Альтернативные

      — Как хорошо, что ты уже проснулся. — Очаровательно взъерошенный и домашний в своей пижаме Юнги клюнул Чонгука в щёку, найдя того на кухне. — Мы вчера слишком поздно вернулись, а мне нужно с тобой поговорить. Или ты ещё не ложился?       Омега выглядел цветущим и счастливым, несмотря на раннее утро. Тихое, умиротворённое счастье сияло и переливалось в его глазах и улыбке, в звуках голоса и жестах.       — Ложился, но мало спал. Никак не перестроюсь на новый часовой пояс, — отозвался Чонгук и быстро организовал для Юнги вторую чашку кофе. На кухне он точно уже освоился. — Ну и как прошло ваше свидание? — полюбопытствовал, сев за стол. — Клянусь, я впервые вижу тебя таким блаженно-светящимся.       — Я ни с одним человеком не целовался больше, чем с Тэхёном за прошлый вечер, — признался Юнги. — Даже не думал, что со мной может произойти что-то подобное.       Он поблагодарил Чонгука за ароматный горячий кофе и потянулся к печенью.       — Подъедешь ко мне в институт после четырёх? Джим Фэллон, человек, который работает в отделе по другим мирам, сможет нас принять.       — Хорошо, — кивнул альфа, запустив в рот карамельку. — Ты уже обрисовал ему мою ситуацию или нужно будет всё рассказывать с нуля?       — Кратко рассказал, но у него очень много вопросов. И он просил принести Клотильду, хотя не знаю, что он собирается с ней делать. Говорю сразу, кошку на опыты я не отдам даже ради твоего счастья!       Юнги воинственно выпятил челюсть, но тут же испортил весь грозный эффект ещё одним печеньем.       — А я бы отдал, — фыркнул Чонгук в сторону лежащей на подоконнике кошки, гревшейся в ласковых утренних лучах. — Да, Клотильда, за то, что ты такая вредная! — Он усмехнулся и перевёл взгляд на омегу. — Не хочет активировать шикарное зеркало, представляешь? Мурчит, смотрит на меня, как на дурака, и вредничает!       — Чонгук! — Юнги потянулся всем телом, чтобы достать до кошки и погладить её кончиками пальцев. — Она обязательно всё сделает. Не надо её на опыты! А после первого вечера ты видел Чимина?       — Видел, — ответил альфа, — во сне. В безумно красивом и ярком сне. Мы танцевали, Юнги. На каком-то балу или приёме. Там всё было так красиво, но Чимин… — Его глаза загорелись каким-то неземным светом, когда он вспоминал этот образ. — Чимин был сказочно прекрасен. Я не видел ничего и никого краше!       — Это так мило, — мурлыкнул Юнги и весело прищурился: — Краше меня? Не зря я тебя бросил, Чон Чонгук!       Он запечатлел лёгкий поцелуй на щеке друга и ласково его обнял.       — Хотел бы я увидеть вас на балу, безумно красивых и счастливых, — мечтательно сказал он. — Но надо завтракать и идти на работу. Ты доберёшься к четырём?       — Даже если пешком туда пойду, доберусь. У меня-то нет никаких особых дел, так что не переживай, буду вовремя.       Чонгук хотел спросить, что Юнги будет на завтрак, и уже поднялся из-за стола, чтобы что-нибудь приготовить, но тут на кухне появился не менее сонный и одновременно с тем словно изнутри сияющий Тэхён, и потребовалась ещё одна чашка кофе.       — Вообще не понимаю, чего я так рано встал, — пробормотал альфа, усаживаясь рядом с Юнги, и тут же ткнулся в его плечо носом, добавляя: — Доброе утро…       — Доброе утро, — мурлыкнул тот, расцветая в улыбке и запуская пальцы в его волосы. — Выспался, милый? Что ты хочешь на завтрак?       — Омлет, — попросил Тэхён, не открывая глаз, нежась в этой приятной ласке.       — Хорошего вам завтрака, — пожелал Чонгук и подхватил с подоконника кошку. — А мы пока пойдём к зеркалу… К четырём буду.       — Ты уже поел? — удивился омега, не торопясь вставать. — Я думал, мы вместе позавтракаем…       — Да, мне и йогурта пока хватило, не буду вам мешать, — улыбнулся Чонгук.       Он, конечно, радовался за Юнги, но чувство зависти тоже было сильным. Хотелось, чтобы Чимин был здесь, на этой кухне, сонный и улыбающийся, тёплый и настоящий. Но это было невозможно.       Оставалось только надеяться, что Чонгук сам сможет однажды появиться в его мире — осязаемый и живой.       

***

      Джим Фэллон возглавлял одну из самых секретных лабораторий института. На их деятельности не стояли грифы «совершенно секретно», но доподлинно никто не знал, чем они занимаются. Сотрудники в отделе были не из болтливых, а посторонние люди к ним не попадали.       То, что Юнги смог уговорить Фэллона принять для консультации человека со стороны, к тому же гражданина другого государства, было большой удачей. И ровно в четыре Юнги стоял с Чонгуком перед автоматической дверью нужной лаборатории.       Кошка была с ними, в переноске, спокойная и тихая. Она вообще была весьма стрессоустойчива, как показал недавний перелёт. Чонгук также взял с собой зеркало, тщательно упаковав его в сумку, чтобы не разбить. Решил, что может пригодиться.       — Что-то я так волнуюсь, — шепнул он омеге.       Юнги ободряюще сжал его руку: волнение друга он прекрасно понимал и сам его испытывал. Смогут ли Чонгуку помочь здесь или окажется, что вся идея этой поездки была напрасной?       — Проходите, — пригласил их высокий альфа с умными тёплыми глазами, когда дверь отъехала в сторону. — Здравствуйте. Джим Фэллон, можно Джим.       — Чон Чонгук, — представился альфа, истинно по-корейски поклонившись. С английским у него было куда хуже, чем у Тэхёна, но Юнги вполне мог переводить, если что-то будет непонятно. — Спасибо, что согласились нас принять, — осторожно, с очень милым акцентом выговорил Чонгук.       — Мне предложить вам напитки или сразу перейдём к делу? — спросил Фэллон, проводив их в кабинет. — Юнги в целом рассказал мне о твоей истории, и я должен признать, что это очень интересно. На моей памяти немногие люди могут похвастаться такой степенью взаимодействия с иными мирами.       — Если честно, всё это так волнительно, что я не отказался бы от воды, — признался Чонгук, осторожно улыбнувшись и поставив на стол переноску. — Это Клотильда, — сказал он, открыв дверцу. — Удивительное создание, её можно в открытый космос запускать, и я уверен, там она тоже нервничать не станет…       А поблагодарив господина Фэллона за поданную воду, сделал пару глотков, устроился поудобнее и прибавил:       — Я хотел бы оказаться в том мире. Поэтому я здесь. Надеюсь, вы сможете как-то помочь разобраться с этим.       — Мы имели дело с волшебными зеркалами. — Фэллон сел напротив, с интересом глядя на обоих посетителей. — Это, конечно, условное название, в них нет ничего волшебного, но учёные пока не могут сказать, почему одни зеркала показывают иные миры, а другие — нет. Но, скажу сразу, никто из наших сотрудников не преодолевал границу между мирами через зеркало. У нас нет протокола поведения за границей нашего мира и возвращения назад. Как я понял, ваши зеркала активирует, скажем так, эта кошка?       — Не только эта, — ответил Чонгук, подрагивающими пальцами поглаживая белую шерсть. — У меня была другая кошка. И она ушла в другой мир. И я… Я понимаю, что у меня может не быть возможности вернуться, — серьёзно сказал он, взглянув в сторону Юнги и сдержав тоскливый вздох. — Но там находится мой истинный, господин Фэллон. И я готов рассматривать любую возможность перемещения.       — А эта кошка пришла из другого мира, — дополнил Юнги. — Но Чонгук видит своего истинного не только в зеркале, но и во сне.       — А мир во сне соответствует параметрам нашего или того, в который тебе нужно, Чонгук? — уточнил учёный. — Или это что-то третье?       — Я даже не уверен, что это отдельные миры, — почесав кончик носа, признался альфа. — Однажды мы были в пустом Сеуле, там совершенно не было людей. Но ведь так не бывает, чтобы людей не было, а мир был и город горел огнями? Не знаю, что это было за место, всё казалось реальным, но при этом… Силой мысли я мог зажечь на небе фейерверки. А на днях видел во сне какой-то светский приём, там было много людей, но и Чимин, мой истинный, там был. После мы с ним пока не разговаривали, но я уверен, что он тоже видел это место. И я… несколько раз я был в том мире, но как призрак. Прозрачный. Бесплотный. При этом я спал. Но видел и слышал живущих в нём людей. И они меня тоже видели и слышали.       С такими признаниями Чонгук рисковал сам оказаться пущенным на опыты. И глаза Фэллона вспыхнули интересом.       — Давай сделаем так: ты опишешь мне все обстоятельства своих перемещений и снов. Настолько точно, насколько сможешь вспомнить. Время суток, что ты ел и пил перед этим, в какой температуре засыпал, сколько времени длился сон, как ты себя чувствовал после пробуждения. У нас есть несколько добровольцев, чью мозговую активность при таких переходах мы исследуем. Мы возьмём у тебя анализ крови, чтобы максимально корректно рассчитать дозу препарата, который помогает увидеть нужный сон, и в следующий раз подключим к нашим аппаратам. Сразу скажу, Чонгук, у нас нет для тебя готового рецепта по перемещению, но мы можем попытаться.       Альфа кивнул. Было бы невероятным чудом, найди он решение сразу же, оказавшись в этом кабинете, но его решимость лишь укрепилась от слов учёного. Вероятно, дело было не в кошках или зеркалах, а в нём самом, как предположил Сокджин. И если люди, которые уже сталкивались с чем-то подобным, смогут помочь в этом разобраться, значит, шансы на успех всё ещё были высоки.       Даже если останется всего один шанс, призрачный и зыбкий, Чонгук всё равно ухватится за него обеими руками.       Он посмотрел на Юнги, который помогал им с Джимом понимать друг друга, выступая переводчиком. Внутри мягким теплом разлилась благодарность. О, если бы не этот омега, Чонгук бы точно не оказался здесь, на крошечный шаг приблизившись к желаемому. Если бы не Юнги, всё сложилось бы по-другому. Не было бы ни Матильды, ни Клотильды (хотя тут стоило сказать спасибо уже другому Юнги), ни Чимина во сне. Если бы не Юнги, Чонгук не узнал бы своего истинного. И не влюбился в него.       Как он вообще жил без этого чувства раньше?..       — Хорошо, — сказал Чонгук, вновь кивнув, уже твёрже. — Я готов сделать всё, что от меня потребуется. Всё, что смогу.       

***

      Начало осени в Бостоне было мягким. Воздух по утрам ощущался прохладным и пах влажными листьями, но солнце всё ещё грело, словно отказывалось отпускать лето. Лето, которое принесло столько перемен и открытий.       Деревья начинали менять цвет, но не спеша: среди зелёных крон появлялись пятна жёлтого и красного, словно кто-то неряшливо разбрызгал краски. В такую пору прекрасно гулять среди краснеющих клёнов и золотых дубов, отыскивая в парке продавцов горячих каштанов, пить кофе с корицей, а вечером печь по-настоящему осенние пироги с яблоками…       Бостонская осень начиналась постепенно, с намёков. Она подкрадывалась, как кошка, на мягких лапах, шурша листьями.       Сокджин знал, что это самая приятная пора — несколько недель до момента, когда ветер с Атлантики станет резче и холоднее, а до первых серьёзных морозов останется рукой подать. Впрочем, бостонские зимы тоже были хороши, пусть и непредсказуемы. В один день мог идти пушистый снег, а на следующий — ледяной дождь, что превращает дороги в каток. И эту зиму омега ждал с волнением: их с Хосоком ребёнок, который отлично рос и развивался внутри, если верить врачам, должен был появиться на свет именно зимой, в конце этого времени года, когда снег уже начнёт таять.       Сокджин не торопился возвращаться в Корею, хорошо обдумав слова Юнги. Он подал документы в аспирантуру именно здесь, в Гарварде, чем немало порадовал своего научного руководителя. Подсуетился и успел, никаких препятствий не было, всегда можно было взять академический отпуск на время родов и первое время после.       В университет он наведывался далеко не каждый день, в основном что-то читал или писал дома, сидел с ноутбуком в гостиной с таким важным видом, что альфы ходили мимо на цыпочках, стараясь не мешать. Но однажды Чонгук обнаружил омегу сидящим на полу, окружённым какими-то деталями.       — Это что? Конструктор? — поинтересовался Чонгук, разглядывая их.       — Радиоприёмник, — отозвался Сокджин, не поднимая головы. — Осторожно! — тут же вскинулся, краем глаза замечая, как альфа подошёл ближе.       И тот молниеносно запрыгнул на диван, словно пол обжёг босые пятки.       — Ты уверен, что это вообще можно починить?       — Конечно можно, — усмехнулся омега. — Всё можно починить, если найти правильный подход.       — Это как-то связано с твоей диссертацией? — спросил Чонгук, к своему стыду отмечая, что никогда не интересовался специализацией Сокджина. Хорош «родственничек»!       — Ну ты забавный, конечно, — мягко улыбнулся тот. — Нет, это просто хобби. Мне с детства нравилось разбираться со всякой электроникой, хотя учусь я на антропологии.       — И ещё меня называешь забавным, — фыркнул альфа. — Впрочем, я просто удивлён. Никогда не видел омегу с паяльником.       — Вот не надо тут этого сексизма! — шутливо пригрозил Сокджин тем самым паяльником, но продолжить не успел, отвлекаясь на кошку. — Эй, Клотильда, это тебе не игрушка! Чонгук, забери её, пожалуйста…       Альфа послушно потянулся к пушистой красавице и уложил себе на колени, так что за действиями Сокджина они наблюдали уже в четыре глаза.       Тэхён тем временем бродил по дому, бормоча что-то себе под нос. Он занимался актёрским мастерством, но это было уже так давно, что казалось, будто все навыки были безнадёжно утеряны. И чем ближе к назначенной дате прослушивания, тем сильнее переживал, но сходить с намеченного пути не собирался. Это была небольшая роль, не факт, что её вообще не вырежут при монтаже, но всякий путь начинается с первого шага.       — Кто-нибудь ещё будет кофе? — спросил он, заглянув в гостиную, и тут же присвистнул, тоже оценив занятие Сокджина.       — Все будут, — отозвался Чонгук, заметив, как омега безмолвно кивнул, сосредоточенный над мелкими деталями.       Скоро они втроём сидели с чашками в руках.       — Ну давай, — велел Сокджин, сделав несколько глотков.       — Что? — не понял Тэхён, поймав устремлённый на него взгляд.       — Представь, что мы съёмочная команда, которая рассматривает тебя на роль. Покажи нам, что ты приготовил. Не стесняйся.       Тэхён недолго колебался, но кивнул. Отставил чашку на стол, ещё раз взглянул на текст в телефоне, поднялся на ноги и начал. Его голос звучал с мягким забавным акцентом, но каждое слово было осознанным, наполненным эмоциями. Чонгук даже слегка испугался. Только что с ними сидел Тэхён, альфа, к которому они уже немного привыкли, знакомый и уже понятный, но в одно мгновение он стал кем-то другим. Чонгук впервые видел, чтобы человек так резко изменился: и в мимике, и в жестах, и даже в голосе. С учётом их знаний о других мирах, показалось, что в Тэхёна вселился кто-то альтернативный. По спине пробежали мурашки.       — Ну как?.. — Но вот он, Ким Тэхён, снова стоял перед зрителями, слегка напряжённый в ожидании вердикта.       — Потрясающе, — одобрительно улыбнулся Сокджин. — Поздравляю, Чонгук, мы живём в одном доме с будущей звездой!       Тот хохотнул, заметив, как порозовели щёки Тэхёна. И согласился:       — Это действительно… мощно. Хотя я половины слов не понял.       — Учи английский, пригодится, — фыркнул смущённый альфа, чувствуя, как волнение сменяется лёгким облегчением. — Но вообще спасибо. Для меня это много значит.       — Жаль, что Юнги этого не видел, но я ему обязательно расскажу, — пообещал Сокджин, возвращаясь к своим деталям. — Он тоже должен понимать, с каким талантливым альфой встречается.       Спустя какое-то время Тэхён отнёс на кухню пустые чашки, продолжая оттачивать реплики до совершенства, а Чонгук пересел на пол, предлагая Сокджину свою помощь. Клотильда ещё какое-то время наблюдала за ними с дивана, а затем, свернувшись калачиком, прикрыла глаза и сладко заснула.       

***

      Юнги вернулся домой позже обычного, когда на улице уже зажглись фонари, мрачный, усталый и раздражённый. С порога рыкнул на поспешившую встретить его Клотильду и остановился, глядя на изумлённые лица обоих альф.       — Простите. Сложности на работе. Помощи не надо, трогать не надо, — короткими предложениями, отметая всё лишнее, напряжённо высказался он, предупреждая расспросы.       Уже не раз наблюдавший это за время учёбы Сокджин просто повлёк его в кухню за стол. Вкусная горячая еда всегда помогала: если не решить вопросы, то расслабиться. Устоять перед прекрасной, запечённой в фольге макрелью было невозможно, и к концу ужина Юнги был всё ещё молчалив, но заметно более благостен, и даже спохватился:       — Я же игрушку купил Клотильде.       Набитая кошачьей мятой лягушка была прикреплена к тонкому шнуру, за который Юнги, кинув кошке игрушку, тащил её назад. Клотильда, сперва царственно-лениво тронувшая игрушку лапой, вскоре разыгралась, как котёнок, и резво прыгала по гостиной под тихие смешки омеги. А потом Юнги поднялся с дивана и поманил за собой Чонгука.       Продолжили они уже в его комнате. Юнги безжалостно отбирал игрушку всякий раз, когда кошка запускала в неё свои когти, Клотильда бросалась всё настойчивее и стремительнее, пока лягушонок не полетел прямо в зеркало.       Он ударился о стекло и отскочил, а вот Клотильда пролетела прямо через него, исчезнув.       — Вот так. Ждём, — самодовольно улыбнулся Юнги.       Зеркало темнело. От места, где прошла кошка, к краям, стремительно и ровно, и за этой тьмой проступали контуры спальни Чимина. А потом из зеркала выскочили сразу две кошки: белая, распушившись вдвое, и чёрная.       — М-матильда?.. — ошеломлённо отреагировал Чонгук, не веря своим глазам, но тут же подхватил её на руки — подросшую, настоящую, живую. — Ты смогла! Ты вернулась ко мне!       И едва не разревелся, как маленький мальчик, уткнувшись носом в чёрную шерсть. Кошка отчаянно-громко мурлыкала, ластилась к нему, вылизывала его щёку шершавым язычком и цеплялась коготками за футболку.       Клотильда запрыгнула на колени Юнги и оттуда ревниво наблюдала за хозяином, пока омега гладил её, часто моргая.       — Наша девочка, — почти всхлипнул он и тут же был укушен за палец. Ласково дёрнул Клотильду за ухо и поправился: — Наши девочки.       — Стоп! — Чонгук резко поднял голову. — Почему ты вернулась, Матильда? Где Чимин? — Он испуганно уставился в зеркало.       Выражение мордочки чёрной кошки стало почти смущённым, она замурчала ещё громче, и Юнги предположил, переводя взгляд с хвостатых на зеркало и обратно:       — Кажется, она либо заигралась, либо выгоняла Клотильду со своей территории.       — Или соскучилась? — подхватил Чонгук, усаживая кошку на плечо, а там сам едва не замурчал — как же ему этого не хватало!       Но снова смотрел на зеркало, не сводил с него взгляда, почёсывая кошачью шею.       — Чимин? Чимин, ты там?       Тот появился не сразу, вошёл в спальню с растерянным видом и полотенцем в руках:       — Клякса, где ты? Что ты шумела? Кляк… — он осёкся, увидел Чонгука и бросился к зеркалу, а там затараторил, не сдерживая радости и волнения: — Чонгук! Я так соскучился!       А потом разглядел чёрную кошку поверх чёрной футболки, и волнение выкрутили на полную.       — Клякса? Она… вернулась к тебе?       — Я сам не ожидал, — виновато отозвался Чонгук, но тут же заулыбался. — Я так хорошо тебя вижу. Это зеркало… Оно наконец-то показывает мне тебя!       Из-за размеров казалось, что комната Чонгука стала в два раза больше, объединившись со спальней Чимина.       — Как ты, мой ненаглядный? Ты что-то готовишь?       — Да, хотел приготовить ужин. — Чимин вытер мокрые руки и отложил полотенце в сторону. Плиту он ещё не включал, можно было не торопиться. Он опустился на пуфик у столика, устроил подбородок на переплетённые руки и солнечно заулыбался. — Услышал шум в спальне, но пока смог прибежать, Клякса удрала…       Это было странно, но он испытал вспышку сожаления: несмотря на все попытки расстаться с кошкой, Чимин привязался к ней. Она была ласковой, тёплой и служила явным доказательством: Чонгук ему не привиделся. А сейчас Чимин был в замешательстве.       — Я верну её тебе, — ласково пообещал Чонгук. — Чтобы она охраняла твой сон, пока меня нет рядом. Юнги, — он посмотрел на друга, — ты, кажется, слишком устал на работе, не хочешь пойти прилечь? — и таким мягким голосом это предложил, что даже не обидишься.       — Я надеюсь, ты не залезешь в зеркало вслед за кошкой прямо сегодня, — честно ответил Юнги. — Приятно было повидаться, Чимин. Я заберу Клотильду. Доброй вам ночи.       Он вышел в гостиную, пересадил недовольную красавицу на диван и отчитался:       — Мы активировали зеркало. И Матильда выбралась. Но она у Чонгука на плече, а тот недоступен, как льдина в Сахаре.       Двое удивлённо переглянулись.       — Намёк понят, завтра утром загляну к нему и заставлю поесть, даже если он будет отказываться, — с усмешкой пообещал Сокджин. — Будь он хоть трижды льдиной, без еды прожить нельзя.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Тэхён, подойдя к своему омеге. — Устал? Хочешь прилечь? Я могу побыть рядом, обнять тебя…       Юнги взглянул на часы. Снедающее его беспокойство требовало открыть ноутбук и пересчитать все данные по лабораторному эксперименту за последние два года, но здравый смысл настаивал на ином.       — Тебе и самому бы пора ложиться, — заявил омега. — Время позднее, завтра ты должен быть в форме. Нам обоим надо поспать.       Он тепло обнял Сокджина, благодаря и за ужин, и за деликатное молчание, пожелал ему доброй ночи и скрылся в ванной.       Но Тэхён так просто не сдавался, и скоро Юнги обнаружил его прямо в своей постели, к счастью, одетого и поверх покрывала. И как только омега открыл рот, Тэхён его опередил:       — Предупреждая вопросы, я хочу тебя обнять. Не переживай, до утра не останусь. Всего несколько минут, можно?       Юнги прислонился головой к косяку, закатил глаза и вольно перефразировал кого-то из иностранных классиков:       — Почему я, такой нежный, должен всё это терпеть? Ким Тэхён, мало я заебался на работе, так должен взрослому альфе объяснять… — он осёкся, дёрнул плечом, закрывая за собой дверь, и потребовал: — Раздевайся.       Альфа удивлённо моргнул, приподнимаясь на локте.       — Полностью? — уточнил он, вглядываясь в лицо омеги. — Ты же не шутишь?..       — Надеюсь, хотя бы бельё ты оставишь, — фыркнул Юнги, расчёсывая влажные после душа волосы и глядя на Тэхёна в зеркало. — У тебя завтра важный день, у меня был тяжёлым сегодняшний. Я хотел прийти к тебе сам, но раз уж моя кровать привлекла тебя настолько, что ты на ней лежишь… — Он зажмурился, считая до десяти. — Я опять ворчу. В общем, я подумал, что вместе мы точно лучше выспимся.       — Может, мы и истинные, но твоих мыслей я читать пока не умею. — Тэхён подхватил его ворчливый тон, стянул с себя футболку, а потом поднялся, чтобы повесить её на спинку стула, а следом туда же отправились и домашние брюки. — И не выработал какую-то линию поведения для случаев, когда ты такой… Но я постараюсь, — пообещал он, откидывая покрывало, и нырнул уже под одеяло, дожидаясь там Юнги.       — Какой? — спросил омега, забираясь в постель. Она была большой и широкой, они могли бы оба устроиться, не касаясь друг друга, но он сразу подкатился под бок Тэхёну, обнимая его рукой за талию. Он не стал надевать пижаму, но был в широкой футболке, доходящей до середины бедёр.       — Колючий, — отозвался Тэхён, притянув его ещё ближе, прямо себе на грудь. Они уже засыпали рядом, правда, тогда на них было куда больше одежды, да и статус отношений не был обозначен. Сейчас ощущений было куда больше, хотя Тэхён знал, что Юнги откусит ему руку по локоть, если та позволит себе что-то из ряда вон выходящее. Поэтому ладонь устроилась на спине, стараясь не опускаться ниже. — Хотя если проводить другие ассоциации, то ты сегодня как моллюск в раковине, которая захлопнулась. И не знаешь, как тебя оттуда достать, чтобы просто поцеловать в нос.       — Никак не доставать, просто выждать некоторое время, — посоветовал Юнги мягким расслабленным голосом. Близость с предназначенным творила чудеса. — Это рабочие дела, здесь никак не помочь. Иногда я могу пожаловаться или рассказать, но когда чуть успокоюсь. А сейчас я ворчу, потому что ты, несносный альфа, забрался в мои комнату и кровать как в свои.       Прямо сейчас это ворчание напоминало мурлыканье, пока Юнги прижимался щекой к груди Тэхёна.       — Не обещаю, что этого не повторится, — тихонько усмехнулся альфа, расслабляясь. — Я понимаю, что на работе могут быть трудности, и не прошу обо всём рассказывать. Но сейчас ты дома. И мне очень нужно было тебя обнять. На сон в твоей постели я не рассчитывал, конечно. Однако рад, что ты сам предложил. Тебе удобно?       Он старался держать руку в одном положении и на одном месте, но даже не сразу заметил, как та медленно начала гладить Юнги по спине.       — Удобно. — Юнги мазнул губами по его ключице и попытался объяснить, подбирая слова. — Я понимаю твоё желание. Ты альфа, тебе нужно убедиться, что всё в порядке. Но на будущее, Тэхённи, я не захожу к тебе без разрешения и жду того же. Хорошо?       — Хорошо, — тихим эхом отозвался Тэхён. — Больше ни одного лишнего шага и никакой самодеятельности…       — Обиделся? — Юнги поднял голову, заглядывая ему в лицо при мягком свете ночника. — Извини, пожалуйста. Я не этого хотел… Просто у каждого человека должно быть безопасное место. И пусть самое безопасное — твои объятия, иногда нужно побыть в одиночестве. Пусть несколько минут. Привести в порядок мысли, просто зная, что никто не выдернет тебя оттуда без твоего согласия. Я совсем непонятно объясняю, да? Мне очень трудно это сформулировать. Ко мне даже в детстве родители без стука не входили.       — Да я понимаю, — ответил Тэхён, проводя ладонью вверх, к его шее, чтобы коснуться пальцами кожи над воротом футболки. — Просто я наглый и бессовестный. И в моменте, когда ты оттолкнул меня, мне стоило остаться на месте, а не забираться в твою постель. Я понял, Юнги.       — Когда я тебя отталкивал? — изумился тот. — В гостиной? Ты воспринял это так?       — А как это нужно было воспринимать? Я сказал, что хочу побыть с тобой, а ты ответил, что мне нужно поспать, обнял Сокджина и ушёл. Я же не знал, что ты планировал сам ко мне прийти позже. Говорю же, мыслей читать я не умею. — Тэхён дёрнул плечами и прикрыл глаза на мгновение. — Ладно, не переживай. Я учту всё на будущее. Извини, что я так неправильно себя веду…       — Я тоже учту, — мягко пообещал Юнги, потянувшись вверх. Губы легко коснулись щеки Тэхёна. — Мне надо было?.. Обнять тебя, да? Сразу сказать о своих планах? Я тоже неправильно себя веду, у меня никогда не было серьёзных отношений, и я не жил со своим альфой в одном доме. И я тоже прошу прощения, я не хотел, чтобы ты переживал или расстраивался.       — Ложись обратно, — попросил Тэхён, поглаживая его по плечу. — И засыпай. Хватит с тебя на сегодня волнений… Я просто буду рядом. Спасибо, что позволяешь мне это.       — Спасибо, что ты рядом со мной, мой хороший, — прошептал Юнги. Но прежде, чем вернуть голову на грудь своего альфы, он прижался к его губам своими, без напора, но чувственно лаская.       Немного виски на ночь после тяжёлого дня никогда не было лишним.       

***

      Чонгук оставался сидеть перед зеркалом, ожидая возвращения Чимина из кухни. Матильда лежала у него на коленях, неустанно мурча, а он не переставал её гладить. Клотильда тоже была хорошей кошкой, пусть и более взрослой и самодостаточной, но дело было не в характере. Матильда для Чонгука была как первая любовь — незабываемая, самая яркая.       И сейчас он блаженно улыбался, пока Чимин готовил себе ужин, а потом любовался тем, как он ест, уговорив прийти с тарелкой к зеркалу.       О встрече с Фэллоном Чонгук уже успел рассказать, пусть и не во всех подробностях. Но Чимин должен был знать, что парень по ту сторону зеркала движется по направлению к тому, чтобы они могли быть рядом. И Чонгук, как альфа, не хотел терять уверенности в глазах Чимина, даже когда сомневался, что этот путь его всё-таки приведёт к нему.       — Ты так аппетитно ешь, я чувствую, что проголодался, — признался он, любуясь отражением.       — Тогда давай поедим вместе, — заулыбался Чимин. — Конечно, это не то же самое, что сидеть рядом и таскать еду друг у друга из тарелок, но тоже будет очень приятно. У тебя есть что-то готовое? Кто у вас в Бостоне вообще готовит, Чонгук?       — Чаще всего Сокджин, — ответил альфа, перекладывая кошку со своих колен на мягкий ковёр. — Подожди минуту, я сейчас, принесу себе что-нибудь. Только не исчезай!       Он бегом добрался до кухни, заглянул в холодильник и достал оттуда контейнер с остатками ужина, даже не стал разогревать, схватил вилку и вернулся в комнату. К счастью, Чимина всё ещё было видно.       — Так вот, — продолжил Чонгук, заняв прежнее место, — Сокджин готовит ужины. По утрам на кухне хозяйничает Юнги, просыпаясь раньше всех. Тэхён тоже иногда готовит. А я учусь у всех сразу. Но мы тут недавно плюнули на всё и заказали пиццу. О, Чимин, как это здорово, когда можно просто заказать домой пиццу и никто не будет ворчать, что это вредная еда! Она была такая вкусная…       Чимин рассмеялся, открыто и светло.       — О, дорогой, это же так нужно временами — заказать пиццу! Или весь вечер есть чипсы, запивая лимонадом. Конечно, нельзя их есть постоянно, но иногда, под настроение…       Он отставил свою опустевшую тарелку и мечтательно вздохнул.       — Я так надеюсь увидеть тебя готовящим на своей кухне… Это ужасно романтично, когда любимый человек готовит для тебя. Совершенно иной уровень отношений, куда глубже, чем ходить на свидания и дарить подарки.       — Свидания и подарки тоже важны, — отозвался Чонгук, мысленно рисуя картину того, как дарит Чимину цветы или сладости, словно и сейчас был во сне и мог силой мысли превратить это в жизнь. — Ты же понимаешь, что я тебя без всего этого не оставлю?       Он смотрел игриво, чуть щурясь, а воображение тут же подкинуло картину полуобнажённого Чимина в постели, усыпанной лепестками роз. Да, чем дальше, тем более смелыми становились мечты Чонгука.       — Конечно важны, я не буду спорить, — согласился тот. — Но когда после тяжёлого дня тебе готовят еду, это так приятно. Ты же жил сначала с родителями, а теперь с друзьями, тебе, наверное, всегда готовили… А когда ты живёшь один, это воспринимается как подвиг в твою честь… Хотя меня иногда кормят друзья, это тоже безумно приятно. Мне и самому это нравится, я люблю постоять у плиты, но иногда ноги не держат и спина не разгибается после дня, проведённого за ноутбуком.       Чимин потянулся всем телом. Сегодня был не самый тяжёлый день, случались и хуже, но он всё равно очень устал, хоть и чувствовал воодушевление оттого, что, наконец, увидел Чонгука.       — Если я сейчас лягу, ты споёшь мне? — тихо спросил он. — Ты приснишься мне?       — С удовольствием, — выдохнул Чонгук, перебираясь на кровать, к лежащей там Матильде. Но уже и забыл, что кошка была с ним. — Эй, красотка, а ты не хочешь вернуться к Чимину? — Он ласково потрепал кошачью макушку. — Я очень по тебе соскучился, но пока меня нет, ты должна быть рядом с ним. Греть его. Развлекать. Мурчать ему сладкие песни…       Матильда потянулась за его рукой, приподнимаясь, выгнула спину, обтёрлась головой о предплечье, а потом спрыгнула на пол.       — Вот так бы сразу! — восхитился Чонгук, глядя на то, как та исчезает в зеркальной глади. — Удивительные создания эти кошки. Всё понимают, но слушаются далеко не всегда!       Чимин поймал кошку в руки и прижал её к себе, с мягкой шёрстки вдыхая аромат рук Чонгука. Это было особенное, ни с чем не сравнимое ощущение: словно между ними и впрямь не было никаких границ, и они могли передать кошку из рук в руки. Словно они могли коснуться друг друга.       — О, Клякса, — нежно выдохнул он, когда кошка устроилась у него на груди, тихо и ласково мурлыча, словно бы даже в такт негромкой колыбельной Чонгука.       И мгновенно провалился в сон.       Уверенности в том, что получится увидеться там, где-то за пределами их миров, в общем сне, у Чонгука было немного. Сколько раз он засыпал в надежде увидеть Чимина вновь, но порой ему совсем ничего не снилось. Казалось, что он закрывал глаза и тут же открывал, спустя время. И чувствовал себя отдохнувшим, но всё равно расстраивался оттого, что не получилось. Вызывать сновидения он не умел, не понимал, как это работает. Но при этом надеялся, конечно. Влюблённое сердце полно надежды.       — Спокойной ночи, мой ненаглядный, — шепнул он перед тем, как заставил себя погасить свет и прикрыть глаза.       Хотя Чимином он мог любоваться вечность.       Но любовался до самого пробуждения — в поле, полном июльской зелени и цветов, держа Чимина за руку, слушая его звенящий смехом и радостью голос, а после лёжа в сочной траве на его коленях и совсем не беспокоясь о пятнах зелени на одежде, пока маленькие и ловкие пальцы Чимина плели из собранных солнечных ромашек венок.       И благодарно целовал его после — сияющий, коронованный цветами.