Альтернативные

      — Возможно, я сегодня задержусь, — предупредил Юнги утром в понедельник. Они вернулись довольно поздно, и он тёр припухшие глаза даже после двух чашек кофе. Поцеловал Хосока уже на пороге и шепнул: — Люблю тебя. Иди в постель досыпать.       Сокджин должен был сегодня встречаться с двумя заказчиками, и Юнги проехал станцию метро, с которой обычно его забирал, не останавливаясь. Дождь добрался и до Сеула, и дворники работали не переставая.       — Доброе утро, господин Кан, — приветливо поздоровался Юнги со сторожем, присматривавшим за мастерской на выходных. — Велики ли наши потери? Вижу, пока не все добрались до работы?       — Что-то теряем, что-то приобретаем, господин Мин, — заулыбался тот. — На выходных всё было тихо, да вот кошка прибилась. В пятницу у забора при обходе нашёл.       — Красивая? — На сердце легла печаль: Клякса за выходные так и не объявилась. — Где она сейчас? Хочешь, чтобы я отвёз её в приют?       — Да не особо… Чёрная, нескладная, молоденькая совсем, — говорил сторож, заглядывая в подсобку. — Выходи, девочка. Ну, не бойся.       Он вышел, держа на руках некрупную молоденькую кошку, которая громко замяукала и резво перескочила с ладоней пожилого мужчины, чтобы вскарабкаться по изумлённому Юнги на его плечо.       — Клякса! — ахнул тот, вскидывая руки, чтобы придержать её. — Клякса, как ты здесь оказалась?       Он взял её, чтобы рассмотреть получше, хотя кошка отчаянно цеплялась за ткань куртки. Это Клякса, в этом не было никаких сомнений. И пусть на мохнатой шейке не было обычного ошейника с выгравированным именем, Юнги слишком часто держал её на руках, чтобы сейчас усомниться.       — Моя ж ты девочка! — с чувством сказал он, целуя мокрый нос. — Моя хорошая! Как же тебя сюда занесло?       Кошка замурлыкала, потираясь о его ладони, и Юнги вновь усадил её на плечо.       — Моя знакомица, господин Кан! — Он открыто и радостно улыбался, и от этого выглядел совсем юным. — В четверг потеряли, с ног сбились искать.       — Далеко же она забралась… — Тот покачал головой. — Я ей несколько пакетиков корма купил, она на еду набросилась, словно вечность не ела. И всё спала поближе к радиатору, замёрзла, видать… Ну, тогда я больше не волнуюсь, раз это знакомая пропажа. Пойду, господин Мин. До пятницы.       — До свидания, господин Кан. — Юнги неглубоко, но вежливо поклонился. — Деньги я сейчас переведу. Спасибо за работу. До пятницы. Возьмите зонтик, дождь на улице, идите осторожно!       Уже поднявшись к себе на второй этаж, он внимательно рассмотрел Кляксу при хорошем свете. Повреждений заметно не было, кошка резво прыгала на всех лапах. Он сделал фото Кляксы на своих коленях и отправил в их общий чат с припиской: «Нашлась!»       Первым отреагировал, как ни странно, Тэхён, который тут же позвонил Юнги.       — Как нашлась? Где? — взволнованно спросил он в трубку. — Это точно Клякса?       — Не знаю ни одной другой кошки, которая бы с ходу забиралась мне на плечо, — негромко, почёсывая пушистые щёчки, проворковал Юнги. — Это Клякса. И она была в моей мастерской. Сторож подобрал её в пятницу вечером.       — Как она там оказалась? — недоумевал Тэхён. — От дома Чимина до твоей мастерской…       — Километров тридцать, — подсказал Юнги. — И гипотетически кошка может за сутки преодолеть такое расстояние. Но точно не домашняя кошка, которая дальше квартиры никуда не выходила.       — Может, её кто-нибудь подобрал, а потом она убежала? — задумчиво предположил Тэхён. — Но разве это теперь важно? Вот Чимин обрадуется!       — Знаешь, — очень тихо сказал Юнги, — мне не дают покоя зацепки на обивке кресла. Как будто… её оттуда силой снимали. Может быть… она не убежала? Ты же у меня был, там нужно проехать через лесополосу… Не стала бы кошка забредать в лес. Она бы куда раньше прибилась к какому-то жилищу, ты же помнишь, какая слякоть была в пятницу.       — Хочешь сказать, её… вывезли? — нахмурился Тэхён, что было слышно. — Но сам Чимин не стал бы этого делать. Никогда. Даже под дулом пистолета. Остаётся… Чонгук?       — Мне очень не по себе от таких мыслей, — признался Юнги. — Я вообще не люблю плохо думать о людях, тем более знакомых. Но у меня есть к нему вопросы.       — Да они у меня и раньше были, — фыркнул Тэхён. — И не только из-за внимания к Сокджину. Но это… это уже ни в какие ворота! Во сколько ты сегодня заканчиваешь? Привезёшь Кляксу домой? Я тоже приеду к вам.       — У меня были дела вечером, но я отменю, — пообещал Юнги. — К семи вечера буду с кошкой. Приезжай. — И добавил после короткой паузы, посмотрев на часы: — Передавай Сокджину привет. У него встреча в одиннадцать, пусть не опаздывает.       — Хорошо, передам, — улыбнулся Тэхён. — До вечера, Юнги!       Он вернулся под бок Сокджина, ещё сонного, только проснувшегося, и нежно мурлыкнул:       — Представляешь, Клякса нашлась…       Расстаться после этих выходных было сложно. Тэхён тщательно следил за тем, чтобы Сокджин не простудился. И улыбался тому, что это было взаимно.       — Кошка Чимина? — переспросил Сокджин, выдирая себя из остатков сна. И вдруг задумчиво сказал: — Мне снился Чонгук. Второй раз уже.       Тэхён изменился в лице, приподнимая голову с его плеча. Очень важно стало увидеть глаза Сокджина в этот момент.       — В каком смысле? Второй… раз?       — Сначала он приснился мне в первую ночь в трейлере, — задумчиво отозвался тот. — Но я мало что запомнил. Там были лилии. От которых он чихал. И кто-то ещё… А второй раз сегодня. Под утро, я вставал часов в пять выпить воды… А потом он приснился…       — Я мог бы изобразить очень ревнивого парня, тем более что это чувство во мне сейчас присутствует, но… — Тэхён покусал губу, прежде чем признался: — Он мне тоже снился.       — Расскажешь? — Сокджин выпутался из одеяла и сел на постели, оставив тёплый поцелуй на его плече. — Что тебе снилось?       — Он сказал, что жалеет, — отозвался Тэхён, не спеша подниматься, а уложив голову на его колено. — Жалеет, что я не утонул. А тебе что снилось?       Сокджин ощутимо вздрогнул и запустил пальцы в его волосы. Мягкие, шелковистые, сухие, совсем не такие, как в тот момент, когда он тянул Тэхёна из воды.       — Он был словно болен… Ему было очень плохо, и он постоянно держал на руках кошку. Белую такую, пушистую. Мне хотелось погладить его по голове и утешить, но я знал во сне, что это не поможет.       — Клотильду? Кажется, так её звали, — проговорил Тэхён, блаженно жмурясь от его прикосновений. — И, может, мне пора становиться ревнивым парнем?       Он поцеловал ладонь Сокджина и приподнялся, памятуя о важной встрече, а ещё стоило позавтракать.       — Юнги передавал тебе привет, — поделился он уже на кухне, быстро накрывая на стол. — И эта мысль меня пугает, но… Клякса не могла оказаться в пригороде сама. Вернее всего, она бы нашлась где-то у соседей или в магазинчике неподалёку. Но не в мастерской Юнги.       — Тэхён… — начал Сокджин неуверенно, но всё же договорил: — Человек, который так прижимает к себе кошку, не может навредить другой. Прости, я поверю во что угодно, кроме того, что Чонгук мог причинить ей вред. Что он мог… увезти её куда-то. Я не верю своим снам, они всегда путаны, но… Чонгук, которого я видел, просто не мог.       — Чонгук, которого видел я, в зеркале, а не во сне, не сводил с Чимина глаз, — поддержал Тэхён, поставив перед ним чашку с кофе и тарелку с завтраком в лучших традициях гармоничного сочетания вкуса и эстетики. — Я бы предположил, что это какой-то другой Чонгук, но он же вспоминает о другом мире. Но мне всё равно это не нравится. Мне как-то не по себе…       — Зеркало, сны, реальность… Мысли, слова и поступки… — пробормотал Сокджин. — Так чему же из этого стоит верить?       

***

      Чимин успел дважды позвонить и отправить не меньше тридцати сообщений, пока Юнги не пригрозил выключить телефон. Сытая кошка спала наверху в его свитере на диване, а он покрывал своим любимым растительным орнаментом изящный комод. Работа была тонкая, вдумчивая, требовала сосредоточенности, но мысли то и дело возвращались то наверх, в кабинет, то домой, где спал Чонгук. Мог ли он увезти Кляксу из дома? Что он вообще был такое?       Юнги не был мнительным. Но сначала из дома Чимина пропала кошка, а через сутки чуть не утонул его лучший друг. И хотя между этими событиями не было прямой связи, Юнги было не по себе. Что, если это и впрямь плата зеркалу?       У него не было переноски, а в сумку Клякса забираться не захотела, растопырив все лапы, поэтому Юнги просто перенёс её вместе со свитером на заднее сиденье. И, чувствуя себя параноиком, внимательно осмотрел автомобиль, прежде чем сел внутрь.       — Не понимаю, почему Юнги решил привезти её к вам, а не сразу ко мне? — озвучил вопрос Чимин, с благодарностью принимая от Хосока чашку горячего чая. — Так же было бы проще для Кляксы, чтобы не ехать на двух машинах… С другой стороны, ему ко мне нужно закладывать крюк через полгорода…       — Думаю, у него были для этого причины, — мягко улыбнулся Хосок.       Он, конечно, не мог не поделиться с Чонгуком прекрасной новостью ещё утром, но тот словно не поверил в услышанное. Сделал круглые глаза, задал пару вопросов и продолжил завтракать.       — Привезёт её сюда, а потом заберёшь домой, — поддержал Тэхён.       — Привет, Чимин, — раздался голос от двери. Чонгук присел рядом и поцеловал его в щёку. — Как ты?       — Как в день рождения! — Тот просиял улыбкой, подарив ответный поцелуй. — Чувствую себя самым счастливым человеком на Земле!       — Привет, — наконец раздалось от входной двери, а через пару минут в гостиную вошёл Юнги с кошкой на плече. Она восседала с воистину царской грацией, обозревая новые угодья. Чимин подскочил на месте и бросился к ним, но Юнги внезапно остановил его:       — Сиди.       Он ссадил Кляксу посреди комнаты, а сам опустился в широкое кресло, тут же притянув к себе Хосока для лёгкого поцелуя.       — Клякса, милая, ты нашлась! Пойдём домой! — нежным колокольчиком зазвенел Чимин.       Однако кошка только задёргала хвостом при виде их с Чонгуком и резво оказалась у Юнги на коленях.       — Мне кажется, здесь есть некоторые противоречия, — мягко заметил Юнги. — Ваши желания явно расходятся.       — Как это понимать? — изумился Чимин. — Юнги, отдай мне Кляксу. Это моя кошка. Вернее, Чонгука, но… всё равно моя.       — Я вот тоже ничего не понимаю, — поддержал его Чонгук. — Вы вообще уверены, что это та же кошка? Как она оказалась так далеко от дома?       Тэхён оглушительно громко чихнул, хоть и додумался принять таблетку перед этой встречей. И Клякса подпрыгнула у Юнги на коленях, как делала всегда.       — Это точно она, — постановил Тэхён.       — Уверены, — поддержал его Юнги. — А ещё я уверен, что она не смогла бы сама так далеко уйти. Значит, ей кто-то помог.       — На что ты намекаешь? — тихо спросил Чимин. — Ты что, думаешь, я сам выбросил Кляксу на улицу? Или… Чонгук?!       — Я думаю, что новый код от твоей двери был только у вас двоих, — просто ответил Юнги. — И если мы больше не рассматриваем версию, что Клякса ушла через самое обычное зеркало… Остаётся предположить, что она ушла через дверь. В руках одного из вас.       — Что это ещё за инсинуации? — нахмурился Чонгук. — Зачем мне это нужно? — Он перевёл взгляд на Чимина, с надеждой, что тот не поверит в эту чушь.       — Юнги, об какую из своих досок ты так долбанулся, что сейчас это несёшь? — поразился Чимин. — Послушай сам себя! Я понятия не имею, как Кляксе удалось выскользнуть и как она оказалась так далеко, но… Ты сам себя слышишь? Чтобы я причинил ей вред? Чтобы Чонгук вынес из дома свою кошку?!       — Чонгук, дай мне телефон, пожалуйста, — попросил Юнги. — Я хочу увидеть детализацию твоих поездок на такси в четверг. И это сразу снимет все вопросы.       — С какой стати? — ощетинился Чонгук. — Для того чтобы обвинять, сначала ответь на вопрос: зачем мне это нужно? Я, конечно, лишился воспоминаний, но всё ещё не больной ублюдок, способный так жестоко обращаться с беззащитной кошкой!       — Тише, тише, — вмешался Хосок, пытаясь сбавить градус дискуссии мягким голосом. — Чонгук, если тебе нечего скрывать, ты можешь не бояться. А то сейчас это выглядит так, будто есть…       — Я не знаю, кто из присутствующих больной ублюдок, вышвырнувший кошку на улицу, но очень хочу это узнать! — Юнги сам чуть не шипел. Но продолжал сидеть на месте, поглаживая чёрную шёрстку. — Я хочу понять, как это произошло. Как это стало возможным? Кто вынес Кляксу из дома, когда она цеплялась за кресло всеми когтями?       Чонгук закатил глаза и едва не швырнул в него своим телефоном, чудом не попав в кошку.       — Да пожалуйста! Смотри сколько угодно. А я, с вашего позволения, пойду попью воды, а то нужно чем-то залить этот пожар негодования!       — Хосок, будь добр, — Юнги протянул ему телефон. — В приложении такси. Посмотри, пожалуйста, чтобы он потом не сказал, что я пристрастен.       У Хосока тряслись руки, но нужное приложение он всё-таки нашёл, открыл историю поездок и вчитался в неё, пробегая глазами по строчкам несколько раз подряд.       — Здесь… поездки по району. До магазина, до дома Чимина. До нашего дома, — прохрипел он.       Юнги растерялся, а Чимин протянул Хосоку свой телефон.       — И у меня посмотри, — потребовал он. — Раз уж мы выбираем между двумя злодеями, знавшими код от двери. Раз уж мы похожи на людей, способных причинить Кляксе вред. Не стесняйся.       Он звенел от негодования и выглядел таким разозлённым, каким его ещё никто не видел.       — Чимин, ну что ты… — пробормотал Хосок. — Наверное, всему этому есть какое-то объяснение. Может, кошка ушла в зеркало в твоей квартире, где-то погуляла по другим мирам, а потом вышла из зеркала в мастерской Юнги? Ну должно же быть объяснение, правда?..       Он обвёл взглядом всех собравшихся, а Тэхён фыркнул:       — Между прочим, поездку из истории можно удалить.       А затем поднялся.       — Чимин, пойдём обсудим кое-что наедине? — попросил Тэхён куда мягче.       Резкий ответ уже был готов сорваться с губ, но Чимин шумно вздохнул и кивнул. А когда они оказались за дверью, спросил:       — Что ты хотел сказать? Тебе не кажется, что это уже слишком? Я не ожидал от Юнги…       — Слишком, — признал Тэхён, прислонившись спиной к двери. — Но этот Чонгук… Он не вызывает доверия, Чиминни. И не только у меня. Ну сам подумай, как Клякса могла добраться до мастерской Юнги? В историю с зеркалом я почему-то совсем не верю.       — История с зеркалом так же невероятна, как и то, что Чонгук мог что-то с сделать с Кляксой, — твёрдо сказал Чимин. — Он, конечно, всё забыл, но… Да кто вам даёт право делать из моего парня чудовище? Почему вы поверили в зеркало, но не верите в то, что он приличный человек? Ему всё незнакомо, непонятно, страшно — а вы постоянно оскорбляете его недоверием?       Тэхён вздохнул, сдерживая все самые неприятные слова в сторону Чонгука, ведь они были продиктованы не весомыми аргументами, а лишь ощущениями. И сказал невпопад:       — Он приснился Сокджину. Чонгук. С Клотильдой. Вот тоже — непонятно почему.       — Опять Сокджин! — Чимин закатил глаза. — Если они сейчас начнут на два голоса петь, один о своих воспоминаниях, а второй о снах, я с ума сойду!       — Я весь день об этом думаю, как и о Кляксе. — Тэхён сделал шаг от двери к Чимину. — И не понимаю, что происходит. Не хочу думать самое плохое, но думаю. Чимин… А если с нами не тот Чонгук?.. — совсем тихо предположил он.       — А какой? — оторопел Чимин. — И почему он тогда помнит Сокджина? И Тэхёна из своего мира вспомнил! Я тоже не понимаю, что происходит. Не понимаю, как такое могло произойти с Кляксой. Не буду спорить, я совсем иначе себе всё это представлял. Но я не дам его обвинять невесть в чём!       Он не заметил, как начал говорить всё громче и запальчивее. А Тэхён заметил это сразу и обнял его, пытаясь успокоить.       — Он появился в нашем мире не так давно, а уже собрал такой букет… То отец Хосока, то отношение к тебе, то Сокджин, то Клякса… Она же его не признаёт, Чимин! Ты уверен, что можешь ему доверять? Твоё сердце… ему верит?       — Тэхён… — Чимин вывернулся из его рук. — Мы с ним только узнаём друг друга. Заново узнаём! Он здесь из-за меня. Из-за нашей с ним мечты. Он здесь один, без памяти, без семьи, без друзей. И ты предлагаешь мне от него отвернуться? Подозревать его в чём-то? — Он сглотнул и отвёл взгляд. — Меня предупреждали, что зеркало требует платы. Видно, моя плата — это ваше недоверие.       — Я боюсь за тебя, — выдохнул Тэхён, бессильно опуская руки. — Не доверяю ему. И боюсь.       — Ты можешь в чём-то его обвинить? — Чимин неосознанно сжал пальцы в кулаки. — С доказательствами? Не «мне кажется», «я не доверяю», «он странный», а с доказательствами? У нас отменили презумпцию невиновности? Да что же это такое, Тэхён?       Тот прищурился, поймав себя на очень странной, жгуче неприятной мысли.       — Чонгук стал тебе дороже, чем я? Ты доверяешь ему больше, чем мне?..       — Он пришёл из другого мира! — На глаза Чимина навернулись слёзы: обжигающие, отчаянные. — Ради меня! У него никого нет! Я не могу ему не доверять — или мне стоило сказать «нет!» ещё в моменте, когда мы впервые это обсуждали. Пожалуйста, Тэхён, ты не можешь заставлять меня выбирать!       — Да как я могу? — Тот сник, опустив плечи. — Это же твой парень. Твой… предназначенный, или как там в другом мире говорят. А я — всего лишь близкий друг, который боится. И не знает, как уберечь тебя. Перед таким выбором настоящие друзья не ставят.       Он отошёл к окну, не глядя на Чимина.       — Когда я чуть не утонул, я потом думал, что мог стать первой жертвой твоего зеркала. А может, и не первой?       — Всего лишь? — тихо, убито переспросил Чимин. — Ты мой лучший друг. Самый родной мне человек. — Он шагнул к Тэхёну и коротко обнял его со спины. — Если этому зеркалу нужны жертвы, твоей жизнью я расплачиваться не готов. Даже если мне придётся отпустить тебя для этого. Оно отдало мне Чонгука, мне и платить. Одному.       Когда он разжал руки, сердце зашлось в острой тоске. Но так было правильно. Если зеркало будет выбирать равноценный дар, оно заберёт самое дорогое, самое близкое. А этого никак нельзя было допустить.       Чимин смахнул слёзы с ресниц и решительно двинулся в сторону кухни: нужно было найти Чонгука.       Они столкнулись в дверях. Чонгук негромко спросил:       — Ты мне веришь?       — Да, — просто сказал Чимин, взяв его за руку. Шмыгнул носом и прижался щекой к его ладони. — Не знаю, какая муха укусила Юнги, но он… перегибает. Я тебе верю.       — Я… не хочу здесь оставаться, — хмурясь, признался Чонгук. — Не сегодня так точно. Не хочу всех этих вопросов и взглядов. Обвинений на пустом месте…       — Поехали ко мне, — предложил Чимин. — Хочешь, на ночь. Хочешь, совсем перебирайся от Хосока.       — Пойду вещи соберу, — кивнул Чонгук, благодарно кивнув на это предложение. — Их немного, я недолго.       Когда они вернулись в гостиную, Хосок сидел на подлокотнике кресла рядом с Юнги и поглаживал Кляксу, что-то ласково бормоча. Многие кошки были похожи друг на друга, а уж чёрные, без всяких белых «носочков» или пятнышек, точно ничем не отличались, но дело было не в том, что они узнали эту кошку. Она их узнала, расслабленно жмурясь под рукой, перебирая лапками и мурлыча. Она смотрела на них как на своих.       Но стоило появиться Чонгуку — задёргала хвостом и едва слышно заворчала, занервничала.       Особенно когда тот протянул руку за своим телефоном, лежащим на столике.       — Я поеду к Чимину. Провожать не надо, — сухо заявил Чонгук. — Кошку можете пока себе оставить, а то вдруг она снова пропадёт? — И ядовито усмехнулся.       — Я всё же предпочту её забрать. — Чимин протянул к Кляксе руки не глядя Юнги в лицо. Но кошка тут же оказалась у того на плече, вцепившись в ткань.       — Попробуй, — холодно предложил Юнги, не двигаясь, и Чимин опустил руки, отступил назад.       А Хосок, растерянно моргнув, поднялся.       — Чонгук, ты… — начал было он, но замолчал под обиженно-суровым взглядом младшего.       — Вы говорили, что нужно вести себя по-человечески, а сами?.. — высказался Чонгук. — Впрочем, спасибо. Наконец я убедился в том, что действительно лишний в этом доме. И… ты никогда не был моим братом, Хосок. И не станешь. Всего хорошего.       А затем первым пошёл к дверям, не оборачиваясь. У порога Чимин догнал его и взял за руку.       Его друзья и прежняя жизнь оставались позади. Общий путь был только с Чонгуком.       — Тэхён, налей нам, пожалуйста, выпить, — тихо попросил Юнги, вновь прижимая к себе Хосока.       — Держите. — Тэхён вернулся из кухни, протянул им по бокалу, а сам устроился на полу, крепко сцепив руки в замок, обхватив пальцами собственное запястье. — Сейчас, посижу немного, поеду домой, — тоскливо пообещал он. — Или к Сокджину…       — Обязательно передавай ему привет, — попросил Хосок безо всякой улыбки. Улыбаться было нечему. Конечно, Клякса нашлась, никто не умер, но состояние было такое, словно его катком переехало.       А ведь Хосок всегда старался найти хорошее даже в самый пасмурный день. Зарядить всех окружающих верой в лучшее. Но сейчас и он сник.       — Если ты считаешь меня неправым, я завтра приеду к ним и извинюсь, — напряжённо пообещал Юнги. Его ещё не видели таким растерянным и подавленным. — Это всё из-за меня.       — Не взваливай на себя всё, — отозвался Тэхён. — У нас нет никаких доказательств и ответов на вопросы, но на сердце неспокойно. Даже если это тот самый Чонгук из другого мира, он мне просто не нравится. Прости, Хоби. Тебе тоже тяжело, я понимаю. Но я никогда не думал, что это произойдёт. Что Чимин… перестанет меня слышать. Что отвернётся от меня. И винить в этом кого-то, кроме Чонгука, я не могу.       — Всегда хочется кого-нибудь обвинить, когда всё так плохо, — понимающе сказал Хосок, поглаживая Юнги по плечу. Он тоже не хотел, чтобы тот брал на себя слишком много. И разделял его подозрения. А на прощальные слова Чонгука обиделся. Разве он их заслужил? — Давайте дадим себе и им время на то, чтобы успокоиться. Всё ещё можно решить.       — Клякса, ну почему ты не разговариваешь? — Тэхён перевёл взгляд на негромко мурчащую кошку. — Так бы ты нам смогла ответить, в чём дело… Почему ты не признаёшь хозяина? Как ты оказалась так далеко от дома?       — Если бы она вдруг заговорила, я бы точно звонил врачам, — фыркнул Хосок.       — Мр-мяу-у, — протянула Клякса, перекатившись на бок и вытянув лапы.       Хосок тут же потянулся ладонью к её пушистому пузику и хохотнул против воли:       — Ничего не понятно, девочка. Или это у нас проблемы, что мы не знаем кошачьего языка?       — Будешь жить с нами, Клякса, — пообещал Юнги. — Раз твои хозяева дружно сошли с ума. Хоби, что ты у меня про детей спрашивал? Кошачий ребёнок подойдёт?       Он старался улыбнуться, хоть криво, но старался. И извинился бы, если бы Хосок потребовал. Но несмотря на то, что ожидаемых доказательств в телефоне Чонгука обнаружить не удалось, отказаться от своих подозрений не удавалось.       — Если она не будет нас кусать без повода, я согласен, — отозвался Хосок, умиляясь тому, как Клякса подставлялась под его руку. Самая милая кошка на свете. Но Хосок снова подумал об отце, который не оценил бы такую «внучку».       — Вот чёрт, придётся ещё перед занятиями таблетками закидываться, — фыркнул Тэхён, поднимаясь с пола.       — Мы не будем пускать её в танцевальный зал, — решил Хосок. — Хотя там столько зеркал…       

~~~~~~~~~~~~***~~~~~~~~~~~~

~A~

      Очередной съёмочный день подошёл к концу, выжав из Тэхёна все силы. Не по его вине одну и ту же сцену переснимали десятки раз, он всего лишь проходил в кадре и улыбался главному герою, но это тоже было нелегко: вновь и вновь повторять простые действия, пока режиссёра наконец не устроил результат.       Гримёр ловкими движениями снимала с его лица остатки макияжа, пока Тэхён писал Юнги, что успеет за ним зайти. В павильоне было тепло, но за окном уже темнело, а сквозь приоткрытую дверь чувствовалось прохладное дыхание города — пахло чем-то терпким, уже почти зимним.       — Всё, свободен, — с улыбкой сообщила ассистентка, и Тэхён благодарно поклонился, прежде чем накинул пальто и замотал нос в шарф.       — Тэхён! — Режиссёр, беседовавший с каким-то молодым мужчиной в сторонке, махнул ему рукой, подзывая, а когда тот приблизился, представил его своему собеседнику: — Соджун, это Ким Тэхён. Первая роль в Штатах, но старательный, спокойный и способный. Если тебе нужен азиатский типаж для твоего фильма, присмотрись к нему. Роскошная фактура у парня.       — Пак Соджун. — Тот деловито протянул руку, рассматривая Тэхёна оценивающим взглядом. — Приятно познакомиться. Пообедаешь со мной на следующей неделе?       — Взаимно приятно, — отозвался Тэхён, вежливо улыбаясь и стараясь не смущаться от неожиданной похвалы. Он знал, что старается, не жаловался на усталость, просто делал то, о чём просят, не опаздывал, слушался советов более опытных коллег, без особых проблем влившись в коллектив. — Спасибо за предложение. Можно пообедать. Но, если что, у меня есть истинный омега, — шире улыбнулся он, произнеся это с шутливой интонацией. Перед ним однозначно стоял альфа, но Тэхён знал, что может вызвать их интерес.       — Принял к сведению. — Соджун кивнул и заулыбался. — Ревнивый? Если что, романтику из сценария можно и вычеркнуть… Дай мне свой номер, пожалуйста.       — Истинный, — повторил Тэхён, доставая телефон. А потом, обменявшись с Соджуном контактами, задумался. Они ведь никогда не обсуждали это с Юнги: может ли он играть романтические роли? — Буду ждать звонка. А теперь мне пора, прошу прощения…

***

      Юнги уже ждал на ступеньках корпуса, спрятав нос в шарф и зябко поджав плечи. Но бодро сбежал вниз, увидев Тэхёна.       — Возьмём такси или на метро? Зайдём куда-нибудь выпить кофе или сразу домой? Как прошёл твой день? — сыпал он вопросами, сунув прохладную ладонь в тёплый карман Тэхёна, чтобы там переплести пальцы.       — Устал, — честно выдохнул альфа, заботливо поправив его шарф. — Но давай пройдёмся. Возьмём чего-нибудь горячего выпить и прогуляемся. У меня есть новости и очень важный вопрос.       — У меня тоже к тебе есть очень важный вопрос, но это подождёт, — решил Юнги. — Пойдём. Рассказывай.       — Когда я уже сделаю тебе предложение? — пошутил Тэхён, ласково хохотнув после.       Они заглянули в ближайшую кофейню, где взяли себе по стаканчику ароматного кофе, а потом пошли дальше, и Тэхён рассказал о неожиданном знакомстве, а потом и предложении пообедать.       — Ты у меня ревнивый? — спросил он, улыбаясь. — Что ты скажешь, если я буду играть романтическую роль? Не хочу загадывать, что всё срастётся, но я осознал, что мы никогда об этом не говорили.       — Ты будешь целоваться с другими омегами? — Юнги обхватил стаканчик двумя руками, чтобы пальцы не мёрзли. — Такие фильмы обычно популярны, это будет полезно для твоей карьеры… Или там будут эротические сцены?       — Для таких сцен мне точно будет нужен дублёр, — серьёзно сказал Тэхён. — Я не стремлюсь с кем-то целоваться, если это не ты. Но хочу знать, как ты к этому отнесёшься, если мне предложат что-то подобное.       — Я не буду мешать тебе строить карьеру, — пообещал Юнги, останавливаясь и глядя в глаза. — Если это будут перспективное предложение и хороший сценарий, тебе определённо стоит согласиться. И я понимаю, что когда ты станешь получать большие роли, миллионы зрителей будут с вожделением смотреть на твои плечи и красивое лицо. Изначально понимал.       Он усмехнулся, кивком предлагая двигаться дальше, и пошёл вперёд, чтобы через несколько шагов признаться негромко и глухо, так, что его слова почти терялись в уличном шуме:       — Но я ревнивый.       Тэхён быстро поравнялся с ним и осторожно взял за руку, переплетая их пальцы. В кармане его пальто было тепло.       — В моём сердце не будет никакого другого омеги, — пообещал он, и в случае их истинности это не было пустыми словами. — Моё тело не пожелает кого-то ещё. Моя карьера не обязательно построится только на романтических ролях, есть же прекрасные приключенческие фильмы. Боевики. Ужа-астики, — мягко хохотнул он, дотянувшись губами до его щеки и согрев её поцелуем. — А что у тебя за вопрос?       — Я не сомневаюсь в твоей верности, — мягко сказал Юнги. — И не стану устраивать тебе сцен, если ты будешь с кем-то флиртовать или целоваться на экране. Будет хороший сценарий, соглашайся. А вопрос у меня такой: ты поедешь со мной в Нью-Йорк в середине ноября? Мама приглашала на юбилей. Очень скромно, только члены семьи.       — Если не будет съёмок, то с радостью, — ответил Тэхён, глотнув из стаканчика. — А даже если будут… Договорюсь как-нибудь. Это же на пару дней, да? Кстати, когда там Хосок приедет?       — Да, на выходные. Ещё есть время согласовать график и купить подарок. — Юнги благодарно теснее прижался к его плечу. — Хосок с Чимином прилетают уже в воскресенье. Я их встречу, отвезу в гостиницу. Вечером, наверное, поужинаем вместе.       — Интересный будет ужин, — задумчиво сказал Тэхён. — Нет-нет, я не против, всё нормально. Но не знаю, как мы будем общаться с Чимином.       — Бедный Чимин, — вздохнул Юнги. — Я до сих пор не уверен, как Сокджин будет с ним общаться. Надеюсь, что всё обойдётся. Но жить они будут в отеле. Очень люблю Хосока, но такого источника напряжения в доме мне точно не нужно.       — Да уж, особенно сейчас, — поддержал Тэхён. — А что подарить твоей маме?       — Она любит красивые броши и серьги, выберу что-нибудь из украшений. Или хочешь вместе сходить? — Юнги допил кофе, избавился от стаканчика и умиротворённо прижимался к Тэхёну сбоку. — Я не был уверен, что тебе будет интересно ходить со мной по ювелирным магазинам. Если что, я могу позвать Сокджина.       — Мне тоже нравятся украшения, — улыбнулся Тэхён, поглаживая его пальцы, словно намеревался украсить один из них. — Можем все вместе сходить. А Сокджин к твоим родителям поедет? У них вроде прекрасные отношения…       — Отношения у них прекрасные, но это чисто семейная встреча, — напомнил Юнги. — А вот по магазинам можем погулять все вместе.       

***

      Сокджин встретил их дома традиционно: вкусным ужином, вопросами о прошедшем дне, неспешными разговорами за столом. Клотильда уже наелась и умывалась лапой, сидя на широком подоконнике. Умиротворяюще звучала негромкая музыка. Пахло ароматной выпечкой и палочкой благовоний. Сокджин посмотрел на четвёртую тарелку, оставшуюся нетронутой, а потом на дверь. И вздохнул.       — Опять не вышел.       — Обедал? — хмурясь, спросил Юнги, а когда Сокджин неопределённо пожал плечами, поднялся. — Зайду к нему.       Он постучал в дверь комнаты Чонгука и сразу предупредил:       — Если ты меня не впустишь, я буду сидеть у тебя под дверью, пока не замёрзну.       — Заходи, — ровно раздалось оттуда.       Чонгук снова нашёлся лежащим на кровати. В его комнате почти всегда были занавешены окна, даже если Сокджин их открывал, то снова находил шторы плотно задёрнутыми. Большую часть времени Чонгук спал. И шутки про соревнование с кошкой в этом доме звучали лишь пару раз, а потом стали несмешными.       — Джим Фэллон просил завтра зайти, — сообщил Юнги, устраиваясь у Чонгука под боком. — И тебе надо поесть, даже если не хочешь. Твой брат меня убьёт, когда увидит, как ты выглядишь, а я слишком молод, чтобы умирать.       — Я ел, — отозвался Чонгук тем же голосом. — Вчера. Пока не голоден. А у твоего Джима я уже был несколько раз. Что это дало? Ничего.       — Он сразу сказал, что не волшебник, — вступился за коллегу по научному цеху Юнги. — Он ищет варианты. Научное открытие — дело долгое и непростое. А это почти то же самое.       — Он просто ставит надо мной эксперименты, — возразил альфа, и в его голосе послышалось что-то близкое к раздражению. — Я не дождусь никакого открытия, Юнги. Ты разве не видишь, что… что я… я словно исчезаю?       Чонгук повернул голову — в его тусклых, когда-то таких ярких глазах стояли слёзы. Но они не проливались, словно даже на то, чтобы заплакать, не было сил.       — Ты видишь? — Он вытянул руку, растопыривая пальцы. Нет, прозрачными они не были. Но Чонгуку так казалось.       Он сходил с ума от безысходности. От невозможности связаться с Чимином. Он закрывал глаза и засыпал в надежде, что сможет его отыскать. Но ничего не находил. Ни звука, ни образа, ни тени. Тьма сильнее сжимала его сознание, вырывая из него последние надежды.       И все зеркала, что были в доме, молчали. Они показывали Чонгуку лишь его собственное лицо — измученное, осунувшееся, потерянное. Он смотрел на себя, будто мог силой своей боли вернуть утраченное. Но стекло молчало. Холодное, равнодушное, пустое.       — Милый мой, — прошептал Юнги, обнимая его крепче, словно надеялся своим теплом вдохнуть немного жизни в друга. Когда-то он боялся, как бы они с Тэхёном могли выдержать разлуку, сейчас перед ним была живая картина. — Мой хороший… Пойдём поедим, пожалуйста?       — Не хочу. — Чонгук мотнул головой и уткнулся носом в его плечо. Он не искал поддержки, ведь она не помогала. Но запах Юнги — мягкий, хоть и морозный от волнения — давал ему понять, что он хоть что-то да чувствует.       Пока ещё чувствует.       Чонгук не мог описать этого словами, но ощущал, как его сердце, прежде живое и горячее, превращается в тяжёлый и безжизненный камень, давящий на грудную клетку изнутри так сильно, что его хотелось вырвать. И выбросить.       Когда он мог, он плакал. Плакал так, будто слёзы могли оживить его, разжалобить проклятое зеркало, явить в мокрых ладонях отражение чужого, но такого необходимого лица… Чонгук забывал его. Точный оттенок глаз, звук смеха, нежность губ. И это было хуже всего. Не находить. И забывать.       Он кричал. Кричал, когда дома никого не было. Так громко, что Клотильда пряталась от этого крика. Так громко, словно надеялся, что звук преодолеет все барьеры, и Чимин его услышит. Затихнув, Чонгук замирал в глупой надежде. Но в ответ слышал лишь тишину. Глубокую, безжалостную, душившую его, как петля.       Он бился кулаками о стены, пытаясь выплеснуть эту боль, этот гнев, отчаяние, злобу. Но они не уходили. Они заставляли его сердце каменеть. Вычёркивали потребности, придавливали к постели.       Постепенно мир терял краски. Всё, что раньше казалось живым, тёплым, настоящим, стало серым и безликим. Музыка больше не звучала так, как прежде. Еда потеряла вкус. Люди вокруг — их лица, их голоса — стали фоном, ненужным и раздражающим.       Юнги, Сокджин, да даже Тэхён были рядом. Пытались с ним разговаривать. Поддерживали, отвлекали. Заставляли просыпаться и есть. Но не они были ему нужны. День за днём альфа пустел, словно в нём, как в сосуде, пробили дыру. И жизнь утекала из него, оставляя лишь пустоту.       Порой Чонгук ловил себя на мысли, что начинает ненавидеть себя. За то, что не смог. Не нашёл верного пути. Он проклинал себя за каждую упущенную возможность, за каждое слово, которое не успел сказать. И за то, что обещал Чимину… и не сдержал обещания.       Хотелось верить, что где-то там, в другом мире, таком невозможно далёком, Чимин в порядке. Что с ним ничего не случилось, что причина молчащего зеркала не в том, что Чимина больше нет. А если он тоже мучается? Тоже страдает и плачет? Так же сильно? Эти мысли не приносили утешения. Они убивали Чонгука.       Он не хотел есть. Разве был в этой еде какой-то смысл? Разве был в жизни какой-то смысл, если их с Чимином миры больше никогда не пересекутся? Безответную или несчастную влюблённость, потухшую страсть, да даже самую сильную любовь можно было пережить. Выстрадать. Выплакать. Подняться с колен и идти дальше.       Но Чимин был истинным Чонгука. И его не было. Без него всё потеряло значение.       Юнги тихонько вышел от него, когда тот снова некрепко задремал, а в кровать привычно забралась Клотильда, занимая нагретое место. На экране телевизора в гостиной негромко мурлыкал какой-то музыкальный канал, Сокджин на диване устало привалился к плечу Тэхёна.       — Не знаю, что делать, — признался Юнги, притираясь к своему альфе с другой стороны. — Но благодарю всех богов, что он пока не додумался использовать в своих попытках психотропные препараты.       — Да мне самому скоро потребуются препараты, — отозвался Сокджин. — Так жалко его, сердце кровью обливается! Что же случилось с этим клятым зеркалом? Или с Чимином? — спрашивал он в который раз, но ответа никто не знал. А сейчас омегу осенило. Он резко поднял голову. — О, кстати, может… наши гости смогут ему помочь? Тот Чимин же так на него похож!       — Или сделают только хуже, — подхватил Тэхён. — Юнги, что говорят твои коллеги? Они же изучают Чонгука. — В этом доме секретов не было. — Если ничего не изменится, он же… он погибнет.       Тэхён прекрасно помнил, каково это — находиться вдали от своего истинного. И провёл в том состоянии всего пару недель, а до сих пор вздрагивал от воспоминаний. А ведь у него тогда не было чувств, только инстинкты… Видеть, как молодой и красивый альфа угасает, словно от смертельной болезни, было просто больно. И самое ужасное, что лекарств против этого не существовало. Кроме…       — Или я ему блокаторы подсыплю в еду, — заявил Тэхён, прижимая к себе Юнги. — Пусть потом проклинает хоть до седьмого колена, зато хоть жив останется.       — Ким Тэхён, — опасно прищурился Юнги, — ты дурак совсем? Твой род тогда на тебе и остановится. Ты хочешь, чтобы мои дети были прокляты?       Он выделил голосом «мои» и бросил на своего альфу крайне возмущённый взгляд.       — Такая жизнь будет хуже смерти, — мрачно сказал он. — Очень жду Хосока, может, хоть он сможет встряхнуть Чонгука. Джим только руками разводит… Говорит, не может ставить опасные для жизни эксперименты на иностранце.       — Я не понял, — забавно изогнул бровь Тэхён. — Что значит «мои дети»?       — Ой, начинается, — Сокджин закатил глаза и пошёл на кухню, чтобы сделать чаю.       — Проклятие до седьмого колена начнётся с наших детей. Или у тебя есть иной вариант продолжения рода? — возмущался Юнги.       — Так вот именно, с наших! — подхватил его тон Тэхён. — А ты сказал с «моих». И это вообще-то просто фигура речи.       — Мой альфа, мои дети! — решительно заявил Юнги. — И не надо про фигуры речи, я видел в зеркале другой мир и вполне верю в проклятия!       Он вдруг подтянул колени к груди, спрятал в них лицо и всхлипнул, словно и не было запальчивого тона.       — Это я виноват, — тихо пробормотал он. — Привёз его в Бостон, познакомил с Джимом… Может быть, останься он в Корее, он хотя бы продолжал видеть Чимина в зеркале…       Тэхён обхватил его всего, затягивая к себе на колени.       — Ну ты чего, маленький мой? Розочка моя прекрасная? — ласково зашептал он. — Ты ни в чём не виноват! При чём здесь Корея? Чонгук видел Чимина и здесь. Мы все видели! Разве дело в географии? Уж не знаю в чём, но точно не в ней!       Он обнимал Юнги крепко, надёжно, укутывал его в свой запах и мягкий голос. Ему тоже было больно, волнительно и страшно за Чонгука, хотя они не могли назваться близкими друзьями. Но ради спокойствия Юнги, своего омеги, Тэхён готов был самостоятельно прорубить дорогу в другой мир, если бы только знал, как это сделать.