Альтернативные

~B~

      О том, что дни сменяют друг друга, напоминали лишь страницы в ежедневнике. С понедельника по пятницу. Год. Месяц. День. В остальном же каждый прожитый день был похож на предыдущий и мало чем отличался от предстоящего, словно Намджун оказался героем фильма про «день сурка». Только происходящее ничем не напоминало известную комедию, да и в постели рядом с героем никого не оказывалось. Раз за разом просыпаясь в гостиничном номере, Намджун переживал всё заново, попав в эмоционально-временную петлю. Менялись только цифры на страницах ежедневника.       Утро начиналось с равнодушия. С бездумного созерцания узких полос света, пробивающихся сквозь щели плотных штор. Намджун смотрел на них и уговаривал себя подняться с кровати. Комната — безликая, как и все гостиничные номера, — не предполагала удовольствия от завтрака. Поесть, выпить кофе — необходимость, а не акт гедонизма. Ни о каком удовольствии речи не шло, хотя кофе, стоит признать, был отличным.       Простая мебель, минимум вещей, холодный кафель ванной, сиротка зубная щётка в стаканчике у раковины, сдержанная улыбка горничной, что приносила выглаженную рубашку точно в срок — это место было безопасным убежищем, но и безмолвным свидетелем одиночества.       Каждое утро Намджун пил крепкий кофе, глядя на поток машин внизу, и мысленно напоминал себе: работа спасает. Только работа. Единственная причина, чтобы вставать с постели. Единственная вещь, которая не разрушилась под тяжестью его ошибок.       В офисе было проще. Работа требовала сосредоточенности, холодного разума и волевых решений. Её не волновало, что у человека на душе.       Бумаги, таблицы, графики. Звонки, презентации, совещания. Цифры, документы, отчёты — жёсткий ритм маркетинга заглушал всё прочее. Намджун был хорошим руководителем. Он знал, как держать лицо, как скрывать всё, что разъедало изнутри. Он проводил утренние собрания с подчинёнными уверенно, с привычным спокойствием, но контролировал каждый свой жест, мимику, тон голоса. Особенно когда обращался к заместителю.       Так спокойно, словно ничего и не произошло. Профессионально. Только по делу.       Наедине с компьютером было сложнее. Порой Намджун углублялся в отчёты, но ловил себя на мысли, что перечитывает одну и ту же строку несколько раз подряд. Взгляд его блуждал, а в памяти оживали яркие картинки безоблачного прошлого — самое начало совместной жизни с Чимином. Аромат его парфюма, ленивый, но счастливый смех на кухне, лёгкие, но сладковатые поцелуи без повода… Теперь всё это казалось сном, в который нельзя вернуться.       Обедал Намджун один, прямо у себя в кабинете, заказывая доставку, чем и раньше увлекался, не желая отвлекаться от дел, но сейчас причина была в другом. За обедом многие коллеги разговаривали вовсе не о работе, а Намджун не хотел молча сидеть с ними за одним столом и слушать о чужих жизнях. В его собственной кроме работы ничего не осталось.       Были родители, которые звали приехать на выходных, но он отказывался, ссылаясь всё на ту же работу. До момента, когда он почувствует себя живым, дома лучше не появляться. Мама была чертовски наблюдательна. Были какие-то приятели, которых Намджун точно не хотел сейчас видеть.       А по вечерам он задерживался в кабинете до последнего, уже никуда не торопясь. Сидел в полумраке и тишине, устало просматривал документы, надолго прикрывал глаза, слушая собственное дыхание и вновь отгоняя от себя мысли о Чимине. О тех счастливых вечерах, когда он возвращался, оповещал привычным «я дома!», а потом они ужинали вместе, улыбаясь друг другу…       В гостинице его никто не ждал. Тот же ужин — сносный, не слишком тяжёлый, та же необходимость, потому что сложно было засыпать на голодный желудок. Стакан крепкого алкоголя вместо снотворного. И холодная пустота постели.       Намджун не хотел думать о Чимине, но как только голова касалась подушки, в сознание бессовестным цыганским табором врывались образы прошлого. Всё, что он старался забыть, в темноте становилось ярче.       Работа спасала его днём. Но ночью — ночью он был совершенно раздавлен и разоружён. Временная петля затягивалась на его шее. Каждый день начинался с тяжести, которую невозможно сбросить, а заканчивался ощущением, что ничего хорошего в его жизни больше уже не будет.       И хотелось бы обвинить во всём этом кого-то другого, но Намджун знал: виноват был лишь только он сам.       

***

      — Господин Ким, мне нужно с вами переговорить, — ровным тоном после очередной планёрки в понедельник сообщил Намджуну его заместитель. Дождался, пока остальные выйдут из зала для совещаний, сел напротив и буднично сказал: — Я увольняюсь. Директор подписал моё заявление. Просил не уходить сразу и передать дела. Решите, пожалуйста, кого вы поставите на эту должность.       Нельзя сказать, что это стало для Намджуна неожиданностью. То, что он мог оставаться в рамках делового общения, подавляя чувства, не значило, что это было под силу и Сокджину. А учитывая нюансы, тот ещё долго продержался. Чего-то подобного Намджун ожидал сразу же после того, как всё вскрылось.       — Принято, — спокойно сказал он, но тут же осознал, что руководитель он всё-таки не самый идеальный. О том, кем заменить Сокджина в случае его увольнения, Намджун раньше не думал.       А вот о самом Сокджине — тоже много. Сложно было о нём не думать, видя его каждый день. И неизвестно, какой вариант был хуже: видеть или нет.       — Сколько у меня есть времени? — спросил он, взглянув на заместителя тем самым отстранённо-деловым взглядом, которым старался смотреть и раньше. А потом неожиданно выдохнул: — Как ты, Сокджин?..       И сожаление во взгляде не почудилось, не скрылось.       — Я… — Сокджин растерялся. Опустил взгляд, разглаживая острые стрелки брюк на коленях. Но ответил с неожиданной искренностью. — Плохо. Но я справлюсь. Научусь. Мне помогают.       — Уже нашёл новое место работы? — спросил Намджун, хотя это его совершенно не касалось. — Я могу написать хорошую рекомендацию, если потребуется.       — Ещё не искал, но спасибо за предложение. Хочу отдохнуть немного. Подумать, чего я на самом деле хочу. — Руки выдавали его нервозность, но голос был уверенным. — Думаю, так будет легче нам обоим.       — Отдохнуть — это полезно, — одобрительно кивнул Намджун, — и я думаю, что ты, со своими навыками, без труда найдёшь хорошее место, когда будешь к этому готов. А мне… жаль тебя отпускать, Сокджин. С тобой было приятно работать. Ты был… великолепен. Во всём.       — Так великолепен, что ты рассказал об этом Чимину? — тихо спросил Сокджин. — Мы столкнулись… случайно. Это и без того было болезненно, а уж когда выяснилось, что он знает о моей нелицеприятной роли во всей этой истории…       — Он… оскорбил тебя? — Намджун нахмурился, не представляя себе подобного, ведь знал Чимина не пару недель или даже месяцев. — Я рассказал, потому что он хотел знать. А я достаточно врал ему, глядя в глаза, поэтому решил хотя бы в конце быть честным.       — Нет, он не сказал ни слова. — Снова вспомнился ледяной, злой, саркастичный взгляд, пробирающий до костей, и Сокджин передёрнул плечами. — Это было и не нужно. Неприятно выглядеть мерзавцем в чужих глазах. В собственных, впрочем, ещё хуже.       Он легко поднялся на ноги.       — Как бы то ни было, хочу отпустить всю эту ситуацию.       — Ты не мерзавец, Сокджин, — Намджун поднялся следом, словно хотел взять его за руку и не отпускать, — ты не знал. Откуда ты мог знать? Это я поступил подло. Не бери на себя слишком многое. И если когда-нибудь ты… захочешь поговорить, я буду рад. Я буду счастлив увидеть твои глаза без этой тяжести в них. Увидеть снова, как ты улыбаешься. Наверное, мне самому тогда станет легче, прости меня за этот эгоистичный порыв.       — Говорить с тобой об этом я точно не хочу, — отрезал Сокджин, вцепившись в свой блокнот. — Может быть, когда всё отболит, мы снова встретимся и я с искренним интересом спрошу: «Как у тебя дела, Намджун?» Но сейчас я хочу забыть обо всём.       — А я — не хочу, — неожиданно отозвался Намджун, не пытаясь добиться чего-то этими словами. Просто тоже решил напоследок быть честным. — Не хочу забывать тебя. И отпускать не хочу. Но держать не имею права.       — Каждому своё. — Сокджин пожал плечами. — Жизнь бесконечно коротка, и я не хочу потратить годы из неё на самообвинения, печаль и раскаяние. Предпочту сделать выводы и идти вперёд. Но это моё решение, что ты будешь делать со своей — решать тебе.       Он криво усмехнулся и всё же вышел из зала, а потом, закрыв спасительные двери, сжался в своём кресле. Произнести слова куда проще, чем воплотить их в жизнь. Но Сокджин не собирался от них отказываться — он оставит всё это позади и будет учиться быть лёгким и счастливым.       

***

      В баре звучал старый добрый разнузданный рок-н-ролл, но на мансарде было почти тихо даже пятничным вечером. Сокджин любил это место: нашёл его случайно, но возвращался с удовольствием. Днём там можно было неплохо пообедать, а вечером выпить и потанцевать. Вкусно и во всех смыслах безопасно — алкоголь был высококачественным, а случайные люди проходили через строгий контроль охраны.       Для танцев настроения явно не было, пусть Сокджин и попытался. Покружил смешливую девушку, проводил на место, извинился и поднялся наверх. Там, под проступающими на небе звёздами, приходилось подождать очередной порции коктейля, но в целом это было даже на руку. Внизу Сокджин бы слишком быстро напился. Сокрушительно быстро.       Посетители бара часто поднимались наверх, чтобы покурить — часть мансарды была открытой, и ветер уносил табачный дым в ночное небо. Сокджин увидел Тэхёна раньше, чем его увидел сам Тэхён. Он был не один. О чём-то разговаривал с приятелем, активно жестикулируя и не выпуская пивного бокала из рук, только каким-то чудом не проливая его содержимого. С ними была ещё девушка, явно не просто подруга второго парня, судя по тому, как они обнимались и хихикали.       Они докурили и направились обратно к лестнице, но Тэхён неожиданно тормознул, заметив знакомое лицо. Наверное, будь он трезв, то просто вежливо кивнул с лёгкой улыбкой и пошёл бы дальше, не нарушая чужого уединения.       — Позволишь? — спросил он, поставив на столик свой бокал.       Сокджин кивнул больше от неожиданности, он совсем не рассчитывал на компанию.       — Я думал, про этот бар только местные знают, — с лёгким недоумением заметил он, тем не менее кивком позволяя присоединиться. — Ты здесь с друзьями?       — Да, отмечаем помолвку одного из них, — ответил Тэхён, устроившись напротив. — И было бы странно, если бы я забыл про свой бар, хотя друзья, с которыми я его открыл, порой шутят по этому поводу.       Если он и рисовался перед Сокджином, то скорее неосознанно. Перед симпатичным человеком трудно удержаться, особенно когда есть, чем козырнуть, и в организме уже пара бокалов пива.       — А ты… один? — спросил Тэхён очевидное.       — Да, — кивнул Сокджин. — Зашёл выпить после работы. Твой бар?.. — Он прищурился, но откровенно признал: — Очень хороший. Я не первый раз здесь бываю, отличное место. Жаль, жареный сыр убрали из меню, я успел его полюбить.       — Ну… не совсем мой, — протянул Тэхён, всё же слегка скромничая. — Моё здесь оформление, а в остальном я ужасный совладелец: ни за что не отвечаю, ни за чем не слежу, только получаю проценты от прибыли, вспоминая об этом месте раз в месяц. — Он сделал ещё пару глотков пива и пояснил: — Мои университетские приятели его открыли. Денег на старте было мало, желания открыть своё заведение — куда больше, предложили поучаствовать, так как в дизайне я был хорош. Тогда за это не заплатили, просто взяли меня в долю. И пока не прогорели, вроде всё хорошо, но про сыр я уточню.       — Энтузиазм и любовь к этому месту здесь во всём чувствуются, — согласился Сокджин и внезапно вздохнул: — Здорово, когда есть много хороших друзей. Прихожу выпить один, потому что некого позвать. Не пойми меня неправильно, я не напрашиваюсь на компанию, просто озвучиваю мысли. Мои университетские приятели кто где. С коллегами у меня не те отношения, чтобы позвать их, да и всё равно я скоро увольняюсь.       — Можешь как-нибудь пригласить Юнги с Хосоком, — подсказал Тэхён. — Или тебе некомфортно с ними?       — Им комфортно друг с другом, — на этот раз Сокджин улыбнулся. — Не могу понять, они только начали встречаться или уже давно вместе? Чувствуют друг друга на уровне языка тела, как пара с большим стажем, но при этом такие влюблённые… Зачем им кто-то третий?       — Да, об этом я как-то не подумал, — признал Тэхён, открыто усмехнувшись. — Я представить не мог, чем это обернётся, когда месяц назад привёл Хосока в гости к Чимину. У меня были другие планы. Думал, Чимин пофлиртует с Хосоком, Намджун опомнится, сообразит, что ему есть что терять… А теперь Хосок с Юнги — парочка неразлучников… Татарник затанцевал и зацвёл. Чувствую себя горе-Купидоном со сбитым прицелом.       Он коротко, хрипловато рассмеялся.       — Юнги? Какой же он татарник? — удивился Сокджин. — Садовая розочка. Из тех, что такие некрупные, ароматные и шипастые. Они очень милая пара. Я давно не видел таких добрых, отзывчивых, чудесных людей. Повторюсь, тебе очень повезло с друзьями.       — Не-ет, — отмахнулся Тэхён, — розочка он в другом мире!       В нём, конечно, говорило пиво, но он даже не заметил, что так легко упомянул о том, во что здравомыслящему человеку сложно будет поверить.       Наконец Сокджину подали его коктейль, Тэхён приподнялся, что-то шепнул девушке-официантке, и та понимающе кивнула.       — Ты просто не знал Юнги раньше, — продолжал он, опустившись на место. — В отношениях он действительно расцвёл. А так та ещё колючка. Мы постоянно с ним спорили и редко сходились во мнениях. Но он, конечно, хороший человек, признаю. До сих пор удивляюсь, как это — мы предназначены друг другу в том самом другом мире? Как другой я его там выдерживает?..       Последнее он говорил тише, задумчивее. Это всё пиво. Но Сокджин напрягся.       — Это не моё дело, конечно, но, возможно, тебе хватит? — Он кивнул на стакан.       Тэхён перевёл на него взгляд и несколько раз моргнул, прежде чем очаровательно улыбнулся.       — Да, я представляю, как это выглядит, но я не пьян настолько, чтобы нести околесицу. Своими глазами бы не видел — не поверил бы. И Юнги это видел, и Хосок тоже. Мы все видели, — заверил он, не теряя улыбки.       — Видели другой мир, в котором есть вы? — медленно спросил Сокджин, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Мир, в котором вы с Юнги вместе?       Он залпом выпил половину своего коктейля и зажмурился.       — Хорошо, что вы не стали верить этим видениям.       — Почему? — не понял Тэхён. — В смысле, в них нельзя не поверить. Есть не только изображение в зеркале, но и вполне себе живая, реальная кошка, которая оттуда явилась. А я из-за неё чихаю, между прочим! И ты… ты там, кстати, тоже есть. Вроде бы…       Он задумался, пытаясь вспомнить, от кого он слышал о Сокджине из другого мира. Размышления прервала официантка, принесшая ещё бокал пива и порцию жареного сыра.       — Я о том, что вы не стали переносить всё это из другого мира в свою жизнь, — объяснил Сокджин. — Вы с Юнги. То, что существует где-то, пусть там и остаётся.       Его взгляд упал на тарелку с сыром, и Сокджин изумлённо поднял брови.       — Тот самый? Можно?       — Вся порция для тебя, — ответил Тэхён. — Да и какой Юнги вообще? Он не в моём вкусе…       «А кто в твоём вкусе?» — хотел было спросить Сокджин, но промолчал, потому что сыр как раз был в его вкусе. Ароматный камамбер с тончайшей поджаристой карамелизированной корочкой, мягкий и нежный внутри.       — Спасибо, — просто сказал он, пробуя первый кусочек и не удерживая блаженного выражения лица.       — А как твои занятия с Хосоком? — спросил Тэхён спустя какое-то время наслаждения видом: Сокджин, которому было вкусно, прекрасен. — Получается что-нибудь?       — Мы же только начали, пока рано о чём-то говорить. — Сокджин улыбнулся ему так расслабленно и светло, что казалось, над низкими диванчиками в их углу зажглась лампа. — Но мне очень нравится. Хосок отличный учитель, он подбадривает и мотивирует.       — Согласен, — кивнул Тэхён, отпив из нового бокала. Уходить к своей компании он явно не торопился. — Танцует он, конечно, божественно. Глядя на него, я сомневаюсь, что у меня получится что-то подобное хоть когда-нибудь, даже если я брошу всё остальное и буду заниматься только танцами под его руководством. Но он… зажигает собой. И вселяет уверенность.       — Я не ставлю перед собой таких амбициозных целей, — признался Сокджин, не отрывая взгляда от стремительно, несмотря на все усилия продлить удовольствие, исчезавшего сыра. — Но мне нравится процесс. И нравится Хосок — он действительно воодушевляет. И я хотел заняться чем-то приятным, чтобы отвлечься от… всего. Мне нужно отвлечься. И увлечься. Чтобы в жизни была если не осмысленность, то хотя бы интерес. Понимаешь?       И посмотрел на Тэхёна требовательно и вопрошающе.       — Да, — серьёзно сказал тот, встречаясь с ним взглядом. — Очень хорошо понимаю. И раз уж у меня есть такая возможность, хочу извиниться за то, что предложил тебе в прошлый раз. Это совсем не то, что тебе сейчас нужно. Моё предложение о свидании было… нелепым и даже бестактным. Просто я испугался, что это мой единственный шанс.       Взмахом ресниц Сокджин умел отправлять на плаху, но сейчас он даровал отпущение всех грехов.       — Принято, — просто сказал он. — И не будем больше об этом, ладно?       — Ладно, — послушно согласился Тэхён. — Заказать тебе ещё сыра? И, если хочешь, можем пойти к моим друзьям. Они весёлые.       — Хватит, спасибо, — отказался Сокджин. — Даже очень вкусного не должно быть слишком много. Мне не хочется веселья, но за компанию я благодарен. Посидеть вдвоём было приятно.       Он махнул официантке, прося счёт.       — А может… прогуляемся? — предложил Тэхён, когда Сокджин расплатился. — Просто пройдёмся. Можем даже не разговаривать, если что.       — Тебя ждут твои весёлые друзья, — напомнил Сокджин. — А я сразу пойду домой. Поеду. Возьму такси. Это разве прогулка?       — Да что-то мне тоже уже веселиться не хочется, — признался Тэхён, в несколько глотков допив пиво. — Ладно. Был рад пообщаться. Пойду сам пройдусь. Если что, у Хосока есть мой номер телефона. Захочется посидеть с кем-нибудь, звони, буду рад подойти, если смогу. Хорошего тебе вечера. Береги себя…       — У меня есть твой номер, ты сам указал его в письме. — Сокджин мягко улыбнулся. — Ещё раз спасибо за компанию и сыр. Можешь проводить меня до такси, если волнуешься. Хотя я не так чтобы слишком много выпил.       — Дело не в том, сколько ты выпил, — отозвался Тэхён, но пояснять свои слова не стал. Попросил подождать его минуту у выхода из бара, попрощался со своей компанией и вышел к Сокджину. — Пойдём.       — Сейчас подъедет. — Тот бросил взгляд в свой телефон и произнёс суше, чем планировал: — Доброй ночи.       Сокджин давно не верил своим спонтанным желаниям. Они могли завести слишком далеко. Но сейчас ему очень хотелось взять Тэхёна за руку, усадить с собой в машину и попросить водителя: «На ближайшую смотровую площадку». А там смотреть на тусклые звёзды, затмевающие их огни ночного города, а потом на занимающийся рассвет. И это было очень глупое, нетрезвое, опрометчивое желание, которому никак нельзя было потакать.       — Хорошей прогулки, — пожелал он, захлопывая дверь и отрезая себя от человека, который был так непостижимо добр к нему.       И Тэхён пошёл в сторону дома, выбрав самую длинную дорогу, чтобы за время этой спонтанной прогулки протрезветь и выкинуть из головы сожаления о том, что он не Намджун.       «Я дома. Ещё раз спасибо за всё», — пришло сообщение от абонента, которого не было в списке контактов.       «Да не за что…» — догадавшись, от кого было сообщение, написал Тэхён и сохранил этот номер. — «Спокойной ночи».       Время было позднее, но он решил написать Чимину. Вдруг тот ещё не спал. В конце концов, нужно было узнать, как друг себя чувствует. Об этом Тэхён и спрашивал.       «Спишь? Как ты там вообще?»       «Ещё нет. Юнги сегодня принёс кошку, она ушла через зеркало к Чонгуку. Почему я так не могу?»       Чимин отправил сообщение и почти сразу же набрал номер друга.       — Ты где? — спросил он. — Хочешь, приходи.       — Как раз шёл мимо твоего дома, — ответил Тэхён. — Ты мне прямо сейчас ответишь, какого чёрта ты собрался уходить в зеркало, или подождёшь, пока я поднимусь, и сделаешь это, глядя в глаза?       — Подожду тебя, — мягко усмехнулся в трубку Чимин. — Поднимайся, сейчас чайник поставлю.       Скоро Тэхён сидел у него на кухне и выжидающе, выразительно смотрел, намекая взглядом на объяснения. Алкоголь выветрился, но на душе всё равно было тоскливо. Теперь ещё и из-за Чимина, который собирался уйти в другой мир.       Тот не спеша, медитативно заваривал чай, пока чёрная кошка крутилась под ногами.       — Я тебя кормил уже, Клякса, — лениво приговаривал Чимин. — Утром поиграем, уже поздно.       Наконец чашки стояли на столе, Чимин сел напротив и заглянул в лицо друга.       — Где ты был? — спросил он вместо объяснений. — Ты чем-то расстроен?       — В баре Ушика, — ответил Тэхён. — Отмечали помолвку Соджуна. Случайно встретил Сокджина… Всё нормально, посидели немного, — он явно недоговаривал. — Так что за кошка? Куда ты собрался, Чимин? Зачем?       — Для помолвки друга ты слишком… в себе, — заметил Чимин. — А, да какая-то кошка. Белая. Юнги сказал, хочет эксперимент провести. Он ушла через зеркало. Не уникальна ты, Клякса. — Он подхватил кошку на руки и усадил на колени. — Никуда я не собрался. Люди не ходят через зеркала. Но если бы мог, ушёл бы.       Тэхён протянул руку раскрытой ладонью вверх.       — Таблетку. Горсть таблеток, Чимин! Я хочу забыть о том, что я только что услышал. Куда ушёл? Как ушёл? Зачем ушёл? Ты оставишь меня здесь одного? У тебя совесть есть вообще?..       — От памяти нет, — буркнул тот. — Есть только от аллергии. Дать? Зачем ушёл? Потому что мне без него грустно. Чонгук… он… какой-то необыкновенный. А совесть… — Он вздохнул громко и выразительно. — Хорошо, больше не буду тебе об этом говорить.       Тэхён наморщил нос и оглушительно чихнул, тем самым отвечая на вопрос о таблетках.       — Я тебя сейчас укушу, — фыркнул он. — Почему ты думаешь, что должен от меня что-то скрывать? Говори, Чимин-а, но не сходи с ума, пожалуйста! Ну какой другой мир? Даже если там есть какой-то симпатичный парень, это же не повод всё бросать? Меня бросать, Юнги, в конце концов… Что мы тут без тебя делать будем? Это же не через половину земного шара перелететь, чтобы увидеться, да и связываться потом как? Тоже через зеркало? Или… О, только не говори мне, что у тебя там будут другие Тэхён с Юнги, я не желаю этого слышать!       — Дело не в том, что он симпатичный, Тэхён, — тихо сказал Чимин, достав аптечку. — Меня тянет к нему. После этого прикосновения меня ужасно к нему тянет. А сегодня я его увидел в зеркале и словно излечился. Мне стало так хорошо, спокойно, радостно. А без него — снова тоскливо. И что мне делать?       — Чимин… — Тэхён помолчал, запив таблетку. — Ты влюбился в него? В этого Чонгука? Или он тебя околдовал? Да, Клякса, конечно, реальна, я это всем своим раздражённым существом чую, но реален ли Чонгук? Что он такое на самом деле? Что они все… за создания? Их мир странный, он не похож на наш, а вдруг там какие-то дикие порядки, о которых нам пока не известно? Кошкам-то везде хорошо, но ты же человек! Я не говорю, что тебе не должен нравиться кто-то, с кем ты общаешься, но это как-то… Знаешь, как влюбиться по интернету? Ты придумываешь себе образ, которым очаровываешься. А на деле, окажись ты рядом с этим человеком, всё может развалиться, потому что ты разочаруешься. Я понимаю твои чувства, я был влюблён и знаю, что это такое, когда весь мир теряет свою прелесть, стоит объекту влюблённости исчезнуть из поля зрения. Но это ненадолго. Эти ощущения быстро стихают. А потом… всё равно наступает разочарование. И в том, без кого дышать не мог. И в себе самом.       Он вздохнул и пересел поближе к другу, обнял его за плечо, невзирая на Матильду, оккупировавшую колени и умиротворяюще тарахтевшую.       — Я бы отпустил тебя на другой конец планеты, если бы тебе было нужно повидаться с Чонгуком, да даже не просто повидаться, а остаться там жить. Но в другой мир… я боюсь тебя отпускать. Боюсь за тебя, Чимин. За твою сохранность и душу. За твою жизнь.       — Я же не мальчишка, Тэхён, — вздохнул тот, доверчиво прижимаясь ближе. — Я уже давно не влюбляюсь с первого взгляда в одну внешность. Да и ощущения при этом другие. А с Чонгуком всё как-то совсем иначе. Он мне нравится, он милый, симпатичный, но из-за этого я бы не сходил так с ума. Это правда какая-то магия. Волшебство. То, как он на меня действует, ничем рациональным объяснить невозможно. Но Чонгук реален, Тэхён, я чувствовал его. Он не создание, он человек, и он тоже в смятении. Он тоже просиживает вечерами перед зеркалом, чтобы увидеть меня, тоже надеется и боится. Он другой, но он тоже человек из плоти и крови, способный чувствовать.       Чимин осторожно вывернулся из объятия и поднялся на ноги, чтобы отнести кошку в спальню. А вернувшись, вновь наполнил чашки.       — Тебе не о чем волноваться. Я не кошка, в зеркало не пройду. Даже если бы хотел. Ладно, даже если хочу… Мне раньше казалось, у меня была нормальная, насыщенная жизнь. Любимый человек, друзья… А теперь в моём доме только кошка. Намджун ушёл, у друзей свои дела и любимые люди… И это правильно, это здорово, я искренне рад за Юнги и Хосока, да и ты… явно говоришь о Сокджине не с формальным интересом. Если мы с Кляксой исчезнем, вам всем только легче станет. Я сейчас не напрашиваюсь на внимание, Тэхён. Подумай сам без эмоций и поймёшь, что я прав. Я здесь как будто лишний. В этом мире.       — Чимин… — потрясённо выдохнул тот, едва слышно, почти беззвучно, словно боялся позволить эмоциям захлестнуть его. Иначе он бы, наверное, кричал, если бы позволил.       Они дружили уже много лет, и Чимин прекрасно знал, какими живыми и яркими могут быть эмоции друга. Они ругались по поводу и без, особенно, когда были младше, но все их ссоры были короткими, не приносящими серьёзных разрушений, даже если Тэхён позволял себе быть эмоциональным в моменты предельного возмущения. Но сейчас эмоции могли только навредить. Не их отношениям, а самому Чимину — уязвимому, открытому, потерявшему жизненные ориентиры. И заплутавшему в зазеркальном мире.       Тэхён взял Чимина за руку и очень тихо, но уверенно сказал:       — Ты мне нужен. Ты не можешь быть лишним здесь, потому что ты мой самый дорогой человек. Даже родителей, которые столько мне дали, я не люблю так сильно, как тебя. Ты — то, без чего я себя не представляю. Без наших встреч, разговоров, обедов, ужинов, всего, что мы делим между собой. Если для того, чтобы ты не думал так, как сейчас, мне нужно никогда не засматриваться на красивых мужчин, я обещаю, что не стану этого делать. К чёрту отношения, Чимин, мне в них никогда не везло и, видимо, уже не повезёт. Я просто откажусь от этой мысли. Как ты там говорил? Есть игрушки. А для всего остального есть ты. Пожалуйста, не считай себя лишним здесь, где есть я — человек, для которого ты важен. Мой мир опустеет без тебя. Моя жизнь потускнеет. И я не шучу, милый… Я не хочу тебя убеждать, что ты нужен кому-то ещё, что здесь есть работа, твоё прошлое, вся твоя жизнь, я говорю только за себя. Ты. Мне. Нужен. Я не представляю себя без тебя.       Чимин задрожал. Ласково переплёл их пальцы и проникновенно спросил, заглядывая в глаза:       — Ну что ты такое говоришь, родной? Неужели ты думаешь, что я хочу, чтобы ты был несчастлив? Что значит — «к чёрту отношения»? Тебе что, за восемьдесят, чтобы отказываться от отношений и считать, что уже не повезёт? Если тебе кто-то нравится, пытайся и действуй. Даже если это Ким Сокджин… Прости, меня мотает по каким-то эмоциональным качелям. Ещё в начале лета я бы сам себя за шиворот потащил к психологу, но сейчас… Что я ему скажу? Доктор, я вижу в зеркале парня, к которому меня тянет, он из другого мира и сначала ко мне пришла его кошка? Не волнуйся, умоляю, это… пройдёт, наверное. Просто как-то всё наслоилось, всё сразу… Я немножко не в себе, но всё пройдёт.       — Ты думаешь, что я смогу быть счастлив с Сокджином, но без тебя? — спросил Тэхён, склоняя голову к плечу. — Мы же обещали друг другу. Ты и я. Всегда быть вместе. Всегда помогать, слышать, чувствовать. И я чувствую, что тебе плохо, я слышу. Но не хочу слышать о том, что ты никому здесь не нужен. Потому что в моём случае — это форменная брехня, Пак Чимин. И если для того, чтобы тебе стало легче, нужно что-то сделать… Разбить зеркало, к примеру, я разобью. Да я Мин Юнги поцелую, если после этого тебе станет легче!       Чимин против воли засмеялся. Нежно, переливчато, почти как раньше.       — Это очень серьёзное заявление, — выдавил он. А чуть успокоившись, обнял Тэхёна, зашептав: — Я помню. Я знаю. Я буду с тобой. Не переживай, милый. Не хочу, чтобы ты расстраивался. Всё пройдёт. Но не трогай моё зеркало. Я не теряю надежды, что Клякса однажды вернётся к хозяину, Чонгук без неё скучает.       — Вот пусть сам приходит, забирает её и… — Тэхён обнял Чимина крепче и прикусил язык, не продолжая этот поток вредного ворчания, стараясь и из головы его выкинуть, не думать о Чонгуке плохо.       Ведь, как бы то ни было, он нравился Чимину.       Наверное, Чонгук не был виноват в том, что происходит. Но зеркало всё равно хотелось разбить. А ещё — внезапно! — пообщаться с Юнги.       О Сокджине Тэхёну тоже хотелось бы поговорить, но для этого точно стоило подобрать другое время. Или вообще выкинуть его из головы вместе с ворчанием в сторону Чонгука.       — Останешься сегодня? — ласково спросил Чимин. — Утром всё будет легче, ночная муть отступит. Расскажешь мне, почему пришёл расстроенный. Позавтракаем вместе. Хочешь?       — Хочу, — согласился Тэхён. — Если бы не эта Клякса, я бы реально к тебе переехал. Когда тебе так сложно, я хочу быть рядом.