Альтернативные

~B~

      — Ну как ты, не слишком устал? — спросил Хосок у Сокджина, хоть и прекрасно видел, какими мокрыми были его лоб и виски. — Можешь принять душ, а я пока налью чего-нибудь освежающего.       С того самого дня, когда в домашнем танцевальном зале присутствовал ещё один ученик, прошла почти неделя. И всё это время Хосоку было не по себе. Пускай он и не был виноват в том, что Сокджин уходил из его дома расстроенным, но всё равно переживал. И предложил ему индивидуальные занятия — по средам и воскресеньям. В конце концов, Хосоку не помешало бы находить подход к разным обучающимся. А Сокджин хотел заниматься танцами. И всё-таки согласился прийти, когда Хосок озвучил новые условия, пусть и сомневался.       — У тебя правда не будет проблем с друзьями из-за меня? — в который раз спросил он, выйдя из душа и с благодарностью принимая стакан с лимонадом. — О-о, как у меня болят ноги… и каким лёгким я себе кажусь! Кажется, внутри меня воздушный шарик.       Было ли это прекрасное, щекочущее чувство от успешного занятия или оттого, что в пятницу в конце дня на стол шефа легло его заявление об увольнении, Сокджин не знал. Но чувствовал, что как раньше — не может и не хочет.       И почему-то в эту студию хотелось вернуться. Уходя тем злополучным вечером, Сокджин думал, что пережитое унижение не позволит ему никогда поднять глаза на Хосока. Но тот позвонил сам. И несколько раз написал Юнги, просто интересуясь, как он себя чувствует. И воскресным днём, пока его улыбчивый и солнечный парень учил Сокджина двигаться, Юнги готовил обед для обоих.       — Да какие проблемы, перестань, — улыбнулся Хосок. — Вы будете заниматься по разным дням и не пересечётесь. Нам даже не обязательно об этом рассказывать. Можем ещё перенести занятия для Юнги на воскресенье, да? Как ты на это смотришь, милый?       Скрывать от Сокджина их отношения было бессмысленно, да и не было такой необходимости, если тот сам предпочитал мужчин. И Хосоку это определённо нравилось: он мог свободно говорить, свободно выражать свои чувства.       — Чимин хотел групповые занятия и здоровую конкуренцию, — напомнил Юнги, раскладывая мясо по тарелкам. — А четыре занятия в неделю я не потяну, мне нужно успевать с заказами. Но по воскресеньям буду присоединяться, если позволите. Полтора часа с тобой, душа моя, это каждый раз подарок.       — Ну вот, меня раскусили, — хохотнул Хосок, устраиваясь за столом. — Но я же не виноват, что хочу почаще видеть своего парня?       — Приезжай ко мне в мастерскую, — предложил Юнги и заулыбался. — Мне тоже хочется чаще и больше, но здесь вариантом я пока вижу только у тебя поселиться.       — Это очень милое желание, — с едва заметной улыбкой признал Сокджин. — Вы такая симпатичная пара.       — Приеду, — согласился Хосок, попробовав мясо и зажмурившись от удовольствия, — я всё ещё жажду посмотреть на тебя за работой. Буду тихонько сидеть и наблюдать, если позволишь.       Он перевёл взгляд на Сокджина, не теряя улыбки.       — Спасибо. Это так чудесно, что нам не нужно притворяться друзьями! Я, конечно, мастер в таких делах, но дома точно не хочу этого делать.       — Не представляю, как бы вам удалось притворяться, — покачал головой Сокджин. — У вас обоих меняется взгляд, голос… Мы почти не знакомы, но даже я это вижу. — Он поспешно перевёл взгляд в свою тарелку.       Звонок в дверь прозвучал неожиданно, прямо посреди разговора за обедом. Хосок удивлённо моргнул, но пошёл открывать, надеясь, что за дверью не обнаружится кто-то из родственников с внезапным визитом.       К счастью, там обнаружился Тэхён.       — Фуф, — выдохнул тот, проходя в дом. — Хорошо, что ты дома. Юнги у тебя?       — Да, мы… обедаем, — отозвался Хосок, глядя на него с лёгким непониманием. — Что-то случилось?       — Сейчас расскажу, — пообещал Тэхён, быстро скинул обувь и прошёл на кухню, где уже открыл было рот, но замер, замечая Сокджина. Поэтому прозвучал несколько иначе, чем собирался: растерянно и тихо, но всё равно слегка возмущённо: — Юнги, что у тебя с телефоном? Я раз двадцать тебе позвонил!       — Я его утопил пару часов назад, — безмятежно ответил тот и перевёл взгляд на Хосока, объясняя со смущённой улыбкой: — Пока вы занимались. Залил водой, пока готовил. Он сохнет, может, заработает. Что случилось, Тэхён? Что-то у Чимина?       Тэхён сел за стол, попросив у Хосока стакан воды, и дождался исполнения просьбы, а затем залпом его выпил и высказался:       — Не могу найти Чимина. Его телефон недоступен, дома его нет. Со вчерашнего вечера не могу. Юнги, ты когда с ним последний раз разговаривал?       — Сегодня утром. — Тот невозмутимо прожевал кусочек мяса. — Он хотел провести выходные на побережье. Жаловался, что не смог до тебя дозвониться, но там вообще плохая связь. Очень спонтанно решил: мы обсуждали дела и он прямо в процессе разговора собрался. Попросил присмотреть за Кляксой. Я тоже не могу до него дозвониться, но он прислал сообщение рано утром. Если ты захочешь его отчитать, я не буду стоять между вами, но не волнуйся, он жив и здоров.       — Надо волосы покрасить, — внезапно сказал Тэхён, помолчав. — Если я стану блондином, седые пряди будет не так хорошо видно.       Но камень с души точно упал, потому что Тэхён попросил:       — А можно мне тоже тарелку и палочки? У вас тут такая вкуснотища прямо по центру стола…       Хосок уже успел устроиться за столом, поэтому встал Юнги. Наполнил тарелку мясом, предоставив Тэхёну самому выбрать закуски.       — Приятного аппетита.       Сокджин смотрел вскользь, мимо Тэхёна. Он почти сутки не решался открыть и прочесть письмо Тэхёна, но и не удалял его. А прочитав, долго думал, стоя на своём крошечном балкончике и глядя на город. Отвечать он не стал: прекрасно понимал Тэхёна в его негодовании за друга. Пожалуй, даже немного, самую малость, позавидовал Чимину: у того были люди, готовые вступиться. У него таких никогда не было. И он был благодарен: было что-то утешительное в том, чтобы понять, что дело совсем не в нём. Это не с ним что-то не в порядке, что Намджун не захотел быть честным. Это не он не годится для отношений. Это просто ошибка — болезненная, обидная, ранящая — но не его вина.       Тэхён взглянул на него несколько раз, пока ел, пытаясь разглядеть на малознакомом красивом лице внутреннее состояние, но это было не так уж и просто. Это за теми, кого хоть немного знаешь, можно наблюдать и делать какие-то выводы. Но раз Сокджин был здесь, значит, всё было не так уж и плачевно. Тэхён сразу догадался, что у них с Хосоком было занятие, и мог только порадоваться. Хосок был человеком, способным превратить самый унылый день в настоящий праздник, и для этого даже не требовались украшения, воздушные шарики и весёлая музыка. Достаточно было самого Хосока — его улыбки и рассказов.       Из-за стола они, не сговариваясь, поднялись вместе. Сокджину, кажется, всё ещё было неловко, а Тэхён вообще не планировал засиживаться в гостях — он просто искал Чимина. Но садиться обратно и делать вид, что ему ещё что-то нужно прямо сейчас, да и отвлекать двух влюблённых, устроившихся на диване, Тэхён не спешил. Поэтому просто предложил:       — Подвезти тебя?       — Если тебя не затруднит, до метро, — не стал отказываться Сокджин. Тепло и вежливо распрощался с Хосоком и Юнги, поблагодарив за урок и обед, и вышел вслед за Тэхёном.       — Я прочитал твоё письмо, — просто сказал он, заняв место в машине и пристегнувшись. — Спасибо, что написал мне это.       — Рад, что ты прочитал, — отозвался Тэхён, заводя мотор. — Если оно немного тебе помогло… тоже рад. Это не всякому дано понять, если сам не переживал, как, наверное, и со многими другими вещами. И в каком районе ты живёшь? Я могу тебя и до дома отвезти, мне не сложно.       — Спасибо за предложение, но я люблю ходить от метро в своём районе, — отказался Сокджин. — Я никогда не думал, что окажусь в такой ситуации. Мне казалось, что у нас всё может получиться, а вышло… — Он беззвучно потарабанил пальцами по своему колену. — Мне очень неловко перед Чимином. Стыдно. Я не буду извиняться, потому что… что здесь можно сказать?       — Я понимаю, — снова взглянул на него Тэхён, плавно выводя машину на дорогу, — но если посмотреть на это с другой стороны, зная всю картину целиком, я тебе даже благодарен. За Чимина не скажу, говорю только о своих чувствах.       — За что? — непонимающе уточнил Сокджин. — Намджун рассказал, что первые дни, когда ушёл, провёл у меня дома?       Очередной взгляд от Тэхёна получился удивлённым.       — Нет, об этом я не знал, — признался он. — Ты пожалел этого… мудозвона?..       — Он выглядел таким… потерянным. — Сокджин повернул голову к окну, словно его заинтересовал пролетающий за стеклом пейзаж. — Пожалел, наверное. И ещё испугался. Он злился. Отчаяние и злость — страшные союзники. Может быть, я вновь ошибался, но мне показалось, что в таком виде Намджун может быть опасен. А я хотя бы единоборствами в детстве занимался.       Тэхён тихо вздохнул.       — Можно я буду откровенен? — спросил он, припарковавшись у метро.       Обычно он, конечно, не спрашивал, но это друзья привыкли к его прямоте, а Сокджин всё же был, по сути, чужим человеком.       — Разве ты не для того предложил подвезти меня, чтобы быть откровенным? — Сокджин улыбнулся одними губами. — Прошу, что ты хотел сказать?       — У откровенности есть разные степени. — Тэхён невольно улыбнулся в ответ, но недолго помолчал, подбирая слова и уже не улыбаясь. — Я очень давно знаю Чимина, он мой самый близкий человек после родителей. И его отношения с Намджуном не моё, конечно, дело, но в последнее время я стал за них переживать. Не хочу разбираться, почему всё сложилось так, как сложилось, что там в голове у самого Намджуна или в других местах, но, конечно, объективно, ты — видный мужчина, голову потерять можно, однако это не претензия к тебе и не оправдание самому Намджуну. Как ты понимаешь, я за честные отношения. За двухсторонние. За то, чтобы люди решали свои проблемы между собой, обсуждали их и находили выход. Но это работает не всегда. И Намджун повёл себя как откровенный мудак, обманывая и своего парня, с которым жил, и тебя, с которым работал. Чего он ожидал, я понятия не имею, но моя благодарность к тебе заключается в том, что ты, пусть и невольно, стал тем самым человеком, из-за которого они расстались. Чимин придёт в себя, на это нужно время. Надеюсь, что у него это не слишком надолго затянется. Но я буду рядом с ним, буду поддерживать и помогать с этим справиться. Буду удерживать его, чтобы он не вернулся к мудаку, который уже один раз предал его доверие. Не то чтобы я думаю, что это обязательно случится, но такого варианта нельзя исключать. Чимин его всё-таки любил и прожил с ним не один день, чтобы так просто похоронить и свои чувства, и надежды на лучшее. Однако я надеюсь, что он найдёт себе кого-то получше. Когда-нибудь точно найдёт. Что до тебя самого… Тебе мне хочется пожелать того же, Сокджин. И я действительно благодарен. У меня была шальная ставка на Хосока, но тут не угадаешь, кто и почему понравится другому человеку. Хосок заинтересовался вовсе не Чимином, а Юнги, не буду сейчас ворчать по этому поводу, у них, кажется, всё взаимно…       Сокджин щёлкнул пряжкой ремня, отстегнувшись, и повернулся к Тэхёну.       — Не стоит благодарности. Надеюсь, у твоего друга всё сложится хорошо. Каждый заслуживает честных отношений. Надеюсь, мы с ним больше не пересечёмся на занятиях: Хосок предложил мне другие дни и мой вид не будет вызывать в нём боли. Пусть у него всё будет хорошо. — Сокджин вздохнул. — Спасибо, что подвёз меня. Я пойду.       — Сходи со мной на свидание, — неожиданно выпалил Тэхён совсем иным голосом, более высоким от волнения, практически скороговоркой.       Сокджин растерялся. Рука, уже открывавшая дверцу автомобиля, замерла; он неверяще посмотрел на Тэхёна и осторожно уточнил:       — Зачем?       — А зачем вообще люди ходят на свидания? — отозвался Тэхён, поймав его взгляд своим и чуть крепче сжав руль, хотя машина стояла на месте. — Если я… не в твоём вкусе… так и скажи. Но я об этом подумал, когда выходил из твоего кабинета. И не могу перестать думать.       — А если мы… понравимся друг другу? — медленно спросил Сокджин, сглотнув. — Что тогда? Познакомишь меня со своим лучшим другом? Приведёшь к нему в дом? Или это на один раз?       — Ты с ним уже знаком. — Тэхён отвёл взгляд, нервно покусывая губы. — И не вижу никакой необходимости приводить парня, с которым я всего лишь хочу сходить на свидание, к другу в дом. Это же мои отношения. Не могу заглядывать так далеко, потому что не уверен, что сам тебе понравлюсь.       Сокджин поджал пухлые губы и покачал головой.       — В моём мире это называется «планирование». И если ты не рассчитываешь, что сможешь понравиться мне во время свидания, зачем оно нужно? И я… не готов куда-то идти с человеком, который даже не может сделать вид, что заинтересован во мне. Извини, я не осуждаю, это вполне нормально, просто в своей ситуации я не готов к такому очевидному сценарию. Но спасибо за предложение.       Тэхёну очень хотелось уточнить, что значит «сделать вид», почему Сокджин счёл, что он не заинтересован, спросить, какое в отношениях может быть «планирование», и попытаться объяснить, что он действительно не уверен в себе и своей способности кого-то привлечь. Но кивнул:       — Ладно. Удачи.       И натянуто улыбнулся Сокджину, хотя обидно было невероятно.       

***

             Чимин вернулся уже поздней ночью. Клякса, явно накормленная, только подняла голову с кровати, посмотрела на него и снова свернулась пушистым клубочком. На телефоне было под полсотни голосовых от Тэхёна, и Чимин быстро набрал сообщение:       «Прости, что не предупредил. Хотел побыть один. Давай пообедаем завтра? Мне правда стыдно, что я тебя напугал».       «Давай», — непривычно коротко ответил Тэхён, дотянувшись до телефона.       Чимин думал над этой лаконичностью всё время, что плескался в душе, но решил отложить вопросы на завтра. Переоделся в лёгкую пижаму из нежно-голубого сатинового хлопка, нанёс на лицо увлажняющий крем и оглянулся на так и не почтившую его вниманием кошку.       — Чонгук, — негромко позвал он, глядя в зеркало, чувствуя себя сумасшедшим. Но вывести алгоритм его работы он так и не смог, поэтому пробовал разные способы.       Алгоритмы были неясны, но изображение в зеркале скоро сменилось, являя Чонгука, задумчиво сидящего на полу у кровати. Он смотрел в телефон, что-то листая, но краем взгляда заметил изменения в зеркале и едва не подскочил.       — Чимин!       — Привет, Чонгук, — улыбнулся тот. — А твоя кошка спит. Мы с ней не виделись два дня, я к морю уезжал, хотел подышать воздухом и развеяться, а она даже не соскучилась.       — Я уже вообще скоро забуду, что у меня есть кошка. — Чонгук придвинулся ближе к зеркалу. — И я… боялся, что больше тебя не увижу.       — После того как ты спел мне такую замечательную колыбельную? — Чимин улыбнулся было, но тут же нахмурился. — Ты боялся?.. Нет, я позвонил Юнги утром, зеркало всё ещё стоит на месте. Мне кажется, эта пушистая перебежчица ждёт, когда ты сам за ней придёшь и заберёшь домой.       — Да если бы я знал как… — Чонгук дёрнул плечами и тихо вздохнул. — И да, я боялся, особенно после того, как увидел тебя в нашей столовой. Омегу нашего кузена тоже зовут Чимин. И вы похожи… очень похожи внешне.       — Ого, — неприятно удивился Чимин. — Значит, я тоже есть в вашем мире? И я… омега? Весь такой неземной и красивый?       — Да, — подтвердил Чонгук, вглядываясь в него, — ты одинаково красивый в обоих мирах…       — Не обманывай, ваши омеги гораздо красивее, — буркнул Чимин и подался ближе к зеркалу. — А у меня, видишь, нос облупился на солнце. — И спросил значительно тише: — А почему ты тогда такой невесёлый? Почему ты не с этим омегой?       — Потому что… я стесняюсь с ним разговаривать, — признался Чонгук, пожевав губу. — Сначала я онемел от шока, думал, что мне это уже кажется, а потом… Я даже не знаю, что ему сказать, Чимин. «Привет, я видел тебя в другом мире и вл…» — Он кашлянул в сторону, обрывая себя. — В общем, не знаю. И странно себя чувствую. Но я тебя не обманываю! Хочешь, я тебе его покажу? Я нашёл его в сети, там есть фотографии…       Он не ждал ответа, снова достал телефон и быстро нашёл фотографию омеги, а потом поднёс аппарат к зеркалу, демонстрируя.       — Видно? — спросил Чонгук.       С экрана Чимину улыбался он сам, фотография была совсем свежей, из Сеульского леса, на фоне можно было заметить загон с оленями, если, конечно, получится отвести взгляд от чудесной улыбки.       И Чимин по ту сторону зеркала тоже улыбнулся. Нежно, ласково, как давно не улыбался.       — Какой хорошенький, — признал он. — Я таким лучистым был уже много лет назад. Поговори с ним, Чонгук! Пригласи погулять.       — Он омега моего кузена, — тот упрямо мотнул головой, убирая телефон, — да дело даже не в этом, Чимин… Я бы хотел… погулять с тобой.       — А вдруг он твоё предназначение? — тихо спросил Чимин и внезапно признался: — Я бы тоже хотел погулять с тобой. Хоть по тому же Сеульскому лесу. Но мы в разных мирах и мне не взять тебя за руку…       Он прижал маленькую ладонь к зеркалу: гладкому и прохладному. И Чонгук тотчас потянулся к его руке своей.       — Ты… правда хотел бы… погулять со мной? — тихо переспросил он, чувствуя под пальцами лишь стекло, но пытаясь представить себе тепло чужой кожи.       Матильда наконец зашевелилась, словно только сейчас услышала его голос. Грациозно, пусть и немного лениво, потянулась, выгибая спину. Перепрыгнула на столик прямо с кровати, легко преодолевая расстояние, и потёрлась о руку Чимина пушистой щекой.       — Ты здорово поёшь, — почти прошептал Чимин. — И ты добрый, хоть иногда я тебя обижаю из-за страха или непонимания. Я бы хотел…       Их ладони были такими разными, маленькая рука Чимина почти терялась под крупной и красивой ладонью Чонгука. Он зажмурился, представив, как Чонгук крепко держит его за руку и ведёт по тенистой аллее к большому фонтану, а там они смеются, дурачатся и загадывают желание. Какое-нибудь хорошее желание на двоих.       Например чтобы всегда было кого держать за руку, наполняясь теплом и в летний зной, и в холодную стужу. Это же хорошее желание? У Чонгука были такие тёплые руки…       Руки Чимина — первое, на что Чонгук обратил внимание. Первое, что ему приглянулось, ещё в тот самый момент, когда Чимин снимал с себя серьги.       И это было удивительно, ведь у всех, кого Чонгук знал, будь то альфы или омеги, были руки. И у многих они были красивыми, например у Юнги, хоть и были слегка крупноваты для омеги. У того же Намджуна тоже были прекрасные крепкие ладони, которыми Чонгук любовался ещё в юности. Но только глядя на руки Чимина Чонгук ощущал такое сильное желание прижаться к ним губами, поцеловать эти нежные пальцы, прикрыть глаза, прильнув, и улыбаться, улыбаться, улыбаться…       Необъяснимое, но совершенно отчётливое желание.       У омеги, что появился в их доме по велению судьбы, были те же руки, точно такие же, но их целовать не хотелось. Возможно, потому, что Чонгук действительно боялся с ним даже заговорить.       Матильда мурчала всё громче, Чонгук тоже её слышал, но смотрел только в глаза Чимина, осознавая его слова, — и внутри всё тонко затрепетало, задрожало, завибрировало и тоже едва не замурчало, словно кошка жила внутри Чонгука.       А потом задрожало и зеркало.       И пальцы Чимина и Чонгука соприкоснулись без преград.       Кажется, задрожало всё: кисти на шторах, пол, здание, весь Сеул задрожал в миг, когда двое впервые коснулись друг друга. И они сами дрожали, ошеломлённые, словно загипнотизированные друг другом, чтобы в испуге одновременно отпрянуть.       Под холодный, злой, колючий ветер, что обдал обоих, хлестнул по щекам, сковал сердце и дыхание.       Зеркало ещё мгновение шло мелкой рябью, и Чимин снова бросился к нему, ища тепло руки Чонгука, чтобы коснуться только холодного, покрытого инеем стекла.       Оглушённый, восхищённый, испуганный, удивлённый и разочарованный тем, что всё прекратилось, Чонгук подался ещё ближе, отчаянно прижимаясь лбом к ледяному зеркалу.       А внутри разливалось тепло.       Юнги говорил, что это больно, но нет — больно было после, когда он чувствовал не Чимина, а лишь зеркало, что разделяло их миры тонкой, но нерушимой стеной, к которой он жался и лбом, и руками — уже двумя, бормоча что-то бессвязное, едва слышимое, неразборчивое.       Это прикосновение — неожиданное, невозможное — не могло длиться вечно, но в тот миг, когда случилось, оно было всем.       Чонгук жмурился, ощущая, как горят его пальцы, оставляя на стекле мокрые пятна, а потом вновь отшатнулся назад. Он испугался, что больше не увидит Чимина, уже по-настоящему, всерьёз испугался этого. И той непреодолимой пропасти, что разделяла их миры. Что разделяла двух предназначенных друг другу людей.       Яростные, бессильные слёзы подступили к глазам, но Чонгук стиснул зубы, отказываясь поддаться слабости. Чимин был реален. Он существовал. Рядом с ним успокаивающе нежно мурчала Матильда.       И раз у неё получилось преодолеть эту пропасть, то и альфа сможет когда-нибудь.       — Я смогу, — твёрдо сказал Чонгук, и зеркало потемнело, полностью скрывая от него и Чимина, и кошку, словно насмехалось над этой наивностью.       

***

             Чимин ждал Тэхёна в их обычном ресторанчике, притихший и зябко кутающийся в объёмный тёплый кардиган. Перед ним стояла нетронутая тарелка салата и кофе, который он задумчиво перемешивал в чашке, хотя Тэхён доподлинно знал, что Чимин никогда не добавлял в напиток ни сахара, ни сиропа.       — Прости, я немного задержался, — попросил Тэхён, упав на диванчик напротив. — Заказчик дикий совершенно, вот с радостью бы к чёрту его послал, если бы не хорошие деньги. А ты как? Ты мёрзнешь? Простыл на морском ветру?       — С ночи морозит. — Чимин протянул ему меню, которое они знали почти дословно. — Странно себя чувствую. А что за заказ? Ты меня простил? Правда, Тэхён, связь была паршивее некуда…       — Да разве я могу на тебя злиться дольше пары часов? — усмехнулся Тэхён и к меню даже не притронулся — своим предпочтениям на обед в этом ресторане он был потрясающе верен. — Надеюсь, что ты немного развеялся и серьёзно не заболел. А я… подумаешь, поволновался полдня, волос седых прибавилось, места себе не находил, даже к Хосоку заехал, потому что ещё и до Юнги дозвониться не мог. Уже представил себе самое страшное: что вы вдвоём уехали куда-нибудь в классное место, а меня с собой не позвали. Или через зеркало ваше Матильду Чонгуку понесли. От вас всякого можно ожидать. К счастью, Юнги был у Хосока. И… кажется, я совершил самую глупую в своей жизни вещь…       Чимин ощутимо вздрогнул, натянул рукава на пальцы и тихо спросил:       — Какую глупую вещь? Спас планету?       — Ты думаешь, что я был так счастлив услышать от Юнги, что с тобой всё в порядке и ты просто уехал на побережье, что… поцеловал его? — изумился Тэхён. — Нет, я, конечно, был очень рад это услышать, но не до такой же степени!       Он дождался, когда ему принесут кофе, и только тогда сказал:       — Я пригласил одного парня на свидание. И он мне… отказал.       Это было серьёзно, и Чимин попытался стряхнуть с себя странное оцепенение, придвинувшись ближе и коснувшись руки друга своей непривычно холодной.       — Что за парень? — участливо спросил он. — И почему он отказал? Как тебе вообще можно отказать?       — Тебе не понравится мой ответ, — вздохнул Тэхён. — Но он всё-таки решил заниматься танцами у Хосока, просто в другие дни, чтобы не пересекаться с нами. А почему отказал? Наверное, ему сейчас вообще не хочется никаких свиданий… Ну и я, наверное, не соответствую его планке. — Он дёрнул плечами и поймал холодные пальцы Чимина в свои, что были куда теплее. — А почему ты не сказал, что плохо себя чувствуешь? Предупредил бы, я бы пришёл и приготовил тебе обед.       — Ким Сокджин? — Чимин прищурился холодными, колючими глазами. — Отказал? Попробуй просто предложить потрахаться в отеле…       Он оборвал себя сам.       — Чёрт, не слушай меня, — попросил он. — Я знаю, что несправедлив. Во мне всё ещё говорит злость и обида. Ким Сокджин вообще не заслужил всего этого, головой я понимаю, но с эмоциями ничего не могу сделать.       — Думаешь, они по отелям развлекались? — успел спросить Тэхён, но сам осёкся, запрещая себе об этом даже думать. Нельзя было представлять себя на месте Намджуна, это не оправдывалось ничем, даже затянувшимся воздержанием. — Он не заслужил, да кто этого вообще заслуживает? Надеюсь, что он, в отличие от меня, порвал с Намджуном.       Как раз принесли заказ — традиционный острый суп, который Тэхён любил есть в любую погоду, — и он взял ложку, но рассматривал содержимое миски, словно впервые его видел.       — Я тебе об этом почти ничего не рассказывал, но я знаю, каково это, — признался Тэхён, всё-таки съев пару ложек.       — Быть чьим-то любовником? — тихо уточнил Чимин. — И поэтому ты пригласил Ким Сокджина на свидание?       На первый вопрос Тэхён кивнул. Они с Чимином часто виделись и многое откровенно обсуждали, но в тот период своей жизни Тэхён отдалился, аргументируя дистанцию завалом на работе, и смог рассказать, что они расстались уже позже того, как это произошло, а эмоций почти не осталось. Это совпало с тем периодом, когда у Чимина с Намджуном всё только начиналось — Тэхён просто не хотел омрачать своей историей куда более удачные отношения лучшего друга.       — Поэтому я написал ему сообщение, — ответил он уже на второй вопрос. — А свидание… Да мне ещё после первой встречи в офисе хотелось предложить, но я же не знал, что ему вообще нравятся мужчины. Рискованно, знаешь ли. В общем, я сглупил, Чимин. Ты не сердишься? И почему ты совсем ничего не ешь?       — За что я должен сердиться? За то, что ты позвал его на свидание? — переспросил Чимин, поковыряв вилкой в салате и подцепив кусочек огурца. — Он тебе понравился? Он красивый, не спорю.       — Красивый, — подтвердил Тэхён, невольно вспоминая ощущения от созерцания этой красоты, — но я вообще побаиваюсь красивых мужчин. От них не веет такой надёжностью и теплотой, в большинстве своём они самодовольные нарциссы и жуткие эгоисты. И есть ещё кое-что, но об этом я, наверное, промолчу, чтобы ты мне вилкой в лоб не зарядил…       — Говори уже, — фыркнул Чимин. — И вообще, ты сам — очень красивый мужчина. И при этом тёплый и надёжный. И с каких пор, кстати, тебя привлекает надёжность? Учитывая, что с самым надёжным человеком в нашем окружении ты обрёк планету?       — Это всё дурное влияние нашего татарника? — задумчиво спросил Тэхён, слегка наигранно хмурясь. — Не знаю, Чимин. Может, я взрослею? Но мне кажется это привлекательным. А Сокджин, о, прости меня за эти слова, он… сексуальный.       И зажмурился, словно вилка могла в него прилететь тут же.       — Сексуальный, — тихо согласился Чимин. — Если этот красивый и сексуальный парень всё же согласится сходить с тобой на свидание и вы начнёте встречаться, не приводи его в нашу компанию. Впрочем… — Вилка аккуратно легла на салфетку. — Все остальные ничего не имеют против, так ведь?       — Хосок с ним танцами занимается, а Юнги — мясом кормит и какао угощает, — подтвердил Тэхён, вздохнув. — Да он уже в нашей компании, но не думаю, что мне что-то светит. Было бы забавно, если бы ты со временем поменял к нему отношение, присмотревшись, а потом сам стал с ним встречаться. Я бы не удивился, наверное. Все классные парни мимо меня.       — Я не собираюсь к нему присматриваться, — возразил Чимин. — И тем более не собираюсь с ним встречаться. Так что ты вполне можешь познакомиться с ним поближе в одной компании, расположить к себе, обаять…. Ты же очень красивый и добрый, Тэхён.       — Если я буду приходить к Хосоку каждое воскресенье на обед без приглашения, у Юнги появятся вопросы. И чем я тогда буду оправдываться? «Не волнуйся, колючка, твой парень мне не нужен, я другого обаять пришёл»? — Тэхён забавно фыркнул. — Ладно. Хватит об этом. Ты мне лучше расскажи, как у тебя дела. Как твоё эмоциональное состояние? Как твоё зеркало, в конце концов?       — Так и скажи сразу, не дожидаясь вопросов, — посоветовал Чимин. — Ладно, как скажешь. Как у меня дела? — переспросил он так задумчиво, словно не знал ответа. — Виделся вчера с Чонгуком. Представляешь, в его мире тоже есть Чимин. Он мне фотографию показывал. Очень лучистый парень, красивый, улыбка такая милая… А у Чонгука очень тёплые руки. Мне кажется, их запахи могут быть завязаны на температуре. Полночи об этом думал. Хотя это вообще не объясняет разницы запахов.       Тэхён удивлённо моргнул, замерев с чашкой кофе в руках. Несколько раз моргнул. Этот другой мир в целом был удивительным, и если бы Тэхён своими глазами не видел его в зеркале, то никогда бы в это не поверил. Но отдельные нюансы, конечно, ошеломляли.       — Другой Чимин? — переспросил он, всё же сделав глоток. — Он тоже ребёнка может родить? Я никогда на фантазию не жаловался, но так и не понял, как такое возможно. Если бы кто-то из них оказался в нашем мире, ты представляешь, какая была бы сенсация! Кажется, первому мужчине, способному зачать и выносить ребёнка, какую-то премию обещали… Или это в кино было? Да неважно. Сенсация всё равно была бы! И, погоди, что значит «тёплые руки»? Чонгук при тебе кусочки льда в них растапливал на скорость?       — Я не уверен, что наши мужчины могли бы его оплодотворить, — засомневался Чимин. — Может, у их альф тоже какой-то набор функций особенный. А Чонгук явно стеснялся всё это обсуждать… — Чимин крепко зажмурился. — Он держал меня за руку. Чонгук. Я прикоснулся к зеркалу, и он держал меня за руку. И, пожалуйста, не говори, что это невозможно. Это всё невозможно с самого начала. Но я чувствовал тепло его ладони. Это было… Это было так приятно, Тэхён! Приятнее, чем поцелуй, чем солнце после сезона дождей, чем ужин в конце самого долгого дня!       — Охренеть! — выдохнул тот, глядя на него ещё более изумлённо, а потом вдруг воскликнул: — Чимин, только не бросай меня здесь одного!       — Я не кошка, проходить сквозь не умею, — без улыбки отозвался Чимин. — Я не знаю, что мне с этим делать. Мне так странно, Тэхён. Мне очень странно. Мне стало холодно, едва мы отпустили друг друга, и до сих пор… Мне тоскливо… Мне так тоскливо не было, даже когда Намджун ушёл. Тогда было больно, а сейчас, знаешь, как в кино, будто дементоры кружат вокруг и пьют всё хорошее и светлое, что у меня было.       — Чимин, — с волнением отозвался Тэхён, потянувшись к его рукам своими — сразу к двум, чтобы мягко согреть прохладные пальцы, — милый мой Чимин… Может, всё-таки выбросить это чёртово зеркало? Я готов сражаться за тебя даже с дементорами, но я же обычный человек, а не волшебник…       — Выбросить? — переспросил Чимин. — Я не могу его выбросить. Единственное, чего я хочу, это снова коснуться руки Чонгука.       Он зажмурился и потряс головой.       — Я понимаю, что это звучит как бред. Я всё понимаю, Тэхён. Но сейчас мне кажется, я умру, если не прикоснусь к нему снова. Это не мысли, не чувства, это что-то совсем не понятное мне.       Тэхён сжал его руки чуть сильнее. И потребовал:       — Вот не смей. Не смей умирать, Чимин. Не сейчас, когда ты ещё молод, красив, а впереди целая жизнь. Я, конечно, тоже не кошка, но если с тобой что-то случится из-за этого Чонгука, я найду способ оказаться в его мире и сам его убью.       Чимин моргнул, осторожно высвободил ладони и коснулся щеки Тэхёна губами.       — Не говори глупостей. Ты не волшебник, а со мной ничего не случится. Всё это такие пустяки… — Он махнул рукой, подзывая официанта. — Ты поел? Пойдём работать. Мне нужно очень много денег — кормить кошку.       — Сегодня я плачу за обед, — тут же заявил Тэхён, а когда они выходили из ресторана, обнял друга за плечо. — И никакие это не пустяки, если тебе холодно, тоскливо и страшно, Пак Чимин. Когда ты уже начнёшь всерьёз думать о себе и собственном состоянии?..       Чимин не ответил. Разве он не думал о себе? Разве мало о себе заботился? У него всё было хорошо. Только коснуться бы снова руки Чонгука… Увидеть бы его скорее…       Эти мысли даже пугали. Что это за потребность, откуда она взялась? Но не думать не мог, и мысли были тяжёлыми, как валуны.