Альтернативные

      Голову обожгло резкой, отрезвляющей болью, словно кто-то безжалостно пытался снять с Тэхёна скальп, — и рука Сокджина за волосы выдернула его наверх.       — Дыши, — требовал голос будто издалека. — Давай, Тэхён, дыши! Успокойся! Я с тобой.       Щёку тоже обожгло ударом, затем Сокджин с силой ударил его по спине, между лопатками, помогая откашляться.       — Я тебя держу, — говорил он с белым от холода и напряжения лицом. — Сбрось сапоги с ног, они только мешают. Сможешь?       Он подтащил Тэхёна к опустевшей лодке и приказал:       — Держись за борт. Пока она на воде, она не даст тебе утонуть. Давай, мой хороший, держись.       — Х-холодно, — зубы Тэхёна стучали друг о друга, — как же холодно!       Пальцы дрожали, ноги не слушались. Но он пытался стянуть сапоги, пытался шевелиться. А потом что-то замычал.       — Сокджин! — звонко выкрикнул Хосок, пока их лодка стремительно приближалась — Юнги активно работал вёслами. — Что у вас случилось?       Видимость из-за дождя становилась всё хуже, но они успели заметить чужую лодку, в которой не было видно людей, и даже пошутили что-то по этому поводу, пока не осознали, что двое находятся не в лодке, а в воде. А погода вовсе не предполагала купания.       — Держись, — велел Хосок, протягивая Тэхёну руку. Тот был куда белее и с трудом дышал. Они затащили его к себе общими усилиями.       — Ты идиот? — ругнулся Юнги, когда в его протянутые руки во вторую очередь Сокджин впихнул ведро с чудом не выплеснувшейся рыбой. — Быстро в лодку!       Тот ввалился ледяным мокрым кулем и тут же прижал к себе Тэхёна, крупно дрожа и стуча зубами.       — Хоби, в пакете одеяло. — Юнги, удостоверившись, что все на месте, снова изо всех сил налёг на вёсла. — Вряд ли оно поможет, но всё же… И грелки.       Сокджин молча, с пустым взглядом, растирал спину Тэхёна, запустив ладони под его дождевик. Осознание произошедшего накрывало его под быстрые и мерные удары вёсел о воду. Они могли не доплыть. Не доплыли бы в ледяной воде, он бы не смог справиться со страхом и шоком Тэхёна. Они бы утонули оба, выбившись из сил, отчаявшись, посреди озера, видя перед собой берег, но не в силах добраться до него.       Деревянный нос с глухим звуком ударился о пристань. Хосок ловко накинул верёвку на крюк, подхватил Тэхёна на руки и выбрался на берег. Сокджина и рыбу он оставил Юнги, хотя улов волновал его куда меньше всего остального.       — Прости, Сокджин, но мне придётся срочно раздеть твоего парня, — сказал он, когда они вчетвером оказались в трейлере.       — Я с-сам! — запротестовал Тэхён, всё ещё дрожа всем телом.       Но, к счастью, он был в сознании, пусть и изрядно напуган. И чертовски замёрз.       Хосок помог ему стянуть дождевик, быстро поставил чайник, достал все грелки, которые у них были, все одеяла и пледы.       — Полотенца в сумке, надо вытереть… — ровным голосом начал Сокджин, но Юнги прервал его:       — Догадаемся сами. Вот, выпей… и давай тоже раздевайся.       Он протянул ему стаканчик с крепким виски, и зубы Сокджина клацнули о край.       Поторапливаемые друзьями, они с Тэхёном наконец оказались под одеялами, и там он вновь смог его обнять. Обхватил руками, чувствуя, как бьётся чужое сердце и как собственные лёгкие заполняются кислородом. Они могли дышать, под ними была устойчивая поверхность и вода была только в кулере. В голове Тэхёна всё ещё шумело, но дрожь потихоньку стихала, сдавая позиции. Он ткнулся холодным носом в шею Сокджина, прижался плотнее и пробормотал:       — Я думал… Думал, что всё.       Сокджин ошибался: вода была не только в кулере. Капли скатывались из-под его сомкнутых ресниц, сбегали по щекам, а самые стремительные заканчивали свой путь на плече Тэхёна.       — Я так испугался, — сипло, рвано выдохнул он. — Я никогда в жизни… так не боялся, Тэхённи.       Тот медленно поднял голову, прерывисто вздохнул и подрагивающими прохладными губами сцеловал слёзы с его щёк и ресниц. Медленно, осторожно, мягко. Успокаивая и успокаиваясь.       — Но о чём я не думал, так это о том, что первый раз почувствую тебя обнажённым в таких вот условиях, — прошептал он, а губы дёрнулись в подобии улыбки.       Сокджин замер, задержав дыхание, и вжал его в себя ещё теснее, словно два промёрзших тела сохраняли какую-то чувствительность. Мозг — сохранял, и хотел сделать этот момент приятным, запоминающимся не только страхом и болью.       — Было бы неплохо устроиться по бокам и добавить живого тепла, но как-то неловко рушить их интимное уединение, — полным сомнения голосом шепнул Юнги Хосоку, наводя порядок в трейлере после накапавших с одежды луж.       — Я сейчас точно не смогу просто лежать, — Хосок мотнул головой, заваривая две чашки крепкого чая. — Лодка дала течь. И я сейчас пойду откручивать головы хозяевам проката. Они обязаны следить за своим оборудованием! А если бы мы не успели? Не заметили? Что за преступная халатность!       Он восхитительно негромко рычал, походя на опасного хищника.       — Я бы ограничился телефонным звонком, — с сомнением протянул Юнги. — Но сходи. А я развешу под тентом одежду. Вряд ли высохнет при общей влажности, но…       Ему тоже было нужно куда-то деть напряжение. Если Хосок выплёскивал его в движении, Юнги было нужно к чему-то приложить руки. И лучше бы не к чьей-то шее.       — Можешь ещё с уловом разобраться, — посоветовал Хосок, чуть сбавив обороты, и поцеловал его в щёку. Мысль о том, что в той лодке могли оказаться они, была острой и болезненной, и если бы Юнги сейчас лежал под одеялом, отходя от такого потрясения, Хосок бы уже весь кемпинг на уши поднял. — Я люблю тебя, — добавил он неожиданно. — Проследишь за их состоянием? Напои их чаем минут через пять. Он как раз немного остынет. А я скоро вернусь.       Выйдя из трейлера, он раскрыл зонт, а потом достал бинокль — не ожидал, что тот пригодится, но не зря положил его в сумку перед поездкой. Дождь всё ещё лил, видимость была плохой. Стоило дойти до администрации хотя бы для того, чтобы узнать, есть ли у них камеры и скоростной катер на случай происшествий. Чимина с Чонгуком на берегу не было, не виднелась и их лодка на горизонте. И это тоже заставляло Хосока переживать.       — Поражает, как вы со своим кораблекрушением ещё полведра рыбы умудрились привезти, — ворчал Юнги, отпаивая обоих подостывшим, но вполне горячим чаем. — Вы как? Может, носки на ноги?       — Голышом и в носках? — Сокджин нашёл в себе силы смешливо фыркнуть, но тут же заботливо спросил: — Милый, хочешь носки?       — Я хочу в душ, — ответил Тэхён, которому уже заметно полегчало — на лицо вернулся цвет, а руки уже не так сильно тряслись. — Мне кажется, я воняю какой-то болотной тиной. Сокджин, пойдёшь со мной? А потом можно и носки.       Меньше всего на свете Тэхёну сейчас хотелось оставаться одному. Без Сокджина. Человека, которого он так полюбил. И так боялся больше никогда его не увидеть.       — Никуда тебя одного не пущу, — уверил Сокджин. — Ты сможешь идти? Достаточно отогрелся, чтобы шевелиться? С удовольствием бы пронёс тебя на руках, но сейчас не смогу…       Они добрались до душевой, не одевшись, просто завернувшись в пледы. Юнги проводил их, поддерживая обоих, уложил стопкой сухие полотенца, и они наконец остались одни.       Сокджин первым делом сосредоточенно настроил воду — не слишком горячую, но пробирающую живительным теплом — и, затянув Тэхёна под упругие струи, вдруг обхватил его руками, вжимаясь лицом в затылок.       Тэхён подставил лицо воде, крепко зажмурившись. Это было совсем другое ощущение, приятное и не пугающее. Тёплая вода смывала с него пережитый кошмар, хотя Тэхён знал, что ещё долго не сможет слишком близко подходить к открытым водоёмам, наверное, даже бассейнов будет избегать. Он откинул голову на плечо Сокджина, а потом едва слышно за шумом воды произнёс:       — Всё хорошо, милый? С нами же всё хорошо…       — Я так себя ругаю… — признался тот, ведя ладонями вдоль его плеч. — Из-за своей рыбалки я затащил тебя в воду и подверг опасности. Стараюсь думать, что всё обошлось, а перед глазами самые страшные картины… Прости меня, милый…       Он зажмурился, заставляя себя замолчать. Тэхёну сегодня досталось больше всех, и погружать его ещё и в пучины чувства вины его парня было просто бесчеловечно. Для этих разговоров у Сокджина был врач. А сейчас нужно было ненадолго отнять руки от всё ещё холодного тела, набрать в ладони гель для душа и вспенить его, чтобы мягкой губкой заскользить по коже, смывая пережитое.       — Ты не виноват, — поспорил Тэхён, упираясь ладонями в стену, чтобы не мешать его рукам. — Это просто несчастный случай. И я сам дурак… Перепугался, накренил лодку… — Он помотал головой, вздыхая, не желая думать об этом, когда чувствовал заботу тёплых рук. — Зато сегодня я впервые поймал столько рыбы. Это всё твой поцелуй на удачу, я уверен.       Тело отзывалось на прикосновения самым естественным образом, отчего Тэхён вздохнул уже слегка томно. Сейчас он был в безопасности. В надёжных руках Сокджина. В тепле. Повезло, что тот так хорошо плавал и смог его поймать. Повезло, что ребята их заметили. Тэхён вообще был очень везучим парнем.       Сокджин ласково, благодарно выдохнул над его ухом и прихватил его краешек губами.       — Просто несчастный случай. И нам обоим очень повезло, — как мантру, повторил он. И шепнул, чтобы совсем отвлечь Тэхёна от неприятных переживаний: — Я думал, что буду купать тебя после первой близости. Представлял это. А мы уже полежали голенькими под одеялом, я мою тебя под душем, а вкуса твоей кожи до сих пор не знаю…       Этот шёпот, эти признания не просто вымели из головы Тэхёна мысли о холодной воде, а отдались вспышкой тепла внизу живота.       — Хах? — выдохнул он, осознавая услышанное, и завёл одну руку назад, вслепую находя волосы Сокджина. — Ты… представлял… меня в своей ванной? Ты… хочешь попробовать меня на вкус? — переспросил, перед тем как повернул голову, чтобы коснуться губами изящной шеи.       — Представлял, — признался тот и задохнулся на выдохе от желанного прикосновения. — У меня… разнузданная фантазия. И я хочу с тобой очень многого… Потому что мой парень очень красивый и сексуальный, а я слаб перед такой красотой.       — И чего же… хочет мой красивый и сексуальный парень? — протянул Тэхён, подаваясь к его телу ближе, зарываясь в мокрые пряди на затылке и вздрагивая вовсе не от холода. — Я, например, очень хочу твоих губ на своих…       — На своих плечах? — бархатно уточнил Сокджин, касаясь губами этих плеч. Эти разговоры, сам Тэхён под его ладонями, а главное, искренность и яркость его реакции — всё это отодвигало пережитое куда-то вдаль. Неприятный опыт, который случился и прошёл. То, что происходило прямо здесь и сейчас, было куда важнее. — На своих лопатках?       Его губы следовали за ладонями прямо в нежной густой пене, Сокджин вовсе не боялся съесть немного мыла со спины Тэхёна, пока тот вздрагивал от удовольствия, подставляясь под прикосновения.       — На своих ягодицах? — спросил он за миг до того, как опустился на колени.       — Ага, да-а, — протянул Тэхён, легко теряя способность связно мыслить. И глупо было уточнять, что он хотел сказать «на губах». Просто потому, что о подобном не осмеливался мечтать: о Сокджине, который будет целовать его ягодицы.       Он снова упёрся обеими ладонями в стену, опустив голову. Собственному возбуждению он ни капли не удивился, ведь с этим у него никогда не было проблем. Да и волнения сейчас было совсем немного, где-то глубоко, на самом дне, под толстым слоем предвкушения и восхищения. Кажется, большую часть волнения он оставил там, в озере. Порой Тэхён, конечно, представлял, в каких условиях и обстоятельствах они с Сокджином позволят себе перейти на новую ступень отношений, но и представить не мог, что это случится сегодня, когда проснулся утром. Что он окажется на пороге смерти в ледяных оковах озера, а потом…       — Пожалуйста, — просяще, хрипло выдохнул Тэхён, понимая, что готов умирать хоть несколько раз за день, если это всегда будет оборачиваться интимным соприкосновением с Сокджином.       Упругие, чувствительные к ласкам бёдра напряглись под нежными ладонями, пока Сокджин оставлял россыпь поцелуев на пояснице, задержавшись на очаровательно аппетитных ямочках. А потом пальцы сменились губами — горячими, бархатными, разом потерявшими всю деликатность. Бессовестно-сладкими губами, прихватывающими кожу, и ещё более бессовестным языком, который то нежил неторопливостью, то дразнил широкими и быстрыми влажными мазками.       Тэхёну нравилось, и Сокджин томительно щекочуще огладил пальцами внутреннюю сторону бедра, чтобы шлёпнуть по колену, побуждая шире расставить ноги и дать ему бо́льшую свободу.       Конечно, он думал об этом. Представлял. Такого сценария в его голове не рождалось ни разу, но Тэхёну нравилось происходящее, а Сокджин просто не мог оторваться. Он хотел трогать и целовать — повсюду, жадно, пылко, до розовых отметин на карамельно-смуглой коже, до несдержанных стонов. И чёрт-то с ним, что это происходило в душевой на берегу озера, а не на гладких простынях в его квартире.       Тэхён стремительно поднял руку, направляя лейку на стену. Тёплая вода уже не требовалась, вся пена с его тела оказалась под ногами, а под кожей от каждого прикосновения губ Сокджина ощущалось даже не тепло, а жар. Но этого Тэхён точно не боялся. И вздрагивал вовсе не от страха за собственную жизнь.       Он послушно расставил ноги, переступив несколько раз, пока не нашёл самое удобное положение. Сокджин вполне мог сделать это сам, но Тэхёну стало важно показать, насколько он ему доверяет и открывается. Убрав ладони от стены, он устроил их на собственных ягодицах, приоткрывая их для Сокджина, — и был тут же вознаграждён неожиданно низким восхищённым возгласом. И всё тем же бессовестным языком, который без тени заминки или стеснения скользнул глубже между ними.       Их пальцы соприкоснулись и переплелись, Сокджин твёрдо удерживал Тэхёна, пока его губы и язык делали всё, чтобы у того подкосились колени. Но в этих руках можно было ничего не бояться.       — Сокджи-ин…       Тэхёну нравилось звать его парня по имени, нравилось его звучание, то, как это имя значилось в телефоне с венчающим его сердечком… Тэхён часто к нему обращался: когда что-то спрашивал, предлагал попробовать, здоровался по утрам или прощался вечером в ласковых голосовых. Но сейчас это имя звучало особенно. В нём смешалось всё: благодарность и желание, восхищение и трепет, простое человеческое счастье от близости с возлюбленным. И имя сплелось со стоном, каких Сокджин ещё не слышал, но тут же пообещал себе, что услышит ещё не раз.       У Сокджина были чудесные колдовские глаза, то согревающие теплом, то проникающие в душу. Он любил контакт взглядов, чутко считывал с лица собеседника эмоции и чувства. Но сейчас ему не нужно было смотреть ни в глаза Тэхёна, ни на его лицо. Тело было красноречиво, он чувствовал пальцами напряжение мышц и возбуждённую дрожь. Он слышал за шумом воды участившееся дыхание и рождающиеся в груди Тэхёна стоны. И это переполняло его восторгом и нежностью. Он был готов провести вечность подле Тэхёна, не жалея ни колен, ни шеи, пока безжалостно точные толчки его языка заставляли того плавиться.       Это было сложнее, болезненнее, чем содрать с себя кожу — остаться без жарких поцелуев в самых неожиданных для этом месте и условиях даже на несколько минут, но Тэхён понимал, что ему чертовски мало одного лишь языка. Можно было бы одарить друг друга горячими оральными ласками, и велика вероятность, что это было бы незабываемо, только вот Тэхён всё равно мечтал бы о большем. И поэтому попросил, с трудом складывая звуки в слова:       — Сходишь за смазкой? Она у меня… в рюкзаке.       Он не знал, что на это скажет Сокджин. Но надеялся, что тот не откажется. Что тот готов к такому продолжению. Тэхён был готов. Был готов умолять об этом. Он сбегал бы сам, если бы ноги так не дрожали.       — П-пожалуйста? — добавил Тэхён.       Сокджин не сразу собрал слова в своём сознании, но был вынужден отстраниться, чувствительно, но нежно куснув напоследок манящее бедро. Он поднялся на ноги с некоторым усилием, но не стал накидывать плед, чтобы дойти до трейлера, а потянулся к банной косметичке, которую Юнги принёс вместе с полотенцами. Пальцы дрожали, и он просто вытряхнул содержимое, уже в россыпи среди крема, бритвы и зубной щётки найдя пакетик с пробником. Яркая упаковка обещала комфортное скольжение, долговременный эффект и ванильный вкус.       — Такая подойдёт? — хрипло спросил он, протягивая пакетик Тэхёну.       Тот подошёл ближе, приглядываясь. Восхитительно прекрасный в своей обнаженности и, судя по блеску глаз, совершенно оживший после происшествия.       Он сам поцеловал плечо Сокджина, манящее, шелковистое, тёплое. И дразняще улыбнулся, легко забравшись на тумбу у раковины.       — Подойдёт, — ответил наконец, потянув Сокджина к себе за руку. — Ты же хочешь этого? Сейчас, здесь…       Тот заворожённо кивнул, глядя в его глаза и сжимая в ладони ещё один фольгированный квадратик. Просто чудо, сколько всего можно было найти в средних размеров косметичке.       — Сейчас, здесь… — повторил он. — И завтра, и через неделю. Я хочу, Тэхён. Тебя, секса, ласк, близости… Очень хочу.       Он наконец поцеловал Тэхёна — сразу глубоко, требовательно, лишая воздуха. Выпустил из рук всё, чтобы вплести пальцы в мокрые пряди, шагнул вплотную, останавливаясь меж разведёнными коленями. Тэхён сжал ими крепко, почти отчаянно, словно те несколько минут, в которые он не чувствовал Сокджина так близко, стали для него суровым испытанием. Целовал так жадно, будто страшно соскучился. Без страха задохнуться отдавал Сокджину весь воздух из лёгких. Но пальцами касался его плеч и спины нежно-нежно, трепетно — так трогают только что-то хрупкое, воздушное, боясь навредить. Или то, что очень любят.       — Ты красивый, будто божество, — выдохнул он припухшими от поцелуев губами. — Ты такой божественный, Сокджин!       — Не красивее тебя, любовь моя, — шепнул тот, пропуская через пальцы его волосы.       Тэхёна — восхитительно тёплого и живого — хотелось зацеловать от макушки до пяток. Познакомить свои губы и руки с каждой клеточкой его тела. Услышать все его реакции и запомнить их.       Но день близился к полудню, вокруг были стены душевой, а в трейлере ждали друзья, которые, вероятно, тоже хотели ополоснуться и согреться.       Поэтому ласки Сокджина были точными и беспощадными, сразу нацеленными на результат. И только поцелуи, касающиеся то губ, то влажного виска, нежили и расслабляли.       Пробник со смазкой легко открывался простым надрывом, и плотный запах ванильной отдушки поплыл по небольшому помещению.       — Кошмар, — со смешком выдохнул Сокджин. — Слишком сладко для тебя.       Но со скольжением не обманули: пальцы довольно легко преодолевали сопротивление мышц под ласковый успокаивающий шёпот над ухом.       Они встречались в танцевальном зале у Хосока всего лишь раз, и там Тэхён не проявлял чудес гибкости. Но регулярные занятия точно шли ему на пользу, а отогревшееся наконец тело ощущалось очень лёгким. Слегка подавшись корпусом назад, пока не почувствовал лопатками прохладную поверхность зеркала, Тэхён закинул на плечо Сокджина одну ногу, а вторую чуть отвёл в сторону, согнув в колене и упёршись пяткой в край тумбы. Не хотелось думать, что потом он будет лежать, не вставая, до завтрашнего дня. Сейчас было важно чувствовать глубже и полнее, открываться и принимать всё, что Сокджин был готов ему дать.       — Сладко, — запоздало отметил Тэхён, наконец ощутив этот запах. — Но… я не думаю, что… мы с тобой… найдём смазку с ароматом замши.       Охнув на очередном движении пальцев внутри, он смешливо посмотрел на Сокджина. Прямо в глаза. И тут же поплыл под действием этого взгляда. Но глаза Сокджина — единственный омут, в котором Тэхён не боялся утонуть.       — Тебе не нужны дополнительные ароматы, чтобы я сходил с ума, — уверенно сказал Сокджин, поддерживая его второй рукой. — Запах твоей кожи желаннее всего на свете.       Презерватив он раскатал по члену сам, отступив на шаг и совершенно чёрными глазами посмотрев на фигуру Тэхёна — прекрасного, яркого и откровенного в своём желании.       — Давай, — попросил Тэхён, обнимая его обеими ногами уже за талию, притягивая обратно. И глухо замычал сквозь плотно сжатые зубы. У него давно никого не было, но первый дискомфорт стоило перетерпеть.       На плечах Сокджина оказались руки Тэхёна, он почти повис на нём, обнимая всем собой. Прижался щекой к щеке, привыкая, расслабляясь, а потом зашептал:       — Ты спас меня… Спас. Спас…       Он говорил не только о сегодняшнем злополучном утре.       Тэхён чувствовал себя спасённым от бремени одиночества. От неуверенности в себе. От навязчивых мыслей о том, что с ним что-то не так, если ему так не везёт в отношениях. Но Сокджин стал тем, с кем повезло. Тем, с которым Тэхёну тоже хотелось слишком многого. И романтичного, и откровенного. Близкого, нежного, страстного. Настоящего. Простого человеческого счастья. Ощущения любви, как даримой, так и получаемой.       В этом мире взаимность всегда была спасительна. Да, наверное, в любом из миров.       Сокджин не ответил: ему не хватало дыхания, а вся выдержка уходила на то, чтобы быть осторожным. Но коснулся губами нежно и благоговейно. Любовно.       Это были совершенно новые ощущения: не физические, но эмоциональные. Сливаться воедино, глядя глаза в глаза. Растворяться в чужом удовольствии. Забыть обо всём мире вокруг, целуя истомлённые припухшие губы.       Чем чаще двигался Сокджин, тем ярче звучал голос Тэхёна. Отрывистей. Громче. Он жмурился до искр перед глазами, а потом резко распахивал их и затягивал Сокджина в бездну своим взглядом, не смыкая губ. Ласкал его лицо и волосы, очерчивая пальцами, а потом снова крепко хватался за широкие плечи. Так крепко, словно снова тонул. Но на этот раз улыбался. Они оба улыбались.       — Люблю тебя, — повторил Сокджин, когда они пытались отдышаться. Он вжался лбом во влажный висок, подрагивая всем телом. Но даже тогда изо всех сил прижимал Тэхёна к себе как сокровище.       Ноги Тэхёна всё ещё дрожали, их покалывало вовсе не от холода, даже когда он опустил их на пол. Медленно сполз с раковины и опустился на колени перед Сокджином. И ответил лишь только после того, как стянул резинку с опавшего члена и облизал его со всех сторон.       — Я тоже тебя люблю. — Он смотрел снизу вверх невероятно счастливым взглядом. И чувствовал себя потрясающе живым.       Сокджин выглядел потрясённым. То ли от признания, то ли от прикосновения Тэхёна к его члену, которое не могло не волновать даже после того, как они оба достигли пика удовольствия. Но вскоре потянул его наверх, обнимая и увлекая под струи воды. Хорошо, что они догадались выключить душ, иначе бы горячая вода в бойлере давно закончилась. А там он снова благодарно целовал всё, до чего мог дотянуться.       

***

      Благодаря Хосоку на пристани началась суета. Перепуганные работники кемпинга вытащили на берег лодку с пробитым днищем — прямо посреди дна зияла трещина, расходившаяся всё дальше. Никто не понимал, как так вышло, ведь всё оборудование проверялось перед тем, как сдавалось в аренду.       Хосок наблюдал за суетой, коротко отвечая на вопросы. С рыбаками всё в порядке, скорая не требуется. Главный администратор уверял его, что будет проведено расследование. Кланялся в ноги, извиняясь, обещал вернуть деньги, в надежде, что клиенты не подадут на них в суд.       Лодку унесли, а за оставшимися в озере рыбаками отправили спасателей. Из-за непрекращающегося дождя Чонгуку с Чимином пришлось прибиться к другому берегу, пережидая непогоду, но их забрали и привезли обратно в кемпинг.       Хосок сразу потянул к себе вымокшего, продрогшего Чимина.       — Вы в порядке? Сейчас мы вас тоже закутаем в пледы и будем отпаивать горячим чаем с виски.       — Всё нормально, просто промокли и замёрзли, — устало отозвался тот. — Нам нужны горячий душ и сухая одежда. — Сознание уцепилось за слово, и он уточнил: — Тэхён с Сокджином тоже промокли?       — Чонгуки, давай сюда ведро и иди под зонтик, — позвал Хосок, поднимая руку выше. А потом чуть тише добавил: — Они… чуть не утонули, Чимин.       — Что? — Чонгук едва не сбился с шага, услышав эту новость.       — Как? — одними губами шевельнул Чимин. Его пальцы бессильно разжались, выпуская рукав Хосока, и он бросился к трейлеру, не обращая внимания на дождь и лужи. — Тэхён! Тэхён! — звеняще и жалобно звал он, распахивая дверь.       — Стоп! — Юнги преградил ему путь. — Дождевик и сапоги.       — Чтоб ты провалился, — ругнулся Чимин, выбираясь из мокрой одежды трясущимися руками, а потом бросился на шею другу, крепко обхватывая и пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Тэхён был здесь, живой, тёплый и даже румяный.       — Ну ты чего, родной? — Он улыбался, жмурясь, обнимая Чимина в ответ. И шутил: — Соскучиться успел за несколько часов?       — Успел! — не стал спорить Чимин, но тут же потребовал: — Что с вами случилось? Рассказывай, иначе я буду тебя пытать!       — Ничего себе, какие угрозы! — Тэхён прижался щекой к его влажным, прохладным волосам, а потом мягко отстранился, но взял уже за руки — пальцы Чимина тоже были прохладными. — Всё в порядке, мы с Сокджином в порядке. В худшем случае простудимся и будем завтра кашлять. Но ребята нас вытащили. Всё хорошо.       — Расскажите мне всё по порядку, — попросил Чимин, забыв и о душе, и о сухой одежде, и о горячем чае. Он держал руку Тэхёна и не мог её отпустить.       И тот рассказывал. Негромко, осторожно, без эмоций, чтобы снова не распереживаться и не позволить Чимину этого сделать.       Чонгук помогал Хосоку с рыбой. Их с Чимином улов не выдался обширным, но всё же был. А в общем количестве рыбы было достаточно, чтобы они все сытно поужинали. Готовку взял на себя Юнги, которому всё ещё нужно было к чему-то приложить руки.       — Вернёмся домой сегодня же вечером или останемся до воскресенья? — спросил он, когда они все собрались за столиком в трейлере. Юнги разлил наваристый суп по глубоким мискам и сел на своё место. — Как-то рыбачить больше не тянет.       — Трейлер арендован до завтрашнего вечера, можем куда-нибудь поехать и насладиться путешествием и природой, — отозвался Хосок. — Я готов сесть за руль. Или останемся здесь. Тэхён, Сокджин, вы как себя чувствуете?       — Нормально, — ответил Тэхён, чуть улыбнувшись. — Выходные на природе — это всегда хорошо. Только дождь, конечно, всё портит. Сокджин, ты что думаешь?       — Можем посмотреть прогноз погоды и поехать туда, где нет дождя, — согласился Сокджин. — Я на это озеро до весны смотреть не смогу после случившегося.       — Если что, у меня тоже есть права, — напомнил Чимин. — Можем сменять друг друга за рулём.       — Тогда поедим, а потом составим маршрут, — решил Хосок, переглянувшись с Юнги. — Чонгук, ты как?       — Да как скажете, — дёрнул плечами тот, — пусть это будет решение большинства.       Он был необычно задумчив и молчалив как во время обеда, так и после. Сел у окна, когда они поехали в сторону гор, ведь по прогнозу дождь всё-таки должен был стихнуть через несколько часов, а завтра можно было прогуляться по красивым местам, любуясь осенней природой.       — Чимин, — позвал Хосок после ужина, — у вас всё в порядке? Что случилось с Чонгуком?       — Всё нормально было, — задумчиво отозвался тот. — Замёрзли и промокли, конечно, но он нормально держался. Не знаю, в чём дело…       Он глубоко вздохнул и взял в руки тёплый плед. Единственное, чего ему хотелось, это сидеть рядом с Тэхёном и если не держать его за руку, то смотреть, как тот улыбается, изредка что-то говорит и умащивается под боком Сокджина. Но тот разложил Тэхёна на постели и вдумчиво и осторожно втирал в его поясницу какую-то мазь от растяжений, которую выпросил у Юнги. А Чимину надо было сесть рядом с Чонгуком и поговорить — и он с недоумением поймал себя на мысли, что делает это не потому, что хочет, а потому, что от него этого ждут.       — Ты устал? Замёрз? — тихонько спросил он, пересаживаясь к Чонгуку и накрывая его плечи пледом. — Сделать тебе чай?       — Всё в порядке, — откликнулся тот. — Просто мыслей очень много. О том, что я помню. И не помню. Дурацкое состояние.       — Посидеть с тобой? — предложил Чимин. — Хочешь обсудить? Или тебе нужно побыть одному?       — Да что тут обсуждать. — Сейчас Чонгук очень напоминал Намджуна уже не стрижкой, а выражением лица. И взглядом, которым смотрел на Чимина — почти пустым и равнодушным. — Общайся с друзьями, а я просто посижу.       Место, куда они приехали, было очень красивым: тёмная горная гряда с бесконечной россыпью звёзд над ней, вечнозелёные вершины пихт и сосен, чистый воздух, журчание речушки неподалёку… Пламя костра взмыло вверх, заплясало по аккуратно сложенным брёвнам. Укутавшись в пуховики, друзья сидели у огня, передавая друг другу бутылку виски. Тэхён прижался к Сокджину, устроив голову на его плече, Хосок придерживал Юнги на своих коленях, негромко переговариваясь с остальными… А Чимин сидел один, словно у него не было никакого Чонгука. Тот сказал всем, что устал и хочет полежать.       — Иди сюда, — позвал Тэхён, отводя в сторону руку с пледом. Он знал, что Сокджин поймёт этот жест. Надеялся на это.       Но Чимин покачал головой: не хотелось портить объятия влюблённых. Внутри трясиной разрасталась тоска, и хуже всего было то, что он не знал, помогло ли бы ему присутствие Чонгука. Почему во снах с ним было так звеняще, воздушно хорошо, а наяву?.. Или всё дело было в самом Чимине?       Он сделал большой глоток, передал Тэхёну бутылку и поднялся на ноги.       — Пойду поброжу вокруг, — сказал он, натянуто улыбаясь.       Но сначала заглянул в трейлер, чтобы ласково негромко спросить:       — Я хочу погулять неподалёку. Хочешь со мной? Звёзды такие красивые…       — Один? Больше никто не пойдёт? — Чонгук приподнялся на локтях. — Там темно и холодно. Ты точно этого хочешь?       — Остальные у костра, пусть сидят… — Чимин небрежно дёрнул плечом. — Подумал, раз уж выбрался на природу, надо посмотреть на неё поближе.       — Может, лучше ляжешь со мной? — предложил Чонгук. — Что там смотреть в темноте? Завтра с утра погуляем.       — На звёзды, — повторил Чимин. Хотел добавить, что такие же яркие и красивые, как глаза Чонгука, но промолчал. Если такие же, то зачем куда-то ходить? И он скинул пуховик и кроссовки, забрался в постель. Обнял парня за талию и позвал: — Иди ко мне на плечо.       — Наверное, это первый и последний раз, когда мы куда-то выезжаем вместе, — сказал Чонгук, придвинувшись ближе и устроившись. — Я чувствую себя… лишним в вашей компании. И навряд ли мы подружимся с Тэхёном.       — Тебе не нравится? Ни озеро, ни лес? — удивился Чимин, ероша пальцами волосы на его затылке. — И почему ты думаешь, что вы не подружитесь? Какой же ты лишний, Чонгук?       — Да не хочу я с ним дружить, Чимин! — неожиданно резко заявил тот. — Зачем? Ради чего?       — Ради меня? — после ошеломлённого молчания предложил Чимин. — Он мой лучший друг. И это для меня много значит. Я ради него принял Сокджина.       — Я даже не знаю, о чём нам разговаривать, — пробурчал Чонгук. — И я помню другого Тэхёна. Это вводит меня в ступор. Они совершенно разные. Не скажу, что могу назвать того своим другом, не понимаю своего к нему отношения, но… Не знаю, Чимин. Даже ради тебя. Ты вообще видел, как он на меня смотрит?       — Попробуй меньше смотреть на Сокджина, — произнёс Чимин прохладным голосом. — И уровень его дружелюбия заметно повысится.       — Не могу, — хмыкнул Чонгук. — Сокджин… Он первый, кого я вспомнил, Чимин. Ты спрашивал меня про лес, нравится ли он мне. Так вот, я сейчас в лесу. Где нет вообще никаких ориентиров. И только Сокджина я узнал, если не считать сегодняшних воспоминаний о Тэхёне. Ты думаешь, что мне легко?       — Думаю, нет… — Чимин отозвался едва слышно. — Конечно тебе нелегко. Но все здесь готовы помочь тебе адаптироваться… Просто подними голову, посмотри на звёзды, и лес станет не таким уж пугающим. В нём полно ориентиров.       Чонгук глубоко вздохнул и приподнялся, чтобы заглянуть ему в лицо.       — Не этого ты ждал, да? — спросил он виновато. Скользнул ладонью по щеке, поймав его взгляд.       — Мне всё казалось более радужным в моих мечтах, — признался Чимин. — Но мы оба просто были слишком… влюблены, чтобы рационально оценивать сложности. Но это же не значит, что мы не справимся с ними, правда?       Он прижал ладонь Чонгука своею и ласково ему улыбнулся.       — Просто давай верить друг в друга?       Вместо ответа Чонгук поцеловал Чимина. Глубоко, с требовательным напором, прижимаясь грудью к груди и скользя ладонью под затылок. В поцелуях испокон веков было куда больше понимания, чем в словах. Всегда было больше правды. И Чимин прильнул ближе, податливый и нежный, обещая поцелуем куда больше, чем мог бы выразить словами. Обещая понимание и принятие.