Альтернативные

      Чонгук не собирался спать, но переживания и тело, похожее, но не обладавшее всеми ресурсами его родного мира, взяли своё. Утром Чимин нашёл его спящим, и мирный сон делал даже эти его заострившиеся черты мягче и нежнее.       Он затаился, не шевелясь и любуясь Чонгуком из-под ресниц. Такой красивый, такой сильный, такой свой, родной, любимый в каждой родинке. Происходящее показалось чудовищно несправедливым: почему тот, второй, пробыл здесь так долго, что успел испортить жизнь всем его друзьям, а свой, правильный, единственно возможный — обречён? Почему они не заслужили самого простого — быть рядом, просыпаться рядом много-много лет? Чимин не жаловался на судьбу: ни когда семья выставила его из дома, ни когда он выживал, надеясь только на себя, ни когда очередной человек, которому он был готов открыть сердце, уходил. Но сейчас он смотрел на спящего парня рядом, совсем молодого, ещё толком не видевшего жизни, думал о том, сколько всего они не успеют, не попробуют, не переживут, и ему хотелось спрашивать у рассветного неба: «За что? Чем мы это заслужили?»       Глаза немилосердно щипало, и он крепко зажмурился. Пусть Чонгук видит только его улыбку. Пусть не сомневается: Чимин не разочарован. Пусть они будут счастливы — сколько смогут, но по-настоящему.       Чонгук боялся засыпать, потому что боялся проснуться в пещере. Хосок бы страшно радовался, облегчённо улыбался, держал его за руку и даже, возможно, плакал. А Чонгук бы требовал вернуть его к Чимину. И сердце бы разрывалось от негодования и тоски.       Но этого не случилось. Не случилось и странных пугающих снов, которых Чонгук тоже опасался. Ему ничего не снилось. Они поспали всего несколько часов, а пробуждение было лёгким и приятным. Чимин был рядом, родной и тёплый, такой красивый, что едва открыв глаза, Чонгук прижмурился вовсе не от солнца и расплылся в нежной светлой улыбке.       — Это самое прекрасное утро в моей жизни, — медленно, чуть растягивая гласные, сказал он. — Потому что со мной самый прекрасный парень…       — Ты что-то напутал, милый, — улыбался Чимин. — Самый прекрасный парень со мной…       Его ласковые губы коснулись щеки Чонгука, пригладили встопорщившуюся во сне бровь, обдали теплом тонкую кожу век.       — Помнишь, как мы мечтали уснуть и проснуться вместе, рядом? — тихо спросил он. — Это утро самое лучшее из возможных, ведь наша мечта исполнилась. Ты её исполнил.       — Теперь нам нужна новая мечта? — Чонгук наслаждался каждой секундой этого утра, блаженно улыбаясь и оглаживая Чимина ладонями.       — Теперь вам нужно встать, пойти на кухню и объяснить мне, что происходит, — раздался совсем близко голос Тэхёна.       Он приехал очень рано, его впустил Намджун. Они уже успели поговорить на кухне, пока Тэхён готовил завтрак. Но услышав голоса из спальни, он тут же заглянул туда. Дверь всё же была открыта.       — Тэхён! — Чонгук вздрогнул, повернув голову. — Ты во всех мирах наглый и бессовестный? А вдруг мы не одеты?!       — Тэхён! — голос Чимина задрожал. Робкая радость, отчаяние, неверие — всё задрожало в высоком возгласе. — Ты… ты и правда пришёл!       Он рывками выпутался из тёплого кокона одеяла и бросился к другу, замирая перед ним и глядя с надеждой.       — Ты пришёл, — тихо, ласково повторил он. — Чонгук, познакомься, это Тэхён, мой самый лучший друг. Тэхённи, это мой Чонгук.       — И как это возможно? — прищурился Тэхён, вновь оглядев поднимающегося следом Чонгука. — Он выглядит точно так же, как тот, которого я видел последние недели! Кто даст гарантию, что он не обманывает?       — Я дам, — отозвался Чонгук. — Это не моё тело. Но это я. Из другого мира. И мы с тобой уже знакомы.       — Намджун мне уже рассказал, — фыркнул Тэхён. — Но я очень сомневаюсь в правдивости очередной сказочки. Пойдём на кухню, там продолжим, завтрак остынет.       Он привлёк к себе Чимина, обнимая, и повёл за собой.       — Это точно мой Чонгук, — звонко возмущался Чимин. — Он пахнет шалфеем, зовёт меня «любимый», и мы сладко спали вместе, а его руки ни разу не оказались под моей одеждой. Это мой Чонгук, Тэхён. Настоящий.       — Вот про руки под одеждой я не понял, — хмыкнул Тэхён, усаживая его за стол. Завтрак был приготовлен в его лучших традициях. Намджун помогал как мог. — Но не это меня сейчас волнует. Я всё ещё боюсь за тебя, Чимин. Кем бы ни было это существо, оно же могло на тебя повлиять! Внушить тебе это счастливое состояние. Завладеть твоей душой. Я уже ничему не верю!       — Если ты подозреваешь меня в демонической природе, — спокойно сказал Чонгук, — то тут ты точно ошибаешься. Я не знаю, чем тебе доказать правдивость своих слов. Но я действительно не тот Чонгук, которого ты сбил на машине. Я появился в вашем мире только вчера…       — Тэхён, я понимаю, что уже успел наделать глупостей, доверившись той… копии, — мягко, рассудительно сказал Чимин. — Я понимаю, что должен был прислушаться к вам. Но это — мой Чонгук. Настоящий. Не демон, не кумихо о девяти хвостах, не призрак. Обычный парень, только очень смелый, сильный и красивый.       — Ну и как же так вышло, что та копия — теперь твой Чонгук? — хмурился Тэхён, усаживаясь рядом с Намджуном. К тому у него тоже было своё недоверие, но сейчас оно ушло на десятый план. — Что-то я не заметил в нём доброты и человечности.       — Я и сам не знаю, как так вышло, — Чонгук пожал плечами. — И мне боязно, что в любой момент он может вернуться, а я даже не пойму, как с ним бороться. Как вообще бороться с тем, чьей природы ты не понимаешь?..       — Чимин, — Намджун подвинул к нему чашку кофе, — можно пригласить Юнги?       Помрачневший Чимин поблагодарил, покрутил чашку в руках и спросил:       — Зачем? Ты прекрасно знаешь нашу ситуацию. Я очень люблю Юнги, я всегда считал его другом, но я не хочу тратить время на то, чтобы доказывать, что мой истинный — не чудовище.       — Мне не хватает данных, я хочу поговорить с ним о зеркале, — пояснил Намджун. Он почти не спал, нашёл блокнот и ручку, записал всё, что слышал, а потом накидывал и накидывал собственные мысли, устроив себе настоящий мозговой штурм. — Все разборки оставим на десерт. Я бы сам к нему съездил, но Чонгук просил за вами приглядывать. Да и Хосок нам тоже не помешает, хочу кое-что проверить.       — Ещё скажи, что для чего-то тебе нужен Сокджин, — ядовито хмыкнул Тэхён, отправив в рот кусочек омлета.       — Сокджин… — задумчиво отозвался Намджун. — Ну он, конечно, тоже важная деталь этой головоломки… Но если Чонгук лишь притворяется другим, естественно, он не будет проявлять к нему никакого интереса.       — Деталь! — Тэхён закатил глаза, но Намджун тактично промолчал.       — Хорошо, — согласился Чимин, насупившись. — Приглашайте Юнги и Хосока. И пусть они возьмут с собой Кляксу, Чонгук должен увидеть свою кошку.       — А можно я сам ему позвоню? — вызвался Чонгук, успокаивающе поглаживая Чимина по колену. — Хосоку. Сразу по телефону объясню, в чём дело. Меньше вопросов будет.       — Конечно можно. — Чимин протянул ему свой телефон, что было делом более редким и удивительным, чем волшебные зеркала: он всегда повторял, что за столом собираются для еды и разговоров, а не для телефонов. Но сейчас он только мягко улыбнулся.       Их миры во многом были схожи, поэтому Чонгук без особого труда справился с вызовом, не вставая из-за стола. И все прекрасно видели, что он заволновался, а Чимин ещё и почувствовал.       — Хоби, привет, — мягко сказал он в трубку. — Нет, это не Чимин. Это Чонгук…       — Юнги! — Когда их разговор завершился, Хосок влетел на кухню, где его любимый мужчина, как всегда, готовил завтрак. — Ты не поверишь!..       — Во что не поверю? — уточнил Юнги, выкладывая на тарелки воздушный омлет. — Что случилось, милый?       — Мне только что звонил Чонгук. — Хосок пытался успокоиться, но руки всё равно дрожали. — Другой Чонгук. Из другого мира. Он сейчас у Чимина, просил приехать, потому что у него мало времени, и привезти кошку…       — Я ничего не понял, — признался Юнги. — Какой другой Чонгук? Нам одного мало? Откуда он взялся? Почему ты думаешь, что это… другой Чонгук?       — Он так сказал. — Хосок удивлённо моргнул, понимая, что это не доказательство, шагнул ближе и положил руку Юнги на свою грудь, не прикрытую одеждой, так как не успел накинуть халат или футболку. — Почему я так волнуюсь?..       — Потому что твоё доброе сердце верит в лучшее в людях и надеется на хорошее отношение в ответ, — отозвался Юнги, но скептично свёл брови. — Хоби, он уже столько нам наговорил… Но хорошо, съездим, послушаем, что ещё он скажет. Например, не хочет ли он вернуть твои деньги.       — Если это другой Чонгук, откуда у него деньги? — задумался Хосок, но тряхнул волосами, поцеловал Юнги и в морщинку меж бровями, и в губы. А затем уселся за стол. Чонгук, конечно, просил побыстрее, но нужно было позавтракать. — С ними Тэхён и Намджун. И последний хотел тебя видеть и поговорить о зеркале, — поделился он уже во время еды.       — Если это другой Чонгук, ему придётся доказать это. — Юнги поставил перед ним стакан свежевыжатого сока. — Хорошо, милый. Поедем. А теперь поешь.       Он прислушался к звукам за пределами кухни и заметил:       — Клякса сегодня нервничает. Попросилась во двор. Надеюсь, она не перекопает все клумбы за утро.       — Ты оставил дверь открытой? Вдруг замёрзнет, — заволновался Хосок. — И опять грязные лапы мыть придётся.       — Ой, там мыть всего четыре маленьких лапки, — фыркнул Юнги. — Конечно оставил.       Но Клякса ждала их у машины и юркнула внутрь, едва Юнги открыл дверцу автомобиля.       — Может быть, действительно возьмём её с собой? — предложил тот. — В крайнем случае просто покатается. А вдруг она поможет опознать этого Чонгука?       — О, это может сработать, — отозвался Хосок. — Клякса, ну куда ты грязными лапами на чистое сиденье!       Кошка снова ворчала, когда он, усевшись, поймал её в руки и принялся вытирать лапы салфетками. Но не царапалась, не кусалась, привыкла уже к этому ритуалу.       В квартиру Чимина она вплыла на плече Юнги, против обыкновения, нервничая и перетаптываясь лапками по плечу. А когда увидела Чонгука, жалобно замяукала и бросилась ему на грудь, цепляясь за одежду всеми лапами, чтобы обвиснуть в руках с громким мурлыканьем.       — Девочка моя! — воскликнул Чонгук, бережно удерживая её. Он смотрел на питомицу блестящими от слёз радости глазами, поднёс к лицу и вжался носом в чёрную шерсть. — Как ты выросла! Как ты похорошела! Как я скучал…       Это была та самая реакция, которую Чимин ожидал увидеть в прошлый раз, но тогда Чонгук был не тот, и кошка это чувствовала на другом уровне, ориентируясь не на внешний вид человека, а на его запах и энергетику.       А Хосок застыл в дверном проёме, давя в себе жгучее желание повторить действия Кляксы. У него никогда не было младшего брата. И пусть этот Чонгук от предыдущего не отличался ни причёской, ни телосложением, Хосок узнал его улыбку и взгляд, на них откликнулось сердце. Как же он ошибся!       — Ну только сейчас не плачь, — попросил Чонгук, глядя на него, когда Клякса немного успокоилась. — Сейчас ты можешь меня обнять…       — Да ты сам сейчас расплачешься! — Хосок отмер и стремительно приблизился к нему, чтобы почувствовать. Узнать, каково это — обнимать своего нерождённого брата.       Сейчас он не плакал, но почти не дышал, прижавшись всем лицом к плечу, а затем поднял голову, когда та закружилась от нехватки кислорода.       — Ты здесь, малыш… — прошептал он. — Ты наконец-то здесь.       «Ненадолго», — проглотил Чонгук, не решился озвучивать это в такой момент.       — Матильду не раздави, — вместо этого улыбнулся он.       Хосок был другим. Его движения были другими. Его запах. Его волосы. Но что-то родное чувствовалось. Близкое, знакомое и понятное. И сердце Чонгука сжалось, когда в голове возникла мысль о брате, который остался там, в другом мире, ожидая его пробуждения.       А когда Хосок его всё же отпустил, Чонгук посмотрел на Юнги.       — Ты снова принёс мне кошку, — сказал он.       Тот против воли улыбнулся, вспомнив обстоятельства, когда услышал эту фразу впервые. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим непроницаемым взглядом, но пальцы, нервно теребившие манжету, выдавали его волнение.       — Что ты сделал с предыдущей? — строго спросил он, несмотря на нетерпеливый вздох Чимина. — И как её назвал?       Юнги перестраховывался: и Чимина, и Хосока, и любого из них можно было обмануть, а Чонгук показал себя превосходным актёром, но чутью Кляксы, её реакции он доверял. Кошки не ошибаются со своими людьми.       Со своим Юнги, куда более изящным и близким, Чонгук бы пошутил, что в их мире едят кошек, поэтому Матильда от них и сбежала. Но сейчас любое слово могло сыграть не в его пользу, даже шутливое.       — Сейчас она с моими друзьями. Её зовут Клотильда, — ответил он.       — Ладно, считаем, что тест ты прошёл, — слабо улыбнулся Юнги, усаживаясь на диван и притягивая Хосока к себе.       — Она же белая, да? — уточнил Тэхён. И продолжил после кивка Чонгука: — Сокджин видел тебя во сне.       — Хосок из моего мира тоже видел сны о вас, — аккуратно сказал Чонгук, не уточняя, кого именно и в каких обстоятельствах. — И Чимин. Ой, любимый! — Он стремительно повернулся к нему, продолжая почёсывать Кляксу. — У тебя… нет братьев?       — Погодите, погодите, я ещё не всё записал, — попросил Намджун, устроившись с блокнотом на полу гостиной.       — Есть, в Пусане, но мы не общаемся, — после лёгкой заминки отозвался Чимин. — А почему ты спрашиваешь?       — У того Чимина были братья, — пояснил Чонгук. — С одним из них случилась трагедия, когда он… встретил своего истинного. А второй… был близнецом Чимина. Он умер при рождении.       Кляксу он держал уже одной рукой, чтобы во вторую взять ладонь Чимина.       — Омега предположил, что мы могли быть истинными, если бы его близнец выжил. Но тебя не было в моём мире, поэтому я искал в других… — И невесомо, ласково коснулся губами его ладони, никого не стесняясь.       — Мы не успели приехать, как у меня уже заболела голова, — пожаловался Юнги. — Слишком много информации. Чимин, — позвал он, поймав взгляд друга своим, — я прошу прощения. Я не должен был на тебя кричать.       — Я не обижаюсь, всё в порядке. — Тот улыбнулся своей ласковой сияющей улыбкой. — И всё понимаю. Я должен был всё перепроверить, прежде чем отправлять тебе.       — Даже если это действительно была твоя ошибка, а не очередная выходка этого чудовища, я должен был выслушать тебя, — упрямо повторил Юнги.       — Не переживай из-за этого. — Чимин прильнул к Чонгуку и поинтересовался: — Намджун, ты всё пишешь и пишешь… Что там?       — Завещание, — без тени улыбки отозвался тот. Дописал очередную строку и посмотрел на Юнги. — А теперь расскажи мне всё, что знаешь о зеркале.       — Пойдём на балкон, — позвал Юнги, поднимаясь с места. А там приобнял Намджуна за плечо и заглянул в глаза. — Какое завещание? Что случилось?       — Это шутка, — ответил Намджун. — Глупая и черноватая. Я пытаюсь разобраться в происходящем. Если Чонгук не обманывает, а процент вероятности лжи уже снизился до восьми, когда вы принесли кошку, у нас есть время до вечера, чтобы решить эту задачу. Иначе… не представляю, что тогда будет. Он вернётся в свой мир, а на его месте снова появится тот, который чуть не довёл Чимина до суицида? Или он умрёт? Или… Чёрт, у тебя есть сигареты?       Юнги достал из кармана пачку, закурил вместе с ним.       — Расскажи, что произошло, как он появился и что сказал, — попросил он. — Эти двое сейчас в эйфории от истинности, от них толку мало. А я расскажу про зеркало.       Они задержались на балконе надолго, тихонько переговариваясь и плотно закрыв за собой двери. Время от времени надолго замолкали, укладывая услышанное в сознании, и продолжали дальше.       Когда они вышли, Хосок с Чонгуком тоже о чём-то разговаривали, и лицо Хосока — с мягкой улыбкой и расслабленным взглядом — сказало больше, чем слова. Этот Чонгук здорово отличался от того, которого он приютил в своём доме. Не только Чимину с ним было хорошо и легко.       А Чимин ушёл с Тэхёном на кухню. Последнему нужно было выпить таблетку и поговорить с другом по душам.       — Не хочу тебя в чём-то обвинять, — просто сказал он, — но я так измучился за эти дни без тебя…       — Прости, мой хороший, — прошептал Чимин, крепко жмурясь. Порывисто обнял его, утыкаясь лицом в пушистые волосы. — Прости, пожалуйста… за все эти дни… за всё то время, когда меня не будет рядом.       — Не будет? — изумлённо переспросил Тэхён. — Чимин, куда ты опять собрался? За Чонгуком в его мир?       Тот издал какой-то соглашающийся звук и сжал друга в руках ещё крепче.       — Всё будет хорошо. Юнги присмотрит за Кляксой. А ты береги Сокджина, заботься о себе и будь самым-самым счастливым парнем в Сеуле, ладно?       — Да куда?.. — опешил Тэхён и тут же попытался заглянуть ему в лицо, чуть отстраняясь. — Куда, Чимин? Чем тебе здесь не нравится? Почему вы не можете остаться?       — Потому что у Чонгука всего сутки в этом мире. — Чимин снова шептал и крепко жмурился. — Он не сможет остаться дольше. Но ты всегда-всегда помни, что я тебя очень люблю, ладно?       — Я не согласен! — воскликнул Тэхён и сам зажмурился, сильнее сжимая плечи друга. — Нет, нет, нет, Чимин! Должен быть какой-то выход. Раз он смог попасть сюда на сутки, сможет и ещё. Я не хочу отпускать тебя! Можешь считать меня эгоистом, но я никуда тебя не отпущу…       — Ну ты что, Тэхённи?.. — Чимин бесконечно ласково гладил его волосы. — Прости, что я вообще заговорил об этом: вот чувствовал же, что ты будешь ругаться… Но ты пришёл, ты не злишься на меня, и я… Я тебе очень благодарен за всё.       — Я не буду повторять то, что уже не раз тебе говорил. — Тэхён прижался лбом к его лбу, не открывая глаз. — И не готов мириться с твоим решением. Пойдём обратно в гостиную. Должен быть какой-то другой выход. И у нас ещё есть время его найти.

***

      Когда они вернулись, Намджун снова сидел на полу, листая собственные записи и покусывая колпачок от ручки.       — Чимин, — позвал он, подняв голову. — Можно немного странный вопрос?       — Спрашивай, — разрешил тот. Глаза его были влажными, блестящими и яркими: все дорогие люди были рядом — это ли не счастье? И даже Клякса продолжала тихонько тарахтеть на коленях Чонгука.       — Проявлял ли тот Чонгук какой-то интерес к твоей крови? — спросил Намджун с непередаваемо серьёзным взглядом, словно находился на деловом совещании.       — Он же не вампир, — изумился Чимин и замер, вспоминая. — Подожди… Когда Клякса поцарапала меня, он слизывал кровь…       — А перед тем, как ты увидел Чонгука в зеркале, ты не поранился? — тут же поинтересовался Юнги. — Твоя кровь не попадала на зеркало?       — Я оцарапался… — Это Чимин очень хорошо помнил. — Поправлял ткань, которую ты повесил, и оцарапался о что-то… Точно помню, что кровь была на зеркале, а потом исчезла… Я ещё подумал: словно впиталась в стекло.       Чонгук нахмурился, притянув его к себе, а Намджун покивал:       — Отлично. Всё сходится.       — То есть так Чимин его активировал, — заключил Юнги с очень сосредоточенным видом.       — Скорее всего, — согласился Намджун. — Но я думаю, без вмешательства с той стороны тоже не обошлось. Давайте представим, что зеркало — это дверь между мирами. И замки на ней есть с двух сторон. Вернее, даже не одна дверь, а несколько. Между ними есть какое-то пространство. Пока не очень понимаю нюансы, нужно ещё подумать, но Юнги сказал, что со слов предыдущей владелицы зеркало нельзя было разбить. А тот Чонгук легко это сделал. Случайно или намеренно — неважно. Сути это не меняет. У меня есть предположение, что он — это часть зеркала. Что-то вырвавшееся оттуда и принявшее вот эту форму, — он кивнул в сторону Чонгука. — То, что находилось в этом пространстве. И не могло выбраться.       — Заметь, если твоя версия верна, это самое логичное и понятное из того, что он здесь успел сделать, — добавил Юнги. — То, что он разбил свою клетку. Мне удалось проследить историю этого зеркала почти на двести лет. Он успел многое увидеть, многому научиться… и возненавидеть эти стены.       — Да всё остальное тоже не лишено логики, если я прав, — Намджун чуть улыбнулся, пока остальные едва ли дышали, слушая его. — И кошка, которая его не признавала. И люди, которые не имели для него никакого значения. Зеркало требовало плату — так ты говорил, Юнги? И плата эта заключалась в человеческих страданиях. А уж страданий он вам доставил немало… Хорошо, что обошлось без жертв.       — Тэхён мог погибнуть, — насупился Юнги. — Возможно, Сокджин бы и выбрался, но дотащить Тэхёна до берега точно бы не смог. Жертвы вполне могли бы быть. Разве что в его мотивах было оставить Чимина одного… Более уязвимого, более зависящего от единственного человека рядом. Это даёт возможность управлять, неплохой бонус к страданиям.       Тэхён вздрогнул, невольно вспоминая этот случай. И Сокджина рядом сейчас ужасно не хватало.       — Но почему… почему Чонгук? — тихо спросил Чимин. — Почему это что-то столько лет сидело взаперти, а тут решило выбраться под видом Чонгука?       — Это очень интересный вопрос, — отозвался Намджун. — На который, вероятнее всего, ответа мы не получим, только если это нечто не возникнет прямо перед нами. Но мне кажется, что оно ошиблось в одной очень простой вещи. Чонгук, ты говорил, что в твоём мире никак не могут разгадать природу истинности? — Он улыбнулся шире и продолжил после кивка: — Так же как и в нашем не могут дать чёткого определения душе и изучить её.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Чонгук. — В чём оно ошиблось?       — В том, что истинность имеет не физическую природу, а духовную. Воссоздав тебя в этом мире, отразив с такой точностью, что даже анализы подтвердили твоё родство с Хосоком, видимо, наши миры очень схожи, это нечто не учло, что душа Чимина его не примет. И тут всё сломалось, поэтому оно ушло. А теперь Чимин принимает тебя. И не только он. Но ведь тело то же самое!       — Мой тёзка из второго мира предполагал, что истинность — феномен гормональный… — Юнги не задумывался, сколько времени он держал руку Тэхёна в своей; кажется, после слов о лодке. — Но гормональный набор тоже не изменился, а если и изменился при переходе между мирами, потому что я представлял ваши запахи, Чонгук, несколько отчётливее, тебя-то Чимин принимает.       — В нашем мире запахи сильнее, — подтвердил Чонгук. — С их природой всё давно изучено, это особые железы, выделяющие аромат. Он проявляется не сразу, раскрывается с половозрелостью. И может видоизменяться в зависимости от состояния носителя. Но если мой запах остаётся со мной, несмотря на то что здесь лишь сознание, а не тело, получается, что этот запах есть и… у души?       — Удивительно, правда? — Глаза Намджуна горели искренним азартом. — И Чимин тоже пахнет иначе рядом с тобой, хотя вряд ли у него найдутся какие-то особые железы.       — А учитывая, что в больнице нашего пострадавшего просветили от головы и до пят, а анализы брали на всё, что можно, будь там какие-то особые железы, их бы нашли… — всё так же задумчиво предположил Юнги и вдруг почти смущённо отдёрнул руку от Тэхёна. И пробормотал едва слышно: — Прости, мне показалось, тебе нужна поддержка.       Тэхён что-то фыркнул в сторону, но взгляд его был благодарным.       — Это, конечно, интересно, но как это… поможет мне остаться? — аккуратно спросил Чонгук, глядя на Намджуна. Всё же в обоих мирах тот был удивительным человеком.       — А, так это вообще не вопрос, — отозвался тот. — Я отправлюсь в тот мир вместо тебя.       — Что?! — подскочил Чимин. — Ты с ума сошёл? Как это отправишься?       — Мне тоже интересно, — подхватил Юнги. — И меня больше интересует фактическая часть задачи. Чонгука там чем-то поили, погружали в какой-то сон, а ты как собираешься это делать?       — Я вполне вменяем, — спокойно сказал Намджун. — Всё это настолько интересно, что я хочу увидеть этот другой мир своими глазами. Чонгук сказал, что умрёт, если не вернётся он сам или какая-то другая душа вместо него. Мы не можем позволить тому, чьего имени или названия мы не знаем, занять его место. У каждого из вас своя жизнь, которую невозможно оставить. Любимые люди рядом. А у меня… больше никого нет. Так что я пойду туда вместо Чонгука.       — Намджун… — потрясённо выдохнул тот, восхищаясь спокойной решимостью его глаз. — Ты не должен…       — Это не чувство долга, Чонгук, — перебил Намджун. — Это самое логичное решение вашей задачи. И моё решение.       — Когда я засыпал там, в пещере, — Чонгук крепче сжал руку Чимина в своей, — я слышал песни. В них говорилось, что я должен привести другую душу. Наверное, достаточно лишь заснуть рядом?       — Вы сейчас серьёзно это обсуждаете? — поразился Чимин. Он отпустил руку Чонгука и сел прямо перед Намджуном, глядя ему в глаза. И пусть внутри всё трепетало от хрупкой надежды, он должен был говорить прямо. — Намджунни, ты не вполне вменяем. Ты долгое время жил в состоянии стресса и тревоги. Ты испытал сильнейшее потрясение из-за смерти своей семьи. Ты не можешь принимать такие решения в этом состоянии. Так не делается, разве твой психолог не говорил тебе? Никто не принимает жизнеобразующих решений в период нестабильности. Я благодарен тебе, безумно благодарен, но подумай сам: ты собираешься уйти в другой мир. Другой, Намджун! Не в соседнюю страну переехать! Фактически, умереть в этом мире. Для чего? Из любопытства? Здесь у тебя пусть не любимые люди, но есть мы… А там ты никого не будешь знать. Никто не будет знать тебя. А если они… плохо тебя примут? Подожди, Чонгук, — он дёрнул плечом, предупреждая возражения, — я знаю, что твоя семья и друзья — прекрасные люди. Но они любят тебя. А Намджун для них будет незнакомцем.       — Мой психотерапевт, — мягко поправил Намджун, — говорил мне, что я должен слушать себя самого. И хоть ты и запретил мне кое-что говорить, сидеть и просто смотреть на это я не собираюсь. Я не имею представления, как это будет происходить и что ждёт меня дальше. Но моя душа рвётся туда. А разум подсказывает, что другого выхода у нас нет. Не нужно переубеждать меня, Чимин. Просто прими это. Прими моё решение.       Тот упрямо буравил его взглядом, а потом опустил ресницы и прильнул к нему, обнимая сразу обеими руками.       — Если это получится, я никогда тебя не забуду, — тихо пообещал Чимин. — Если ты уверен… Только бы тебе никогда не пришлось пожалеть об этом, Намджун!       — О, поверь, в моей жизни было достаточно всего, о чём я жалел. Это не самое страшное, — улыбнулся Намджун, обнимая его в ответ. — Я бы хотел изучить это. Переходы между мирами, сны, зеркала… А Чонгук говорил, там у них в Бостоне целый отдел, который этим занимается. Кажется, то самое место, где стоило бы обосноваться, да?       — Главное, чтобы они не пустили тебя на опыты, — очень серьёзно заявил Юнги. — Когда начинаем?       — Сначала поедим, — отозвался Чимин, поднимаясь на ноги. — У меня от этих разговоров страшно разыгрался аппетит.       — Можно я что-нибудь приготовлю? — попросил Чонгук, стараясь успокоить дрожь в руках. И лучше всего это получалось с Чимином в объятиях.       — Так, я вот не понял, — подал голос молчавший всё это время Тэхён. — О чём ты запретил говорить, Чимин?       — Потом расскажу, — быстро ответил тот и за руку увёл Чонгука в кухню.       А там крепко-крепко обнял, чувствуя биение его сердца как собственное. Он и сам был взволнован, ошеломлён, напуган: предложение Намджуна дарило им надежду, о которой они и мечтать не могли ещё этим утром. Но получится ли у них? И что будет дальше? Так много вопросов — но вся тревога, заложенная в них, истончалась, таяла в тепле объятий предназначенного.       — Мне нужно позвонить, — наконец сказал Чимин, подняв голову с широкого плеча Чонгука. — Позвать Сокджина. Что бы ни случилось дальше, лучше, если Тэхёна будет кому поддержать.       — Предупреди его, пожалуйста, заранее, что я — не тот, — попросил Чонгук, нежно поцеловав его в скулу. — И я буду рад с ним познакомиться. Знаешь, с первого взгляда кажется, что все очень разные, но теперь я не могу так сказать. Ваш Хосок очень похож на моего брата, мне с ним невероятно комфортно, и дело вовсе не во внешнем сходстве, потому что различия я вижу глазами. Тэхён… такой же непонятный, — он улыбнулся, — Юнги более мужественный, но мне очень хочется узнать его получше и подружиться. И Намджун… Он и здесь вызывает во мне восхищение, чего я раньше и представить не мог, когда слышал о нём от тебя.       — Намджун чудесный, — мягко отозвался Чимин. — Просто ты слышал о нём от меня в самый сложный период. Но вот таким — решительным, отважным, ищущим истину — я его встретил и полюбил. — Он тихо засмеялся, отстраняясь. — А Тэхён очень даже понятный. Ты привыкнешь и тоже полюбишь его, когда узнаешь получше.       И его глаза сияли, потому что в этом обещании были не только слова, в них была вера: у них ещё будет время.