Альтернативные

      Бостон проснулся под мягким пледом свежевыпавшего снега. Тэхён стоял у окна, любуясь утренним пейзажем, пока омеги готовили завтрак. Город, обычно неторопливый и немного суровый, в канун Рождества выглядел сказочно.       На главной площади, перед старой церковью, возвышалась огромная ель, сверкающая гирляндами и деревянными фигурками. Накануне они выбрались на неё посмотреть, заодно заглянув на ярмарку: купить подарки и сладости, полюбоваться детьми, крутящимися на катке. Морозный воздух щекотал щёки, но в душе было тепло. Тэхён прожил в Бостоне всего полгода, но город уже стал ему родным, воспринимался домом.       В тот день они снова ждали гостей, поэтому в доме тоже стояла ёлка, куда менее внушительная, но всё равно красивая — друзья украшали её вчетвером, подшучивая друг над другом.       — Напомните мне, почему мы не отправили в Корею одного Намджуна? — ворчал Юнги за завтраком. — При всей любви к Хосоку, Рождество — это семейный праздник. И так столько хлопот, а тут надо ещё думать о том, чтобы угодить гостям…       — Если хочешь, я встречусь с родителями Чонгука в отеле, — предложил Намджун. — Думаю, разговор будет… эмоциональный. Ни к чему тревожить Сокджина.       — Ты сам говорил, что нельзя его туда пускать, — напомнил омега, а затем обернулся к Намджуну. — Если вам нужно будет поговорить наедине, просто пойдёте в комнату. Но родители Хоби мне как родственники, ты думаешь, они откажутся повидаться?       Юнги окинул их обоих скептичным взглядом, но промолчал. Он переживал, как те отреагируют на Намджуна, довольно ли было им времени, чтобы смириться со случившимся. То, что Сокджин, много лет встречавшийся с Хосоком и ждущий от него ребёнка, сейчас испытывал явную симпатию к человеку в теле их младшего сына, никак не упрощало ситуацию.       — Как сложится, так сложится, — обречённо пробормотал он.       Перелёт был долгим и изматывающим, но папа-омега наотрез отказался отдыхать в отеле, пока не увидит то, что стало с его младшим сыном. В это до сих пор сложно было поверить, как головой, так и сердцем. Поэтому сразу же из аэропорта они направились домой к Юнги и Сокджину, последний встречал их ласковыми объятиями и улыбками.       — Прости, пожалуйста, папу было не остановить, — шепнул Хосок на ухо Юнги, тоже обнимая друга. Хорошо, хоть успел предупредить сообщением, что они едут.       А потом вперёд выступил человек, которого Юнги ждал меньше всего. Ким Намджун заключил Сокджина в бережное, но крепкое объятие.       — У меня полчемодана подарков от твоих родителей, — ласково прогудел он.       — Намджун… — ошарашенно выдохнул омега, словно забыл о его существовании, увлёкшись его тёзкой. — Вот это сюрприз!       — Намджун! — вторил ему Тэхён, вышедший из кухни. — Ну ничего себе, какая встреча! Здравствуйте все, — родителям Хосока он вежливо поклонился. — Проходите на кухню, у нас уже стол накрыт.       — Ну и где он?.. — Папа оглядывался по сторонам, словно выискивал в этом доме что-то плохое, хотя было уютно и очень красиво. Чисто и тепло.       — Юнги, скажи мне, что наша вселенная не схлопнется! — прошипел Сокджин, потянув друга к себе. А старшему омеге ответил уже громче: — Чонгук… у себя. Он скоро выйдет.       — Откуда я знаю? — На миг в глазах Юнги отразилась паника. — Если схлопнется, не придётся защищаться и дарить подарки. — Он несколько раз глубоко вздохнул и попросил: — Наша встреча — это прекрасное, радостное событие, но давайте немного успокоимся. Оставим для обеда только светлые, спокойные разговоры. А для вашей встречи, — он коротко поклонился родителям Хосока, — я позволю себе предложить кабинет. Он небольшой, но уединённый.       — Дети, — для родителей Хосока все присутствующие были детьми, даже Намджун со своими широкими плечами, — что вы опять задумали? Что вы от нас ещё скрываете?       Он возмущённо хмурился и оглядывал всех по очереди, но тут на помощь пришёл Чимин, который за время проживания в сеульском особняке протоптал уверенную дорожку к сердцу будущего родственника и добился не только принятия себя, как выбора сына, а даже любви. Пусть и не как к родному.       — Пойдёмте на кухню, мы так проголодались… — Он потянул родителя за собой, а потом туда же пошли и остальные. — Как вкусно пахнет!       Клотильда, совершенно не пугливая перед большой компанией, тут же выбрала себе цель — брюки старшего альфы. Ну непорядок же — такие чёрные, отглаженные! Самое то, чтобы оставить на них свою белую шерсть. Тот сначала удивлённо опустил на неё взгляд, а потом наконец хрупко улыбнулся, подхватывая кошку на руки.       — Привет, малышка, — нежно сказал он. — Как ты здесь? Не переживай, скоро поедем домой…       Юнги, совершенно дезориентированный и этими словами, и тем, что попал в категорию детей, беспомощно посмотрел на спину Тэхёна, которого Намджун обнимал за плечи, и крепче сжал руку Сокджина.       — Домой? — изумился тот, усаживая друга за стол. — А где мы сейчас? — И очаровательно улыбнулся, той самой улыбкой, против которой были безоружны даже взрослые и давно занятые альфы. Взгляд того смягчился.       — Будет правильно, если кошка нашего сына…       — Здравствуйте, — поздоровался со всеми сразу Намджун, появившись в дверях кухни.       Ему неплохо удавалось бороться с неуклюжестью на кухне под бдительным присмотром Сокджина, но этот день был особенным. Намджун ждал встречи, прокручивал в голове её возможные сценарии, и миска соуса на футболке стала закономерным итогом. Сейчас он — в чистой рубашке, волосы куда короче, смущённая улыбка — смотрел на взрослую пару и на молодого альфу. На совсем не метафорические ямочки и ясный, твёрдый взгляд.       Все замолчали, но вселенная осталась целой. Первым заговорил Сокджин:       — Садись, милый, давайте все уже поедим?       Старший омега впился в Чонгука взглядом, сердце его заколотилось, руки задрожали, но он смог заставить себя взять ложку.       — Знаменитый бостонский суп, — оповестил Тэхён, устроившись рядом со своим истинным. — Приятного аппетита всем. Хосок, как там в Сеуле?       — Снега куда меньше, чем здесь, — отозвался тот. — Но дух Рождества такой же.       — Город такой красивый, — подхватил Намджун. — Очень надеюсь, мы погуляем.       — Конечно, погуляем, — пообещал Сокджин. — Вот только всё доедим. Тэхён, милый, доставай ростбиф, надо его порезать.       — Если я всё это съем, то буду лежать без сил, — хохотнул Чимин, глядя на свою порцию мяса, заботливо предоставленную Тэхёном.       Для того была ещё ветчина из птицы. Они тоже всей компанией её готовили, а порция получилась такая, что появись на их кухне ещё десяток гостей — никто бы не ушёл голодным.       — Полежать после перелёта вам надо, — заметил Сокджин. — Родителям я предоставлю свою спальню, отдохнёте как следует, а вечером уже пойдём на площадь.       — Сегодня? — изумился Намджун в теле Чонгука. — Не поздно будет? Пока мы поговорим…       — Необязательно же выходить всем вместе, — возразил Намджун с ямочками. — Можно собрать всех, кто не будет участвовать в разговоре.       — Самое красивое начнётся вечером, — напомнил Сокджин. — Ещё и снег будет. Но, конечно, нам необязательно идти всей компанией. Праздник уже сейчас!       Он поднял свой бокал с горячим пряным безалкогольным напитком и после того, как выпил, завёл со старшим омегой простой разговор, спрашивая, как дела у них дома, делясь своими новостями об учёбе.       — Ты не планируешь до родов возвращаться в Корею? — уточнил старший господин Чон, поглядывая на его округлившуюся фигуру. — Там твои родители, мы, в конце концов. Здесь у тебя, конечно, друзья, но первое время с младенцем будет непросто.       — Нет, не планирую, — прямо ответил Сокджин. — И надеюсь, что Хоби сюда переберётся, — вот это было сказано уже чуть осторожнее.       — Если он собирается участвовать в воспитании вашего ребёнка, это целесообразно, — согласился старший альфа и улыбнулся одними губами. — Обосноваться рядом. Что вы с Чимином думаете по этому поводу?       — А ты не будешь против? — уточнил Хосок. — То, что я оставлю работу в семейной компании.       — Ты появился на работе в компании всего несколько недель в течение лета, не думаю, что твоё отсутствие станет для бизнеса губительным, — отозвался отец. — К тому же, я подумываю о его продаже. Нет никакого смысла тащить на себе то, что потом никому не понадобится, а сейчас неплохое время для выгодной сделки.       — Обосноваться здесь совсем будет трудно, но из Европы точно ближе, — улыбнулся Чимин. — Будем часто приезжать. То тут, то там, то в Корее.       — Может, я когда-то туда вернусь, но пока мне и здесь хорошо. Да и ребёнок получит гражданство, — заметил Сокджин, взглянув на Намджуна, который не был его родственником. А потом перевёл взгляд на того, кто был. — Как ты поживаешь, дорогой?       — Без особых изменений, но страшно соскучился. — Тот обаятельно улыбнулся. — Работу не поменял, любовь всей жизни не нашёл. Ничего интересного.       — Главное, что всё хорошо, — покивал омега. — А любовь… Это так внезапно случается! Живёшь себе спокойно, никак не ожидаешь, а потом…       Он прикусил губу, заставляя себя замолчать, но щёки чуть порозовели, а во взгляде появилась какая-то блаженная дымка. Чимин заметил это прежде, чем Сокджин посмотрел в свою тарелку, и непонимающе моргнул. О новых изменениях в этом доме ему пока не было известно, как и Хосоку.       — А потом бросаешь всё и уходишь в другой мир? — не выдержал старший омега. — Простите…       — С истинностью невозможно спорить, — негромко сказал Юнги.       И Чимин, и Тэхён одновременно закивали, Сокджин тихонько вздохнул, а папа Хосока отложил ложку.       — Спасибо за обед, всё было очень вкусно. Можно поговорить с Чонгуком? Где там ваш кабинет?       — Я провожу. — Тот поднялся из-за стола, придержал перед старшими дверь. Клотильда, к счастью, променяла колени старшего альфы на приехавшего Намджуна, а тот, ещё не осознав масштаб бедствия, стряхивал отдельные шерстинки.       — В старом мире меня звали Ким Намджун, — начал тот, когда дверь в кабинет тоже закрылась, а все устроились. — Я был последним человеком из присутствующих, видевшим вашего сына, и готов ответить на все вопросы.       — Мы по-прежнему не можем в это поверить, но… я вижу, что ты — не мой сын. И с одной стороны я хочу ругаться, кричать, плакать и молить тебя исчезнуть, чтобы наш мальчик вернулся, а с другой… Хоби рассказывал, что ты его спас. Это правда? — спросил омега, нервно теребя пальцами подлокотники удобного кресла.       — Как я понял из разговоров с Чонгуком, а потом с Хосоком, уже здесь, варианта вернуться изначально не было, — осторожно подбирая слова, начал Намджун. — О том, что было здесь, вы, наверное, знаете от старшего сына. Я расскажу о том, что было в моём старом мире…       Он никогда не считал эмпатию своей сильной стороной, но сейчас, рассказывая немолодой супружеской паре о сыне, старался говорить мягко и взвешенно. Рассказывал о том, как был счастлив Чонгук рядом с Чимином, какой эффект те производили друг на друга, обещал, что в том мире молодому альфе рады, что он в кругу друзей.       — И чем это отличается от смерти? — тихо и словно в пустоту спросил омега, долго помолчав после того, как Намджун закончил. — Он где-то там, где ему хорошо, а мы не сможем с ним связаться…       — Для оставшихся — ничем. — Намджун опустил ресницы. — А для Чонгука — очень многим. Есть разница: истаять от безысходной тоски или жить полной жизнью рядом с любимым и любящим человеком. Для вашего сына она есть. Если бы не было, он бы не рвался навстречу неизвестности, ведомый огоньком надежды.       Омега снова долго молчал, то глядя на знакомое лицо с незнакомым взглядом, то прикрыв глаза и протянув руку к сидящему рядом супругу, нуждаясь в его поддержке. У них была хорошая жизнь. Стабильная, обеспеченная. Была семья, два красивых взрослых сына, которыми можно было гордиться. Достаток и положение в обществе. Но если бы омегу спросили, готов ли он отдать всё, чтобы увидеть своего младшего ребёнка вновь или хотя бы поговорить с ним, он бы отказался от всего, от всех, кроме супруга и Хосока, конечно.       Но это было невозможно.       — И как ты собираешься жить дальше? — спросил он у Намджуна.       — С вашего позволения, я продолжу пользоваться документами Чонгука. — Тот сцепил руки. — Иначе мне не объяснить, как я оказался в этом мире. Наверное, вам неприятно, что я ношу его имя, но законодательство позволяет совершеннолетнему человеку его изменить. Я хочу учиться, уже подал документы в магистратуру в Гарварде. Немного работаю. И я… — он поднял голову, твёрдо встречая взгляды старших, — надеюсь стать отцом вашему внуку. Мы с Сокджином… нравимся друг другу. Мы это ещё не обсуждали, но вы тоже не чужие ему и малышу люди, поэтому я сразу говорю.       — Альфа, — с тихим одобрением высказался господин Чон. — Знает, чего хочет. Принимает решения.       — С Сокджином? — переспросил омега, словно боялся, что ему послышалось. — С нашим Сокджином? Ты хочешь стать отцом его ребёнка? Но у него уже есть отец!       — Я не сомневаюсь, что Хосок будет прекрасным отцом, — успокаивающе сказал Намджун. — Но Сокджин заслуживает того, чтобы рядом с ним был кто-то, способный его поддержать. Конечно, любой в этом доме будет готов помочь ему с малышом, но… Разве плохо, что вашего внука будут любить больше людей?       — Он тебе правда нравится? Это серьёзно? — напряжённо спрашивал омега. — Мы с твоим отцом, ох, прости, с отцом Чонгука долго думали, что у Хоби с Сокджином будет крепкая семья. Надеялись на их свадьбу. А что теперь? Ты планируешь взять его в супруги?..       — Очень нравится, — признался Намджун. — И ничего серьёзнее в моей жизни не было. Я хочу любить его и заботиться. И это не просто влечение к красивому парню… омеге… Чем больше мы разговариваем, общаемся, проводим время вместе, тем больше я хочу провести рядом с ним всю жизнь.       — С ума сойти с вами можно. — Папа покачал головой, сдерживая ещё какие-то слова и вопросы. К родному сыну их было бы больше, но его здесь не было. — Мне нужно поговорить с супругом. Можешь нас оставить? — попросил он.       — Конечно… — Намджун встал, растерянно глядя на старших. — Извините.       Он тихонько вышел, притворив дверь, и господин Чон тут же прижал пальцы к своим вискам.       — Бедлам какой-то… — тихо пробормотал он.       — Что будем делать, дорогой? — спросил омега, ласково обнимая его за плечи. — Как нам с этим справиться? Что нам делать, чтобы не стало ещё хуже?       При всей горечи, что никак не покидала его сердце, внутри оставалась надежда на то, что их ребёнку действительно хорошо там — вдали от них. Что он счастлив.       — Они уже всё решили, — с глухой тоской отозвался супруг. — Эти дети вообще не нуждаются в советах. — Он закрыл глаза, прижимаясь лбом ко лбу своего омеги, сдерживая на языке язвительное «только в деньгах». — Мы можем только не мешать им жить их жизнь и делать свои ошибки.       — Но как нам относиться к этому… Чонгуку? — почти жалобно спросил тот. — Если он станет частью нашей семьи, сыграв с Сокджином свадьбу и воспитывая нашего внука… Что нам с этим делать?       — Мне сложно на него смотреть, — признался альфа. — Всё время кажется, что он тряхнёт головой, засмеётся или насупится и снова станет нашим Чонгуком. Но у него другие, незнакомые глаза. И мимика. Да он даже двигается иначе. И к этому нужно как-то привыкнуть… Или… — Он запрокинул голову, глядя в идеально-белый потолок. — Или не привыкать. Никто не заставляет нас с ним общаться. Вернёмся в Сеул и будем жить дальше. А внука Хоби будет привозить в гости раз в год. И совсем не обязательно видеться с этим парнем.       — Раз в год? — омега едва не задохнулся от возмущения, сильнее сжимая плечи мужа. — Ты с ума сошёл? Нашего первого внука я хочу видеть куда чаще!       — Насколько чаще? — Альфа едва заметно улыбнулся. — Попросим Хоби привозить его дважды? И будем делить с родителями Сокджина, которые, конечно, тоже захотят с ним пообщаться. Или ты уже готов обосноваться в Бостоне, мой дорогой?       — Нет уж, в Сеуле родился, в Сеуле и помру, — заявил омега. — Но приезжать сюда мы всё равно будем. Ты же меня знаешь, я спать не смогу, если не буду уверен, что дети в порядке!       Он прижался к плечу альфы, глубоко вздыхая.       — Что мы сделали не так, дорогой? Что мы упустили?.. — это были вопросы, на которые вряд ли можно было найти достойный ответ, но они всё равно его тревожили.       — Не знаю… — тихо признался тот. — Думаю об этом беспрестанно… Уделяли мало внимания? Не нашли нужный тон в разговоре? Или просто так сложилось, что эта истинность, чтоб её, оказалась сильнее? — Он крепче прижал супруга. — Мы ещё не обсуждали это, но я действительно хочу продать компанию. Хосок молчит, но я же вижу, что он не рвётся к участию в семейном бизнесе. И дело не в Чимине, просто он… видит себя в другом, наверное. Не хочу взваливать на него ношу, которая ему не то чтобы не по силам, но… Не по сердцу, понимаешь? А сам я… Раньше я знал, что работаю ради семьи, а сейчас не знаю, ради чего всё это. Чтобы оставить детям наследство? Стоит ли оно того? Они получили хорошее образование, квартиру или дом Хосоку мы купим. Альфе этого более чем достаточно для старта. Пусть учится заботиться о своей семье. Продам компанию, разделю деньги на три части. Одну треть Хосоку, вторую нам. Хватит нам с тобой, чтобы пожить на старости?       — А третью кому? — спросил омега, разглядывая его глаза, в которых, как и в его собственных, была глубокая тоска. Сколько времени должно пройти, чтобы боль утихла? Или она будет их спутницей до конца жизни? — Мы с тобой хорошо работали. И уже, конечно, не молоды. Но не смей называть себя старым, Чон Минхо! И ты же знаешь, я всегда буду с тобой. И в богатстве, и в бедности…       — Ну, в бедности мы будем, только если вдруг окунёмся в мир казино и азартных игр, — самодовольно сказал альфа. — Третью — нашему первому внуку. Это будет справедливо, согласись?       — Справедливо, — согласился папа. — Но никаких казино, дорогой мой! Жизнь явно проверяет нас на прочность, так что нам там точно не повезёт…       — Наш старший встретил своего истинного. — Силы в руках альфы хватало, чтобы поднять супруга и посадить на свои колени. — Планирует свадьбу. Наш внук скоро родится. Наш младший… далеко. Но он жив. Он совершил то, что никто до него не делал. Мы не можем увидеть его, но можем… гордиться. Пусть и всегда будем тосковать. Но скажи мне, так ли уж плоха наша жизнь? Бывали периоды и хуже.       — А может, мы ещё ребёнка заведём? — с грустной усмешкой предложил омега, обнимая его за шею. — Рожать я уже не решусь, конечно, но можем… усыновить?       — Не младенца… — Минхо поцеловал его в шею. — Постарше. Если это чтобы заполнить пустоту, это плохая идея, родной. Но если любви в нас ещё хватает, нерастраченной любви, которую мы могли бы подарить какому-то несчастному ребёнку, то… Я тебя поддержу.       — Дома стало слишком пусто, — вздохнул тот. — Я уже давно думаю, что и особняк можно продать. Почему дети так быстро взрослеют? И мне казалось, что они всегда будут рядом, но…       Он не договорил, приникнув к надёжному плечу. Альфа был прав, эту пустоту хотелось чем-то заполнить, но одного ребёнка нельзя заменить другим, пустота всё равно останется. Чонгук навсегда останется в их сердцах и мыслях.       — Их всегда приходится отпускать, — прошептал супруг. — Они вырастают и заводят свои семьи. А мы будем ждать, когда по особняку забегают внуки. Таковы законы жизни, никуда от них не деться. Как мы когда-то, наперекор родителям, выпорхнули во взрослую жизнь, так и наши дети… выросли и обрели крылья. Главное, мы вместе. Не знаю, как бы я справлялся с этим один.       — И я тоже не знаю, дорогой, — признался омега. — Но вместе мы как-нибудь справимся…       Едва Намджун вышел из кабинета, за дверью его уже поджидал Сокджин.       — Ну что? Ну как ты? Как прошло?       Остальные по-прежнему сидели на кухне, а он ушёл под предлогом отдыха, но сидеть на месте никак не мог — волновался, пусть ему и не стоило.       — Всё в порядке, — с уверенностью, которой вовсе не ощущал, ответил Намджун. — Я всё рассказал, мы поговорили. И, Сокджин… Я сказал им, что хочу заботиться о тебе и их внуке. Понимаю, что руку и сердце предлагать преждевременно, но ты… — Внутри было так страшно, словно он стоял над пропастью, но упрямо шагал вперёд. — Ты будешь со мной встречаться? Официально.       — Официально — это чтобы все знали, что ты мой альфа? — Сокджин даже не пытался сдержать широкую улыбку. — Я буду, милый… Когда мы пойдём на очередное свидание?       — Официально — это чтобы ты знал, что я твой альфа. — Намджун голосом выделил местоимение, с трудом удерживаясь, чтобы не подхватить омегу на руки. Только поймал его ладони в свои, целуя. — Мы пойдём завтра. И я сейчас так счастлив! Ты же не шутишь, Сокджинни?       — У меня, конечно, полный порядок с чувством юмора, но сейчас я точно не шучу, — отозвался омега, щурясь от улыбки. — Но учти, что в отношениях я требовательный…       Он шагнул ещё ближе и как раз потребовал:       — Поцелуй меня.       Пока в гостиной разговаривали, а в комнате Сокджина целовались, разговор на кухне стал куда оживлённее. Юнги прижимал к себе Клотильду и запальчиво обещал:       — Никуда не отдам! Хосок, что хочешь делай, твоим родителям я её не отдам! Я обещал Чонгуку о ней позаботиться. Это всё, что у меня осталось! Они её и не знают толком, зачем им наша кошка?       — Не переживай, — успокаивал тот. — Никуда не увезут, у них своя есть. В крайнем случае, спрячем её в твоей комнате. — Он посмотрел на Чимина, прося помощи в смене темы. Розы потрескивали хромом. — У тебя украшение новое? Я в этой шерсти не разгляжу.       — Кольцо? — тут же просиял Чимин. — Дай взглянуть! Помолвочное, да?       — Да, — раньше Юнги ответил Тэхён, гордо улыбаясь. — Но мы сыграем свадьбу после вас.       Юнги отдал ему кошку, протягивая руку с кольцом Чимину, а потом и вовсе притянул его со стула на широкий подоконник, где омеги зашептались, сблизив головы.       — Поздравляю, — искренне улыбнулся Намджун, похлопав Тэхёна на плечу. И спросил, чуть понизив голос: — Ты счастлив?       — Очень, — отозвался тот, наглаживая Клотильду. — Кто бы мог подумать, правда?       — А как переживал, как сомневался… — ласково подразнил Намджун. Уже отболело, ему удалось отпустить старые воспоминания, но тёплая привязанность никуда не делась. И счастье при виде друга было неподдельным.       — Вот как переживал, теперь настолько же счастлив, — усмехнулся Тэхён. — Ты же приедешь на нашу свадьбу? Пока неизвестно, когда она точно будет, но мы всегда рады тебя видеть.       — Обязательно приеду. — Намджун уверенно кивнул. — Я так чувствую, мы будем часто на свадьбах встречаться. Хосок с Чимином, ты с Юнги, Сокджин… тоже надолго один не останется. А там, может, и я встречу кого-то… своего.       — А ты знаешь, что у нас тут с Чонгуком произошло? Хоби тебе рассказал? — уточнил Тэхён.       — Я выпытал, — невесело хохотнул Намджун. — Встретились посидеть в баре, как раз после его признания родителям. Маялся, страдал, но после хорошего виски и трёх часов задушевной беседы рассказал. Сначала я, признаться, подумал, что виски было слишком много… Поверить в это было трудно.       — Понимаю. — Тэхён поднялся, передавая кошку Хосоку, и подлил всем троим ароматного глинтвейна, который не остывал на плите. — Но если тебе нужна новая идея для книги, то вот она, — пошутил он, устраиваясь обратно. — Истинность сквозь миры! Как тебе название?       — Подожди, ты пишешь? — изумился Хосок, а Намджун укоризненно посмотрел на Тэхёна.       — Вот от тебя не ожидал, — пробормотал он. — Болтушка. Так, немного… Балуюсь.       — Балуется он, — хмыкнул Тэхён, откинувшись на спинку стула. — Я тебе давно говорил, если бы ты взялся за это дело серьёзно, уже бы переводился на десяток языков мира. У него отлично получается, Хоби.       — Ты ко мне необъективен. — Намджун качнул головой. — Неплохо, согласен, но отлично?.. И не превращай моё окрыляющее, дающее свободу хобби в рутинную работу. Пусть оно останется увлечением. Тайной страстью.       — Ладно-ладно, — сдался Тэхён, поднимая руки ладонями вверх. — Давайте распакуем подарки?       — Ни в коем случае! — Казалось, омеги были увлечены своей беседой, но ушки на макушке держали, и Юнги чуть не подпрыгнул на месте. — Кто открывает подарки в сочельник? Нет, нужно дождаться Рождества. Давайте уж тогда собираться гулять?       — Последние годы я праздновал Рождество совсем один и плевал на традиции, — фыркнул Тэхён. — Отпусти Чимина немного отдохнуть. Хоби, идите в нашу комнату. Намджун, ложись на диване. Вы столько летели, нужно же дать организму расслабиться!       — Ох, командир, — засмеялся Чимин, спрыгивая на пол. И подал Хосоку руку. — Пойдём немного полежим, дорогой.       — Пойдём, — ласково отозвался тот. — А потом погуляем.       — А я займусь ужином, — пообещал Юнги. — Если не сразу, то после прогулки все точно захотят поесть.       Конечно, большая часть угощения к рождественскому ужину уже была готова, но индейку нужно было поставить в духовку, да и без традиционного картофельного салата было не обойтись.       Родителям Хосока действительно нужно было отдохнуть, но устроили их, по просьбе отца, в бывшей комнате Чонгука. Там мало что изменилось: вещи Намджуна не заменяли имеющихся, а соседствовали с ними. Даже казалось, что комната ещё хранит слабый, едва уловимый запах шалфея…       Чон Минхо стиснул зубы, укладываясь на широкую постель и обнимая супруга. Его сердце всё ещё разрывалось от боли, но разве он не должен быть сильным ради своей семьи?       Рядом раздалось мурлыканье: Клотильда сбежала от хозяйской опеки. В этой комнате ей всегда нравилось, снились такие интересные сны.       

~~~~~~~~***~~~~~~~~

      — Намджун, если хочешь помогать, запри Альбуса на кухне! — Чимин в очередной раз вытащил из пасти резвого и любопытного щенка полоску широкой ленты. — Если он схватит зубами игрушку, Рождество будем отмечать у ветеринара.       — А потом приедут его хозяева и пустят нас на сувениры, — деловито добавил Тэхён, тщательно вымеряя высоту и положение для каждой игрушки — по-дизайнерски.       Матильда тоже смотрела заинтересованно, но под руки не лезла, возлежа на спинке дивана: заодно подальше от мохнатого гостя.       — Гуки, надо повесить хотя бы одну игрушку! — позвал Чимин уже в сторону кухни, где его парень колдовал над каким-то особенным блюдом.       — Это какая-то особенная традиция? — удивлённо спросил Чонгук, появившись в гостиной. И протянул руку. — В нашем доме ёлку наряжал только папа, никого к ней не подпускал.       — Да, это традиция! — заулыбался Чимин. — Каждый должен повесить хотя бы одну игрушку с пожеланием этому дому и его хозяевам. Выбирай. — Он щедро отрезал золотистую ленту, которой игрушки подвязывались к веткам. — Вы с братом никогда не наряжали ёлочку? У нас в доме это всегда делали дети.       В дверь позвонили, и Намджун запустил усыпанного снегом с румяными от мороза щеками Сокджина с пакетами в руках.       — Снеговика заказывали? — засмеялся он, отряхиваясь за порогом. — С Рождеством, Намджунни. Сколько живу, не помню такого снежного декабря.       — Вот и я не помню, — поддержал Тэхён, выйдя в коридор, чтобы встретить своего парня. — Но красиво, конечно. Привет, хороший мой. Проходи скорее.       — Вот неугомонный! — Намджун упустил щенка из виду, и тот тут же попытался украсть тапки, предназначавшиеся Сокджину.       — Ну куда-а? — Тэхён возмущался совсем не игривости щенка, а тому, как Чонгук повесил шарик. — Выше и левее. Там уже и так перебор красного!       — Вот поэтому папа к ёлке никого и не подпускал, — фыркнул тот.       — У меня только один вопрос — вы уже видели? — спросил Сокджин, едва успев поприветствовать хозяев дома. — Я чуть в сугроб не въехал!       Он достал телефон, демонстрируя фото от Хосока в общем чате: их с Юнги переплетённые, украшенные обручальными кольцами пальцы.       — Господи! — Чимин ахнул, прижав ладони к щекам.       — Один вопрос: в Техасе можно сыграть свадьбу? — спросил Чонгук, присмотревшись.       — У меня другой вопрос. Они охренели?! — возмутился Тэхён.       — На всей территории Соединённых Штатов можно, — уверенно сказал Сокджин. Второй вопрос остался без ответа.       — Они молодцы! — горячо заспорил Чимин с другом. — Но вот так, даже не намекнув! Нет уж, они так просто не отделаются. Праздник всё равно придётся устраивать, когда оба вернутся.       Хосок уехал ещё в начале декабря и засыпал чат фотографиями солнечной Мексики. А Юнги, удивив всех, собрался к нему на Рождество, оставив Намджуна и Альбуса под присмотр друзей.       — Что за невезение, — вздохнул Чонгук. — Ни на одной свадьбе брата я не побывал.       — Это только официальная церемония… — Чимин обнял его, прижимая к себе. — Свадьбу для этих двоих мы обязательно сыграем здесь. Знаешь ведь, как это бывает: расписались, а потом, чуть ли не через несколько месяцев — свадьба для гостей.       — Бойкот подойдёт куда вернее, — хмыкнул Тэхён, вручая Сокджину коробку с игрушками, но пока тот выбирал, какая ему больше нравится, нашёл свой телефон и написал в чате поздравление молодым.       — Обязательно скажу Юнги, как ты ругался, что не смог отвести того к алтарю, — смеялся Чимин. — Какой у тебя хороший брат, Чонгук, сам всё первым опробовал, нам расскажет.       — Нужно просто повесить игрушку или?.. — уточнил Сокджин, примеряясь к облюбованной ветке.       — Надо пожелать этому дому что-то хорошее, — объяснил Чимин, протягивая ему ленту. — Можно загадать желание.       — Пусть к следующему Рождеству ваша пара тоже сыграет свадьбу, — прошептал Сокджин, аккуратно затягивая красивый бант.       — Только их? — уточнил Тэхён, выбирая место для новой игрушки.       — Ну мы пока не помолвлены… — Сокджин оставил на его щеке поцелуй. — И даже съехаться никак не можем.       — Не сочтите за нескромность, а почему? — полюбопытствовал Чимин.       — Потому что каждый считает, что его квартира лучше и удобнее, — фыркнул Сокджин. — Не можем договориться, кому переезжать.       — И живём на два дома, то тут, то там, — подхватил Тэхён.       — Ну это тоже интересно, — покивал Чонгук, подхватив Матильду на руки. — Разнообразие, всё такое…       Он задумался о том, что ради Чимина оставил не квартиру, а целый мир, но вслух этого, конечно, говорить не стал. В конце концов, Тэхён с Сокджином выглядели очень гармоничной и довольной своими отношениями влюблённой парой, а вопрос жилья точно когда-нибудь разрешится.       — Почему бы не снять третью? — вклинился Намджун, играющий с Альбусом.       — Зачем ты ему подсказываешь? — весело возмутился Сокджин. Остался доволен игрушкой на ветке и отступил на шаг. — Тэхённи, когда нам нужно ехать? Я успею сварить пунш?       — Успеешь, — подтвердил тот, притягивая его к себе. — Поужинаем, посидим спокойно, а потом поедем. Возьмём такси. В такую погоду лучше за руль не садиться.       — Ой! У меня же там мясо в духовке! — спохватился Чонгук и стремительно передал кошку Чимину, а после помчался на кухню.       — Придётся из багажника всё перенести в такси, — протянул Сокджин, но не спорил. Только оставил на волосах Тэхёна ещё один поцелуй и сообщил: — Пойду готовить пунш. Чимин, ты не против?       — Мне про этот пунш Юнги пел оду, — тот снова смеялся. — Конечно, не против, я тоже хочу попробовать.       Через полчаса они уже собрались за столом. Кухня претерпела некоторые изменения в обстановке: новая мебель была сделана руками Чонгука под чутким руководством Юнги. Стол был крепким, идеального размера, чтобы за ним поместилось больше двух человек, а на новые стулья Чонгук тоже собственноручно сшил удобные подушки — ткань на них помогал подбирать Тэхён, чтобы всё идеально сочеталось и с мебелью, и со шторами, и даже с посудой.       — Боже, какая красота! — восхитился он в очередной раз не только новой мебели, но и украшенному, изысканно сервированному столу. — Нужно срочно сфотографировать и отправить ребятам. Пусть завидуют!       — Только лёгкие закуски, — предупредил Чимин, раскладывая приборы. — Сокджин, вас так накормят, что вы пошевелиться не сможете. Тэхён, я подарок для твоих родителей уже отложил, не забудь забрать.       — Напомни мне ещё раз перед выходом, — попросил тот, сделав несколько снимков с разных ракурсов.       — Эй, а как же мясо? — забавно возмутился Чонгук. — Его тоже надо попробовать, я так старался!       — Мясо обязательно всем будет, но закуски и салаты пока лёгкие, — поправился Чимин. — Если они начнут с кальмара и гребешка, то здесь и останутся, никуда больше не доедут.       Звонок раздался снова, и Чимин бросился открывать.       — Вы пришли! Проходите, пожалуйста!       — Я не мог не поздравить названного сына с Рождеством, — словно оправдывался Чон Минхо, появившись через несколько минут с ним в кухне. — Как у вас красиво! Всех с праздником!       — Скажите честно, Минхо, вы просто соскучились по Кляксе! — засмеялся Тэхён, отодвигая для него свободный стул.       — Привет, пап, — широко улыбнулся Чонгук. Они с Хосоком ездили к нему несколько раз, рассказывали подробности невероятной истории, а потом просто общались. Чонгук не ожидал, что в этом мире найдётся человек, готовый назвать его сыном, но по сравнению с принятием всех чудес и ориентации детей это точно было легко. И сам Чонгук к нему так тянулся, что нельзя было остаться равнодушным. — Тебе уже сообщили новости?       — Ты про Хоби? Позвонили уже. А Юнги перед отъездом явился руки просить. — Отец закатил глаза. — Не говори мне про этих детей. Где мои мохнатые внуки?       Альбус уже норовил облизать его ладони, прыгая вокруг.       — Тихо, тихо, только руки помыл, — смеялся Минхо. — Я ненадолго. Ваши подарки уже под ёлкой.       — Как старший, вы говорите первый тост. — Сокджин наполнил его бокал пуншем.       — Да какой тут может быть тост? С Рождеством! — возвестил Минхо. — Будьте счастливы!       — Твой подарок будет готов чуть позже, — сообщил Чонгук во время ужина. — После праздников.       У него было огромное желание совершенствоваться в новом деле, поэтому неудивительно, что он старался обновить мебель не только в их с Чимином квартире, а и для Минхо решил постараться. Тэхён заявил, что у него и так всё замечательно, на территорию Юнги — дом Хосока — Чонгук благоразумно не совался. Но у отца было любимое кресло, которому стоило обновить и ножки, и подлокотники, и обивку. Он ещё тогда смеялся: проще его выкинуть и купить новое, только Чонгук обещал, что сделает всё идеально, и настаивал на реставрации… Как тут можно было отказать?       — Надо отдыхать, — согласился Тэхён.       — Правильно, — поддержал Минхо. — Не торопись. Хорошенько отдохните. Тем более, зима в этом году такая красивая. Надо побольше гулять. На каток сходите, на лыжах покатайтесь. Поработать ещё успеете.       — Чиминни, пойдём завтра на каток? — спросил Чонгук, склоняясь к нему. Намджуна можно было не спрашивать, глаза у него уже загорелись, как у ребёнка.       Чимин лучисто заулыбался, соглашаясь, и Сокджин вопросительно взглянул на Тэхёна. Праздники были хороши обильной и вкусной едой, но если застолья не разбавлять активным весёлым отдыхом, их всех будут ждать долгие часы в спортзале с началом весны.       А после ужина были подарки, которые разворачивали сидя у ёлки, ворох разноцветной бумаги и лент, горящие огоньки гирлянд… Уехал к сестре и матери Чон Минхо, следом — Тэхён с Сокджином. Задремал уставший Альбус, напрыгавшийся в снегу на вечерней прогулке.       Трое тихонько пели в гостиной. Клякса умиротворённо мурлыкала на коленях Чонгука. Вскоре на диване уснул и Намджун: тоже уморился, пока помогал прибираться на кухне, а потом носился с собакой по снегу, извалявшись не меньше, чем Альбус.       — Пойдём в постель, любимый? — тихонько позвал Чонгук, выключив телевизор.       Они спали только вместе, прижимаясь друг к другу в центре широкой кровати, словно до сих пор боялись, что стоит уснуть — и второй выскользнет из рук, как прекрасный сон.       — В такие праздники я скучаю по семье, — тихо сказал Чимин, умащиваясь под боком Чонгука. — По родителям и брату. И всегда загадываю, чтобы они были счастливы.       — Уверен, они по тебе тоже скучают, — отозвался Чонгук, натянув на них обоих одеяло. — Не хочешь отправить им подарок? На Рождество происходят чудеса…       — Я всегда отправляю открытку, — в голосе прозвучала грусть, но Чимин улыбался. — Хорошо, что Чон Минхо принял сына… обоих сыновей после такого признания. Знаю, ты скучаешь по семье, любимый. Надеюсь, он и Хоби хоть немного утешают тебя.       — Мой родной отец немного более серьёзный, может, потому что он альфа, — поделился Чонгук, поглаживая истинного по спине. — Но у них много сходств. Я не хочу забывать о тех, кто остался там, хотя порой ловлю себя на ощущении, будто это и правда они — те, кого я знаю с детства. И надеюсь, что родители смогут меня понять, если Хоби расскажет им и передаст письмо. Сам я на это не решился… И если бы я мог сказать родителям ещё раз, что я их люблю, увидеть Хосока, обнять Юнги… — Он прижался носом к макушке Чимина, не договорив и успокаивая нахлынувшую печаль его нежным запахом. — Но если однажды ты решишься встретиться с родными, знай, я буду рядом. Я с тобой, мой истинный.       — Я так тебя люблю, — прошептал Чимин. — Я безумно тебя люблю, мой храбрый, решительный, нежный альфа. Мой герой…       Его ласковый голос омывал все печали. Не бывает побед без печалей. Но то, что они были вместе, было для обоих превыше всего.       

~~~~~~~~***~~~~~~~~

      Омега сделал резкий вдох, как будто вынырнул из ледяной воды. Комната была погружена в приятный полумрак, из кухни раздавались голоса молодых… Он приложил ладонь к груди — сердце колотилось громко, гулко отдаваясь в висках.       Разум подсказывал: это просто сон. Просто тоска. Просто фантазия. Но сердце… сердце бесилось, цепляясь за надежду. А если нет?       Омега обхватил голову руками, пытаясь успокоиться.       — Дорогой? — хрипло позвал он, почувствовав, как супруг пошевелился. — Я видел… такой странный сон!       — Что?.. — Тот сначала замер, а потом резко сел на кровати. — Сон?       Взгляд постепенно прояснился, альфа прижал супруга к себе, заглядывая в лицо.       — Странный дом, — тихо пробормотал он. — Перестаю удивляться этим рассказам. Какой сон, родной?       — Наш Гуки… — выдохнул омега, — он там был! Такой непривычный с виду, но это был он… Наш младший сын.       — С короткой стрижкой? — после паузы сдавленно спросил Чон Минхо. — Во сне?..       — Да, — подтвердил папа. — Вокруг него были друзья. И Чимин был рядом.       Увиденное оживало перед глазами, а он даже не закрывал их. Казалось, образы дружной компании за общим столом отражались в зеркале на стене, над которым разноцветными огоньками мигала гирлянда.       — И даже ты там был, — добавил омега.       — Даже я? — ещё более растерянно переспросил альфа. — Мне тоже что-то снилось. Какие-то образы, обрывки… И наш Чонгук. Счастливый.       — Вы уже проснулись? — Сокджин осторожно постучался в дверь, услышав голоса, и папа разрешил ему войти. Кошка выскользнула из комнаты. — Мы собираемся перекусить, а потом пойдём гулять.       — Сокджинни, дорогой, ты же видел тот мир, о котором все рассказывают? — спросил омега, и тот кивнул. — Тэхён там темноволосый и…       — И плечи не такие широкие, — подхватил Сокджин. — Вы видели? Вы тоже это видели, да?       — Кажется, — отозвался папа. — Так странно. Ни на что не похоже… Образы такие реальные, звуки, даже запахи, словно это происходило наяву.       — Так оно и есть наяву, — Сокджин улыбался как безумный. — Пойдёмте скорее на кухню, расскажете подробнее. Ребята должны это слышать!       Старшего омегу все слушали, затаив дыхание. Он старался передать всё, что увидел, всё, что запомнил, и чем больше говорил, тем сильнее убеждался — это был не просто сон. А настоящее рождественское чудо! Их младший был в порядке, он был счастлив и любим…        — Это такое облегчение, — тихо сказал господин Чон, сжимая руку сидящего рядом взволнованно-сияющего Хосока. — Знать, что Чонгук… на самом деле жив. Даже если это прощание и мы больше никогда его не увидим… Это было чудом. И мне действительно легче на сердце.       Юнги крепко обнимал Клотильду, привычно пряча за ней эмоции. Но цветущие прохладные розы сладко смешивались с нарциссами старшего омеги, а ресницы были влажными.       — Мне так его не хватает, — тихо признался он. — Я очень рад, что вам удалось увидеть сына. Это настоящий подарок для всех нас.       — Так, если я правильно понимаю, кровать Чонгука — одна из самых важных деталей для того, чтобы увидеть его во сне. Джунни, разрешишь мне поспать с тобой? — спросил Сокджин таким невинно-очаровательным тоном, что Чимин не удержался от смешка.       — Ты конкретизируй, у нас два Намджуна, — напомнил Тэхён, притягивая Юнги поближе к себе. Кошка — прекрасное успокоительное, но его близость тоже могла помочь.       — Я и конкретизирую, — отозвался омега. — Намджун — мой родственник, Джунни — мой альфа.       — А ты уснёшь? — фыркнул Юнги, но тут же распахнул глаза. — Твой альфа?       — Да, — твёрдо сказал Намджун. — Мы официально встречаемся.       — Доброе утро, милый, — ласково поддразнил Сокджин своего лучшего друга. — Но, конечно, официально Джунни предложил это только сегодня.       — Я так за вас рад! — мурлыкнул Чимин, прильнув к своему альфе.       Он не собирался переживать о том, что Сокджин может вмешаться в их отношения, его радость была искренней. Ведь очень здорово, когда друзья находят своё счастье.       — Это совершенно иной статус! — Юнги впихнул заворчавшую кошку в руки Тэхёна и порывисто обнял Сокджина. — Одно дело — целоваться на кухне и ходить на свидания, а совсем другое — встречаться!       — Поздравляю, — Намджун тоже засветился улыбкой, поцеловав кузена в щёку. А потом строго посмотрел на его нового альфу. — Береги его!       — Именно это я и собираюсь делать, — отозвался тот. — Беречь его. Любить.       — Но мы с тобой ещё поговорим, — пообещал Хосок. — И я тоже поздравляю!       — Да перестаньте вы, мы же ещё не женимся! — хохотнул Сокджин, поднимая свой бокал. — Давайте лучше выпьем за счастливых молодожёнов из другого мира!       Бокалы ещё не раз звенели. Произносились тосты, звучали шутки и смех, горели огоньки гирлянд — и в доме, и в городе, украшенном белым снегом. Каждый был одарен и возвращал радость благодарными словами и поцелуями. Гости так и остались, не ехать же было в отель глубоко за полночь. Места хватило всем.       — Почему Чонгук мне не снится? — тихо спросил Юнги, прижимаясь к своему предназначенному в своей постели. — У меня совсем нет… чувствительности к иным мирам? Я никогда не видел того мира во снах… Я так скучаю по нему, любимый.       — Мне тоже не снились другие миры, даже когда мы с Чонгуком и кошкой спали, помнишь? — отозвался Тэхён. — Но вы вместе видели другой мир. В зеркале. Ты мог его видеть, хороший мой. Может, ещё не время? Уверен, он тоже скучает. По тебе… по нам.       Наверное, рядом с истинным можно было даже атомную войну пережить, не особо переживая. В руках Тэхёна даже самые глубокие печали отступали в тень. Оставалась приятная усталость от впечатлений долгого дня, оставалась радость — с её улыбками, нежностью, теплом. Но внутри зрело зернышко упорства — однажды они с Чонгуком обязательно увидятся.       Однажды это случится.