю. Свяжусь с тобой через пару дней. Через монетку. Нависшее было напряжение немного спало, Драко даже позволил себе короткую улыбку. — Отлично. Тогда… Он запнулся, не зная, как лучше сформулировать следующий вопрос, который терзал его последние дни. — Антимагловский барьер… Им тоже занимаются в Отделе Тайн? — Безусловно, — ответил Эмиль. — Поддержание барьера такого масштаба, требует колоссальных затрат магической энергии. Ни одному волшебнику такое не под силу. Уверен, что для этого используется некий генератор магической энергии. Скорее всего, он тоже находится в Отделе Тайн. Драко снова начал мерить шагами гостиную. — Тебе нужно попасть туда, — резко сказал он. — И чем быстрее, тем лучше. Над чем ты работаешь в Министерстве? Эмиль усмехнулся, его голос прозвучал с явной иронией: — О, я в отделе внутренней безопасности. Ты знаешь, это тот отдел, который занимается выявлением шпионов, диссидентов и прочих врагов режима. Забавно, не так ли? Драко фыркнул, его губы дрогнули в подобии улыбки, но в ней не было ни капли веселья. — Ты выглядишь так, будто тебя сглазили, — заметил Розье. — Когда ты спал в последний раз? — У меня нет на это времени, — прошипел он. — Эта болезнь выкосит нас. И если Сам-Знаешь-Кто действительно за этим стоит, то… — Ладно, ладно, — перебил его Эмиль. — Я всё понял. Я сделаю, что смогу. Драко сел в кресло, и начал постукивать пяткой об пол выбивая нервный ритм, а пальцы барабанили по подлокотнику. — Хорошо, — сказал он, глядя в потолок. — Просто… будь осторожен. Если тебя заподозрят, просто лицом ты уже не отделаешься. Эмиль уже собирался встать, как вдруг остановился, что-то вспомнив. — Кстати об этом, — произнёс он, хлопнув себя по бедру. — Драко, как тебе вообще удавалось скрывать свои мысли от него? Я-то пока стараюсь просто не попадаться Лорду на глаза, но это же не может продолжаться вечно. Драко вздохнул, глубоко и тяжело, как будто этот вопрос был последней каплей в чаше его терпения. Пальцы снова сомкнулись вокруг бузинной палочки, которую он держал в кармане мантии. Он вытащил её, повертел в пальцах, словно взвешивая, стоит ли делиться секретами с тем, кто когда-то был его жертвой. — Эмиль, ты неплохой окклюмент, — начал он. — Но, судя по всему, недостаточно хорош. Хочешь стать лучше? Я научу тебя. Но предупреждаю, процесс будет… неприятным. Ведь никому не нравиться, когда копаются в его голове, особенно, если есть что скрывать.

***

В Нотт-Мэноре воцарился хаос. Первый этаж особняка превратился в лабиринт из заколдованных перегородок, которые шипели и трещали, если кто-то пытался пересечь их без разрешения. Запах дезинфицирующего заклинания и зелий витал в воздухе, едкий и резкий, вызывающий неприятные ассоциации. Гермиона, запертая в комнате с Тедди, то и дело осыпала Рона проклятиями, которые он парировал, стоя у двери с подносом еды. — Рон, я не ребёнок! — кричала она, стуча кулаком в дверь. — Я могу сама выйти и взять еду! — Если ты выйдешь, я положу тебя на карантин в подвал, — отвечал он. — И там, кстати, привидения. Очень скучные. Тедди, сидя на полу, заливисто смеялся, а Гермиона скрежетала зубами. Сам Рон, благодаря своей шерстистости, был неуязвим для болезни. Но несмотря на это, он боялся стать ходячим инкубатором, переносящим заразу на мантии. Тем временем оборотни, единственные, кто мог перемещаться между крылами, превратились в курьеров и сиделок. Рон, Люпин, Уолберг и ещё несколько членов его стаи, стали этакими санитарами леса — снующими туда-сюда между заражёнными и чистыми зонами. На их волчьих плечах держалась вся логистика и забота. Рон, несмотря на свою неуклюжесть, ловко уворачивался от магических барьеров, которые периодически плевались искрами, если кто-то нарушал правила. — Кто-нибудь, уберите этот барьер! — орал он, держа в одной руке поднос, а другой пытаясь отбиться от трещащей магической преграды. — Я же на вашей стороне, чёрт возьми! Снейп, Помфри и Драко, словно три мушкетёра апокалипсиса, получили священное право плевать на карантин. Они сновали между лабораторией и лазаретом, оставляя за собой шлейф дезинфицирующих заклинаний, как комета — хвост. Казалось, ещё немного и их мантии начнут светиться в темноте от количества магических реагентов. Гарри, в свою очередь, превратился в живое воплощение раздражения. Он орал на всех, кто попадался под руку, включая Драко. Последний, впрочем, не отставал. — Ты совсем с ума сошёл, Поттер? — кричал Малфой, хлопнув дверью лаборатории так, что с потолка посыпалась штукатурка. — Я сошёл с ума? Это ты несёшь какую-то чушь! — парировал Гарри, размахивая руками. Сириус, сидя в углу комнаты, наблюдал за этим представлением с сардонической усмешкой. — Гарри, ты всё больше напоминаешь Малфоя, — заметил он, отхлёбывая чай. — Правильно говорят муж и … ну в вашем случае снова муж — одна сатана. — Иди на хрен, Сириус! — гаркнул Гарри, а Драко тут же поддержал: — Да, иди на хрен, Блэк! Впрочем, до серьёзных конфликтов дело не доходило. Чаще всего этот вихрь эмоций заканчивался тем, что кто-то из них, обычно Гарри, вдруг останавливался, понимая, что зашёл слишком далеко. — Я… извини, — бормотал он, проводя рукой по лицу. — Ты чудовище, Поттер, — бросал Драко, но уже без злости, а скорее с усталой улыбкой. Их комната на первом этаже, куда они переехали на время карантина, была маленькой и тесной, но в ней было что-то уютное. Свет от камина мягко освещал стены, а запах старых книг смешивался с ароматом зелий. Гарри стоял у окна, глядя на двор, где Люпин пытался объяснить Уолберку, как правильно использовать заклинание для очистки воздуха. Закат окрашивал небо в кровавые оттенки, словно предупреждая о грядущих бедах. — Два дня, Драко, — голос Гарри прозвучал глухо, как будто он говорил сам с собой. — Прошло два дня, а мы так и не приблизились к пониманию, что это за болезнь. Мы можем только бороться с симптомами. Это как пытаться вычерпать океан ложкой. Драко, стоя у кровати, взглянул на него. Его пальцы впивались в одеяло, которое он старательно расправлял. Оно пахло мандрагорой — резким, навязчивым запахом, который щекотал ноздри и вызывал лёгкую тошноту. — Иногда симптоматическое лечение — это всё, что у нас есть, — произнёс он, стараясь говорить спокойно, но в его голосе чувствовалась тонкая нить напряжения. — Люди умирают не от болезни, а от того, что не выдерживают её симптомов. Если мы смягчим их, то, возможно, их тела сами справятся с заразой. Простуда же проходит без вмешательства, верно? Он знал, что это ложь. Полноценная, наглая ложь. Но он также знал, что Гарри не готов услышать правду. Правду о том, что они проигрывают. Что они не знают, с чем борются. Последняя стадия — полное истощение магической энергии и отказ органов. И против этого они были бессильны. Но он продолжал говорить, потому что это хоть как-то удерживало Гарри от края. — Ты правда веришь в это? Ты правда думаешь, что это просто простуда, которая пройдёт сама? Драко сел на край кровати, руки слегка подрагивали от усталости, когда он начал расстёгивать пуговицы на рубашке. Ткань скользнула с плеч, обнажив бледную кожу, испещрённую шрамами. — Это даст нам время, милый. Ты верно подметил, прошло два дня, и больше никто не умер. Это маленькая победа! Завтра встречусь с Эмилем, может, ему удалось что-то узнать. — Его голос стал мягче. — Иди ко мне. Это не было просьбой, скорее приказом, обёрнутым в бархат нежности. Поттер обернулся, его глаза больше не напоминали Драко, летнюю листву, скорее — мутное болото с тиной выматывающей усталости и ряской угасающей надежды. Гарри вздохнул, его тело казалось каменной глыбой, намертво прикованной к матрасу. Он лежал лицом вниз, голова уткнулась в подушку, руки раскинуты по бокам. Драко сидел на его бёдрах, его ладони медленно скользили по спине Поттера, нащупывая и разминая узлы напряжения. Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей, как будто внутри Гарри горел огонь, который не мог найти выхода. — Мир не рухнет, если ты на секунду остановишься, — мягко сказал Драко, его руки продолжали работать. — Ты уже сделал больше, чем кто-либо мог ожидать. Теперь позволь кому-то другому взять часть этой ноши. Поттер хмыкнул, но тут же застонал, когда боль разлилась жаром под нажимом больших пальцев. — Вот здесь, — пробормотал Драко, надавливая на точку между лопатками. — Здесь у тебя всё зажато. Гарри аж передёрнуло, когда пальцы впились в особенно зажатую мышцу. Боль резкая, жгучая — будто кто-то воткнул раскалённый нож и провернул. — А-аргх! — он застонал сквозь стиснутые зубы, лицо вжалось в подушку. — Люди умирают от заразы, последний крестраж — чёрт знает где, а маглы теперь ходячие марионетки из-за этого проклятого барьера… А ты предлагаешь мне просто сидеть в кресле-качалке и потягивать тыквенный сок, пока рушится мир? Драко промолчал, продолжая методично разминать зажатые мышцы, будто пытаясь выдавить из них всю усталость, всю вину, весь этот груз избранности, который Гарри тащил на себе, как проклятие. Конечно, он был не согласен. И ему было что сказать. Например, о том, что даже самый гениальный полководец нуждается в передышке, что сгоревший дотла стратег полезен не больше золы. Но тогда они снова начнут спорить. А спорить сейчас не хотелось. — Кэти, — вдруг выдохнул Гарри, голос, приглушённый подушкой, но от этого ещё более хриплый, — Анджелина, Алисия, Молли, Невилл, Луна, Колин и Дэнис Криви, Лаванда… Чёрт, не помню кто ещё… В его голосе не было дрожи. Не было ничего. Только ровная, ледяная пустота. — Это не твоя вина, — тихо сказал Драко. — Я их послал. — Они пошли. Гарри резко перевернулся, сбросив Драко с себя. Его глаза, зелёные и мутные, будто затянутые дымкой, впились в бледное лицо Малфоя. — Невилла разорвало на части, даже хоронить было нечего. Потому что я не заметил. Потому что мне было плевать, в каком он состоянии, лишь бы шёл и убивал за меня. Драко не отводил взгляда. — Он хотел отомстить за Луну, — ответил он спокойно. — Он знал, на что идёт. — Я должен был остановить его! — А он бы тебя послушал? Гарри замер. Потом резко провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя что-то липкое. — Мне плевать, — вдруг сказал он. — Понимаешь? Мне… плевать. Они умирают, а я просто записываю их имена в список и иду дальше. — Ты врёшь. — Нет. Я боюсь, — прошептал он. — Не из-за того, что они умирают. Я боюсь того, что я не чувствую горя. Они были моими друзьями. Они были для меня важны. Но сейчас… сейчас они просто цифры. Статистика. И это пугает меня больше, чем сама война. — Врёшь. Потому что, если бы тебе было плевать, ты бы не говорил об этом. Ты бы не лежал здесь, не сжимал кулаки и не грыз себя изнутри. Гарри резко рассмеялся — коротко, жёстко, без единой нотки веселья. — Может, я просто притворяюсь? Драко внезапно вцепился ему в подбородок, заставив встретиться взглядами. — Ты не чувствуешь горя, потому что, если почувствуешь — сойдёшь с ума. Ты не плачешь, потому что, если начнёшь — не остановишься. Но это не значит, что тебе плевать. Гарри отвернулся, его лицо теперь было обращено к окну, где тусклый свет луны пробивался сквозь занавески. — Однажды, — тихо произнёс он. — Однажды моё кладбище воспоминаний о людях, которые мне были дороги, сотрётся. И в моём сердце останется только тьма. — Тогда я буду твоей тьмой, — сказал Драко, голос был глухим, но в нём звучала уверенность, которая не оставляла места для сомнений. — Если ты упадешь, я буду рядом. Если ты станешь тем, кем боишься стать, я буду тем, кто напомнит тебе, кто ты на самом деле. И в этот момент, когда слова Драко прозвучали эхом в тишине комнаты, Гарри прошептал так тихо, что едва можно было расслышать: — Обещаешь? Это был не вопрос, а скорее мольба. Кризис души, вырвавшийся наружу. Это была квинтэссенция всей боли, страха и усталости, которые он так отчаянно пытался скрыть. Это было его признание в слабости, его отчаянная нужда в ком-то, кто мог бы удержать его от поглощающей тьмы. Драко, конечно же, услышал. Он посмотрел на Гарри с болезненной нежность и взял его лицо в свои ладони, заставив его снова посмотреть в глаза. — Обещаю, — твёрдо ответил он, и это прозвучало как клятва. Где-то за стенами слышался голос Люпина, спорящего с кем-то. Где-то упала книга. Где-то, возможно, умирал ещё один человек. А здесь, в этой комнате, Драко Малфой целовал Гарри Поттера, как будто мог вдохнуть в него жизнь. Как будто мог спасти его от самого себя.