Альтернативные

~B~

      Эта встреча, конечно, могла подождать до вечера, но вечером по плану были танцы, поэтому Тэхён приехал к Юнги в мастерскую, настаивая на разговоре. «Это срочно!» — заявил он по телефону, а спустя полтора часа сидел перед Юнги в комнате отдыха и как можно подробнее пересказывал ему всё, что слышал от Чимина. Всё, что его так волновало и пугало.       — Утром Чимин, конечно, немного лучше выглядел и даже смеялся, но я всё равно переживаю. С удовольствием разбил бы это зеркало, будь оно неладно! Где ты его вообще нашёл? И что нам теперь с этим делать? Ну не показывать же Чимина психиатру, в конце концов? Мы оба видели, что всё происходящее реально. Он не сошёл с ума. Или нам всем в одну больницу пора? В общую палату?       — Разбей, — предложил Юнги, хмурясь. — Я попытался было его забрать, но Чимин вцепился в зеркало, как в величайшее сокровище. Если я пойду на такие крайние меры, он перестанет пускать меня на порог. Ты друг детства, у тебя больше преференций. Я это чёртово зеркало даже увезти не могу! В том числе и потому, что перед ним тут же поселится Хосок.       — Если я сделаю это специально, прямо у него на глазах, то меня он тоже не пощадит, — скривился Тэхён от таких перспектив. — А случайно… Ох, да как это вообще можно сделать случайно? Разве что обставить это как ограбление, пока его дома не будет… А потом что? Расследование, нервы, проблемы… Чудовищная ложь. Может, есть какой-то другой выход?       — Я пытаюсь найти предыдущих владельцев этого зеркала, — признался Юнги. — Не знаю, даст ли нам это хоть что-то, но сидеть и просто наблюдать со стороны просто невозможно. К тому же на этот раз это действительно я виноват. Я его принёс в дом Чимина.       — Хорошо, что ты сам это понимаешь, — покивал Тэхён и задумчиво посмотрел в окно, прежде чем продолжил: — Кстати, ты с Сокджином случайно не общаешься?       — Случайно — нет, — с каким-то затаённым удовольствием сообщил Юнги, внимательно вглядываясь в лицо Тэхёна. — Я с ним общаюсь специально. Мы ужинаем втроём по воскресеньям и разговариваем по телефону пару раз в неделю.       — О, — выражение слегка просветлело, — а я его вчера в баре встретил. Как раз таки случайно. И он рассказывал, что ему не с кем выпить, вам с Хосоком мешать не хочет. С работы увольняется… А у меня есть одна безумная идея, которую я кручу в голове полдня, но не знаю, как он к ней отнесётся. И о чём вы разговариваете, кстати?       — Вот дурной, — нахмурился Юнги. — Одинокий, запутавшийся, а оттого дурной. Не обижай его, Тэхён, он хороший парень. А разговариваем?.. Да обо всём. О древесине, кошках, еде, юношеских мечтах и детских воспоминаниях. Это не всегда просто… — словно осознав, что вопрос вызван не праздным любопытством, он сделал над собой усилие: постарался говорить подробнее, хотя обычно в разговорах с Тэхёном ограничивался короткими фактами или суждениями. — Иногда нам нужно просто помолчать рядом, прежде чем слова приходят, но потом разговор льётся легко и свободно. Он как будто первые минуты ждёт нападения. Нужно не торопиться. А что у тебя за идея?       Тэхён тихонько вздохнул. Он был прямолинейным человеком, но всё же ни разу так не откровенничал с Юнги, тем более — наедине с ним. Однако, сейчас без откровенности было не обойтись.       — Он сказал, что хотел бы отвлечься. Заняться чем-то приятным. Поэтому пошёл к Хосоку заниматься, но мне кажется, что этого мало. А от свидания со мной он отказался… — Тэхён коротко взглянул на Юнги и снова смотрел в окно. — Да, я пригласил его на свидание. И не смей меня подкалывать этим, я сам понимаю, как это глупо. На что я вообще рассчитывал? Но дело не в этом. Я думаю, что хочу ему что-нибудь подарить. Какой-нибудь сертификат на занятие чем-то необычным. И боюсь, что он откажется. Денег мне не жалко, дело не в деньгах…       — Пригласить понравившегося человека на свидание — вовсе не глупо, Тэхён, — мягко сказал Юнги. — Возможно, тебе стоит как-нибудь повторить приглашение, в другом настроении или других обстоятельствах. А твоя идея с сертификатом кажется мне очень интересной. Только не что-то экстремальное, он пока к этому не готов.       — Сразу после того, что ему пришлось пережить с Намджуном — очень глупо, — поспорил Тэхён. — Тем более от друга бывшего парня того самого Намджуна. И учитывая то, как мы впервые у Хосока встретились… Почему, когда мне кто-то нравится, я становлюсь таким идиотом? — Он снова вздохнул, но быстро встряхнул головой. — Ладно, попробую. Откажется, так откажется. Хуже уже точно не будет… Кстати, если он будет тебя спрашивать про другой мир, не удивляйся. Это я тоже… сглупил.       — Хорошо, ничему не удивляюсь, — пообещал Юнги, с трудом удержавшись от того, чтобы закатить глаза. — Мне подтвердить или всё отрицать? В подробности я его в любом случае посвящать не буду. Сокджин решит, что мы все сидим на одних наркотиках.       Он выразительно посмотрел на часы, намекая, что пора заняться работой, а провожая Тэхёна, внезапно сказал:       — Мы на выходных собирались выбраться за город. С Сокджином. Хочешь, поехали с нами.       — Вдвоём? — уточнил Тэхён. — Или Хосок там тоже будет? Я не откажусь, может, хоть реабилитируюсь немного. Главное, чтобы Чимин не решил, что он нам не нужен, но его лучше не приглашать…       — Мы хотели порыбачить, а Чимин не любит такой отдых, ты же знаешь. Он предпочитает спать либо в своей постели либо в приличном отеле. — Юнги развёл руками. — Хосок тоже будет, он обещал устроиться на берегу и смотреть на воду, а потом приготовить всё, что мы наловим. Присоединяйся.       — Хорошо, напиши, когда и откуда выезжаем, и что нужно взять, — попросил Тэхён и даже не съязвил напоследок, хотя очень хотелось, по привычке.       Но от татарника действительно была какая-то польза, о чём он лишь подумал и улыбнулся этой мысли.

***

      В среду после занятия с Сокджином Хосок передал тому простой белый конверт с сертификатом на сеанс флоатинга в хорошем спа-салоне и небольшим посланием на открытке:       «Здравствуй!       Не сочти это попыткой за тобой ухаживать, пожалуйста, просто воспользуйся возможностью хорошенько расслабиться. Очень интересные ощущения и лёгкость во всём теле после гарантированы. Надеюсь, ты оценишь.       С уважением, К.Т.»       — Хосок, но это же и есть ухаживание, — растерянно пробормотал Сокджин, пробежав взглядом по строчкам и передав тому открытку. — Или я вижу то, чего нет?       — Я, конечно, не первый месяц знаю Тэхёна, — отозвался тот, прочитав и возвратив открытку, — но иногда сам сомневаюсь, что верно понимаю его мотивы и поступки. Порой он понятный и простой, а порой… Может, это и не ухаживание, а просто дружелюбный жест. Не волнуйся, он точно не подразумевает, что ты будешь что-то должен. Даже если не воспользуешься этим сертификатом. Но вообще… Советую сходить. Ощущения и впрямь весьма-а интересные! — И заразительно улыбнулся.       Дома Сокджин разместил открытку на журнальном столике и весь остаток вечера то и дело на неё посматривал. Казалось, светлый картонный прямоугольник приковывал к себе взгляд.       А перед сном, уже в постели, отправил Тэхёну сообщение:       «Это точно не попытка за мной ухаживать?»       «Нет», — заверил Тэхён, ответив почти сразу же. А потом дописал:       «Если бы это было ухаживание, к открытке прилагались бы цветы и комплименты».       Сокджин выпустил из рук телефон и зажмурился. Приятное щекочущее воодушевление испарилось, словно его и не было, но вежливость требовала ответа, поэтому он заставил себя написать:       «Спасибо за подарок, это было неожиданно и приятно. Доброй ночи».       «Поделишься потом впечатлениями?» — спросил Тэхён, не торопясь прощаться.       Сокджин ещё не принял решение, но это же был просто сертификат. Его это ни к чему не обязывало. И у него было достаточно свободного времени, чтобы сходить в салон.       «Хорошо», — быстро ответил он и теперь-то уж точно отложил телефон на тумбочку возле кровати и отвернулся, закрыв глаза. Почему он вообще допускал мысль, что то внезапное приглашение на свидание могло быть сделано всерьёз?       «Буду ждать!» — высветилось на экране, а спустя ещё какое-то время Тэхён пожелал Сокджину сладких снов.       Тот пока ещё работал, и утром ему загадочно улыбалась секретарша, что приходила в офис раньше остальных.       — Доброе утро, господин Ким. Это передали вам, — она указала кивком головы на букет дивных роз в изящной плетёной корзинке на стойке. — Курьер доставил.       Но в открытке не был указан отправитель, лишь напечатанные на плотной кремовой бумаге буквы:       «Ты сегодня потрясающе красив!»       Сокджин вытянул открытку, повертел её в руках и зачем-то даже понюхал, а потом улыбнулся:       — Очень красивый букет. Пусть останется у вас, Сольхва, улучшает вам настроение. Хорошего дня. Кстати, господин Ким уже на месте?       — Да, как всегда, — польщённо улыбнулась та. — И вам хорошего дня, господин Ким!       Перед дверью своего начальника Сокджин глубоко вздохнул, постучал и замер на пороге.       — Доброе утро. У меня не совсем обычный вопрос вне сферы рабочих обязанностей, — начал он, не двигаясь с места.       Намджун прикрыл крышку ноутбука и посмотрел на него:       — Доброе утро. Проходи, пожалуйста. Я тебя слушаю.       — Я на всякий случай хотел бы исключить варианты. — Сокджин сделал шаг вперёд и закрыл дверь, но приближаться и садиться не стал. — Прости за вопрос, но… Цветы для меня — это твоих рук дело?       — Цветы? — удивился Намджун, и по одному этому вопросу можно было понять, что он не имеет к ним никакого отношения. Он приехал после того, как букет доставили, но даже не заметил их на стойке, не обратил внимания. — Я, конечно, крайне опечален твоим решением уволиться, но точно не попытался бы вернуть твоё расположение цветами, — вздохнул он.       — Благодарю за ответ. — Сокджин расцвёл в улыбке. — Извини за беспокойство. Хорошего дня.       Он вышел, ничего не объяснив и аккуратно притворив за собой дверь. А уже через несколько минут окунулся в работу, до странного воодушевлённый. Больше он никого ни о чём не спрашивал.       

***

      — Я нашёл бывшую владелицу зеркала, — рассказывал Юнги Чимину через пару дней, петляя на машине по старому кварталу. — Хочу поговорить с ней о его свойствах. И лучше ты услышишь всё сам, чем в моём пересказе.       — А я понадеялся, что ты просто соскучился по мне, вот и пригласил погулять, — усмехнулся Чимин, поглядывая на него с любопытством.       Нет, они, конечно, виделись, в основном в доме у Хосока, на занятиях. И даже сквозь пелену собственной печали Чимин замечал, как меняется Юнги в этих отношениях. Это было приятно видеть, но поговорить об этом наедине возможности не было. То танцы, то кошки… То зеркала и их владелицы.       — Вы с Хосоком такая чудесная пара, — добавил Чимин, уже тепло улыбнувшись. — У вас всё серьёзно, да?       — Мы подолгу разговариваем, когда остаёмся вместе после занятий, — признался Юнги с нежностью. — По воскресеньям я готовлю ему обед. Но за всё это время я сводил его всего на одно свидание. И у нас ещё не было ничего… такого. — Он смотрел на дорогу, но кончики его ушей порозовели. — Мне ужасно хочется проводить с ним больше времени, но у меня сейчас крупный срочный заказ. И когда я возвращаюсь, уже слишком поздно, чтобы ехать к нему. Мне так мало времени с ним, Чимин…       — О, так вы же встречаетесь всего… Месяц? Сколько вообще времени прошло с того момента, как вы начали встречаться? — задумчиво спросил Чимин. Он отлично отслеживал течение времени, когда это касалось работы, мог легко назвать дату последнего отчёта для определённой компании, но вот всё, что касалось обычной жизни, сложно было отслеживать. Особенно с теми событиями, что происходили этим летом — безумная карусель событий. Всё перевернулось с ног на голову. И не раз.       — Около того, — расслабленно отозвался Юнги и улыбнулся. — Кажется, я знаю Хоби всю жизнь. И при этом понимаю, что даже в конце жизни, когда мы будем совершенно седыми, мне будет недостаточно времени, проведённого с ним. Мне всего удивительным образом идеально хватает и при этом всего мало: объятий, прикосновений, поцелуев, разговоров. Как вообще люди переживают влюблённость?       — Может, в нашем мире тоже есть истинные, а мы об этом и не знаем? — отозвался Чимин, прижимаясь затылком к сиденью. — Я понимаю, о чём ты говоришь, но не могу сказать, что чувствовал это с Намджуном в начале наших отношений. Только… в конце, — с нотой печали сказал он. — Всего становилось всё меньше и меньше. А с Чонгуком… Мне тоже мало. С самого начала мало. Но прости, я отвлёкся, мы не обо мне… Мне нравится то, как вы взаимодействуете. Как Хосок смотрит на тебя. И так особенно прикасается на занятиях, делая вид, что хочет поправить положение твоей руки… Это так мило!       — Ты хочешь меня смутить? — Юнги скосил на него ласковый взгляд, но тут же посуровел. — И мы вполне можем поговорить о тебе. Признаюсь честно, мне ужасно не нравится вся эта история с истинностью. Потому что, с одной стороны, это сказки ещё более редкие в реальном мире, чем волшебные зеркала, а с другой… Партнёр должен быть живым, Чимин. Настоящим. В одном с тобой мире. Прости, если я неделикатен, но я очень боюсь за тебя. И Тэхён боится.       — Да чего бояться? — очаровательно буркнул Чимин. — Порой мне не по себе, я ощущаю такую нечеловеческую тоску по нему, что хочется лечь и поскуливать. Но я держусь. И стараюсь с этим справляться. А Чонгук — живой и настоящий, — упрямо сказал он. — Просто он далеко от меня. Сейчас далеко.       — Ты его почти не знаешь, Чимин, — осторожно подбирая слова, начал было Юнги, но тут впереди показался нужный дом и он отвлёкся, припарковываясь.       — Да что мы вообще знаем о людях вокруг нас, Юнги? — успел спросить Чимин. — Что мы знаем о нас самих?..       Но эти вопросы повисли в воздухе.       Госпожа Ли Союн, статная женщина преклонных лет, встречала гостей у двери.       — Кто из вас Мин Юнги? — негромким, чуть скрипучим голосом поинтересовалась она, и Юнги почтительно ей поклонился.       — Здравствуйте, госпожа Ли. Это я звонил вам. А это мой друг, Пак Чимин.       Женщина кивнула и посторонилась, пропуская их в дом. Привела в гостиную, разлила по чашкам чай и спросила:       — Вы хотели поговорить о зеркале. Кто из вас?.. — Она замолчала, переводя близорукий взгляд с одного на другого, и уверенно остановила его на Чимине. — Вы. Вы заглянули за его изнанку.       — Я, — подтвердил тот, ощущая дрожь, пощекотавшую вдоль позвоночника, отчего он невольно выпрямил спину. — Но не только заглянул. Оттуда ко мне пришла кошка, которая сейчас живёт у меня и, похоже, не планирует возвращаться. Как вы поняли? Что вы знаете об этом зеркале, госпожа Ли?       — Моя сестра ушла туда, — спокойно сказала та. — У неё были такие же глаза — с нездешним светом.       Собственные глаза она прикрыла тонкими, словно пергаментная бумага, веками и крепко сжала руки, вспоминая.       — Мне было пять, ей пятнадцать, и мы часто играли у зеркала. Там был юноша. Красивый, словно принц из сказки. Они часто и много разговаривали, я же была ещё ребёнком и многого не понимала. А потом её пригласили с другими девушками на праздник в офицерский клуб. Это была зима сорок четвёртого. Она проплакала почти сутки, а потом шагнула в зеркало. На моих глазах. Это было ночью, но я проснулась и очень хорошо это видела. Шагнула и больше не вернулась.       Чимин потрясённо молчал, хотя внутри него с космической скоростью зарождались и множились вопросы.       — Вы больше никогда её не видели? — наконец спросил он, выделяя из этого хаоса самое важное. — В зеркале? Или… во сне?       — Никогда, — вздохнула женщина. — Иногда мне казалось, что я слышала её голос, но больше никогда не видела… Но ту ночь я запомнила навсегда: её белеющую в темноте кожу, распущенные волосы. — Она заметила удивлённый взгляд Юнги и пояснила: — Я долго думала после. Наверное, пройти можно только живому существу. Предметы этого мира должны оставаться в мире. Она сняла даже серёжки, что подарила ей мама. Всё оставила на своей постели.       — Вы… рассказывали об этом вашим родителям? Или кому-то ещё? — спросил Чимин, ещё недолго помолчав. Услышанное приходилось обдумывать несколько раз, укладывая в сознании неровными слоями.       — Конечно. — Женщина горько засмеялась. — Только они мне не поверили. Мне было пять, кто бы поверил моим словам? Японцы тоже не поверили, отца тогда увели… Его мы тоже больше не видели. Он был первой жертвой зеркала. — Она тяжело вздохнула, словно не могла протолкнуть воздух в лёгкие.       — Почему вы продали его через столько лет? — мягко спросил Юнги, внимательно глядя на неё. — По документам, это было около десяти лет назад. Почему только тогда? И почему оно было в таком… плачевном состоянии?       — Потому что я рассказывала эту историю своей внучке, — ровно, слишком ровно, лишённым всяких эмоций голосом ответила Ли Союн. — Как сказку на ночь. А потом она увидела мои детские фотографии с сестрой. И сидела перед зеркалом часами. Мне никто не поверил, я и сама себе верить перестала. Позволяла ей это, старая дура. Не спрятала его. Не укрыла. Не продала с глаз долой. Дождалась того, что…       Она тяжело, надсадно закашлялась, и Юнги быстро подал ей стакан воды.       — Дождались чего, госпожа Ли? — осторожно спросил он.       — Дождалась, что из зеркала к ней пришёл мужчина, — почти шёпотом произнесла та.       — И что… случилось потом? — Чимин боялся пошевелиться лишний раз, да даже моргнуть боялся.       — От нашей семьи никого не осталось, — Ли Союн устало поникла плечами. — В течение года умерли все. Сначала мой маленький внук. Потом внучка со своим… демоном. Потом их мать не выдержала, у неё остановилось сердце. Её муж ушёл раньше, из дома; кажется, он ещё жив. — Она вскинула взгляд, тревожный, больной, уставилась прямо на Чимина и протянула к нему морщинистую руку. — Избавьтесь от него. От зеркала. То, что вы увидите, будет манить вас как самое заветное и сладкое желание, но не принесёт вам счастья.       Чимин вздрогнул, но позволил себе коснуться руки этой несчастной женщины, что пережила так много потерь, видела смерть так близко, забирающую родных. Об этом даже думать было страшно.       — Хорошо, — выдохнул он, даже сейчас понимая, что врёт, глядя в её глаза. — Хорошо, мы сделаем это. Спасибо вам большое, что поделились с нами своей историей, госпожа…       А потом склонил голову, скрывая лицо.       — Вы не пробовали его разбить? — негромко поинтересовался Юнги, и женщина нервно, почти истерично рассмеялась.       — Его невозможно разбить! Чего мы только ни делали… На нём даже царапины не осталось.       Юнги задумчиво склонил голову, а затем, поблагодарив и извинившись, распрощался, выводя Чимина за руку.       — Не ожидал, — признался он, сев за руль, пристегнувшись, но не торопясь заводить мотор.       — Отвези меня домой, пожалуйста, — хрипло попросил Чимин, пристально глядя на крохотное пятнышко на той стороне лобового стекла, словно оно было сейчас самой важной точкой мироздания. — Я тоже не ожидал. Но о том, чтобы избавляться от зеркала, не может быть и речи. И Тэхёну ничего не рассказывай об этой поездке.       О последнем он не просил. Он требовал. Будто не своим голосом, хотя требовать он и раньше умел — Юнги об этом было прекрасно известно.       — Исключено, — Юнги разжал губы, только когда повернул от торгового центра, который Чимин показывал Чонгуку во сне, к дому. — Тэхён спросит, и я не буду ему врать. Пожалуйста, Чимин, позволь мне забрать зеркало. Умоляю.       — Нет, — ровно отрезал тот. — Это моё дело. Моё зеркало. Моя жизнь. Я его не отдам.       — Они всегда требуют платы, — тихо напомнил Юнги. — Платы, равнозначной тому подарку, что делают. Чем дороже дар, тем выше плата. Кем из нас ты готов пожертвовать? Тэхёном, мной, Хосоком?       — Намджуном? — предложил Чимин с острой, ядовитой усмешкой. Она ему тоже была несвойственна. Казалось, что сейчас рядом с Юнги сидел не знакомый и понятный ему Чимин, близкий друг и отличный бухгалтер, а то самое зеркало в его обличье, и оно боролось за свою сохранность. — Это шутка, — быстро добавил он, вновь отводя взгляд к стеклу. — Но ты не понимаешь, Юнги. Дело не в зеркале. Просто если я его отдам, я потеряю возможность связываться через него с Чонгуком. А этого я точно не могу допустить.       — Нельзя получить что-то нужное, отдав что-то ненужное, — со вздохом произнёс Юнги, глядя на дорогу. — Это только между людьми работает. Не с магическими артефактами. Плата всегда соразмерна. Подумай об этом.       Больше он ничего не сказал. Остановился возле дома Чимина и дождался, когда тот выйдет. У него не было ни слов, ни аргументов, ни уверенности в своей уместности рядом в этот момент.       — Спасибо, — поблагодарил Чимин напоследок, а потом быстрым шагом удалился в сторону дома.       Ему как никогда прежде хотелось увидеть Чонгука в отражении, услышать его, заглянуть в глаза и вновь убедиться в том, что тот — никакой не демон. Но сначала нужно было поменять шифр на кодовом замке. На всякий случай.       Матильда ласково вилась вокруг его ног, тёрлась об них, мурлыкала. Она была самой обычной кошкой. Ничуть не опасной. Разве что соскучившейся и голодной, как и все нормальные кошки.       А Чонгук сидел прямо у Чимина на кухне. Полупрозрачный, что уже не так уж и испугало. Почти-нормальный.       Он ярко улыбнулся, увидев Чимина на пороге, и сразу шагнул к нему, хоть и знал, что не сможет прикоснуться, но всё равно протянул руки. Попытался обнять. Чимин почувствовал мягкое ненавязчивое тепло — иллюзорное, но знакомое. Куда слабее и призрачнее, чем во сне, но Чонгук смотрел на него так же влюблённо, как той ночью в безлюдном городе.       Уснув в своей постели тем вечером, прямо с книгой в руках, Чонгук сквозь сон услышал знакомое урчание и открыл глаза уже в другом мире. Прямо в постели Чимина. А рядом сидела Матильда и сладко жмурилась. Он мог бы пройти сквозь стены, отправиться куда-нибудь летать над городом, вряд ли кем-то замеченным, но остался здесь, дожидался возвращения Чимина. Общался с кошкой, которая, кажется, всё понимала, хотя порой делала вид, что ей не интересны человеческие речи. И уже даже освоился, осмотрелся в квартире, чего не успел сделать в прошлый раз.       Та была просторной и уютной. С высокими потолками и красивой мебелью. Вид из окна Чонгуку тоже понравился. Наверное, если бы у него была возможность выбирать, он бы сам жил в подобном месте. Наверное, он бы хотел здесь жить.       — Ты в порядке, Чимин-ни? — ласково спросил он, отбрасывая разочарование от невозможности почувствовать его, ведь не менее важно было видеть.       Это уже было прекрасно — видеть того, к кому стремилось сердце.       — Теперь да, — выдохнул тот, смаргивая набежавшую влагу. — Теперь, когда вижу тебя, в порядке.       Чимин опустился прямо на пол, подхватив кошку на колени, и напряжённо уставился на Чонгука. Никак тот не мог быть никаким демоном: самый обычный парень. Красивый. С хорошей фигурой и очаровательной улыбкой. Ничего пугающего, ничего отталкивающего. Они даже одевались похоже: обычная современная одежда, схожие технологии. Так как Чонгук мог быть для него опасен?       Он рассеянно пробормотал этот вопрос вслух.       — Что? — переспросил Чонгук, опустившийся рядом. — Кто опасен? Я?..       В воздухе снова чувствовался слабый лекарственный запах, а аромат лаванды от кожи Чимина усилился, словно тянулся к родному шалфею.       — Нет, — Чимин замотал головой и протянул к нему руку ладонью вверх. — Нет, Чонгук, ты не опасен. Это они все… — он не договорил. Когда он стал воспринимать людей как угрозу?       К его руке Чонгук тянулся сам, хоть и знал, что не почувствует; это было почти непроизвольно — податься ближе, прижаться к ладони щекой.       — Они не понимают? Не верят тебе? Убеждают, что это всё неправильно? Что бы они ни говорили, ты же знаешь, что они не правы… То, что между нами происходит — только наше с тобой дело.       — Юнги нашёл бывшую хозяйку зеркала, — поделился Чимин, потихоньку обретая возможность связно излагать мысли. — Она рассказывала, что к её внучке из зеркала пришёл мужчина из другого мира. А потом погибла вся семья. Но может быть, это вообще совпадение? Случайность? Юнги считает, что зеркало потребует плату за наши встречи. Спрашивал, кем я готов пожертвовать? Как он вообще смеет говорить такие вещи?! Разве то, что между нами, кому-то мешает? Разве наше общение вредно? Они ничего не понимают, Чонгук, но каждый дают мне советы.       — Советы давать легко, это просто слова, — сказал Чонгук, придвинувшись ещё ближе. — Но давай посмотрим на это с логической точки зрения. У тебя уже несколько недель живёт моя кошка, которая пришла через зеркало. Что-то плохое случилось с тобой или с кем-то из родных за это время? И не все наши встречи… связаны с зеркалом, Чимин. Та ночь, когда мы гуляли… При чём тут зеркало? Мы оба спали и оказались в одном сне. Так же, как я раньше оказывался в других мирах, когда засыпал. Просто там не было тебя… Может, я искал тебя в других мирах, сам этого не зная?       — Но отдавать зеркало Юнги я тоже не хочу, — почти шёпотом произнёс Чимин, кивая справедливости его слов. — Мы видимся так редко, я не хочу отказываться от одной из возможностей. Пусть она останется наравне со снами.       — А эта бывшая владелица или её внучка… или тот мужчина, что пришёл, — продолжал Чонгук свои очень логичные рассуждения, — может, они что-то сделали неправильно? Не разобрались в том, как это работает? Или им не стоило вообще общаться? Я не знаю, Чимин, но я постараюсь разобраться. И постараюсь сделать так, чтобы никто не пострадал. Ты веришь мне?       — Верю, — выдохнул Чимин. — Хочу верить. В конце концов, первой в зеркало ушла сестра этой женщины. И никто не умер. То есть тогда пострадал их отец, но зеркало здесь вообще ни при чём. — Он несколько раз вздохнул, успокаиваясь, заставляя себя отринуть тяжёлые мысли, и внезапно лукаво спросил: — Тебе понравился финал нашей прогулки? Я надеялся, что у нас будет больше времени, но… Тебе понравилось?       — Ой… — Чонгук очаровательно смутился, что было заметно даже сейчас, уж очень легко его было смутить таким вопросом. — Понравилось — это не самое подходящее слово, — сдерживая улыбку, ответил он. — Я не знаю, как чувствуют себя другие люди, когда целуются, но не думаю, что это всегда ощущается так… Сильно? Невероятно? Так, что дух захватывает? Так, что хочется продолжать целую вечность? — Он осторожно взглянул на Чимина и договорил: — Я хочу целовать тебя каждый день. По-настоящему. А… ты?       Чимину было с чем сравнивать. Целоваться он умел и любил, порой говоря поцелуями больше, чем словами. Но прикосновение к губам Чонгука — и его ответ! — было чем-то волшебным. Ни на что не похожим.       — И я, — согласился он, с удовольствием глядя на чужое смущение. — И я этого хочу. Мне очень понравилось. И момент был таким подходящим.       — Кстати, представляешь, мой брат и Чимин из нашего мира… Они, походу, истинные, — сказал Чонгук, еле заставив себя поднять взгляд к глазам Чимина, а то завис бы на его губах и чуть не застонал бы от невозможности сейчас к ним прикоснуться. — Это очень неожиданно!       Чимин вспомнил, как смотрел в зеркале, как чужой, но такой похожий Хосок нежно укачивал на руках практически его копию. Тогда было не до этих мыслей, но сейчас они обожгли щёки.       — А ты… тоже хочешь взять меня на руки? — едва слышно шепнул он.       — Хочу, — сразу же ответил Чонгук, даже не задумавшись. — Если ты позволишь… Я хочу… быть твоим парнем, Чимин.       — Если нам удастся… — Чимин шумно вздохнул. — Если нам удастся быть в одном мире, ты будешь, Чонгук. Мы будем.       — Я сделаю всё, что смогу. Ради этого я сделаю всё, — пообещал тот. — Кстати, ваш Юнги хотел поговорить с нашим Юнги. Нужно устроить им встречу.       — Устроим. — Чимин безудержно лучисто улыбался. Словно это обещание смыло все переживания и сомнения последних часов. — Если он перестанет коситься на моё зеркало, устроим. Я помню, вы об этом говорили.       — Я ещё сам с ним поговорю, — внезапно решил Чонгук. — С вашим Юнги. А сейчас… давай я уложу тебя спать? Спою тебе на ночь. У тебя усталый взгляд, хоть ты и улыбаешься очень красиво. И вдруг мы снова окажемся в одном сне?..       — У меня ещё столько работы, — засомневался Чимин, но тут же кивнул. Уснуть под тихое пение Чонгука очень хотелось. — Давай. Поставлю себе будильник пораньше. Только мне нужно немного времени, чтобы приготовиться ко сну. Подождёшь?       — Конечно, — ответил Чонгук и сам лукаво улыбнулся. — Обещаю не подсматривать…       Чимин шутливо погрозил ему пальцем, ссадил с колен придремавшую Кляксу и бросился в ванную. Очень скоро он был в пижаме и под тонким одеялом, оставив Чонгуку возможность присесть на край постели.       — Хосок бы, наверное, был счастлив сейчас тебя видеть, — вдруг сказал он, устраиваясь удобнее. — Когда ты не расстроен и не злишься. Видеть твою улыбку.       — Интересно, а если ты меня сфотографируешь, что-то будет видно на снимке? — чуть подумав, произнёс Чонгук. — Давай попробуем?       Чимин поймал его в кадр: красивого, простого и уютного в домашней одежде. Но на снимке была только комната, стена, угол туалетного столика. Чонгук не был виден, и Чимин тяжело, разочарованно вздохнул.       — Как обидно, — прошептал он. — Я бы хотел смотреть на твои фотографии.       Чонгук уже освоился — он не проваливался в предметы, просто представляя, что сидит на той же кровати, где лежал Чимин. А потом и сам на неё опустился, прямо на край подушки головой.       — Ну не расстраивайся, — нежно попросил он. — Сейчас ты можешь смотреть на меня. А Хосоку… Может, я тоже смогу ему присниться, если очень постараюсь? — Он так тепло улыбнулся, что все печали таяли как снег под палящим солнцем.       — Было бы хорошо. — Чимин невесомо обвёл контур его щеки. — Ты ужасный нахал, Чонгук-и. Мы хорошо если месяц знакомы, один раз сходили на свидание, один раз поцеловались, а ты уже забрался в мою постель… — Он ласково рассмеялся. — Мне нравится. Не люблю наглецов, но люблю решительных парней.       — Ну что ты, я самый приличный в мире альфа! — шутливо возмутился тот, но глаза его засияли. И от того, как ему нравился смех Чимина, и от его слов. — Засыпай, Чимин-ни, я очень надеюсь поцеловать тебя снова…       Это совсем не ощущалось, но Чонгук коснулся ладонью его волос, представил себе их шелковистость и погрузил в них свои прозрачные пальцы. А вот пение обладало очень мощным эффектом: веки Чимина потяжелели довольно скоро, а когда сомкнулись, Чонгук потянулся к ним, чуть сбиваясь в мелодии простой колыбельной. Он не мог руками или губами коснуться Чимина, но за них касалась нежность.       И пусть Чимину ничего не снилось этой ночью, он засыпал счастливым, и проснулся утром, проигнорировав поставленный на раннее утро будильник, уже от солнечного света — свежим, отдохнувшим и довольным.