Альтернативные

~A~

      Гипнотизирующий взглядом дверь Юнги подскочил с дивана, вглядываясь в лица друзей.       — Юнги, Джин завтракал? — строго спросил Хосок, глубоко вдыхая аромат фрезии меж роз и спелой сливы — и наполняясь им.       — Нет, поэтому постарайся о нём позаботиться, — велел тот куда спокойнее, чем себя чувствовал. — Не буду вам мешать.       Прежде чем войти в отведённую ему комнату, Юнги предупреждающе постучал по дверному полотну костяшками пальцев.       — Ты как? — мягко спросил он. — Я хотел предупредить: Хосок у нас на кухне, так что сам решай, готов ты с ним сейчас столкнуться или нет.       — Он приехал к Сокджину? — уточнил Чимин, отложив телефон. — Наверное, им нужно многое обсудить. А я… подожду здесь, если можно. Не хочу, чтобы он думал, что я бегаю от него. Это не совсем так. Я пытаюсь убежать от собственных опасений. Скорее всего, беспочвенных, ведь он хороший альфа, да?       — Я тебя не прогоняю. — Юнги пожал плечами. — Я бы сказал, что он лучший из тех, кого я знаю. Но я официально встречаюсь с его братом, поэтому так говорить не буду. — По его губам скользнула быстрая улыбка. — Он хороший альфа, Чимин. Он добрый и справедливый, прекрасный друг и брат. Он может обидеть только по недомыслию. Тебе действительно нечего опасаться. Он не будет принуждать тебя к чему-то или ограничивать. Он скорее будет ограничивать себя. Ты не замёрз? С этим дождём сразу пришла прохлада. Дать тебе плед?       Он достал самый мягкий, тот, которым они с Тэхёном укрывались на диване, запоздало поняв, что тот всё ещё заботливо хранит их смешанный аромат. И внезапное желание увидеть своего альфу кольнуло розовыми шипами.       — Спасибо. — Чимин осторожно улыбнулся, закутавшись в мягкое покрывало, а потом принюхался к нему, но спрашивать о природе этого запаха не стал. — Я не боюсь альф по их природе, — пояснил он. — Они мне нравятся. Среди них много достойных и хорошо воспитанных. Я просто боялся, что со мной тоже это случится. Мы с братом часто попадали в одни и те же ситуации, порой ужасно комичные, а потом смеялись над этим. И когда я смог оправиться после его смерти, то, даже наоборот, стал искать себе постоянного партнёра, чтобы он… смог защитить меня, если что. А оно вон как сложилось. От такого партнёра меня защищал мой истинный. И ещё я ужасно не люблю, когда чувствую себя таким слабым. То, что мы омеги, не делает нас слабыми, да?       — Совершенно точно не делает, — согласился Юнги. — Нам сложнее нарастить мышечную массу, но мы не слабые, не трусливые и не жалкие.       Он отошёл от окна и аккуратно сел на диван рядом с Чимином.       — Знаешь, что меня страшно бесило первое время с моим альфой? То, каким уязвимым я себя чувствовал рядом с ним. Это вообще не то, к чему я привык. Я воспитывался альфами, учился с ними, работаю с ними — чем меня можно удивить, в конце концов? А с ним… я становлюсь таким… мягкотелым. Эмоциональным. Но сейчас уже легче. Когда я перестал воспринимать его как врага.       — Это всё природа, — вздохнул Чимин. — Эмоциональность — не порок, а временами даже полезная вещь, но не в случае, когда эмоций слишком много и они перекрывают рассудок. Мне уже легче об этом думать, но я тоже не хочу быть уязвимым. Не хочу убегать от внезапно найденной судьбы. Даже если мне снова станет страшно, я всё равно хочу попробовать. Он мне нравится… Сразу понравился. И то, как он на меня смотрит. И то, что я при этом чувствую. Это точно что-то особенное. Не совсем ясное пока, но… особенное. А какой он — твой предназначенный?       — Красивый. — Юнги мечтательно улыбнулся. — Сильный. Заботливый. Любит собак. Играет в теннис. Водит мотоцикл. Вкусно готовит. — Улыбка стала горькой, когда он закончил: — Только ему совсем не нравятся омеги.       — Почему? — Чимин удивлённо моргнул. — Из-за преимущественно цветочного запаха? Или… Ты ему тоже не нравишься? Он дурак?..       Непосредственности ему было не занимать.       — Истинный не может не нравиться, природа подстраивается, гормоны всё равно возьмут своё, — тихо сказал Юнги. — Но будь я альфой, шансов получить его искренний интерес у меня явно было бы больше.       — Да что за глупости! — Чимин забавно возмутился, всплеснув руками. — Что такого есть у альф, чего нет у тебя? Большой член, прости меня за эту откровенность?       — Большой член и широкие плечи, — согласился Юнги, устраиваясь вольнее. — Если я однажды всё же решу, что мы разделим постель, в Америке много хороших магазинов. Так что эквивалент первого я найду. А вот с плечами… Беда просто, — и он фыркнул так смешливо, что нельзя было не заулыбаться в ответ.       — Ты меня опередил, — и Чимин действительно улыбался, — я хотел предложить тебе выход из этой ситуации. Самый большой, который только найдёшь на прилавке, — а потом и вовсе засмеялся, прикрываясь ладонью. — Нет, ну я понимаю, что к определённому возрасту у всех складываются свои сексуальные предпочтения, но куда это вообще годится, а? Если бы Хосок мне что-то такое сказал, я бы очень разозлился!       — Поэтому тебе очень повезло: ты знаешь, что вызываешь его интерес сам по себе. А я всегда буду сомневаться. Он намекал мне на поцелуй… а у меня в мыслях звучат эти его слова. И я бы был не против, мне в целом всё равно, кто и как с кем спит, но это же мой альфа, чёрт возьми!       — Но, вообще, знаешь, — Чимин совсем расслабился, — во всём надо искать плюсы. Если отбросить истинность, он точно не посмотрит на других омег. А потом… может, у него просто отец был очень властный? Вот его и тянет на альф до сих пор…       — Ничего толком не знаю о его семье, — признался Юнги. — Он не стал рассказывать, это какая-то неприятная для него тема. Но я надеюсь, рано или поздно мы поладим. Хочу в это верить. Он… милый, на самом деле.       — Ты тоже, — ласково улыбнулся Чимин. — Ты очень милый, Юнги. И я рад, что мы познакомились. Как его зовут-то хоть?       — Тэхён, — мягко выдохнул Юнги, и Чимин замер на мгновение.       — А… фамилия? — осторожно спросил он.       — Может, тебе ещё и фото показать? — засмеялся Юнги, находя в галерее телефона снимок, сделанный на теннисном корте. — Ким Тэхён. Вот он.       Чимин подался ближе, заглядывая в чужой экран, а потом внезапно пискнул и скрылся под пледом с головой.       — Быть этого не может! — раздалось оттуда жалобно и возмущённо разом.       Юнги потянул за конец пледа, выкапывая гостя из складок.       — Объясняйся, — потребовал он. — Вы знакомы?!       Чимин отчаянно вцепился в плед, не желая показываться оттуда, но нос всё-таки высунул: дышать было трудно.       — Были, — осторожно сказал он, втянув голову в плечи. — И кажется, я догадываюсь, почему ему не нравятся… омеги…       — Так, рассказывай всё! Всё, что знаешь.       — Ты меня точно выгонишь, — сопротивлялся Чимин, мотая головой. — Но мне было всего шестнадцать! И я был глупым… Очень-очень глупым! Я его… очень обидел, Юнги!       — А ему пятнадцать. — Юнги сложил руки на коленях, внимательно, уже без тени шуток, на него глядя. — Расскажи, пожалуйста. Я бы не стал любопытствовать, но это… мой альфа, и мне нужно так или иначе строить с ним отношения.       — Сегодня самый странный день в моей жизни. — Чимин жалобно свёл брови и скомкал плед уже у груди. — Хотя это началось ещё вчера, но не суть… Мы с ним жили по соседству. Ходили в одну и ту же школу, но в разные классы. Иногда играли вместе, но там было полно детей, это не считается. А потом… он стал за мной ухаживать. Мой первый альфа, который ухаживал за мной. Не знаю, почему я решил, что мне нужен кто-то серьёзнее, старше, солиднее… В общем, я погулял с ним какое-то время, даже… Многое позволил. Всё было так… Знаешь, как бывает у подростков? Неумело, странно как-то. Ну я и заявил, что мне не понравилось. И вообще он до меня не дотягивает. А он мне потом писал… Когда я уехал. Извинялся за что-то, просил прощения, а я… не отвечал. Мне было ужасно стыдно. И это мне стоило бы перед ним извиниться. А тогда я казался себе таким крутым… Первое разбитое сердце. Браво, Пак Чимин!       — Мне сейчас ужасно хочется его обнять, — тихо признался Юнги, зажмурившись. — Прошло больше десяти лет, но…       Он тряхнул головой.       — Спасибо, что рассказал. Я не буду с ним это обсуждать, но в чём-то буду… осторожнее.       Он хотел ещё что-то добавить, но их прервал негромкий стук в дверь.       — Чимин, поедем домой? — спросил Хосок, не заходя.       Тот подался к Юнги и коротко, но тепло его обнял, что-то шепнув над ухом, а потом быстро отстранился и смело шагнул к выходу.       — Всё в порядке? — спросил он, открыв дверь и посмотрев на своего предназначенного. — Я готов ехать.       И осторожно протянул ему руку.       

***

             Ко второй половине дня ливень стих, тучи постепенно разбрелись по небу, а вечернее солнце попыталось слегка просушить мокрые крыши и асфальт. Мотоцикл Тэхёна, пока ещё принадлежащий ему, поднимал брызги, словно скоростной катер, разрезая лужи. Вот чего Тэхён точно не боялся, так это каких-то луж.       Он приехал через час после того, как Юнги написал и предложил встретиться. Альфа предупредил в ответ, что сможет освободиться не в ту же минуту, и не опоздал, прибыв ровно в шесть вечера, как и обещал.       Припарковался у забора и набрал номер омеги, сообщил, что он ждёт его снаружи. Такой прекрасный летний вечер — выглянувшее солнце, свежий и чуть влажный воздух, разряженный после грозы, — нельзя было провести в четырёх стенах.       — Ты точно не хочешь, чтобы я остался с тобой? — уточнил Юнги у Сокджина, обуваясь и набрасывая на плечи льняной пиджак. — Я не хочу, чтобы ты грустил один.       — Я собираюсь на массаж в свой любимый салон, — отозвался тот. — Ты думаешь, я смогу там грустить? А ты не очень любишь, когда к тебе прикасаются другие омеги, поэтому тебя даже не зову. Развлекайся, дорогой. Всё в порядке.       Юнги быстро коснулся губами его щеки и уже скоро подходил к Тэхёну.       — Привет, — мягко сказал он альфе, тронул носом его шею и подставил собственную. — Спасибо, что приехал. Не знаю, куда хочу, но давай погуляем? Или покатаемся, раз ты на мотоцикле.       — Привет, — откликнулся Тэхён, вдохнув сладостный аромат с его кожи, и расплылся в улыбке. — Покатаемся немного. Я уже придумал, куда мы поедем. Забирайся.       И подал ему второй шлем.       Юнги любил вести сам, вообще предпочитал контроль, но за спиной у Тэхёна было спокойно и безопасно. Он не задал больше ни одного вопроса, надел шлем и устроился сзади, крепко обхватив альфу руками. В любых отношениях важно было доверие, и Юнги отчётливо осознавал, что оно уже пустило корни в его существе. Интересно, а доверял ли Тэхён ему хоть немного?       Для того чтобы оказаться в горах, не нужно было уезжать далеко за город. Почти весь город был окружён горами, а некоторые находились прямо в нём, пусть и ближе к окраине. Тэхён привёз Юнги на одну из смотровых площадок, с которой открывался потрясающий вид на вечерний Сеул, подсвеченный закатным солнцем. Они успели добраться как раз к тому времени, когда светило клонилось к горизонту.       Небольшая пагода-беседка со скамейками и цветочным орнаментом под крышей была мокрой после ливня, как снаружи, так и внутри, но альфа достал из багажника плотную клеёнку, застелил ей скамью, а сверху положил тонкое одеяло.       — В нашем городе много отличных ресторанов, но что может быть лучше ужина на природе в летний вечер? — улыбнулся он, проделав тот же трюк и с низким столом — только одеяло на него, конечно, не стелил, а заставил контейнерами поверх клеёнки.       И даже светильники на него поставил — маленькие, в виде розочек.       — Прошу. Присаживайся.       — Впечатляет, — признал Юнги, устраиваясь на скамье. — Часто ты такое делаешь? Устраиваешь такие ужины?       — Обычно всё куда проще, просто беру с собой кимпаб, бутылку газировки и сижу прямо на мотоцикле, — ответил Тэхён, открывая контейнеры. Он постарался над ужином, демонстрируя, что умеет готовить не только вкусную курицу. Сегодня там было много рыбы и морепродуктов. — Для себя самого стараться не нужно. Приятного аппетита…       Он снял с себя куртку — воздух был свежим, но не таким уж и прохладным, — и положил её рядом. Терпкий аромат мягко обволакивал омегу и согревал.       Юнги вспомнил другой пикник в горах и свою шалость с Чонгуком. Протягивать свои руки Тэхёну он не стал, просто достал влажные салфетки и придвинул упаковку поближе к нему.       На свежем воздухе даже простая еда кажется вкусной, а Тэхён ещё и действительно вкусно готовил — и Юнги едва не урчал над каждым кусочком рыбы. Удерживать внутри благодарно-восторженные звуки становилось всё труднее, но вид у омеги был довольным донельзя.       — Где ты научился так вкусно готовить? — спросил он, заставляя себя уступить Тэхёну последний кусочек кальмара.       — Дома, — просто ответил альфа. — Я был младшим, к тому же — приёмным. Я всему там научился. И готовить, и стирать, и убирать… Знаешь, что-то вроде бесплатной прислуги.       — Мне не нравится всё, что я слышал о твоей семье, — без улыбки сказал Юнги. — Я точно не хочу знакомиться с этими людьми. Хорошо, что не придётся.       — Ну у меня всё-таки была семья, — заметил Тэхён, отложив палочки. Взял банку с лимонадом и открыл её, а потом поставил перед Юнги. И себе взял такую же, слегка откинувшись назад, когда они доели. — Был дом. Отец и папа. Сестра. Прочие родственники. Дедушка, который учил меня кататься на мотоцикле, нормальное детство… Это потом, когда я стал старше, начались проблемы.       Юнги чуть придвинулся, облокотившись на его плечо, и вытянул ноги вдоль скамьи. Не глядя на него, переплёл их пальцы и тихо предложил:       — Расскажешь?       — Ты уверен, что хочешь это знать? — уточнил Тэхён, осторожно придерживая его за талию. — Это не самая приятная история. И моя вина в ней тоже есть. — Он сделал пару глотков, хорошо подумал, но всё же сказал: — Меня отлучили от семьи, потому что я… соблазнил собственную сестру.       — Не кровную? — Юнги старался дышать ровно, чтобы его плечи не напряглись. — Ты был влюблён? Сколько лет тебе тогда было?       — Нет, кровь нас не связывала, только фамилия, которую мне дали приёмные родители, — ответил Тэхён, вглядываясь в яркий, словно охваченный пламенем горизонт. — И она была крутая. Альфа. Сильная, дерзкая, высокая, несгибаемая. Уделывала меня даже на мотоцикле. Её даже отец немного побаивался, когда она выросла, поэтому позволял ей всё. Мне было семнадцать. Я тогда только школу закончил. Гормоны били по мозгам. Всё как-то так закрутилось… Не думаю, что это была влюблённость, но она мне всегда нравилась. А потом родители узнали, позорно застукав нас в одной постели. Ну и кто вылетел из дома? Конечно, не родная дочь. Вот так. Потом мы ещё пытались как-то взаимодействовать, отец мне даже помогал, деньги на аренду комнаты выделял… А с папой я больше не общался. Со временем перестал общаться и с отцом. Много лет никого из них не видел и не слышал.       — Не хочешь попрощаться с ними перед отъездом? — спросил Юнги, никак не комментируя услышанное.       Тэхён помотал головой.       — Нет. Если вдруг я кому-то понадоблюсь, номер телефона прежний. Менять не стану, они смогут меня найти. Но сомневаюсь, что это произойдёт. Ты… осуждаешь меня? — тихо спросил он. — Не за сестру, а за то, что я не хочу прощаться.       — Нет, — мягко ответил Юнги. — Как я вообще могу осуждать тебя за твои отношения с другими? Я просто хотел узнать о тебе чуть больше и благодарен, что ты рассказал мне.       — Иногда я думаю, как бы всё сложилось, если бы я тогда сдержался, — задумчиво произнёс Тэхён, отпив ещё лимонада. — Кем бы я вырос? Стал бы я таким самостоятельным? Чем бы я вообще занимался? Первое время было трудно, конечно, но меня спасла яркая внешность, и я стал подрабатывать моделью. А если бы её не было, что тогда?       — Мне трудно понять это эмоционально. — Юнги слегка сжал его пальцы. — Но я слишком сдержанный в отношении других людей. Так или иначе, мне достался волей судьбы самостоятельный и хозяйственный альфа. Если считать, что всё для чего-то нужно, можно предположить, это было для того, чтобы в нашем доме была еда, пока твой увлечённый наукой омега будет по уши в своих трудах.       Он улыбнулся, мягко, тепло, совсем не желая задеть этими словами. И Тэхён совсем не обиделся, лишь усмехнулся:       — Раз ты так ставишь вопрос… Чем будешь расплачиваться за вкусную еду, увлечённый наукой омега?       — Меня вообще можно не кормить, я питаюсь кофе на работе, — Юнги дразняще фыркнул. — Но, допустим, еда будет слишком ароматной и я не устою. Чем же мне платить? Хрустящими долларами в обмен на хрустящую курочку?       — Ну доллары — это, конечно, заманчиво, — протянул Тэхён, отставив пустую банку, — но их я могу заработать и в другом месте. Еще варианты?       — Услуга за услугу? — Юнги беззвучно смеялся, старательно глядя на горизонт. — Ужин в обмен на что-то? Знаешь, я потрясающе глажу рубашки. Интересует?       — Да это я и сам могу, — легко отмахнулся альфа. — К тому же на офисную работу я пока не планирую устраиваться, к чему мне глаженные рубашки? Что ещё ты умеешь? Давай, подумай, что-то точно должно найтись, предназначенный…       — Я неплохо завариваю чай, — с сомнением предположил Юнги. — Делаю коктейли. Подбираю забытые пароли. Всё не то?       — Не то, — согласился Тэхён и повернул к нему голову, почти касаясь волос кончиком носа. В них хотелось уткнуться и замолчать, но он продолжал: — Давай помогу. Ты… очень красиво улыбаешься, Юнги. Искренней улыбки и тёплого «спасибо, хороший мой» будет вполне достаточно…       — А я уже успел подумать, что тебе достался омега, у которого ничего нужного для тебя нет, — слишком серьёзно для шутливого разговора сказал Юнги. И развернулся в его руках. — Спасибо, хороший мой. Это было очень вкусно.       За лёгкое, короткое прикосновение губ к чужой щеке Юнги себя мгновенно обругал, но было поздно. Потому что после улыбка стала яркой и искренней. И отразилась на лице альфы, сияющем и довольном, а в красивых глубоких глазах появилась невиданная ранее нежность.       — Пожалуйста, мой прекрасный, — бархатисто ответил он, лаская тёплым взглядом лицо омеги, любуясь им. — Рад был стараться для тебя.       Улыбка стала смущённой, и Юнги приник щекой к его плечу.       — Сегодня был ужасно тяжёлый день, — тихо сказал он. — У меня — самый лёгкий из всех нас, но всё равно ужасно тяжёлый. Я всегда думал, что истинность — это что-то ужасно редкое. Оказалось, для этого нужно просто приехать в Корею. — Он покосился на куртку Тэхёна, но просто прижался ближе в становящихся прохладными сумерках. — Я недавно познакомился с одним парнем, омегой. Он приехал в гости. А сегодня утром он рыдал у меня на плече из-за того, что встретил свою судьбу.       — Эта встреча тоже разбила все его планы? — осторожно спросил Тэхён, обнимая его уже двумя руками. В его объятиях было тепло и спокойно. — Надеюсь, ему станет легче…       — Ему повезло больше, они успели познакомиться и понравиться друг другу до этого осознания. Он просто испугался своих мыслей и эмоций, — Юнги говорил негромко, но в тишине они прекрасно слышали друг друга. — И у него прекрасный альфа. Буквально эталонный. Которого мне хотелось убить на месте, но я понимаю, что в этом нет его вины.       — Повезло, — эхом прозвучал Тэхён, чуть хмурясь, но Юнги этого не видел, мог лишь почувствовать, как потяжелел его запах. — Но почему тебе хотелось его убить, если он такой… эталонный? Из-за слёз того омеги? Что-то вроде солидарности?       — Из-за Джина, — просто ответил Юнги и сам обнял его обеими руками за талию. Для устойчивости, разумеется. — Этот альфа — Чон Хосок.       — Он встретил своего истинного? — удивился Тэхён, подтянув омегу ещё ближе. Ещё немного, и тот оказался бы у него на коленях. — Ничего себе… Мне теперь даже интересно посмотреть на него. Этот омега… тоже эталонный? И как Сокджин это воспринял? Тяжело, наверное…       — Конечно тяжело, — вздохнул Юнги. — Представляешь, какой кошмар был: Чимин мне на кухне плачется о своём истинном — и тут заходит Сокджин. Узнать такие новости — и от незнакомца. Этот омега… он очень привлекательный. Соблазнительный. Показать фотографию?       — Ну давай, — согласился Тэхён, нехотя разжимая руки. На имя Чимина он почти не среагировал, мало ли их, этих Чиминов. — Покажи, что для тебя значит «соблазнительный».       Фотографию Чимина Юнги легко нашёл в его профиле и передал телефон Тэхёну, не особо рассчитывая на узнавание. Мало ли что там было десять лет назад. Кто вообще помнит, как выглядел тот, кто когда-то нравился.       Но Тэхён узнал. Он помнил. Сложно забыть первую любовь, которая была настолько болезненной, что после неё омеги его не интересовали. Ко всему прочему, Чимин почти не изменился, хотя, конечно, повзрослел, стал ещё привлекательнее, а улыбался так же незабываемо.       — Понятно, — холодно сказал Тэхён, возвращая телефон владельцу, а потом поднялся со скамьи, отошёл к перилам беседки и облокотился на них. Не хотелось, чтобы истинный видел его лицо. — Я его знал, — признался он, не оборачиваясь, предупреждая возможные вопросы. — И об этом я точно не хочу рассказывать. Чёртова деревня, а не город! — это вырвалось уже неосознанно, обращённое к раскинувшемуся под ними Сеулу.       — Не надо, он уже рассказал, — тихо сказал Юнги, зябко обхватив себя руками. — О том, что был юным, глупым и обидел тебя. Ты до сих пор переживаешь?       Реакция Тэхёна отдалась горечью, но Юнги приблизился к нему и обнял со спины.       — Не надо, мой хороший, — шепнул он. — Ни одному омеге я не позволю тебя огорчить.       — Да много лет прошло, — успел сказать Тэхён, пока не почувствовал прикосновение. Самое неожиданное объятие в его жизни. И самое приятное, потому что обнимал его истинный омега.       А против этого любые, даже самые болезненные раны прошлого были бессильны. И против истинности, и против того, что было настоящим.       — Один вопрос, — сказал Тэхён, медленно разворачиваясь в руках Юнги спустя несколько долгих, умиротворяюще-нежных мгновений. — Если ты знал, почему показал мне его фотографию? Хотел посмотреть на реакцию?       Он пытливо смотрел в глаза Юнги, обхватывая его снова, крепко и тепло, а потом опять приподнял и усадил прямо на перила. Нравилось Тэхёну, когда лицо омеги было прямо перед ним.       — Я подумал, что есть большая вероятность, что вы встретитесь. На какой-то общей встрече или со мной, если мы с ним встретимся отдельно. И лучше тебе быть готовым к этой возможности, а не столкнуться внезапно, — спокойно ответил Юнги. — На самом деле, я вообще не был уверен, что ты его узнаешь и вспомнишь. Много лет прошло.       — Не переживай, даже если бы мы просто встретились где-нибудь, я бы это пережил, — отозвался Тэхён, но глаза его темнели. — Сейчас меня больше беспокоит то, что ты считаешь его соблазнительным. Я… даже ревную, Юнги, — серьёзно сказал он.       — Ничего не могу поделать, он соблазнительный, — фыркнул омега. — Не беспокойся. Я никуда от тебя не денусь.       — Потому что я истинный, а не соблазнительный? — спросил Тэхён и сам не успел осознать, насколько ревниво это прозвучало. — Ладно. Ты не замёрз? Дать тебе куртку?       — Ой, не говори мне о соблазнительности, Ким Тэхён! — внезапно возмутился Юнги. — Ты хотя бы потенциально можешь считаться мной соблазнительным.       — Хотя бы потенциально? — изумился тот. — Что это значит?.. Или ты не понимаешь, что соблазнителен для меня? Ты не чувствуешь, как я хочу тебя поцеловать? Весь вечер хочу это сделать, да и не только сегодня! Но знаю, что ты скажешь… И душу в себе это желание как могу. Стараюсь не реагировать, когда ты называешь другого альфу «эталонным», даже если это Чон Хосок, который достоин такого эпитета… Ты называешь соблазнительным омегу, которого я бы никогда не хотел вспоминать… И это мне тоже приходится проглатывать. Но поцеловать тебя, так жадно, что ты не сможешь нормально дышать, мне всё равно хочется! Ты… самый соблазнительный человек, которого я встречал. И если хочешь знать, я отметил это, когда увидел тебя впервые. До того, как почувствовал тебя. Но ты на меня толком и не взглянул! Не то чтобы меня это удивило… Я признаю, что позорно сбежал от тебя, когда мы оба почувствовали прикосновение. Но тогда я был потрясён, мне тоже было страшно, мне нужно было осознать. А сейчас я здесь. Я не боюсь. Я обнимаю тебя. Смотрю на тебя. И хочу тебя поцеловать. Ты нравишься мне, Мин Юнги. Ты осознаёшь это?!       — Повтори, — потребовал шёпотом Юнги. — Что я тебе нравлюсь. Повтори мне это, Тэхён! Потому что эта мысль, твои слова об омегах рвут мне душу непрестанно! Меня убивает мысль о том, что ты не посмотришь на меня с искренним желанием. Что я всегда буду тебе навязан, а не желанен! Не буду интересен тебе ни как человек, ни как партнёр! Только истинная необходимость!       Тэхён удержал Юнги уже одной рукой, так крепко, как только мог, чтобы тот не свалился с перил. Очаровательно рыкнул куда-то в сторону — истинный альфа! — а потом коснулся его щеки ладонью.       И повторил:       — Ты мне нравишься. Очень нравишься, прекрасный омега. Как ты улыбаешься. Как задумчиво жуёшь что-то вкусное. Как рассказываешь мне о себе. Как водишь мотоцикл. Как пахнешь… Мне всё это нравится. Ты. Мне. Нравишься. Пожалуйста, забудь те слова. Они были сказаны о других омегах. Но не о тебе.       Юнги зажмурил ошеломленные глаза и вжался щекой в его ладонь.       — Спасибо, — едва слышно шепнул он, а потом притянул Тэхёна ближе, вновь обнимая его и пряча лицо с дорожками слёз у него на груди. — Спасибо, мой хороший…       — Пожалуйста, мой прекрасный, — отозвался Тэхён и уткнулся носом в его макушку, пока сердце готово было выпорхнуть из груди прямо в омежьи руки.       И затих, давая им обоим время на то, чтобы успокоиться. Солнце давно село, звёзды высыпались на небосклон, а они всё обнимались и обнимались, пока Тэхён наконец не разжал руки.       — Хочешь сесть за руль на обратном пути? — предложил он, когда они собрали всё со стола. — А я сяду сзади.       — Мой день рождения только весной, — предупредил Юнги и ласково усмехнулся. — А кажется, что сегодня. Никогда не имел дела с такой моделью, но с благодарностью приму предложение. Поехали.       Он помедлил немного, когда ладони Тэхёна сомкнулись на его талии. Ездить с пассажиром крупнее себя ему не доводилось, если не считать Сокджина. Но сейчас ощущения были совсем другими: ярче, сильнее. Дорога стелилась под колёсами гладкой лентой, руки Тэхёна согревали, а Юнги чувствовал себя всемогущим. За рулём прекрасного мотоцикла, с красивым, заботливым, своим альфой за спиной — он мог всё.       В том числе самому снять со своего альфы шлем, когда они остановились у дома Сокджина, и коротко, но чётко коснуться его губ своими.       — Спасибо, Тэхённи, — и на губах снова играла улыбка. — Это был прекрасный вечер.       — Согласен, — отозвался Тэхён, заворожённо глядя на эту улыбку и улыбаясь в ответ. — Спокойной ночи, предназначенный…       Ответный поцелуй тоже был коротким, но страшно необходимым, завершающим аккордом этого прекрасного вечера. И даже если бы над Сеулом снова разыгралась гроза, Тэхён бы не перестал улыбаться, пока ехал домой сквозь ливень.