Твой личный Монстр

Iostra — А мы не ангелы, парень.

Ты открывал ночь, всё, что могли позволить Маски срывал прочь, душу держал в неволе Пусть на щеке кровь, ты свалишь на помаду К чёрту барьер слов, ангелу слов не надо

А мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы Тёмные твари, сорваны планки нам Если нас спросят, чего мы хотели бы? Мы бы взлетели, мы бы взлетели Мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы Там, на пожаре, утратили ранги мы Нету к таким ни любви, ни доверия Люди глядят на наличие перьев Мы не ангелы, парень

Сотни чужих крыш, что ты искал там, парень? Ты так давно спишь, слишком давно для твари Может, пора вниз, там, где ты дышишь телом Брось свой пустой лист — твари не ходят в белом

А мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы Тёмные твари, сорваны планки нам Если нас спросят, чего мы хотели бы? Мы бы взлетели, мы бы взлетели Мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы Там, на пожаре, утратили ранги мы Нету к таким ни любви, ни доверия Люди глядят на наличие перьев Мы не ангелы, парень

Мы не ангелы, нет, мы не ангелы А мы не ангелы, парень А мы не ангелы, парень А мы не ангелы, парень

Их отряд, шутливо прозванный кем-то «Чёрными ангелами», летел над георгианскими крышами старого Лондона, уносясь на северо-запад, в Годрикову впадину, где уже полыхал бой. Пожиратели смерти вычислили местонахождение повстанцев, и как только информация достигла Ордена, они трансгрессировали. Но их отряд всегда прибывал с небес, неся с собой разрушение, смерть и боль. К мётлам были пристёгнуты бомбы, созданные Драко, — стеклянные шары, внутри которых колыхалось зелье адского пламени. По одной бомбе на человека. Их было восемь. Они летели клином: впереди Гарри и Драко, чуть позади — Рон и Джордж, далее — Пэнси и Блейз, а замыкали строй Тео и Фред. Гарри летел плечом к плечу с Драко, видя, как ветер срывает с его волос цвета спелой пшеницы капюшон. Адреналин и ощущение полёта заставляли всё внутри трепетать, но сердце сжималось от страха за Драко… за него больше всего. Он не мог позволить себе потерять его. Гарри снова скосил взгляд на Малфоя. Волосы, уже успевшие отрасти, развевались на ветру, как и чёрная мантия. Лицо скрывала белая орденская маска, и лишь то, как судорожно он вцепился в древко метлы и палочку, выдавало его нервозность. Гарри поднял палочку и выпустил в небо сноп неярких, но достаточно заметных искр — сигнал к трансгрессии. С громким хлопком они возникли в небе над Годриковой впадиной и приземлились на один из холмов, окружавших деревню. Гарри первым спрыгнул на землю, сорвал с лица маску и обеспокоенно вгляделся в темноту, туда, где кипела битва. Драко, подлетев, резко рванул метлу на себя, поставив её вертикально, и, чиркнув кончиком помела по земле, подлетел к Гарри, срывая маску. Он чуть наклонился и поцеловал его. Гарри ответил на поцелуй, но тут же недовольно проворчал: — Малфой, ты без позёрства не можешь? — Позёрство — моё второе имя, Поттер, — улыбнулся он и спрыгнул с метлы. Вслед за ним приземлились Пэнси и Блейз, также ознаменовав своё прибытие поцелуем. — Фред, а мы в десна шибаться будем? — весело бросил Джордж, сходя на землю. — Я не против, — засмеялся Фред, снимая маску и делая попытку поцеловать брата, который, смеясь, выставил вперёд палочку. — Эй, братишка, твои наклонности на меня не распространяются. — Не волнуйся, Джордж, ты не в его вкусе. Ему бы кого-то более слизеринского, — сказал Рон, намекая на Тео и вклинился между братьями. — Ребята, давайте серьёзнее, — к ним подошёл Нотт, снимая маску. — Поттер? — Ждём, — стиснув челюсти, произнёс Гарри, следя за сражением внизу. — Ещё не всех повстанцев вывели, там дети. Тео кивнул и отошёл к Фреду. Гарри начинал всё сильнее психовать. Пожирателей было слишком много. Они теснили Орден ко второму холму. Снизу доносились крики и взрывы заклинаний. Он ждал сигнала от Люпина и Северуса, которые занимались трансгрессией повстанцев на базу. Ожидание было невыносимым. Гарри рвался в бой. Помочь. Защитить. Холодная рука коснулась его и стиснула пальцы. Мягкие, светлые волоски коснулись его щеки и горячее дыхание обдало кожу уха. — Всё будет хорошо. Не волнуйся. — Драко, оставайся здесь. Ты не идёшь с нами. — Нет. Я иду с вами. — Драко, это приказ. — П-ф-ф, я не слушаю твоих приказов, Поттер. Драко убрал руку и надел маску. — Я такой же член Ордена. Ты не можешь отстранить меня от выполнения задания. Гарри оглянулся на остальных и, встав вплотную к Малфою, тихо сказал: — Если с тобой что-то случится, я… — А если с тобой что-то случится? — перебил его Драко и, повернувшись, развернул Гарри за плечи к себе. — Послушай, это война. Ни ты, ни я не можем отсиживаться. Мы должны. Оба. И я должен. Неужели ты не понимаешь? Гарри понимал. Для Драко все стычки и опасности, которым он подвергался с момента, как его приняли в Орден, были своего рода искуплением. Он постоянно рвался на задания и в бой. И это было невыносимо. Никогда ещё в своей жизни он так сильно не боялся ни за кого, как за этого несносного блондина, который, казалось, готов был лечь костьми, чтобы во что бы то ни стало выполнить задание. Казалось, он хотел быть везде и сразу: искать антидот, сражаться, варить бомбы. Малфой словно забыл о том, что он просто человек и тоже нуждается в отдыхе и сне. С последним до сих пор были проблемы. А Гарри уже нашёл у себя несколько седых волос на голове. Он никак не мог перестать переживать за Драко. И сейчас он был готов отдать всё, лишь бы тот остался в стороне от битвы. В скольких бы сражениях они ни участвовали, Малфой всегда бросался в самую гущу. В последнее время стараясь только ранить, но не убить. И в этом тоже была проблема. Это было опасно. — Если тебе придётся, ты должен будешь убивать. Не позволяй им убить себя, — прошептал Гарри. — Не позволю. Лёгкое, едва ощутимое касание губ. И Гарри с ужасающей ясностью ощутил, что оно может стать последним. — Ты тоже не дай себя убить. Он ведь тоже волнуется и переживает. Боится потерять его. Но не опускается до того, чтобы что-то запрещать Гарри. — Нам надо было сбежать, — едва шевеля губами, беззвучным шёпотом произнёс Поттер, словно сам боялся признаться в своём малодушии. — Мы оба знаем, что ты бы так не смог, — Драко с нежностью коснулся костяшками пальцев скулы Гарри. — Ты бы тоже так не смог. И темноту разорвал сноп красных искр. Пора. Они вскочили на мётлы. Видя, как люди в белых масках спешно накидывают на себя Скутум — магический щит, защищающий от адского пламени, голубым куполом закрывающий орденовцев. Они подлетали так же клином, в той же последовательности. Гарри первым отцепил бомбу в скопление Пожирателей. Раздался взрыв, и пять человек моментально вспыхнули. Они побежали врассыпную, объятые пламенем. Кто-то упал и катался по земле, пытаясь сбить огонь. Крик разорвал ночную тишину. Гарри обернулся и успел заметить, как Пожиратель, стоя на земле, прицельно выстрелил заклинанием в бомбу, прикреплённую к метле Драко. Малфой тоже заметил. Всё, что он успевал сделать — с силой оттолкнуться от древка метлы и швырнуть себя в сторону. Вниз. До земли оставалось около пятидесяти футов. Гарри тут же направил свою метлу вниз, но не успевал. Две зелёные вспышки пролетели в паре дюймов от него. Спикировав вниз, он рассёк «Диффиндо» руку одного из Пожирателей. — Авада Кедавра! — взревел Гарри, направляя палочку на второго. Рядом взрывались бомбы, обдавая его жаром. Разлетались комья земли, осколки камней, обломки деревьев. — Скутум! — произнёс он, чувствуя, как холодок щита пробирает тело. Гарри бросился туда, куда упал Драко, но на него налетел ошалевший Пожиратель. — Экспе… — Диффиндо! — опередил его Поттер, отрубая Пожирателю голову. Кровь брызнула во все стороны, обагрив землю. И в этот момент краем глаза он увидел копну волос цвета спелой пшеницы. Драко стоял на одном колене, согнувшись и опираясь о землю обеими руками. И в него летел зелёный луч Авады. Малфой успел кувыркнуться через плечо, уходя от смертельного заклинания, и тут же бросился в сторону, уклоняясь от второго. Гарри в этот момент окружили четверо Пожирателей. Он едва успевал выставлять «Протего», краем глаза следя за Драко. Тот, петляя и уворачиваясь от заклинаний, бежал к нему. На бегу он выкрикнул: — Инкарцеро! Верёвки обвили одного из Пожирателей, окруживших Гарри. Поттер тут же воспользовался моментом и убил второго «Авадой». — Редукто! — взревел Драко, направляя заклинание на третьего, которого отбросило взрывом и контузило. Четвёртый попытался поразить Гарри «Диффиндо», но Поттер успел выставить «Протего» и тут же оглушил его. И только когда его лопатки коснулись лопаток Драко, когда тот, наконец, добежав до Гарри, встал спиной к спине, прикрывая его, Поттер смог вздохнуть. До этого он, казалось, и не дышал вовсе, чуть не умерев от одной мысли, что с Драко что-то случилось. — В порядке? — встревоженно спросил он. — Сойдёт, — преувеличенно бодро ответил Малфой. И тут же послал «Диффиндо» на наступающего Пожирателя, отрубив ему руку. — Сектусемпра! — крикнул Гарри, увидев, что к нему подбирается тот, кого Малфой связал «Инкарцеро». И тогда всё стихло. Ещё секунду назад сверкали вспышки, гудел огонь, раздавались крики и команды. И вдруг — тишина. Гарри показалось, что он резко оглох. Он повернулся к Драко и, словно в замедленной съёмке, увидел, как тот оседает на землю. — Всё в порядке! Всё в порядке! — Драко предупреждающе вскинул руки, не давая Гарри запаниковать. — Ногу сломал, когда упал. Обратно на базу они трансгрессировали спустя несколько часов. Добивали оставшихся Пожирателей. Тех, кто был рангом повыше, брали в плен. Помогали своим раненым. Собирали тела погибших орденоцев. Гарри с облегчением от того, что не увидел среди мёртвых знакомых лиц, и с ужасом от того, что ничего не чувствует, взирал на обескровленные лица убитых. Он ничего не испытывал: ни сожаления, ни злости, ни жалости. Ничего. К нему, прихрамывая, подошёл Драко и самым бесцеремонным образом обхватил за плечи, повиснув на нём. — Трансгрессируй на базу, — глухо сказал Гарри, не оборачиваясь, всё ещё занятый тем, что вглядывался в лица мёртвых. — Пойдём вместе. Гарри, посмотри на меня. — Голос Драко был обеспокоенным, но Поттер словно его не слышал. Он пытался хоть что-то почувствовать от того, что десять человек из Ордена оказались мертвы. Но единственное, что кольнуло — это мысль о том, что спасённых повстанцев оказалось около сорока человек. А значит, они в плюсе. Поттер устало прикрыл глаза ладонью, помассировав веки. — Гарри, это не твоя вина. Малфой не понимал. Он думал, что оцепенение Гарри связано с тем, что тот винил себя за смерти. — Я знаю. Драко, я ничего не чувствую. Мне не больно. Не жалко. Мне всё равно. Я думаю только о том, что мы оказались в плюсе. Что план удался, мы спасли больше людей, чем потеряли. И победили в битве. — Это же хорошо? — Малфой аккуратно, двумя пальцами подцепил Гарри за подбородок и повернул к себе. И только тогда Гарри увидел, что белая маска на его лице была сломана, и часть открывшийся кожи на его лице была в крови. Из почерневшей раны, возле скулы сочилась кровь. Гарри уже видел раны от Авады, которая прошла по касательной. Он знал, что шрам останется навсегда. И если срочно не залечить эту рану, некроз распространится дальше. — Драко у тебя рана от Авады. Иди на базу. — Только вместе с тобой. — Малфой нагнулся и, притянув к себе за подбородок лицо Гарри, поцеловал его. — Пошли домой, — тихо попросил он, после поцелуя. — Здесь и без тебя разберутся.

***

Дверь скрипнула, и в дом ворвался резкий запах гари, смешанный с чем-то едким — серой или дымом. Драко, движимый яростью, схватил его за горло и впечатал в стену с такой силой, что раздался треск деревянных панелей. — Какого хрена ты не предупредил о нападении на повстанцев, Розье? — прошипел Малфой, направляя в лицо шпиона волшебную палочку. — Они бы успели уйти, потери были бы меньше! Эмиль, несмотря на ситуацию, не дрогнул. Его единственный глаз, смотрел на Драко спокойно, с долей усталости. Волшебный — крутился в глазнице, осматривая дом и наверняка проникая сквозь стены в соседние комнаты. — Всё произошло слишком быстро, Драко, — его голос был ровным, спокойным. — Кто-то из них ляпнул имя Тёмного Лорда. Они сами выдали себя. У меня не было времени. Малфой ослабил хватку и отступил назад, но палочку убирать не стал. Его пальцы сжимались и разжимались вокруг рукояти, как если бы он собирался кого-то проклясть. Но это просто привычка. Или нет. Эмиль оттолкнулся от стены, потирая шею. На бледной коже проступили красные пятна. — Значит, среди повстанцев всё-таки есть крыса, — тихо произнёс Драко, размышляя вслух. В голове молнией пронеслась мысль о выживших, которые сейчас находились в Нотт-мэноре. Если среди них предатель… Эмиль отошёл к креслу и устало опустился в него. — Да брось, Драко, какая крыса? Там же одни дети. Просто кто-то ляпнул по глупости, — отмахнулся Розье. — Ты был там? — сухо спросил Драко. Вопрос прозвучал скорее, как обвинение. — Был, — кивнул Эмиль. — Что за херню вы сбрасывали с мётел? Чуть не поджарился, чёрт возьми. Драко сел на диван, откинувшись на спинку. Костерост уже перестал действовать, но нога всё ещё ныла. Он провёл рукой по лицу. — Наша новинка, — ответил он. — И нет, щит я тебе не покажу. Сам себя выдашь. Просто запомни: увидишь метлу в небе — беги. Быстро. Эмиль хмыкнул, склонив голову набок. — Много потеряли? — Десять наших, — ответил Драко, глядя в потолок. — Повстанцев не считал. У вас? — Около двадцати погибло, — Эмиль пожал плечами. — Ещё столько же ранены, обожжены, лишены конечностей. В общем, вечеринка удалась. Драко прикрыл глаза, стараясь не выдать удовлетворения. — Кто-то из ближнего круга? Эмиль покачал головой. — Все целы. Пока что… У Драко был свой список смертников, возглавляемый Реддлом. Эйвери стоял в нём сразу после Тёмного Лорда. Ему хотелось самому прикончить его, лично. Эта мысль разжигала в груди тлеющий уголёк ненависти, готовый в любой момент вспыхнуть пламенем мести. — Что с болезнью? — Малфой потёр переносицу, чувствуя, как подступает головная боль. — Удалось что-нибудь накопать по поводу антидота? Мы выявили специфичную мутацию в ДНК заражённых, но пока все попытки создать лекарство заканчиваются ничем. Эмиль покачал головой. — Я как раз перед сражением нашёл лазейку в Отдел Тайн и пытался туда проникнуть. Сейчас, когда всё уляжется, попробую снова. Дай мне время. Драко вскочил с дивана, сверля Розье взглядом. Ходить было больно, но сидеть и бездействовать было невыносимо. — Нет у нас времени! — рявкнул Малфой. — Пока больше никто не умер, но всё идёт именно к этому. Заражённых становится всё больше, несмотря на карантин. К тому же, судя по всему, повстанцы сейчас останутся с нами… Он снова сел на диван, запустив пальцы в волосы. — Ладно, — выдохнул он, стараясь успокоиться. — Постарайся быстрее. Тебе удалось что-нибудь узнать о Нагайне? Эмиль, это очень важно. Розье недовольно скривился. — Я не могу разорваться. Ты хочешь, чтобы я одновременно искал формулу антидота, выслеживал змею и нашёл генератор барьера? — Нагайна и формула антидота в приоритете! — Драко повысил голос. — Смерть чёртовой змеи приблизит нас к победе! Действуй, а не ной! — Каким образом смерть какой-то там змеи, даже если она любовница Тёмного Лорда, может приблизить нас к победе? — удивился Эмиль. — А вот это не твоего ума дело! — огрызнулся Малфой. Он тяжело дышал, пытаясь унять раздражение. — Если это всё, то иди. Встретимся через пару дней. Надеюсь, у тебя будет хоть что-то. Эмиль встал, потоптался у порога и сказал: — Я не уверен, что это важно, но… Азкабан переполнен, и Тёмный Лорд приказал казнить всех политических заключённых. Драко нахмурился, а Розье продолжил: — Азкабан перестал быть тюрьмой для настоящих преступников, убийц, которые сейчас восседают в министерских креслах. Он стал местом, куда бросают тех, кто имел смелость или глупость ляпнуть что-то о новом режиме или просто произнести имя Гарри Поттера. — Когда? — Через пару дней, в пятницу. Драко молчал, обдумывая услышанное. Каждый узник Азкабана — это потенциальный союзник, человек, готовый рисковать ради свержения режима. Глупо было бы растрачиваться ценным человеческим ресурсом. — Иди, — повторил он, махнув рукой. — И займись делом. Когда Эмиль ушёл, Драко поднялся и встал напротив окна. Дождь монотонно барабанил по стеклу, вторя его мрачным мыслям. Эпидемия, повстанцы, Нагайна, Азкабан… Слишком много проблем разом, слишком много нитей, которые нужно контролировать, чтобы не запутаться в них окончательно.

***

В столовой Нотт-Мэнора ощущался острый запах дезинфицирующих зелий. В воздухе висела тревога. Многие члены Ордена Феникса носили личные защитные заклинания, образующие вокруг головы прозрачные пузыри, — отголоски страха перед невидимым врагом, косившим их ряды. — Азкабан известен волшебникам с XV века, но далеко не сразу он начал использоваться в качестве тюрьмы, — начал Драко, его голос звучал сухо и бесстрастно. — До этого времени об Азкабане никто ничего не слышал, остров ни разу не наносился на географические карты, как колдунов, так и маглов. Полагают, что этот остров в Северном море, как и крепость, воздвигнутая на нём, были сотворены с помощью магии. Гермиона подхватила: — Волшебником по имени Экриздис, о нём известно немного. Он был сильным тёмным магом, практиковавшим жестокие ритуалы. Он жил совершенно один на острове и, чтобы как-то себя развлечь, заманивал к себе магловских моряков, а затем пытал их и убивал. Только после его смерти, когда маскирующие чары развеялись, Министерство магии обнаружило крепость. — Люди, расследовавшие это дело, отказались комментировать то, что они обнаружили внутри крепости. Тогда многие считали, что остров нужно уничтожить, — продолжил Тео, — но боялись, что дементоры, лишённые дома, обрушат свой гнев на волшебный мир. Казалось, что сами стены здания, пропитанные страданиями и болью, удерживают дементоров. И, опять же, уничтожение Азкабана, созданного тёмной магией, могло привести к непредсказуемым последствиям. Люпин заинтересованно слушал, хотя сам был знаком с историей Азкабана. Его лицо было бледным, а глаза горели странным лихорадочным блеском. Близилось полнолуние, и он чувствовал, как зверь внутри него с каждой минутой становится сильнее. — Дамокл Роули, министр магии, решил использовать Азкабан как тюрьму. Он считал, что дементоры — идеальные надзиратели, экономия для Министерства, но никто не знал, что его мотивы скрывали садистские наклонности. Гермиона положила руку на круглый живот, стараясь сдержать дрожь. Беременность обострила её восприятие, и рассказ об ужасах Азкабана вызывал у неё физическое отвращение. Рон, сидевший рядом, обнял её за плечи, бросив на Драко испепеляющий взгляд. — Первые узники исчезли без следа, — продолжила Гермиона, её голос звучал приглушённо. — Если они не были сумасшедшими до этого, то стали ими после пребывания в Азкабане. Следующие министры поддерживали эту практику, пока министр Диггори сам не посетил Азкабан и не ужаснулся. — Диггори понял, что заключённые не бегут не потому, что их охраняют, а потому, что им некуда бежать, — перебил её Драко. — Большинство из них просто сходили с ума и умирали от отчаяния. Но ему сказали, что дементоры не покинут остров, только если им постоянно поставлять души. Иначе они двинутся на материк. Блейз и Панси шептались о чём-то своём, мало обращая внимания на происходящее. Фред перемигивался с Джорджем, но под маской шуток скрывалась тревога. Под столом он сжал руку Тео, и Тео ответил ему тихой ободряющей улыбкой. — Диггори хотел это изменить, — сказала Гермиона, — но не смог. Он умер. С тех пор больше не один министр магии не рассматривал возможность закрытия Азкабана. — Сейчас дементоры подчиняются Тому Реддлу, — закончил Драко. — Вероятно, на здание наложено заклинание расширения — ведь это не просто башня, а целый комплекс. Надеюсь, вы понимаете почему я заострил внимание на этом моменте. — Азкабан… это не просто здание и дементоры, — неожиданно раздался хриплый голос Сириуса. — Это машина. Машина, которая перемалывает всех, кто попадает в неё. И мы должны это остановить. — Нам нужны люди, сидящие там. Все они — наши потенциальные союзники. И их собираются казнить, — Джозеф бросил взгляд на Гарри. — На встрече ты говорил, что собираешься освободить политических заключённых. Вот он — шанс. Гарри кивнул. Да, действительно, на первой встрече с повстанцами он обмолвился об этом, но он не ожидал, что политзаключённых держат в Азкабане. Это было слишком рискованно. Болезнь косила ряды Ордена, но проблема была даже не в количестве, а в качестве. Сколько из них умеет вызывать Патронусов? Гарри с сомнением посмотрел на Драко. Он так и не научился. Брать его с собой — это подвергать смертельному риску, но он же не останется на базе, если пойдёт Гарри. Но и оставлять невиновных людей на верную смерть в Азкабане он не хотел, союзники были нужны. Гарри поднялся и тяжело опёрся о дубовую поверхность длинного стола. — У нас есть всего два дня, чтобы подготовиться и научить тех, кто не умеет, вызывать Патронуса. Все, у кого нет симптомов болезни, обязаны тренироваться. Разбейтесь на группы! — скомандовал он, и в голосе его появилась та самая фирменная поттеровская решимость, от которой у особо впечатлительных дементоров случался приступ икоты. А у Малфоя - эрекция. Тихий гул прокатился по столовой. Многие переглядывались, ощущая тяжесть решения, висевшую в воздухе. Освобождение Азкабана — задача, граничащая с самоубийством, особенно в их нынешнем положении. Но слова Гарри, подкреплённые решительным взглядом Джозефа, заставили их осознать: выбора у них нет. — Дэррек, Анна, организуйте тренировки, — скомандовал Джозеф. — Разбейте добровольцев на группы, назначьте старших. Никто не остаётся без дела. Гарри отошёл к окну, скрестив руки на груди. Дождь за окном стих, сквозь серые тучи пробивались редкие лучи солнца. Он чувствовал на себе взгляд Малфоя, прожигающий спину. — Драко, я… — Не говори ничего, — перебил он Поттера, оказавшись рядом. Говорил он тихо, но твёрдо. — Я иду с тобой. И не пытайся меня отговорить. Гарри вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он развернулся и посмотрел Драко в глаза. — Ты не умеешь вызывать Патронуса… Драко усмехнулся, стараясь скрыть страх за бравадой. — Ну, значит, научусь за два дня. У меня отличный учитель, — он бросил взгляд на Гарри, полный любви и обречённости. Гарри отвернулся от окна и оглядел собравшихся. Он не повышал голоса, но стоило ему заговорить, как все затихли. — Сириус, ты единственный, кто был там. Ты можешь нарисовать что-то наподобие плана здания? Хотя бы примерно: где вход, лестницы, проходы к камерам? Сириус, пытаясь сохранить невозмутимость, неуверенно произнёс: — Гарри, я тогда был не в лучшем состоянии. Я практически ничего не помню… Драко выступил вперёд. — Не проблема. Я могу подстегнуть память. Гарри кивнул и подвинул к крёстному пергамент, перо и чернила. Блэк без особой охоты кивнул. Он понимал, что без хотя бы приблизительного плана здания, будет сложно. Драко навёл на его висок палочку. — Легилименс, — прошептал он, закрывая глаза. Столовая замерла, повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Гарри стоял в стороне, скрестив руки, и наблюдал. Сириус сидел неподвижно, уставившись невидящим взглядом в одну точку. — Не туда, Малфой, — пробормотал он, его голос звучал откуда-то издалека. — Вот сюда. Драко не ответил, пальцы сжались на палочке сильнее. — Вот… здесь… Сириус вдруг резко дёрнулся, его рука с пером замерла над пергаментом, затем рванулась вперёд, выводя линии так быстро, что чернила брызгали. Гарри видел, как по спине Драко пробежала дрожь. — Меня водили на допрос… — Сириус говорил отрывисто, голос срывался. — Длинный коридор… Драко резко вдохнул, его веки задрожали. — Не смотри туда, Малфой! — Блэк внезапно рявкнул, и несколько человек за столом вздрогнули. Гермиона прикрыла рот ладонью, а Рон рядом с ней побледнел. Драко пошатнулся. Гарри молнией рванулся вперёд и, подхватив его за плечо, усадил на стул. — Двенадцать лет… можешь смело проматывать… — Сириус провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую грязь. — Стоп. Вот оно… Чёрт, я был таким жалким… Я даже не помню, что так долго искал выход… Драко вдруг заговорил, не теряя концентрации: — Почему дементоры не обращают на тебя внимания? Сириус на мгновение замер, его рука зависла над пергаментом. — Они… не чувствуют животных, — отстранённо ответил он. — Я был ослаблен, почти без магии. Гарри почувствовал, как в его горле застрял ком. Он всегда знал, что побег Сириуса из Азкабана был чудом, но теперь, слушая его, он понимал, насколько это было близко к катастрофе. Драко снова заговорил, голос бы тихим, с ноткой уважения: — Ты… вплавь добрался до материка? Сириус медленно покачал головой. — Нет. Увидел корабль… принял человеческий облик. Они подобрали меня. В столовой воцарилась гробовая тишина. Даже Фред и Джордж, которые обычно находили повод для шутки, молчали, их лица выражали неподдельное удивление. Сириус закончил чертить и откинулся на спинку стула, выглядя измождённым. — Вот, — хрипло сказал он. — План. Не идеальный, но лучше, чем ничего. Гарри приблизился к столу и взглянул на пергамент. Линии были неровными, кое-где размазанные чернила, но он мог разобрать основные детали. — Спасибо.

***

Просторная тренировочная комната была обитой мягкими матами всех оттенков серого, от графитового до пепельного. Маты покрывали стены, пол и даже потолок, создавая ощущение безопасности и приглушая звуки. Повсюду были разбросаны толстые подушки, тренировочные манекены, и стойки с мишенями. В углу стоял магический барьер, за которым отрабатывали заклинания защиты, а в другом — небольшая площадка для дуэлей, окружённая амортизирующим полем. Гарри стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Драко в очередной раз взмахивает палочкой. На его лбу блестели капли пота, а взгляд был полон раздражения. Серебристый дым вырвался из кончика, но исчез, не успев сформироваться даже в нечто отдалённо напоминающее Патронуса. — Ну, это прогресс, — с улыбкой сказал Гарри, шагнув вперёд. — У меня тоже не сразу получилось. Малфой, закатив глаза, обернулся к нему. — О, правда, что ли? И сколько тебе тогда было лет, Поттер? Четырнадцать? Гарри вздохнул и обнял его со спины, его губы почти касались уха Драко. — Просто расслабься, — прошептал он. — Не пытайся насильно выдавить счастливые воспоминания. Погрузись в них. Позволь им прийти к тебе. Драко закрыл глаза, его дыхание стало глубже. Гарри чувствовал, как напряжение постепенно уходит из его тела. Он продолжил говорить, мягко, успокаивающе: — Вспомни, перед ограблением Гринготтса. Мы выпили с Пэнси, Тео и Блейзом. Помнишь, что было потом? Малфой на мгновение замер, затем медленно обернулся к Гарри, его взгляд стал глубже, темнее. — Помню. Гарри улыбнулся, его губы скользнули по шее Драко, заставляя его вздрогнуть. — Ты был таким… откровенным, — шепнул Гарри, его слова были горячими, как прикосновения. — Ты доверился мне. И это было… невероятно. Ты помнишь, как ты смотрел на меня? Как твое тело реагировало на каждое моё движение? Ты был таким… живым. Таким настоящим. Драко закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым. Гарри чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. — Это был твой первый раз, когда ты не пытался всё контролировать, — продолжил Гарри, его голос был низким, почти вкрадчивым. — Ты позволил мне быть с тобой. И это было… невероятно. Ты такой… прекрасный. Гарри прижался к любимому сильнее. — Вспомни это, — шепнул он. — Вспомни, как ты чувствовал себя тогда. И позволь этому чувству вести тебя. Драко замер, его дыхание стало глубоким и ровным. Он поднял руку, и кончик его палочки засветился. Серебристый свет начал вырываться из него, медленно формируясь в нечто большее, чем просто дым. Гарри улыбнулся, его губы коснулись шеи Драко. — Вот так, — прошептал он. — Ты справляешься. — Интересно, — сказал он, губы искривились в полуулыбке, — а что ты представлял, когда вызывал его в первый раз? Гарри замер. Улыбка сползла с его лица, словно смытая дождём. Он отвёл взгляд, будто внезапно заинтересовался трещиной в мате. — Родителей, — ответил он наконец, голос ровный, но в нём что-то дрогнуло. — Я… представлял, что когда-то, когда был маленьким, я был с ними. Драко не ожидал этого. Он ожидал услышать что-то вроде «первая победа в квиддиче» или «друзья». Но не это. Гарри продолжал, не глядя на него: — Я не помню их. Но на третьем курсе, когда дементоры подходили слишком близко… Я слышал их голоса. Я слышал, как отец кричит матери: «Забирай Гарри и беги!» А потом… её предсмертный крик. И смех… его смех. Мороз ударил по Драко, прошёлся по коже, вызывая неприятные мурашки. Он вспомнил, как сам изображал дементоров, размахивая руками, как смеялся, когда Поттер бледнел и падал в обморок. Каким же он был мелким ублюдком. — Я не знал… — хрипло вырвалось у него. Поттер прочистил горло, его взгляд стал твёрже. Он выпрямился, будто сбрасывал с себя эти воспоминания. — Воспоминания не обязательно должны быть настоящими, — сказал он, голос был уже другим — собранным, уверенным. — Можно представить себе то, что ты хочешь. То, что сделало бы тебя счастливым. Попробуй. Драко хотел шагнуть вперёд, схватить его за плечи, сказать что-то, но слова застряли в горле. Гарри не нуждался в жалости. И он слишком хорошо понимал: сочувствие сейчас — как нож в рану. Оно не залечит, а только разворошит. — Ладно, — сказал он вместо этого преувеличенно бодро. — Тогда я представлю, как впервые трахнул тебя. Гарри фыркнул, уголки его губ дрогнули. — Это сработает, только если ты был действительно счастлив в тот момент. — О, поверь, — Драко провёл языком по губам, — я был на седьмом небе. Гарри покачал головой, но напряжение в его плечах ослабло. — Попробуй ещё раз. Драко закрыл глаза. В этот раз он не думал о войне, о крови на руках, о том, как его отец смотрел на него в последний раз. Он думал о Гарри. О том, как его зелёные глаза темнели, когда он входил в него глубже. О том, как его собственное имя звучало на его губах. Серебристый свет дрожал на кончике палочки Драко, колеблясь, как пламя свечи на сквозняке. Он чувствовал тепло Гарри за спиной, его дыхание на своей шее, твёрдые ладони, лежащие на его бёдрах. — Не дави, — шепнул Гарри, губы скользнули по его уху. — Просто отпусти. Белый ковёр. Камин тихо потрескивал, отбрасывая оранжевые блики на пушистый белый ковёр, на котором они тогда лежали. Искры, танцующие в огне, мягкий свет, который окутывал гостиную, будто защищая их от всего мира. Безопасность. Безмятежность. Гарри сидел на полу, облокотившись на груду подушек, в руках — книга. Его чёрные волосы были растрёпаны, очки слегка сползли на нос, а губы шевелились, когда он тихо читал вслух. Драко лежал головой на коленях Гарри и слушал. Не слова, а сам голос — тёплый, уверенный, успокаивающий. Тогда они были ранены, физически и душевно. Пытки в подземельях Малфой мэнора оставили свои шрамы, но в этом доме они начали заживать. Нет, не просто заживать — они начали забывать. В этом доме не было войны, не было Волан-де-Морта. Здесь были только они. Драко вспомнил, как однажды вечером Гарри встал и направился на кухню, напевая себе под нос какую-то магловскую мелодию. Он готовил ужин — что-то простое, но от этого не менее вкусное. Драко сидел за барной стойкой и наблюдал за ним, за тем, как его руки ловко обращаются с ножом, как его глаза светятся, когда он пробует соус. Они обязательно вернуться туда. Когда всё закончится. И снова будет запах кофе и овсянки по утрам. И они снова будут проводить вечера, обложившись подушками, на том белом ковре, читая книги или обмениваясь шутками. И Гарри снова будет напивать, готовя ужин. И они будут гулять по заснеженному Хогсмиду, пить отвратительное сливочное пиво в Трёх метлах, смеяться над глупыми школьниками. Без страха, без войны, без прошлого. Он представлял это так ясно, что почти мог почувствовать тепло огня, запах еды, смех Гарри. Это было его счастье. Его надежда. Его свет среди тьмы. Когда Драко открыл глаза, перед ним уже не было дыма. Возле него стоял серебристый олень, грациозно постукивая призрачными копытами по матам. Гарри стоял рядом, его глаза широко раскрылись, а на губах заиграла улыбка. — У тебя получилось, — с гордостью в голосе произнёс он. Драко улыбнулся в ответ, но не сказал ни слова. Он просто смотрел на Патронуса, на Гарри, и знал, что будет бороться за это. За их будущее. За их дом. За их мир. Он будет бороться до конца, потому что у него есть, что терять. И что возвращать. Олень сделал круг в воздухе и исчез. Гарри ленивым движением палочки подозвал к себе одну из подушек, лежавших у стены. «Вингардиум Левиоса» — и она мягко поплыла в воздухе, опускаясь рядом с ним на маты. Он сел на неё и потянул Драко за руку, который всё ещё стоял, глядя туда, где только что исчез его Патронус. Драко, не сопротивляясь, опустился рядом, их плечи соприкоснулись. — О чём думал? — Гарри повернулся к нему, взгляд пристально изучал лицо Малфоя, будто пытаясь прочесть то, что тот не решался сказать вслух. Драко закусил губу, взгляд скользнул в сторону. — О доме, — ответил он наконец, голос тихий, почти нерешительный. — О том… как мы вернёмся туда, когда всё закончится. Гарри улыбнулся, уголки его глаз, под стёклами очков, слегка прищурились. — Я тоже часто об этом думаю, — он откинулся назад, опираясь на локти, взгляд устремился куда-то вдаль, будто сквозь стены Нотт мэнора он видел тот самый белый ковёр, камин, чувствовал запах кофе по утрам. — Особенно, когда всё становится слишком… — он сделал паузу, подбирая слово, — слишком мрачно. Драко кивнул, не глядя на него. — Да, — согласился он просто. Но Гарри, кажется, был сегодня в том редком настроении, когда слова лились свободно, будто прорвавшаяся плотина. — Я иногда представляю, каким он будет, наш дом, — продолжил он, голос тёплый, мечтательный. — Не просто убежище, а… настоящее место. На кухне, будет пахнуть корицей по выходным. Ты будешь ворчать на разбросанные вещи и грязные кружки, расставленные по всему дому. Представляю, как мы будем просыпаться без взрывов, без криков, без спешки куда-то бежать и сражаться. Драко слушал, и его сердце сжималось — то ли от нежности, то ли от лёгкой паники. — И… с детьми, — добавил Гарри вдруг. Малфой резко повернул голову, глаза расширились. — Детьми? Гарри рассмеялся, увидев его реакцию. — Ну да, — он подмигнул. — Трое. А лучше — четверо. Драко побледнел. — Ты… ты издеваешься, — он даже отодвинулся на дюйм, будто Гарри только что предложил ему прыгнуть в пропасть. — Ну почему сразу издеваюсь? — Гарри склонил голову набок, улыбка не сходила с его лица. — Я же не говорю, что мы заведём их завтра. Просто… когда-нибудь. — Когда-нибудь, — повторил Драко глухо, как эхо. Он представил на секунду: маленькие существа, бегающие по дому, кричащие, дерущиеся, требующие внимания. Его сердце бешено застучало. — Ты… серьёзно. — Это не было вопросом. Гарри перестал смеяться, его взгляд стал мягче. — Да, серьёзно. Драко закрыл глаза, пытаясь унять внезапное головокружение. — Я… — он начал и замолчал. Как сказать, что он даже представить себе не может, что когда-нибудь станет отцом? Что Люциус Малфой оставил в нём слишком глубокие травмы, чтобы он мог поверить в то, что сам не превратится в такого же монстра? — Ты боишься, — тихо сказал Гарри, и Драко резко открыл глаза. — Я не… — Боишься, что не справишься, — продолжил Гарри, его пальцы осторожно коснулись запястья Драко. — Но ты не он. Драко сжал челюсти. — Ты не знаешь этого наверняка. — Знаю, — Гарри не отводил взгляда. — Потому что я видел тебя с Тедди. — Это… не то же самое, — пробормотал он. Гарри пожал плечами. — Может, и нет. Но мне этого достаточно. Он придвинулся ближе, его губы коснулись виска Драко. — Мы можем усыновить. Или удочерить. Когда будем готовы. Драко вздохнул. — Ты хочешь большую семью, — сказал он, и в его голосе не было осуждения, только лёгкая усталость. — Да, — Гарри улыбнулся. — Шумную, невыносимую, настоящую. Потому что у него никогда не было этого. Потому что он сирота, который мечтал о доме больше, чем о чём-либо ещё. Драко посмотрел на него, на эти зелёные глаза, полные надежды, и что-то внутри него дрогнуло. — Ну… если ты так хочешь… — он произнёс это так, будто соглашался на пытку, но Гарри рассмеялся снова, обняв его за плечи. — Обещаю, ты не пожалеешь. Драко не ответил. Он просто закрыл глаза, чувствуя тепло Гарри рядом, и думал о том, что ради этого человека он готов на всё. Даже на детей. Гарри поднялся на ноги и протянул Малфою руку. — Сразимся? — улыбнулся он. — Ты вызываешь меня на дуэль, Поттер? — Драко выпрямился, в голосе зазвучал тот самый вызов, который он когда-то бросал в школьных коридорах. — Помнится, в последний раз ты проиграл. — Гарри достал палочку из кабуры, прикреплённой к ремню на поясе. Движение было отточенным, стремительным, выдающим годы практики. — Ах да… — Драко притворно задумался. — Это когда ты мило поболтал со змеёй? Или когда чуть не размазал меня по кафелю в сортире? Гарри рассмеялся, и этот звук, такой живой, такой его, заставил Драко на мгновение забыть, что за стенами этого дома — война. — Начинай. — Инкарцерус! — Но Гарри уже не было на месте. Он рванулся вбок, и верёвки хлестнули в пустоте. — Слишком предсказуемо. — Гарри парировал второе заклинание щитом, но не остановился — он двигался, как вода, как ветер, как тень, которую невозможно поймать. Драко почувствовал, как за спиной сгустился воздух, и едва успел отпрыгнуть, когда «Фурункулюс» просвистел мимо уха. — Ты не двигаешься. — Гарри атаковал снова, и Драко едва увернулся от розовой вспышки заклинания щекотки. — Стоишь, как живая мишень. — О, извини, что не танцую для тебя! — Драко выпалил «Риктусемпра», заставив Гарри кувыркнуться через плечо, но тот уже вскакивал на ноги, не теряя темпа. — Протего не спасёт от всего. — Гарри резко махнул палочкой, и Драко почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он рухнул на спину, но тут же перекатился, избегая следующего заклинания. Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь. — Ты ловкий. — Гарри приближался, и в его глазах горел азарт. — Но ты не используешь это. Драко вскочил, отпрыгнул назад, но Гарри был быстрее: — Петрификус Тоталус! Тело окаменело, и Драко, застыв как статуя, грохнулся на маты. — Фините Инкантатем, — произнёс Гарри. Драко, тяжело дыша, лежал на мате, обессиленный и униженный. Ярость клокотала в его груди, но она смешивалась с невольным восхищением мастерством Гарри. — Впечатляет, — выдавил он, поднимаясь на локтях. — Ты стал действительно хорош. Гарри протянул руку, помогая Драко подняться. — Ты… — начал Драко, но осёкся. Он не знал, что сказать. «Ты слишком хорош»? «Я ненавижу тебя за это»? Или, может быть, «Я хочу, чтобы ты снова прижал меня к полу и оставил без сил»? Гарри словно прочёл его мысли, уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке. Он всё ещё держал Драко за руку — пальцы тёплые, шершавые, живые. Такие настоящие. — Ты держался дольше, чем в прошлый раз, — заметил Гарри, но в его голосе не было насмешки. Только лёгкая гордость, будто он верил в Драко даже тогда, когда тот сам в себя не верил. — Не льсти мне, Поттер, — Драко резко дёрнул руку, но не отошёл. Они стояли слишком близко, дыхание ещё неровное, пот стекал по вискам. Гарри не отпускал его взгляд. — Ты злишься. — Гениальное наблюдение. — Не на меня, — Гарри прищурился. — На себя. Драко замер. Проклятая способность Гарри видеть его — до самых костей, до самых тёмных уголков, куда даже сам Малфой боялся заглядывать. — Может, хватит психоанализа? — он повернулся, намереваясь уйти, но Гарри схватил его за запястье. — Нет. Один рывок — и Драко оказался прижат к стене. — Ты снова не спал. Малфой стиснул зубы. — Не твоя забота. — Моя, — Гарри придвинулся ближе, и вдруг его голос стал тише, грубее. — Потому что когда ты измотан, ты делаешь ошибки. А я не могу позволить тебя потерять. — Тогда не выпускай меня на задания, — ядовито прошипел Драко. Гарри рассмеялся. — Ты сдохнешь от скуки. — Это лучше, чем от твоего идиотизма. Поттер не ответил. Вместо этого его пальцы впились в бёдра Драко, прижимая его ещё сильнее. — Что тебе снилось? Драко закрыл глаза. Ты. Мёртвый. С пустыми глазами. И я не успеваю. Никогда не успеваю. — Отстань, — он попытался вырваться, но Гарри не уступал. — Нет. И тогда Малфой взбесился. Резкий удар коленом, рывок в сторону — он перевернул их, и теперь уже он прижимал Гарри к стене. Палочка упёрлась в горло Поттера, но тот даже не дрогнул. — Ты… чёртов… Гарри прервал его поцелуем. Грубым, яростным, живым. Палочка выпала из пальцев Драко. Он схватил Поттер за волосы и впился зубами в его нижнюю губу.