Альтернативные

      Тем же утром Чонгук подставлял омеге свою кожу, правда не на шее, а на руке.       — Я не понимаю, что это, Юнги, — бормотал он, отчётливо ощущая незнакомые ноты в собственном запахе. — Ты чувствуешь?       Тот чихнул, слишком зарывшись носом в сгиб локтя, и постановил:       — Лаванда. Шалфей никуда не делся, но добавилась лаванда. И я так понимаю, геля для душа ты не менял? Рассказывай.       Краткий рассказ о свидании во сне произвёл на него впечатление. Юнги несколько раз поменял положение, ёрзая на месте, ещё раз обнюхал Чонгука с дотошностью ищейки и протянул:       — Интере-есно…       — Я становлюсь… омегой? — умозаключения Чонгука привели его к этой неожиданной странной мысли.       Юнги закашлялся, коротко хохотнул и снова закашлялся, понимая неуместность своего веселья на фоне переживаний друга.       — Если хочешь, мы можем поехать к врачу, — предложил он. — Который измерит уровень тестостерона и докажет тебе, что ты всё ещё альфа. Ну или как совсем крайний случай, сделает тебе узи, на котором, увы, не найдёт омежьих органов. — Он действительно очень старался, но смех прорывался между словами. — Чонгук-и, матка не отрастает из ничего.       — Да знаешь, я уже ничему не удивлюсь. — Тот закатил глаза, откидываясь на спинку дивана. — Но с чего ещё мне пахнуть цветами?       То, что его шалфей и раньше включал в себя нежный цветочный аромат, Чонгук почему-то не учитывал, так как не чувствовал его настолько отчётливо.       — Если не хочешь ехать к врачу, можешь начать с исследования своего… — Юнги спохватился, вспомнив о застенчивости своего юного друга в подобных разговорах, — непарного трубчатого органа. Не изменился ли тот в размерах, нет ли функциональных изменений.       Настал черёд Чонгука закашляться, а потом хохотнуть — нервно и смущённо разом.       — Нет никаких изменений. Всё такой же, — фыркнул он. — А ты, Юнги, такой… биолог!       — Твоя проблема тоже может носить биологический характер. — Тот притёрся к нему под бок и задумался. — А если запахи истинных смешиваются и в итоге дают двойственный аромат? Не только после непосредственного взаимодействия, а фоновый? Очень удобно, чтобы отгонять соперников. — Он подставил Чонгуку собственные руки. — Я пахну виски?       — Немного, — заключил Чонгук, поводив носом по его запястьям. — Или мне уже кажется? Но Чимин же ничем не пахнет! Он из другого мира, там нет альф и омег…       — Спроси у него при следующей встрече, — предложил Юнги. — Ещё можем обнюхать твоего брата, но если он провёл ночь с Чимином или встречался с ним утром, лучше оставить это до вечера, для чистоты эксперимента. Чёрт, я с ума сойду с этими Чиминами! Мало нам было одного!       — Да ладно тебе, он милый, — отозвался Чонгук, легко обнимая друга. — Чимин-омега. Он вчера вечером так осторожно спросил у меня, можно ли ему остаться… Как будто я в этом доме что-то решаю.       — Он несомненно милый, но я никак не могу решить, как к нему относиться, — признался Юнги. — Как омега, столкнувшийся с аналогичной ситуацией встречи с истинным, я его очень хорошо понимаю. Но при этом я переживаю за Сокджина и вижу, что ему все эти обстоятельства приносят боль, как бы он ни старался улыбаться и храбриться.       — Но у Сокджина с Хосоком же ненастоящие романтические отношения, — заметил Чонгук. — Или… он влюблён в моего брата?       — Он беременный от твоего брата, — буркнул Юнги, потому что эта новость оставалась новостью от силы ещё несколько дней, а Чонгуку он доверял. Однако тут же попросил: — Если что, я тебе ничего не говорил. Хосок, наверное, сам расскажет.       Приличный молодой альфа из достойной семьи впервые на памяти Юнги так несдержанно ругнулся, а потом закрыл себе рот ладонью, глядя на омегу круглыми глазами.       — Я в шоке, — оправдался он, когда смог опустить руку. — Я стану дядей?!       — Очевидно, да, — с удовольствием подтвердил Юнги. И пусть ситуация между друзьями его тревожила, мысль о том, какой очаровательный ребёнок у них может быть, вызывала улыбку умиления. Которая сменилась ликованием, когда он услышал тихое мяуканье за дверью.       — Матильда вернулась? И ты не рассказал? — Он слетел с дивана и бросился к двери, впуская белый пушистый ком, чтобы тут же ошеломлённо обернуться. — Чонгук?       — А… — Тот виновато улыбнулся. — Это Клотильда. Она пришла из зеркала. Её принёс… другой Юнги, — объяснил он, очень надеясь, что за этим не последует внезапная сцена ревности.       Омега, впрочем, снова устроился у него под боком, прижимая к себе очень недовольную таким обращением Клотильду.       — Тебе с ней хоть немного веселее? — мягко спросил он. — Она, конечно, совсем другая, но… Она хоть немного тебя успокаивает? — Он и сам успокаивающе разжал руки и почесал кошку за ухом.       — Немного, — ответил Чонгук, присоединяясь к поглаживанию кошки. — Гуляет сама по себе по всему особняку, чувствует себя тут хозяйкой. Представляю, что скажет папа… Но я его точно успокою, потому что заберу кошку с собой в Америку. Ты же не против?       — Если тебе с ней будет хорошо, я не против. — Юнги мурлыкнул, и кошка замурчала в ответ, словно тоже ждала решения. — Она уже взрослая. Красивая. Нужно купить щётку, чтобы вычёсывать этот роскошный мех.       — Кстати, я тебе ещё кое-что не успел рассказать, — начал Чонгук, когда они вернулись в комнату после лёгкого обеда в столовой. — Про зеркало Чимина…       Он поведал всё, что слышал. И о том, что оно было старинным, и о том, что рассказала прошлая владелица. Важно было всё, пусть Чонгук и не понимал законов, по которому жило это зеркало, но то, что кошка ему была нужна — это очевидно.       — И Юнги из того мира хотел с тобой поговорить. Так что будем сидеть сегодня до победного, вдруг дождёмся…       — Ладно, — согласился омега. Позвонил Сокджину предупредить, что ещё в гостях, и с комфортом устроился на кровати напротив зеркала. А уже там признался вдруг, не глядя на друга: — Я поцеловал Тэхёна.       — Сам? — удивился альфа. — Погоди, реально поцеловал? Ну… не во сне? И что? И как? Что ты почувствовал? Рассказывай!       — Ну, без языков, но в губы. — Юнги от внезапного, несвойственного смущения, буквально на глазах закапывался в одеяло. — Мы с ним катались. И он мне ужин сам приготовил. И сказал, что я ему нравлюсь. И я его поцеловал.       Он совсем зажмурился и заулыбался.       — Мда-а, — Чонгук и сам расплывался в довольной улыбке, — вот ты какой, Мин Юнги, встречаешься со мной, а целуешься с другими! — Но он шутил, радовался за дорогого сердцу друга, самого близкого друга из всех. И обнимал его вместе с одеялом тоже от радости. И дразнил: — Так, глядишь, и до свадьбы дойдёте…       — Какая свадьба? — Юнги дурашливо отбивался. — Это было так быстро, что я толком ничего понять не успел. И не говори мне, что сам не хотел поцеловать Чимина в своём сне. Или даже поцеловал, признавайся? Может быть, настало время мне тебя бросить?       — Мр-ряу, — перебила их Клотильда, внимательно глядя в зеркало, в котором проступали контуры уже знакомой комнаты.       — Чимин! — тут же позвал Чонгук, вглядываясь в отражение. — Ты там?       — Давай, Клякса, нам повезёт… — сначала раздалось бормотание, а потом появился и Чимин: растрёпанный, домашний и с кошкой на руках. И тут же улыбнулся светло и радостно: — Чонгук!       — Ну вот, не пришлось ждать до утра, — засиял тот, и Юнги, сидевший рядом, мог почувствовать и изменившийся запах, и тон голоса. Влюблённый альфа — особенное существо, особенно когда не пытается это скрыть. — Чимин, позовёшь своего Юнги? Он сможет приехать? Он хотел поговорить с нашим. И как ты? У тебя сейчас уже вечер? Как прошёл твой день? Чем ты занимался? Уже поужинал?       Да, не нужно было чувствовать изменения, эту влюблённость было слышно.       — О, привет, Юнги, — Чимин за зеркалом тоже засветился и помахал рукой. — Я сейчас позвоню. Ещё не ужинал, работал.       Он глубоко вздохнул, чтобы не тараторить радостно и приветливо, и сначала достал телефон, быстро отправив сообщение Юнги.       «Выезжаю», — почти сразу написал тот.       — Юнги приедет, — озвучил Чимин и приблизился к зеркалу почти вплотную, ласково щурясь.       — Чимин, — быстро спросил Юнги, пока Чонгук набирал воздух для новых вопросов, — скажи, пожалуйста, у тебя запах не изменился после вашего сна?       Чимин недоумённо моргнул, но потом согласно закивал.       — Тэхён сказал, что я наутро пах шалфеем и лавандой, — сказал он. — Мне кажется, я и сейчас улавливаю какой-то цветочный запах, ненавязчивый, лёгкий… Но откуда он взялся?       — От меня? — предположил Чонгук, вновь поднося запястье к собственному носу. — Я тоже чувствую лаванду и уже успел испугаться, что становлюсь омегой.       — То, что его кошки бегают по мирам, его не пугает, а перспектива стать омегой испугала почему-то, — проворчал Юнги. — Мне вас оставить? Я могу посидеть в саду или поболтать с Чимином. Местным, — добавил он. — Позвонишь мне, когда второй Юнги приедет, и я вернусь.       — Матильда, которая сбежала от нас в другой мир, меня не напугала, а расстроила! — фыркнул Чонгук. — Я думал, у нас всё серьёзно, а она… — Он посмотрел на кошку в отражении, а та лишь сладко жмурилась, слыша его голос. — Не хочу с тобой разговаривать, несмотря на то что ты познакомила меня с Чимином, — вредно заявил он, а потом посмотрел на Юнги. — Мы поговорим немного наедине. Спасибо тебе. Ты потрясающий друг. И омега.       Чимин помахал Юнги в ответ и снова вернул внимание Чонгуку.       — Но откуда взялся этот запах? — Он ещё не казался встревоженным, лишь недоумённым. — В моём мире люди не пахнут ни цветами, ни чем-то ещё…       — Юнги предположил, что запахи истинных смешиваются, когда двое узнают друг друга, — отозвался Чонгук. — Я про это что-то читал, но сам не понимаю, как это возможно… с тобой. Ты же не омега, а человек из другого мира, где всего этого действительно нет. Как ты вообще себя чувствуешь? Я волнуюсь, потому что видел, как было плохо Юнги без Тэхёна…       Но самому альфе в целом было очень хорошо. Может, встречи во снах и даже простые разговоры через зеркало тоже способствовали хорошему самочувствию?       Или истинным было плохо только в случае, когда они не признавали друг друга?..       — Мне иногда становится тоскливо, особенно если мы долго не видимся, но в целом, когда мне грустно, я беру на руки Матильду и становится легче, — задумчиво ответил Чимин. — Особенно после… нашего свидания. Какая-то уверенность внутри, которая помогает держаться.       — Тогда я благодарен ей, — светло улыбнулся Чонгук, — если она тебя успокаивает, то я подумаю, может, и прощу этой хвостатой её неверность… — Он тихонько хохотнул, но скоро стал серьёзнее. — Знаешь, о чём я ещё подумал на днях? А что, если я должен был родиться в твоём мире? Не какой-то другой Чонгук, а я, именно я сам. Мы бы точно встретились, когда вы познакомились с Хосоком.       — Это… имеет смысл, — согласился Чимин. — Но наверняка мы не узнаем, да? Может быть, поэтому ты чувствовал свой мир чужим? Тогда, получается, тот Чонгук, что не родился в нашем мире… Он бы не родился в том?       Это тоже была печальная мысль…       — Папа никогда не говорил этого при мне, — Чонгук опустил взгляд на собственные руки, что гладили белую шерсть устроившейся на его коленях кошки, — я случайно услышал. Когда был маленьким. А он на меня за что-то злился и возмущённо заявил, что не собирался меня рожать. Они с отцом не планировали второго ребёнка. Но поздно было что-то менять, когда узнали…       — Милый… — голос Чимина дрогнул, — это ничего не значит. Незапланированная беременность не означает, что ребёнок нежеланный. Наверняка твои родители тебя очень любят. И Хосок, твой брат, точно любит.       — Я знаю, — кивнул альфа и снова посмотрел на него. — Мои родители — не самый плохой вариант. Они многое для меня делают. Многое прощают. Я тоже бываю не самым идеальным ребёнком, да я им вообще никогда и не был. Но всё не так уж и плохо, а наши отношения с братом стали гораздо лучше, когда он приехал домой. Просто в то время, когда он учился в Америке, мы почти не общались, ни разу не виделись и очень редко созванивались. Мне казалось, что мы стали совсем чужими, но это не так. Он мне очень дорог и я пока не представляю, как я его оставлю… Но если выбирать, я хочу быть с тобой. А брат… он поймёт, наверное.       О Юнги он даже думать боялся. Эта дружба стала для Чонгука светом, озарившим его жизнь. Страшно было потерять с ним связь, просто страшно.       — Надеюсь, — прошептал Чимин. Он всем сердцем хотел, чтобы живой, тёплый, настоящий Чонгук сидел рядом с ним и держал его за руку, но впервые задумался о том, что, если это станет реальностью, тому придётся отказаться от своей семьи. Пожертвовать своей прежней жизнью. Семьёй, братом, другом. Не это ли было той ценой, которую требовало зеркало? Или эта цена платилась обеими сторонами? — Я бы не хотел, чтобы ваш Хосок… плакал.       — Я тоже, — отозвался Чонгук и глубоко вздохнул. — Ладно. Что-то мы о грустном говорим, хотя должны радоваться, что вновь увидели друг друга.       Он встряхнулся и посмотрел на Чимина с неприкрытой нежностью:       — Каждый раз, когда я тебя вижу, я счастлив.       — Я тоже, — выдохнул тот со всей искренностью. — И хоть иногда меня пугает мысль, о том, как всё это стремительно, я всегда хочу тебя увидеть и радуюсь каждой встрече. Объективно, это странно, я только что не самым лучшим образом закончил предыдущие отношения и ждал, что буду долго и мучительно переживать разрыв. А фактически я почти не вспоминаю о Намджуне, разве что иногда, и эти мысли не приносят боли, лишь лёгкую грусть. А с тобой у нас было всего одно свидание и ещё несколько встреч, но все мои мысли — о тебе.       Даже через зеркало было видно, как приятно Чонгуку слышать подобное, как он заулыбался, гордо расправив плечи, как снова засиял его взгляд, теряя всякую печаль.       — Тебя же не смущает, что я младше? Что я ещё… студент, — осторожно спросил он.       — Меня смущает разве только то, что в этом мире вопрос твоего образования придётся решать заново, — признался Чимин. — И то я подумал об этом только сейчас. У нас не такая уж сильная разница в возрасте, всего-то семь лет. Об этом я совсем не переживаю.       — Это хорошо, — кивнул Чонгук. — Но я хорош в учёбе, так что не пропаду. Может, зато смогу заниматься тем, чем хочется, а не тем, что нужно моим родителям.       Об этом он всерьёз не задумывался, просто не видел такой возможности прежде. Но хотелось верить, что он сможет найти себя даже в другом мире. Мотивации для этого точно было предостаточно, а это порой — самое главное.       — А как там твой друг Тэхён? — внезапно спросил он. — Он показался мне забавным.       — Переживает за меня, — Чимин снова вздохнул, но быстро улыбнулся. — И, кажется, он влюбился. В нашего Сокджина. Это… забавно в своей нелепости, как дурная оперетта. Потому что Сокджин — тот парень, с которым мне изменял Намджун.       — Охренеть, — не сдержался Чонгук, невольно перекладывая это на их мир, где двое вышеупомянутых были родственниками. — А наш Сокджин… ждёт ребёнка от Хосока.       — Я никогда к этому не привыкну, — пожаловался Чимин и тут же вспомнил сцену, которую наблюдал в зеркале. — И Хосок с вашим Чимином… истинные? Чёрт, это так… неловко.       Он не успел продолжить, потому что в дверь позвонили. Чимин успел только улыбнуться, прежде чем ссадил кошку с рук и убежал открывать, а очень скоро послышался недовольный голос Юнги.       — Чимин, ты охренел? Ты уже код не только от Намджуна меняешь, но и от друзей?       Он вошёл в комнату и приветливо кивнул, сдерживая негодование:       — Чонгук. Как там наша кошка?       Матильду он сразу взял на руки, и она забралась на его плечо, успокаивающе замурлыкав.       — Клотильда, — гордо сказал Чонгук, демонстрируя белую кошку, но ей это явно не понравилось, потому что она быстро сбежала на кровать. — Кажется, её здесь всё устраивает.       Он потянулся к телефону, чтобы сообщить Юнги о том, что пора возвращаться. А пока рассматривал другого Юнги с любопытством. Интересно, смогут ли они подружиться, если Чонгук попадёт в другой мир?       И сможет ли он не тосковать так сильно по своему здешнему другу, если будет видеть его копию? Или как раз наоборот — каждый раз будет вспоминать о том, кого оставил?.. Второе куда вероятнее.       — Хорошо, что она освоилась. — Юнги немного расслабился и уже не бросал на стоящего рядом Чимина недовольных взглядов. — Я взял её из приюта, она молодая, но взрослая, а взрослые кошки хуже привыкают к новым местам и людям, чем котята.       — Но она не пугалась, не пряталась, а сразу освоилась, будто всегда здесь была, причём — хозяйкой, — усмехнулся Чонгук, посмотрев в сторону вольготно лежащей на покрывале кошки. — У нас дома есть слуги, так вот теперь я чувствую, что слуга — я сам. У одной пушистой королевы.       — Матильда тоже сразу ввела свой распорядок в доме, — улыбнулся Чимин. — Напоминает мне, когда надо есть, играть, требует ласки и внимания.       В дверь Чонгука тихонько постучали, а потом рядом с ним возник Юнги и схватил друга за предплечье, глядя на своего двойника в другом мире. Он морально готовился к этой встрече, но всё равно растерялся, опешил — и от сходства, и от различий.       — Юнги, знакомься, это Юнги, — со смешком представил Чонгук, даже не указывая на кого-то конкретно. Это было странно, но очень забавно. Фантасмагорично, в каком-то смысле.       — Ну привет, — мягко улыбнулся Юнги рядом с Чимином. А потом вспомнил, что смотрит на омегу и добавил: — И впрямь, розочка.       И второй Юнги смешливо фыркнул, избавляясь от неловкости.       — Ты и сам очень хорош. Можно же на «ты»?       — Можно и нужно, — одобрил первый, а потом попросил, переводя взгляд с Чимина на Чонгука: — А теперь можно мы поговорим вдвоём?       — Пойду пока на кухню, приготовлю что-нибудь, — сказал Чонгук, поднимаясь с места. — Позовите, когда можно будет вернуться.       — Хорошо, — отозвался омега. — Оставишь со мной Клотильду?       Он снова заполучил кошку на руки, пока Чимин, насупившись, говорил:       — Я не оставлю тебя одного с моим зеркалом.       — Либо ты мне доверяешь, либо я ухожу, — ровно ответил Юнги с совершенно непривычным лицом. Он, всегда заботливый к друзьям, смотрел так, словно действительно был готов извиниться перед своим двойником за беспокойство и уйти, и Чимин примирительно взял его за руку.       — Я тебе доверяю, — тихо сказал он. — И без Чонгука всё потеряет смысл.       — Иди уже, займись работой. — Юнги мягко подтолкнул его в спину между лопатками. — Мы просто поговорим. Твоему зеркалу ничего не угрожает.

***

      Когда Чонгук вернулся, принеся с собой две миски с ароматной лапшой, ему было жутко любопытно, о чём Юнги разговаривали друг с другом, но спрашивать напрямую он не решался, просто протянул одну порцию другу и уселся рядом. Зеркало снова отражало их самих, и Юнги казался очень задумчивым.       — Думаю, нам действительно нужно в Штаты, — сказал он, когда половина его тарелки была опустошена. — Мы сами в этом не разберёмся. Юнги сказал, что он занялся историей зеркала, и поведал… много всякого. Если мы хотим избежать лишних жертв, нам нужно всё хорошо обдумать.       — Да, я обещал Чимину, что сделаю всё правильно, — покивал Чонгук. — А как твои ощущения от общения с… копией?       — Странно, — признался Юнги. — Но он мне понравился. В чём-то он куда жёстче меня, а в чём-то — наоборот. И он… гармоничный.       — Да ты тоже весьма гармоничен, — заметил Чонгук. — Так что вы похожи не только внешне.       — Не сейчас, — замотал головой омега. — Сейчас во мне слишком много беспокойства и сомнений, они постоянно раздирают мысли. Из-за Тэхёна. Из-за Сокджина. Даже из-за тебя. Что нас всех ждёт? Что ждёт каждого из нас? Так много смятения, никогда такого не ощущал. А Юнги… Он же в том мире с Хосоком, да?       Чонгук отставил свою миску в сторону и придвинулся ближе к другу. Когда тот говорил о своих переживаниях, нужно было быть ближе.       — Да, — подтвердил он, тепло обнимая Юнги. — Об этом очень странно думать. Как и о Намджуне, который изменил Чимину с Сокджином. О Тэхёне, который влюбился в Сокджина… Всё это невероятно сложно, но там же другой мир. Другие… вы.       — Не мы, — поправил Юнги, привычно и легко устраиваясь в его объятиях. Ещё два месяца назад он бы сам посмеялся над таким предположением, но стремительно окрепшая дружба сделала это естественным. — Они совсем другие люди с другим жизненным опытом. Другими целями и стремлениями. Мы просто похожи и носим одинаковые имена. Но и совпадения в отношениях тоже… завораживают. Меня твой брат тоже всегда успокаивал. Тот Хосок, видимо, при близких отношениях доводит до просветления Будды. — Он мягко хохотнул. — Я хочу, чтобы у тебя всё получилось, но при этом с ужасом думаю о том, что твоими друзьями станут другие люди. Что я тебя потеряю. И это тоже меня терзает, двойственность моих мыслей.       Чонгук на пару мгновений прикрыл глаза, медленно вздыхая.       — Я не хочу терять тебя, — тихо признался он. — И не хочу об этом думать. Может быть, мы найдём какой-то выход… Но я точно знаю, что ты не останешься один. У тебя будет Сокджин, который является твоим другом гораздо дольше, чем я. Хосок, который тоже тебе близок. И даже Тэхён, с которым ты уже целуешься, — не удержался он от лёгкой улыбки. — Даже если я не смогу к тебе вернуться, после того как уйду, я буду знать, что ты окружён теми, кто тебя любит. И совершенно точно никогда не забуду это потрясающее лето и то, как волшебно ты пахнешь, когда доволен…       — Но я-то этого не знаю, — прошептал Юнги, утыкаясь ему в шею. — Я знаю только, что там тебя ждёт Чимин. И всё. Станут ли эти люди тебе друзьями? Будет ли тот Юнги заботиться о тебе? Примет ли тебя тот Тэхён? Станешь ли ты там своим? Если бы я знал наверняка, мне было бы легче. Но и удерживать тебя невозможно. Если вы с Чимином истинные, если вы правда предназначены друг другу в разных мирах, вы не сможете друг без друга. И я должен буду отпустить тебя, и Хосоку придётся это сделать — но как не волноваться?       — Верить в меня? — предложил Чонгук, уткнувшись в его волосы носом. — Верить в то, что я смогу совершить невозможное, и обязательно найду способ сообщить, что всё хорошо. Я ведь уже давно вижу другие миры, Юнги. Возможно, я никогда не перестану их видеть. И смогу навестить тебя хотя бы во сне.       Чонгук и сам не очень верил, что это обязательно случится, но он был альфой, а в его руках был сомневающийся, переживающий омега, чьи розы покрылись тонкой вуалью росы, как будто плакали, хотя он всё ещё был рядом. А долг любого уважающего себя альфы — успокаивать омегу. И поэтому он звучал убедительно. И крепко обнимал.       — Обязательно приснись, — потребовал Юнги. — И покажись мне в зеркале. И дай мне свои данные, пора покупать билеты, нельзя больше медлить.       Мысль о том, что Чонгук, если у него всё получится, возможно, никогда не возьмёт на руки своего племянника, который пока был симпатичной фасолиной на снимке, заставила Юнги крепко зажмуриться. Почему он был таким сентиментальным этим летом?       — И денег тебе переведу, — пообещал Чонгук, уже представляя, какой скандал ему устроят родители, когда узнают о его отъезде.       Но к этому он точно был готов. А счёт в банке у него был открыт с момента совершеннолетия, и там вполне хватало средств и на перелёт до Америки, и на какое-то время свободной жизни.       Сначала он думал перевестись в другой университет, но потом решил, что не хочет отвлекаться на учёбу. Оставался открытым вопрос с визой, но Чонгук надеялся, что всё решится раньше, чем закончится срок туристической.       — Обязательно купи переноску для Клотильды, — добавил Юнги. — И скажи мне, насколько для тебя важно иметь собственную комнату?       Чонгук слегка растерялся.       — Я никогда не жил с кем-то в одной комнате, но думаю, что смогу привыкнуть к соседству с тобой, — ответил он. — Или ты хочешь поселить меня с Тэхёном?       — У нас две спальни и гостиная, — вздохнул Юнги. — И что-то мне подсказывает, что мы вчетвером там не поместимся. Плюс кошка. Но даже не думай о гостинице: если ты приедешь в Бостон, жить ты будешь у меня. Наверное, придётся позвонить родителям и попросить помочь подыскать квартиру побольше.       — Вчетвером? — переспросил Чонгук. — Кто ещё будет с нами жить?       — Сокджин хочет провести несколько месяцев в Штатах, — Юнги ласково улыбнулся. — И я этому страшно рад, потому что не представляю, как мы надолго окажемся в разных странах.       — О, Сокджин — это хорошо, — ответная улыбка не заставила себя ждать, — думаю, нам с ним будет комфортно. Даже в квартире с двумя спальнями. Мы с Тэхёном будем спать по очереди, охраняя ваш омежий сон.       Чонгук мягко засмеялся над своей же шуткой. А потом задумался.       — Сокджин решил уехать из-за Хосока с Чимином? Потому что ему тяжело видеть их вместе?       — Даже если из-за этого, оставь нам возможность тешить себя мыслями, что дело в нашей дружбе. — Юнги тоже шутил, хоть глаза у него были серьёзными. — Сокджину не помешает развеяться. Обдумать всю эту ситуацию без твоего брата. Возможно, что-то переосмыслить в планах. Ему нужно место, где он сможет выдохнуть и где никто не будет на него давить.       — В каком-то смысле я, наверное, могу его понять, — неожиданно сказал Чонгук. — Ситуации у нас совершенно разные, но я хорошо помню, как мне было не по себе, когда я узнал о вашей с Тэхёном истинности… Постараюсь не тревожить Сокджина вопросами. А если вдруг буду вам с Тэхёном мешать, ты же скажешь об этом, да?       — Ты не будешь мешать. — Юнги снова прильнул к его плечу. — Но жить с тобой в одной комнате мы точно не будем. Не потому, что кому-то из нас будет некомфортно, об этом я не беспокоюсь, а потому, что некомфортно будет Тэхёну. Не хочу нервировать своё истинное сокровище, — это звучало как очередная шутка, но совершенно точно ею не было. — И нам придётся рассказать. О зеркале, кошке и Чимине. Потому что я хотел бы обсуждать важные вопросы свободно, а не таясь по углам. Хорошо?       — Да, если мы будем жить в одной квартире, утаить это точно не получится, — согласился Чонгук, обнимая своего лучшего и самого незабываемого друга.