Альтернативные

      — Доброе утро, — колдуя над джезвой на горелке, поприветствовал Юнги выбравшегося из палатки Тэхёна. — Будешь кофе?       Спал тот ещё меньше, чем двое влюблённых, но вовсе не потому, что те мешали ему отзвуками своей страсти — Тэхён в целом ничего и не слышал, включив музыку в наушниках, чтобы успокоиться. Но не помогало. Даже самая расслабляющая и спокойная — мелодичный джаз, под который он часто засыпал без проблем. Было настолько не по себе, что даже джаз был бессилен.       — Ни хрена не доброе, — отозвался он, сонно и недовольно щурясь.       Солнце только-только поднималось из-за гор, а Тэхёну хотелось, чтобы оно никогда не выглядывало и не светило, всё такое яркое и тёплое. Как назло, даже облаков на небе не было — дождя точно не светит, придётся просыпаться и рыбачить. С Сокджином в одной лодке. Если он, конечно, не уехал от них ночью от греха подальше.       Однако, кофе мог спасти, поэтому Тэхён кивнул:       — Буду.       Он поплёлся в сторону туалета, захватив из палатки зубную щётку, полотенце и расчёску. Как бы то ни было, нужно привести себя в порядок.       Хосок в то же время распаковывал еду из контейнеров — о второй лодке они уже договорились с персоналом. И протянул Юнги с руки кусочек кимпаба. Тот принял губами угощение, а потом вновь потянулся к руке, чтобы коротко, но чувственно поцеловать ладонь.       — Доброе утро, — сонно протянул Сокджин, невероятно очаровательный в занимающемся утреннем свете, несмотря на растрёпанные волосы и отпечаток собственной ладони на щеке. — Ужас, как быстро ночь пролетела. Только глаза закрыл…       — Кофе будешь? — спросил Хосок, поздоровавшись. — Завтрак уже готов.       — Буду, — благодарно отозвался Сокджин. — Только умоюсь, и буду.       Когда они все собрались за столом, Тэхён отмалчивался, просто ел, пил кофе и поглядывал в сторону озера. Когда они собрали всё необходимое и загрузили в лодки, тоже мало разговаривал, в основном коротко и по делу. И не с Сокджином, который, к счастью, отказываться с ним рыбачить не стал. Хосок с Юнги отчалили от берега первыми, пожелав остальным отличного улова. Тэхён придержал трос, пока Сокджин забирался в лодку, сел в неё сам, отцепившись от пристани, и глубоко вздохнул.       Заговорил он только посреди озера. Неожиданно и осторожно:       — Можно объяснить вчерашнее?..       — А нужно? — Сокджин впервые за утро посмотрел на него прямо. — Я в целом не совсем дурак, а ты внятно изъясняешься. Я всё понял.       — И что ты понял? — Тэхён встретил его взгляд своим. Право сесть на вёсла он тоже безмолвно отдал Сокджину.       — Что я не должен тебе нравиться. — Сокджин пожал плечами. — Но нравлюсь. Такая незадача. Извини, что так вышло.       — А почему не должен, понимаешь? Или я всё-таки могу тебе это объяснить? — взгляд Тэхёна стал тяжелее, но он старался говорить мягко. — Пожалуйста, Сокджин? Ты мне… правда нравишься.       — Объясни, если считаешь это нужным, — позволил тот и тут же кивнул на удочки. — Но тихонько.       — Не из-за Чимина, — сказал Тэхён, не торопясь браться за удочку, тут было дело посерьёзнее рыбалки. — Хотя это, конечно, накладывает определённый отпечаток, но тут скорее «вопреки». Не должен — это значит… что для тебя это совсем не вовремя. Тебе сейчас не до этого. А тут я… со своей симпатией и способностью ляпнуть что-то не то. Ты понимаешь, что я хочу сказать?       — Нет, — прямо ответил Сокджин. — Не понимаю. А когда будет вовремя? Ты придёшь со своей симпатией через год? Два? Или не придёшь? Я не понимаю, какое «вовремя» или «не вовремя» может быть для чувств? Для симпатии, желания узнать ближе? И что значит твоё «вопреки»?       Тэхён прерывисто, но длинно вздохнул, опуская взгляд на дно лодки — прямо на ноги Сокджина.       — Вопреки тому, что Чимин совсем не обрадовался, узнав о моей симпатии, — тише пояснил он. — Он мой друг, Сокджин. Мой самый близкий друг. И, поверь, будь я на его месте, я бы себе такой скандал закатил, что стены бы шатались. Но он уже не так уж и против, даже поддерживает меня. А я… Что я делаю? Вместо того чтобы ухаживать за тобой, стесняюсь, смущаюсь, грызу себя самого и расстраиваю тебя непонятными речами. Это кошмар какой-то, я проваливаю даже самые крохотные шансы понравиться тебе…       — Хотя открытки мне понравились, — задумчиво заявил Сокджин, сделав для себя какие-то выводы. — Но ты прав, это кошмар. Давай ты не будешь за мной ухаживать? Вот просто выкинь эту мысль из головы, ладно? Давай просто пообщаемся и порыбачим?       — А… цветы? — с отчаяньем в глазах спросил Тэхён, не успев вовремя прикусить язык и просто согласиться, мол, давай.       Он полночи ворочался и думал о Сокджине — ну какое тут согласие?       — Нашему администратору на ресепшене они очень понравились, — утешил Сокджин и тут же виновато нахмурился. — Прости, я не люблю срезанные цветы. Не хотел тебя расстраивать… Но больше не надо.       — А какие любишь? — не унимался Тэхён и сам тотчас зажмурился, сжимая руки в кулаки. — Прости, прости, я… Это просто отвратительно.       — Живые, на клумбе или в кашпо, — мягко ответил Сокджин и гибко сдвинулся, потянулся, чтобы коснуться его руки. — Тэхён. Услышь меня, пожалуйста. Не надо за мной ухаживать. Ты нервничаешь, делаешь глупости, я недоумеваю или расстраиваюсь. Давай просто отдохнём? Пожалуйста. Я приехал сюда для отдыха, а не чтобы огорчаться. Мы можем просто провести день вместе как приятели? Не надо думать, какое ты произведёшь на меня впечатление. Ты уже произвёл. Остановись.       «Да уж, произвёл так произвёл», — тяжело стучало в голове Тэхёна, но он наконец сдержался и не озвучил этого вслух.       — Хорошо, — выдохнул он, заставляя себя открыть глаза. Передал Сокджину удочку, взял свою и размотал снасти.       Он не был большим поклонником рыбалки, но в целом понимал, как и что делать — отцы часто приучали к этому сыновей, делясь знаниями. И Тэхёну никогда не везло, когда он ещё подростком сидел с удочкой. Уверенности в том, что он сегодня сможет что-то поймать, тем более не было.       Не зря он волновался, пока сюда ехал. Всё шло наперекосяк.       Устроившись поудобнее, он тоскливо уставился на качающийся в воде поплавок и пониже на лоб опустил козырёк кепки, которую захватил, чтобы утренним солнцем голову не напекло.       — Как… твоя работа? — спросил он наконец у Сокджина.       — Я уволился, — легко отозвался тот, скосив на него взгляд. — Пока не определился, куда идти дальше. Есть несколько вариантов, но я пытаюсь… слушать сердце, а не заглядывать в кошелёк. Ну, в кошелёк тоже нужно заглядывать, но не хочу, чтобы пара лишних тысяч повлияла на моё решение.       — Хорошее место работы не так-то просто найти, но думаю, у тебя получится, — сказал Тэхён, всё так же глядя на воду. — А как тебе… спа? Понравилось? Я помню, ты поблагодарил, но интересно услышать впечатления.       — Это было потрясающе, — с чувством выдохнул Сокджин, мечтательно улыбаясь даже воспоминаниям. — Мне так понравилось! Я взял абонемент на десять сеансов, это что-то волшебное. Чувствуешь себя как заново родившимся, правда.       — Моя мама большая поклонница всего такого, постоянно что-то новое для себя открывает и мне советует, — поделился Тэхён. — И это, как ни странно, даже мне понравилось. Хотя я не очень люблю находиться в воде… Почему-то страшно становится, даже если глубина совсем небольшая. Какой-то иррациональный страх. В лодке, если что, вполне комфортно, — тут же добавил он, хоть сейчас точно комфортно себя не чувствовал.       Но не из-за воды вокруг, конечно, а из-за Сокджина. Легко сказать — давай проведём день как приятели. Куда сложнее справиться с самобичеванием, ещё не угасшими переживаниями и тем, что Сокджин действительно нравился. Как может нравиться красивый мужчина, а не как возможный приятель.       Но Сокджин старался понравиться как приятель. Расслабившись, он разговорился, стал расспрашивать Тэхёна о его работе, сетовать на рыбу, что не клевала, а потом искренне радовался, когда всё же вытащил первую, и требовал у Тэхёна, чтобы тот его обязательно сфотографировал с уловом.       И тот фотографировал, стараясь держать дружелюбную улыбку, но как только они начали рыбачить, сразу надел тёмные очки, чтобы не смущать Сокджина своим тоскливым взглядом, не портить ему хороший день. И чтобы иметь хоть какую-то возможность украдкой на него смотреть, не вызывая лишних вопросов. Это тоже было глупо, Тэхён прекрасно понимал. Но сдержаться не мог. Не смотреть на Сокджина было преступлением.       — Вся надежда только на тебя, — сказал он, забывая про свой поплавок. Это было безнадёжно. — Не думаю, что Хосок с Юнги вернутся с хорошим уловом.       — На это я даже не рассчитываю, но надеюсь, они не перевернут лодку, — шутливо фыркнул Сокджин. — Не волнуйся, даже если рыбы будет мало, у нас припасено мясо. Но обычно в рыбалке мне везёт. Хоть в чём-то. А в чём тебе везёт?       — В дружбе, наверное, — ответил Тэхён, подтянув одно колено к груди и обнимая его руками. — В работе. С родителями повезло. Приёмными. Я их очень люблю.       — Да, друзья у тебя прекрасные, — мягко согласился Сокджин. — И родители, видимо, тоже. Тогда, получается, ты страшно везучий человек, Ким Тэхён, и это должно тебя радовать каждый день. Общаться с дорогими людьми и заниматься любимым делом — что ещё можно желать? — его голос становился всё тише и тише, а потом он тронул задумавшегося Тэхёна за запястье, взглядом показывая на поплавок его удочки, ушедший под воду, а потом задёргавшийся.       Тэхён поздно спохватился — рыба ушла, заглотив наживку, но к счастью не порвала леску, а то проблемно было бы быстро это исправить.       — Чего ещё желать? Отношений, — запоздало ответил он, вздохнув над удочкой. — Я долго собирал себя заново после… того случая. Решил, что точно больше не позволю себе так страдать. А потом вообще ничего не получалось. То «прости, ты отличный парень, но не в моём вкусе», то «у меня уже есть кто-то другой», то вообще… — он не стал договаривать и пояснять Сокджину о ситуации, в которую они попали вдвоём. — Четвёртый год такой ерунды пошёл. А секс без обязательств меня вообще не устраивает. Я пробовал, надоело довольно быстро. Но, наверное, надо смириться, что в жизни везёт не во всём.       — Поэтому ты счёл, что мне нужно время? — спокойно спросил Сокджин, передав ему банку с наживкой, и Тэхён кивнул. — Надеюсь, что мне не придётся долго себя собирать. Отринув эмоции, я осознал, что Ким Намджун задел мои самолюбие и гордость куда больше, чем чувства. Для чувств это должно было продолжаться дольше, но, к счастью, я всё вовремя узнал. Да, я был заинтересован, он мне нравился, но для чего-то серьёзного нужно время и обоюдные усилия. Я не успел по-настоящему… привязаться. Да, было ужасно обидно. До слёз. Но я постараюсь быть осторожнее в будущем. Не буду надеяться на чужую честность, а научусь прямо задавать вопросы и настаивать на ответах. Я пообещал себе, что научусь.       — Хороший вывод, — согласился Тэхён, вновь закинув удочку, а потом устроил подбородок на своём колене. — И хорошо, что ты не любил Намджуна, это легче. Я вот, к своему несчастью, очень любил Юнхо.       — Ты сам мне написал, нужно идти дальше, — в голос Сокджина вкралось сочувствие. — Прошло четыре года? Оставь воспоминания в прошлом и не позволяй этому мерзавцу отравлять твою жизнь сейчас. Я знаю, что сказать легче, чем сделать. Даже меня, хотя я не успел полюбить, ведь влюблённость и очарованность не равны сильному чувству, приложило и раскатало. Но иди вперёд, Тэхён.       — Я давно не позволяю, — отозвался тот, — но после него у меня ничего ни с кем не получается. Вот словно он меня проклял. Хотя это должен был сделать я. Он говорил, что любит меня, Сокджин. Обещал мне, что мы со всем справимся. А когда мы расставались окончательно, сказал, что всегда врал. Просто я чумовой в постели. Классно, правда?       — Отвратительно, — вынес вердикт Сокджин, позволив себе ненадолго задуматься. — А Намджун сказал, что я был для него прекрасной… остановкой. Не думаю, что он хотел этим меня задеть. Он не тот человек, что хочет ударить. Но бьёт безошибочно.       Тэхён скривился и фыркнул в сторону, как кот, который случайно наступил в воду.       — Он таким не был, — признался после. — Не то чтобы мы очень близко общались, но у них с Чимином всё хорошо складывалось. Я даже немного ревновал, — усмехнулся он. — Потому что когда у твоего лучшего друга наконец появляется серьёзный партнёр, твоему другу не до тебя. Это я понимал, с чувствами тоже справился. А потом избегал их какое-то время, когда совсем не до чужого счастья было. Малодушно избегал, чтобы не рыдать всякий раз, когда кто-то держится при мне за руки и влюблённым взглядом смотрит друг на друга. И спустя время всё покатилось куда-то не туда… Пока не рухнуло. Впрочем, нам бы у Чимина поучиться способности жить дальше и открывать разбитое сердце для новых чувств…       — А Чимин?.. — начал было Сокджин, но отвлёкся, потому что у него снова клевало, и следующие несколько минут он был занят исключительно довольно крупной рыбиной с блестящей чешуёй.       А снова забросив удочку, сказал:       — Опять мы скатились к разговорам об отношениях. На свете столько всего интересного. А как ты познакомился с Хосоком?       И он снова задавал вопросы, стремясь отвлечь Тэхёна от грустных мыслей, время от времени вставлял какие-то ремарки и расслабленно улыбался, подставляя нос солнцу. Тэхён отвечал, не односложно и кратко, а довольно подробно рассказывал, но порой задумывался над ответом на пару минут. Или над встречным вопросом.       Один из таких он задал, когда они уже возвращались на пристань. Весь их улов был заслугой Сокджина, но на что-то другое Тэхён и впрямь не рассчитывал.       — Ты играешь в теннис?       — Немного играю, но давно не практиковался, — признался Сокджин и прищурился. — Ты играешь, да? Хочешь, сыграем как-нибудь вместе? Если ты не будешь смеяться над моими кривыми подачами.       — Да я тоже не Чон Хён, — успокоил Тэхён, накинув тросовую петлю на крюк, что торчал из пристани. Первым же поднялся на неё, протянул руку за ведром с уловом, а потом подал её и Сокджину. — Не волнуйся, смеяться не буду. Хотя я, конечно, люблю поддразнивать друзей.       — Не в том, в чём я не уверен или сомневаюсь и сам об этом говорю, — сразу обозначил границы Сокджин. — Это болезненно, а я принимаю боль как необходимость только на приёме массажиста. Но посмеяться я и сам люблю. В том числе над собой. В безобидных вещах.       Он благодарно улыбнулся и отпустил руку Тэхёна.       — Тогда поиграем как-нибудь, — пообещал тот, надеясь, что однажды решится просто позвонить и пригласить Сокджина на корт.       И уж точно не стал говорить, что видел его во сне в теннисных шортах. К чему такие подробности?       Вторая пара рыбаков вернулась значительно позже, довольные, разрумянившиеся, с одинокой рыбиной, укоризненно шевелящей ртом в ведёрке. Сокджин гордо продемонстрировал им свой улов и весело объявил:       — Вам готовить обед.       — Никаких возражений, — мурлыкнул Юнги, прижимая к себе Хосока за талию. — Приготовим.       — Как разлепить этих сиамских близнецов? — тихонько фыркнул Сокджин, наклоняясь к Тэхёну. — Я боюсь, такой конструкцией много они не наготовят.       — Тут поможет только многочасовая и крайне сложная операция, — отозвался Тэхён, — но мы с тобой точно не доктора — можем случайно навредить и успех не гарантирован… Придётся просто помогать.       С чисткой и разделкой рыбы он внезапно справился лучше всех, грамотно и ловко орудуя ножом. Хосок снова отвечал за костёр, Юнги — за всё остальное. Часть рыбы они запекли, из хвостов и голов сварили бульон на суп. Общими усилиями получилось вкусно, хотя на природе всё всегда становилось вкуснее.       За столом Тэхён вёл себя вполне нормально, ничем не выдавая своего тоскливого настроения, общался, даже улыбался, пусть не так открыто, как умел, но рассказам и шуткам Хосока нельзя было не улыбаться, а потом они просто отдыхали на берегу, наслаждаясь спокойствием и закатным солнцем. Уже наступили лёгкие сумерки, когда Тэхён неожиданно поднялся.       — Я поплаваю немного, — он кивнул в сторону лодки.       — Один? Скоро совсем стемнеет, — заволновался Хосок.       — Да ничего, не заблужусь, — успокоил Тэхён, подхватив со спинки стула свою ветровку, а следом и телефон со стола. — Не переживайте. Если потеряете, просто позвоните. Хочу побыть один.       Из палатки он достал плед и надувную подушку, загрузил всё это в лодку и плавно отчалил от пристани, постепенно скрываясь из поля зрения.       — У него всё в порядке? — спросил Хосок, слегка хмурясь, и дотянулся до оставленного Тэхёном на стуле кубика Рубика, чтобы задумчиво повертеть пальцами его грани.       — Я старался быть дружелюбным, — сказал Сокджин, глядя в сторону озера, а потом признался: — Попросил его за мной не ухаживать.       Юнги протяжно вздохнул и прижался к своему парню, прикрывая глаза.       — Тогда понятно, — резюмировал он, и огорчение проскользнуло в голосе. Он надеялся, что эти двое смогут рассмотреть друг друга лучше и у них появится шанс.       — Ты его об этом случайно не просил? — помолчав немного, обратился Хосок к своему парню. — А то собрал бы комбо из отказов…       — Кого и о чём? — не понял Юнги. — Не просил ли я Тэхёна не ухаживать за мной? Да он едва меня терпит, ты что?       — Да кто ж его знает, может, так было не всегда. — Хосок обнял его крепче, передавая головоломку Сокджину и поясняя: — Просто я уже видел этот его взгляд, когда сам ему сказал, что у нас вряд ли что-то получится. Так неловко всегда отказывать симпатичному парню… Но и обнадёживать смысла нет, правда?       — Давно это было? — вместо ответа поинтересовался Сокджин, прокручивая цветные грани.       — Года полтора назад, как мы только познакомились, — отозвался Хосок, поглаживая пальцы Юнги. — Но ничего, потом мы подружились. Просто нужно время…       — Надеюсь, мы тоже подружимся. — Сокджин откинулся на мягкую спинку. — Он очень симпатичный. Но ужасно нервничает.       — Он хороший, — кивнул Хосок, не уточняя, в чём была причина Сокджина ему отказать. В конце концов, это точно было личное дело самого Сокджина. — И я рад, что мы подружились. Юнги, понимаешь почему? — А затем завораживающе улыбнулся, потянув его встать со стула. Он не забывал о своём желании танцевать под звёздами, хотя те только-только начали появляться на тёмном небе.       — Тэхён прекрасный друг, я полностью тебя понимаю, — ответил Юнги, поднимаясь на ноги. — Мы пойдём гулять? Отдыхать? Танцевать? — каждый вопрос звучал всё тише, пока его губы подбирались к уху Хосока.       — Сейчас самое время для танцев, — ответил тот, почти не глядя включив музыку на телефоне, после чего оставил его на столе и потянул Юнги к деревянному настилу на берегу. — И если бы не эта дружба, я бы не встретил тебя, — добавил он, уже ведя своего парня в медленном танце.       Юнги обнял его и прикрыл глаза. Это было особое искусство, которому его учил Хосок — вестись в танце, доверяться, отдавать контроль. Позволять себе просто наслаждаться.       Сокджин недолго полюбовался ими, пока пальцы на ощупь переворачивали цветные грани головоломки, а потом потянулся к телефону.       «Они танцуют!» — написал он Тэхёну.       «Вызывай скорую», — ответил тот, лёжа в лодке прямо посредине озера и слушая тишину. — «Может, их ещё удастся спасти».       — Сокджин, иди к нам, — позвал Хосок какое-то время спустя. Танцевать он очень любил и явно не собирался останавливаться с окончательным наступлением темноты. А удалённость от других отдыхающих тоже позволяла расслабиться.       Но тот уже ушёл, тихо и незаметно, не желая даже взглядом смущать танцующих влюблённых. Вытянулся во весь рост на песчаной части берега поодаль и смотрел на разгорающиеся звёзды. Танцевать хотелось нестерпимо — с красивым парнем с грустными глазами, до тех пор, пока эти глаза не засветятся довольством ярче звёзд. Но он сам просил Тэхёна не ухаживать за собой. И уже в момент просьбы знал, что хотел бы ухаживать сам, чтобы тот не нервничал, не волновался, не смущался понапрасну. За Тэхёном, красивым, смелым и самую малость чудным, хотелось ухаживать, чтобы тот раскрывался во внимании и заботе. Но тот хотел побыть один, и с этим ничего нельзя было поделать.

***

      Когда Тэхён без происшествий вернулся на берег, там было совсем тихо и пусто. Костёр ещё догорал, на столе осталась посуда и еда с ужина, да собранный кубик Рубика на телефоне Сокджина. Тэхён удивлённо покрутил его в руке, рассматривая, огляделся, но Сокджина нигде не увидел. В палатке влюблённых было тихо, кажется, они уже спали.       Ничего не изменилось и после того, как Тэхён сходил в душевую.       Можно было оставить телефон Сокджина до утра прямо на столе — о том, что это его телефон, Тэхён сразу догадался, ведь сегодня в лодке много раз брал его в руки, фотографируя удачливого рыбака, — никто бы его не забрал. Но вдруг ночью пойдёт дождь?       Тэхён покрутил телефон в руке, как головоломку, решился и подошёл к палатке Сокджина.       — Ты уже спишь? — тихо спросил он, наклонившись. Прислушался. Ответа не было.       Тогда он осторожно потянул молнию на тряпичной дверце и заглянул внутрь в поисках места, куда можно было осторожно положить телефон, не разбудив при этом спящего. Но Сокджина там не увидел.       К палатке влюблённых Тэхён тоже подходил тихо, услышал оттуда дружное сопение и не стал заглядывать. Совершенно точно не могло такого быть, что Сокджин спал с ними. Не в этой вселенной и не на этом берегу. Совершенно точно.       Поэтому Тэхён пошёл искать Сокджина, уже начиная волноваться. И в душевую ещё раз заглянул. И на парковку.       Тот появился сам со стороны озера, босиком, растрёпанный и задумчивый. Шёл медленным шагом, слишком глубоко погружённый в свои мысли, к кругу света над столом, как мотылёк. А увидев Тэхёна, остановился и слабо улыбнулся.       — Я думал, все давно спят, — тихо сказал он, обхватывая себя за плечи. Лето было на исходе, и ночи у озера уже были прохладными.       — А я думал, тебя инопланетяне похитили. — Тэхён подошёл ближе, вглядываясь в него, и протянул мобильный. — Ты телефон на столе оставил. И я уже почти всё озеро по кругу оббегал, пытаясь тебя найти. Ты в порядке?..       Сокджин сунул телефон в карман и обхватил ладонь Тэхёна прежде, чем тот успел её убрать.       — Спасибо, — просто сказал он. И добавил, немного помолчав: — Они танцевали, и мне тоже так хотелось танцевать… А разлучать их даже ненадолго совесть не позволила. Лежал на берегу, пока звёзды не начали плясать в глазах. — Он встряхнул подол футболки, с которого с тихим шелестом осыпались мелкие песчинки, и снова замолчал, а потом спросил: — А ты? Хорошо покатался?       — Нормально, — ответил Тэхён и отвернулся, будто хотел уйти, но на деле взял со стула плед и накинул его на плечи Сокджина. Руки у того были прохладными. — Я так давно на природе не был, что даже почти разучился ей наслаждаться… Вот подумал, что надо сделать это в одиночестве, так эффекта больше. Ты не голодный? Еда ещё осталась. Садись к костру, сейчас дров подкину, согреешься.       — Подожди, — попросил Сокджин и притянул его ближе. Слишком близко, так, что собственное сердце тревожно забилось. Взял края пледа и сомкнул их за спиной Тэхёна вместе со своими руками, отрезая пространство вокруг. — Я хотел сказать…       — Что?.. — выдохнул Тэхён, потрясённо замерев. Даже если бы за ними обоими сейчас прилетела летающая тарелка, это бы не было так поразительно, как эти внезапные объятия.       — Я не хочу, чтобы ты смущался, стеснялся и сам себя грыз, — быстро, но твёрдо сказал Сокджин. — Поэтому… Как ты отнесёшься к тому, что я сам за тобой буду ухаживать? Чтобы ты не волновался. Потому что ты… милый.       — Я? — длинные густые ресницы Тэхёна часто-часто смыкались и взлетали вверх, а в глазах под ними читалось искреннее изумление. — Я… что… пришвартовался в другом мире? — хрипло от волнения спросил он. — Где ты… говоришь, что я… Чёрт, серьёзно?!       Кажется, он коснулся Сокджина руками под пледом только для того, чтобы поверить — тот реальный. Но даже когда ощутил под ладонями твёрдость мышц, поверить было непросто. И в то, что они вдруг обнимались на берегу. И в то, что Сокджин считает его милым…       Тот осторожно переступил ногами, и объятие стало ещё плотнее.       — Вот, ты опять волнуешься, — огорчённо пробормотал Сокджин. — Я говорю, что ты милый. Может быть, ты и прав в том, что рано, но я не хочу ждать год или два. Ты успеешь меня забыть. Давай я буду ухаживать за тобой сейчас? Ты… Ты не против, Тэхён?       — Ты очень волнуешь, — выдохнул тот, продолжая на него смотреть в полумраке, разбавленном только светом фонаря, стоящего неподалёку. — Я как будто на экзамене. У меня аж живот спазмом свело.       Но ресницы уже не взлетали вверх так часто, а во взгляде успокаивался шок. Только сердце по-прежнему колотилось где-то в горле.       — Это очень неожиданно, Сокджин, — добавил Тэхён, давя в себе желание просто прижаться носом к его шее и дышать ею, пока хоть немного не полегчает. — Ты весь неожиданный. И ты мне нравишься. Как я могу отказаться? Не могу, не хочу и не буду, — закончил он почти упрямо. — Отказываться.       — У меня есть объяснение, но оно странное, — признался Сокджин, увлекая его к столу, а там опустился в кресло вместе с Тэхёном, не размыкая рук. Легко и естественно, словно Тэхён не был взрослым мужчиной. — Ты сам… очень необычный. Могу я говорить откровенно?       — Конечно, — кивнул Тэхён, всё ещё ощущая какой-то подвох, но это не мешало его заинтересованности и заворожённости этой внезапной близостью. — Говори.       — Я не могу тебя разглядеть, — признался Сокджин, устраивая изрядно потеплевшую ладонь между его лопатками и мягко поглаживая. — Молодого красивого мужчину Ким Тэхёна. Ты то разъярённый тигр, защищающий друга, то грустный одинокий мальчик. Наверное, где-то между этими ипостасями и есть Ким Тэхён. А может быть, их значительно больше. Я пока видел только эти, и они… обе мне нравятся. Заставляют что-то чувствовать. Смятение. Нежность. Интерес. Я хочу узнать тебя лучше. Хочу увидеть тебя разного.       — Подожди… дай мне осознать то, как мы сейчас сидим, — попросил Тэхён, даже не пытаясь начинать осознавать услышанное — главное всё равно выделялось и билось в голове, а над остальным стоило подумать, и, возможно, снова в одиночестве — так было проще.       Но Сокджин был проницателен в своих наблюдениях. Яркий и общительный Тэхён любил оставаться наедине с собой, неожиданно закрываясь от всего мира. В его душе порой схватывались в суровом противостоянии и тот же огонь, что светил и согревал, и вода, что текла сама по себе, огибая все препятствия, и уверенность в каждом вдохе, и сомнения перед каждым шагом. Тэхён был таким: противоречивым, многогранным, смелым и пугливым, язвительным и добрым, зубастым тигром и плюшевым медвежонком. Но самое прекрасное было в том, что во всех своих проявлениях он был честным.       И неожиданным — это тоже про него.       Сейчас Сокджин мог почувствовать последнее на себе, как никогда прежде. Потому что Тэхён достал наушники из кармана, поёрзав на его коленях, вставил один Сокджину в ухо и включил музыку: что-то медленное, мелодичное, негромкое. Идеально подходящее звёздной ночи. А сам осознавал.       Мир был тот же. Сокджин — тот же. Он сам тоже.       Но всё изменилось в один миг. И, конечно, было страшно, что через мгновение снова всё изменится, но когда Тэхён видел перед собой глаза Сокджина, мягко обнимая за плечо, с этим страхом справляться было куда легче. А когда мелодия сменилась, эти чудесные глаза прикрылись, и Сокджин опустил голову ему на плечо, согревая щёку тёплыми выдохами, пока его руки всё так же медленно, совершенно невинно, но всё равно волнующе кружили по спине, разгоняя кровь.       А потом мелодия поменялась в очередной раз, когда сердце уже не стучало так громко, пытаясь покинуть пределы грудной клетки, и Сокджин приоткрыл глаза и шепнул:       — Потанцуешь со мной?       — Почту за честь, — откликнулся Тэхён и прикусил губу, что рвалась расплыться в глупой улыбке, пока он поднимался и скидывал шлёпанцы с ног.       Хосок их сразу приучил, что танцевать удобнее всего босиком. И в этот момент Тэхён даже порадовался, что уже чему-то научился. Пусть на занятиях они не танцевали парами, но своё тело под музыку он уже немного умел контролировать. Хоть за это можно было не переживать.       Наушники у него были беспроводными, один он оставил себе, вслушиваясь в то, что звучало в них. И аккуратно взял Сокджина за руку, взглядом предлагая вести.       В зале бы они так не танцевали. Не замирали бы надолго друг против друга, глядя в блестящие в темноте глаза. И движения были бы более синхронными, отточенными и чёткими. Но движение каждого подхватывалось и встречалось другим — и это тоже было разговором, доверительным, обстоятельным, осторожным. Тем, что было нужно им обоим.       Возможно, Хосок ужаснулся бы, увидев, как мало из его уроков пригодилось этим ученикам. Но скорее порадовался бы: ведь танец — это выражение прежде всего эмоций. А их в этом неожиданном ночном взаимодействии хватало.       А потом, когда они вернулись к столу, наполненные впечатлениями, Тэхён вновь предложил Сокджину перекусить.       — Голодным я точно не усну, — сказал он, раздувая огонь в костровище, сел рядом, захватив из сумки пару банок пива. — Одно радует: завтра никуда рано вставать не нужно. Можно выспаться. И я приготовлю завтрак. Мне и сегодня хотелось это сделать, но я с трудом поднялся… Что ты хочешь на завтрак, Сокджин?       — Рыбку, — тот смешливо фыркнул. — Которую я поймаю с утра. Но тебя будить не буду, выйду на лодке на час-полтора и вернусь досыпать и ждать завтрак. Приготовишь мне рыбку, Тэхён?       Он с удовольствием отпил пива и прижался плечом — плед лежал поодаль, но в него хотелось заворачиваться вдвоём.       — Я постараюсь, — пообещал Тэхён, отставив банку на стол, чтобы обнять Сокджина освободившейся рукой. — Вкусный завтрак — это единственное, что может сделать моё утро добрым. Я ужасно не люблю вставать по утрам, хочу лениться и просто лежать, никуда не спешить… Так не часто получается, несмотря на то что я работаю удалённо. Эти чёртовы жаворонки установили свои законы в нашем мире, с которыми приходится считаться таким несчастным совам, как я. А ты… какая птица, Сокджинни? — ласково прозвучало, потому что Тэхён чувствовал себя гораздо легче после совместного танца.       — Я тот самый жаворонок, который любит чирикать по утрам, — тот мягко хохотнул и тут же прикрыл рот ладонью, оглянувшись на палатку со спящими. — Но я тоже не люблю спешить по утрам. Утра тем и хороши, что можно не спешить до момента, пока не проснулись остальные птицы. Мои утра делает добрым солнечный свет, ленивая зарядка, глава интересной книги за завтраком и отсутствие толпы в час пик в метро по дороге на работу. Всё делать неспешно и успеть вовремя — вот моё идеальное утро.       — Кстати, если захочешь спать, говори, не стесняйся, — попросил Тэхён, сделав ещё пару глотков из банки, дотянувшись до неё. — Мы ужасно рано встали, даже я уже сонный, хотя ещё и полуночи нет. Но хочется ещё посидеть. С тобой. Хочешь насмешу? Когда я пришёл к вам в офис и увидел там тебя — элегантного, доброжелательного даже к неожиданному посетителю, — я невольно подумал: может, к вам устроиться? Никогда такого странного желания не испытывал. Но там прямо что-то ёкнуло. И дело вовсе не в симпатичном современном офисе. У меня вполне комфортное рабочее место дома, заказчиков предостаточно, проекты интересные… Однако, там нет такого сногсшибательного руководителя, вот досада!       Сокджин и правда рассмеялся, вновь прикрываясь ладонью.       — Ну ты скажешь… Я был всего лишь замом начальника отдела, куда мне до большого руководителя. На самом деле, это была хорошая работа. Но теперь я даже не знаю, куда хотел бы пойти. Впрочем, пока не тревожусь об этом. И я ещё немного посижу с тобой, сразу уснуть всё равно не получится.       — Устраивайся ко мне, — максимально флиртующим тоном предложил Тэхён, следом за этим предлагая Сокджину яблочную дольку, которые таскал с тарелки. — Я буду называть тебя «мой восхитительный босс», носить тебе кофе, советоваться по проектам… И слушаться. Почти всегда. Когда захочу — буду очень непослушным…       — Я рассмотрю эту перспективную вакансию, — стараясь не улыбаться, пообещал Сокджин. — Пока вижу много плюсов, но где-то точно должны быть подводные камни. Мне придётся работать у тебя дома, чтобы получать свой кофе?       — Угу, — подтвердил Тэхён, сдерживая веселье, но всё-таки хохотнул: — Минус в зарплате. Вообще никогда не подумаю платить тебе за то, что ты… со мной. Так что придётся делать это бесплатно.       Меж безупречными бровями залегла крошечная складочка, когда Сокджин горестно вздохнул:       — Это такой… ощутимый минус. Мне ведь иногда нужно платить за квартиру и есть. Но я пока не отказываюсь, надо рассмотреть все варианты. Ты хотя бы предлагаешь кофе.       Тэхён чувствовал, что наелся, а выпитое пиво расслабило его совсем, поэтому он положил голову Сокджину на плечо, но в таком положении надолго не задержался.       — Давай расстелим плед и приляжем? — предложил он. — Хочу посмотреть на звёзды. За городом их так много…       — Давай, — расслабленно отозвался Сокджин. — Только не слишком надолго, чтобы не замёрзнуть.       Он расстелил плед и прихватил ещё один, который накинул сверху на них обоих, а потом прижмурился, вновь чувствуя теплую тяжесть головы на своём плече. Приятно и волнующе, но так естественно.       — К утру будет туман, — прошептал он. — А сейчас звёзды такие яркие. И ты… яркий.       А ведь ещё час назад Сокджин думал, что насмотрелся на эти звёзды на жизнь вперёд. Но делать это вместе, лёжа бок о бок, было так захватывающе.       — А ты тёплый, — шепнул Тэхён в ответ, находя под пледом его ладонь и мягко сплетая пальцы. — И я всё ещё волнуюсь, Сокджин…       Звёзды над ними были потрясающими, бесконечное небо с россыпью светящихся мерцающих точек: неизведанных, далёких, манящих. Тэхён невольно подумал о том, что другой мир, в котором жили альфы и омеги, мог быть где-то там, над ними, за миллиарды километров от них. А законы вселенной, до конца не изученные, позволяли заглянуть в тот мир через зеркало и даже переместиться между ними. Кто знал? Может, где-то там, в этом мерцании существовали и другие миры, множество миров, в которых всё было иначе, чем здесь?       — Волнуюсь, потому что ты так близко, — продолжал Тэхён, устремив свой взгляд вверх, но оставаясь здесь, на родной земле, рядом с человеком, который так неумолимо притягивал и интересовал. Целая вселенная была заключена в каждом человеке, и Тэхёну очень хотелось изучить вселенную под названием Ким Сокджин.       — Я тоже волнуюсь, но это приятное чувство, правда? — Сокджин поглаживал его руку. — В нём есть удовольствие от момента, но нет неопределённости.       — Как это нет? — спросил Тэхён, поворачивая голову и глядя на его подсвеченный слабым пламенем костра профиль. — Очень много неопределённости… Не передумаешь ли ты. Когда захочешь пойти к себе в палатку. Что нас ждёт завтра… Не отпугну ли я тебя, если… поцелую. Совсем легонько. В щёку. Можно?       — Иди сюда, — строго сказал Сокджин, притягивая его на себя, так что вместо россыпи звёзд на небе перед ним оказались только две — сияющие и манящие. — Я не передумаю. Не обещаю, что у нас всё получится, никто не может такого обещать. Но хочу за тобой ухаживать и отказываться от этого желания не намерен. А если ты хочешь гарантий, то приглашаю тебя к себе на ужин. Скажем, в понедельник. Придёшь? Или хочешь в ресторан?       Он сам коснулся губами щеки Тэхёна, тихо и с удовольствием выдохнув, и подставил собственную. Губы Тэхёна, что готовы были растянуться в улыбке, мазнули по коже, прижались на мгновение прямо к скуле, а потом выдохнули туда же:       — Приду.       Тэхён нависал над Сокджином, опираясь на руку, скользил взглядом по его лицу, любовался им, изучал.       — Ты такой прекрасный, — прошептал он, довольно жмурясь. — Не просто очень красивый. Ты неповторимый, Сокджин…       — Ты и сам неповторимый и удивительный… — Сокджин выдохнул, удерживая себя от того, чтобы не поцеловать его улыбку сейчас же. В этот раз он не будет торопиться, он всё сделает правильно — для них обоих. — Совершенно особенный, непостижимый.       Слова, произносимые тёплым бархатным шёпотом, ласкали не хуже поцелуев. Взгляды, то и дело пересекавшиеся, выражали всё, что невозможно было облечь в слова. А когда Тэхён уложил голову на грудь Сокджина и почувствовал его пальцы в своих волосах, его накрыло таким блаженством, которое он не испытывал даже на сеансе флоатинга. И хотелось остаться в этом ощущении навсегда — раствориться в этой взаимности, в которой уже не осталось места никаким волнениям. Сегодня они точно покинули Тэхёна, и, уже оказавшись в палатке, он засыпал с улыбкой на губах, ощущая тепло Сокджина рядом, даже когда того рядом не было.       Он всё равно был. В соседней палатке. В мыслях. В сердце. И во сне.       

***

      — Мы же вчера съели всю рыбу, — удивлённо сказал Хосок, когда они с Юнги проснулись, привели себя в порядок и выбрались позавтракать, а там уже вовсю хозяйничал Тэхён. — Когда вы успели ещё поймать?       — Не мы, а Сокджин, — поправил Тэхён, разливая кофе по чашкам. — Он встал пораньше и порыбачил один.       — У тебя хорошее настроение? — прищурился Юнги, улыбкой благодаря за жизненно важный с утра напиток. — А сам он где?       — Ещё спит, но вот-вот проснётся, — пообещал Тэхён, кивнув на первый вопрос, и смело пошёл к палатке Сокджина, чтобы позвать его завтракать.       — Небезынтересное развитие событий, — заметил Хосок, разглядывая накрытый стол. Сердечко из соуса на тарелке явно не предназначалось кому-то из них двоих.       — Свежий воздух очень способствует взаимопониманию. — Юнги снова притянул его к себе. Они почти не отходили друг от друга больше суток, но ему было мало. Когда Хосок был рядом, его хотелось обнимать. — Придержу своё любопытство, но потом расспрошу Сокджина.       Часть вопросов отпала сама собой, когда выбравшийся из палатки Сокджин поцеловал Тэхёна в щёку, прежде чем уйти умываться. Тот мягко, но неустанно улыбался, возвращаясь за стол, а когда Сокджин пришёл завтракать и по достоинству оценил рыбу, вообще засиял.       — Слушай, Тэхён, — позвал Хосок, когда они все наелись и просто сидели на берегу, наслаждаясь безмятежностью утра, — а что там… с Чонгуком?       Какие-то новости о зеркале и жителях другого мира он слышал от Юнги, но этого было мало. Не проходило ни дня, чтобы Хосок не возвращался мыслями к своему нерождённому брату, таким невероятным образом снова появившимся в его жизни. Пусть и не в его — Хосок видел Чонгука своими глазами, чего никогда не ожидал. И хотел увидеть снова.       Наверное, если бы не Юнги, он сам бы поселился у Чимина дома, не отрывая взгляда от зеркала. Если бы не Юнги, Хосок бы точно сошёл с ума от этих мыслей.       — Ой, не спрашивай, — фыркнул Тэхён, вспоминая их крайние разговоры с Чимином. — Да всё с ним хорошо. Наверное, — добавил он, глядя на изменившееся лицо Хосока — тот напряжённо нахмурился. — Но иногда мне всё это ужасно не нравится. Чем дальше, тем больше. Чимин меня пугает. То разговорами, то запахом…       — Ты уже знаешь, что Чимин поменял код на двери? — в голосе Юнги слышалось всё ещё не пережитое до конца возмущение, но пальцы пришли в движение, ласково рисуя круги на ладонях Хосока. — Иногда я боюсь, что они действительно сломают все законы мира и…       Он вздохнул и строго посмотрел в глаза своему парню.       — Это… очень плохая перспектива, милый, несмотря на то что я понимаю твои сентиментальные чувства.       Сокджин бросил на них всех недоумевающий взгляд, но не стал спрашивать. Собственные мысли и ощущения занимали его куда больше Чимина. С которым, впрочем, стоило договориться, и раздумья Сокджина скользнули уже в ту сторону.       — Какая перспектива? — уточнил Хосок, пока Тэхён снова укрывал плечи Сокджина пледом — над озером всё ещё висел туман, воздух был прохладным и наполненным влагой. — Ты думаешь, что у него… получится оказаться среди нас?       — Он упрямый как баран, а мой тёзка его в этом поддерживает. — Юнги наморщил нос. — Чуть не плачет при этом, но поддерживает. И логические доводы на них не действуют. Чем мы заплатим за это?..       Он вздохнул, укладывая затылок на грудь Хосоку и не отпуская его руки.       — Я не согласен на человеческие жертвы.       — Ну если так, то я тоже не согласен, — поддержал Хосок, обнимая его свободной рукой. — И животных это тоже касается. Той же кошки, как её там? Кляксы…       — Кляксы, — согласился Юнги и фыркнул. — Матильды. С ней-то точно всё будет хорошо. А вот насчёт людей я не уверен. Ладно, давайте о хорошем? Тэхён, можешь мне помочь? Мне нужно заказать фурнитуру. Отчаялся найти в магазинах, хочу заказать литьё. Поможешь с дизайном? Оплачу как консультацию или как скажешь.       — О, наконец-то ты признал, что у тебя есть с этим проблемы! — Тэхён так улыбнулся, будто ждал этого всю жизнь, а потом благостно добавил: — Помогу.       — Язва, — громким шёпотом пожаловался Юнги, умащиваясь в объятиях Хосока. — Но талантливая язва.