Альтернативные

      В качестве места для бракосочетания выбрали Австралию. Кто из друзей первым озвучил этот вариант, Чимин не помнил, но Чонгук расплылся в улыбке, а уже перед сном, слушая успокаивающее мурлыканье кошки, втиснувшейся между ними, рассказывал, как Юнги показывал ему фотографии красных скал, глубокого океана и забавной сонной коалы.       Свадьба всегда была дорогостоящим мероприятием, а уж свадьба в другой стране грозилась стать сопоставимой с полётом в космос. Чимин просчитывал бюджет: билеты, гостиница, экскурсионная программа, церемония и банкетный зал. Если бы не данное Тэхёну обещание, они с Чонгуком бы точно воспользовались примером Хосока и Юнги.       Он написал родителям. Тщательно выбирая слова, поделился радостью от предстоящего события, сообщил дату и попросил сообщить, если они захотят разделить с ним этот счастливый день, чтобы он мог купить билеты на самолёт и забронировать им номер. Через несколько дней от старшего брата пришло короткое: «Поздравляю».       Никто из семьи не выразил желания быть с ним, и Чимин привычно затолкал огорчение поглубже. За столько лет семья так и не смирилась с его ориентацией и образом жизни. В этом молчании не было ничего, что должно было его задеть — он привык за столько лет, но всё равно странно задевало. Трудно было признаться самому себе, но Чимину хотелось быть частью большой семьи. Не только вдвоём с Чонгуком. Любимый человек — это очень важно, но родственные связи давали незримое чувство поддержки.       У Чимина не было семьи, но были друзья. И за ужином после очередного занятия Юнги обменялся с Хосоком взглядами и сообщил:       — Последний заказ клиенту очень понравился, нам выплатили достойные премиальные за срочность и качество. Чонгук очень старательно работал и заслужил хорошее вознаграждение. Выберите рейс и билеты, это будет подарком от компании.       Это было подарком от него, и Чимин плотно сжал губы, готовясь спорить, но Юнги смотрел открыто и ясно.       — С меня оформление зала! — снова сказал Тэхён, и Хосок тут же рассмеялся:       — Никто не претендует, ты у нас один такой.       — А какая погода там будет в конце июля? — поинтересовался Чонгук. — Надеюсь, не слишком жарко?       — В самый раз, — успокоил Тэхён. — Гораздо приятнее, чем здесь. Но площадку всё равно выберем закрытую. Не хотелось бы попасть под дождь. Сокджинни, — он посмотрел на своего парня, — когда у тебя отпуск? Поедешь со мной на пару недель раньше? Мне нужно серьёзно подготовиться к этому дню. А в свободное время будем гулять, пробовать местную кухню и изучать город.       — А с собакой кто будет гулять? — уточнил Сокджин. Очаровательного щенка они всё же завели, и красота сделанного ремонта тут же была поставлена под угрозу, но ни один об этом не жалел.       — Тоже об этом думаю, — подхватил Юнги. — У нас трое питомцев на всех, кому мы их доверим?       — Папе, — легко ответил Хосок. — Клякса прекрасно знает наш дом, отвезём её туда, попросим папу пожить там, пока нас не будет. И с собаками ей даже не обязательно встречаться, если они будут в разных комнатах.       — В крайнем случае есть зоо-гостиницы, — подхватил Тэхён. — Но с кем-то знакомым оставлять всё же спокойнее.       — Господин Чон не поедет? — расстроился Чимин. Впрочем, надеяться на это было ещё более странно, чем на присутствие своей семьи.       — Если хочешь, можем его тоже пригласить, — Чонгук мягко улыбнулся. — Но я подумал, если с нами не будет никого из родителей, то одному ему может быть просто скучно…       — Я уже предложил, но папа честно сказал, что не хочет оставлять работу, — вклинился Хосок. — Это совсем не значит, что он не желает вам счастья, подарок от него тоже будет.       

***

      — Не в работе дело, — несколькими неделями после сказал Чон Минхо, когда пригласил Чонгука с Чимином на ужин. — Не хотел заставлять Хоби переживать. Мама уже слаба, не хочу оставлять её надолго. Сестра, конечно, всегда рядом, но одно дело проехать пару районов, а другое — срочно возвращаться из Австралии или мучиться там от невозможности вовремя помочь или быть рядом.       — О, простите, — стушевался Чимин. — Я думал…       — Я бы очень хотел побывать на свадьбе хотя бы одного своего ребёнка, — с улыбкой сказал Минхо. — А ты официально признан моим ребёнком, Чонгук. Я взял на себя ответственность, и это не только документы.       — Мы можем собраться дома, как вернёмся, — предложил тот, светясь от благодарности. — И привезём много фотографий и видео.       — Обязательно соберёмся. И я присмотрю за вашим зверинцем, не переживайте. — Минхо тепло потрепал его по плечу и достал из кармана карту. — Это не подарок. Это отцовская часть на свадьбу. Нельзя нарушать традиции.       Изначально он лишь пошёл на поводу у сына, выслушав его совершенно фантастическую историю. Но общение с Чонгуком что-то сдвинуло в Чон Минхо. Этот юноша, Чон Чонгук, всегда смотрящий на него тёплым, родным взглядом, воспринимался не просто как приятель Хосока, не просто как строчка в документах. Что-то тянуло к нему, заставляло впустить в сердце, принять его как родного.       — Ну что ты, па-ап, — смущённо протянул Чонгук, но тут же обнял его, доверчиво прижимаясь. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты есть и в этом мире.       Он не мог воспринимать Минхо иначе, даже если между двумя отцами были различия. Его сердце нуждалось в родительской любви, как и жаждало быть для них отличным сыном — гордостью и продолжением.       

***

      Время в подготовке к главному празднику для двух влюблённых пролетело быстро. Казалось, что впереди ещё несколько месяцев, но Чонгук и оглянуться не успел — они уже сидели в самолёте до Мельбурна, где их уже ждали Тэхён с Сокджином.       После ночного перелёта можно было отдохнуть, прийти в себя, прогуляться по вечернему городу, вдыхая солоноватый воздух. Свадебная церемония ожидала их только послезавтра, но Тэхён постоянно вертел в руках телефон, проверяя, ничего ли не забыл.       — О, Намджун, спасибо, — с чувством выдохнула Хеджин, когда тот, всё ещё смущаясь, подал ей стакан с горячим кофе. — Как вкусно пахнет!       — Здесь вообще много необычных запахов, — заметил Чонгук. — Всё необычное. Будто снова в другой мир попал.       Они просто гуляли, не спеша, разглядывая граффити в переулках, слушая уличных музыкантов и звуки стучащих по рельсам трамваев. Хосок то и дело пританцовывал, когда они останавливались, а Чонгук тоже не убирал телефон — снимал видео-отчёт для папы.       — Какое-то фантастическое место, — признался Сокджин. — Сколько мы здесь уже, а я не насмотрелся. Хочу и в пустыню, и в горы, и поплавать по реке, но Тэхёна не уговорить… Если он будет так же ответственно готовиться к нашей свадьбе, мы сойдём с ума, — но смеялся он ласково и совсем не обидно. — Но я разузнал, что можно посмотреть вокруг за несколько часов. Хотите завтра куда-нибудь съездить?       — Хотим, — отозвался Юнги, бросая вопросительный взгляд на женихов. — Мне здесь уже нравится.       Особенно, когда рядом был Хосок, способный найти общий язык с любым прохожим. С ним можно было не беспокоиться о том, что потеряешься, не найдёшь дорогу или не сможешь что-то заказать в кафе. И было очень интересно смотреть не только на незнакомую страну вокруг, но и на самого Хосока, на его живую мимику, на сверкающие жаждой нового глаза.       — Ну, разве что ненадолго, — согласился Чимин. — Чтобы мы точно вернулись обратно, чтобы нас не покусали ядовитые змеи и насекомые, чтобы не затоптали кенгуру…       Сокджин расхохотался.       — Тэхённи, вы не виделись две недели, когда ты успел его покусать? Сразу в аэропорте?       — Ещё в детстве, — нарочито серьёзно отозвался тот. — Или он всегда таким был. Знаешь, сколько раз Чимин отказывался выезжать с ночёвкой на природу? Никакие спреи от насекомых не спасали положение.       — А теперь спокойно ездит, — удивился Хосок. — Это потому что нас, заядлых рыбаков, больше?       — Мы всего дважды вместе выбирались, — поправил Сокджин. — Один раз… на озеро, а второй в горы. И Чимин не протестовал.       — Надо же было показать Чонгуку наши горы, — засмеялся Чимин. — Я стараюсь не думать об опасностях дикой природы, но здесь всё совсем незнакомое. Ладно, съездим завтра. Будет обидно побывать в Австралии и не увидеть ничего, кроме Мельбурна. Все современные города в целом похожи.       — Не переживай, любимый, — проурчал Чонгук, переплетая их пальцы. — Я буду сражаться за тебя хоть с насекомыми, хоть с кенгуру!       Но сражаться с кенгуру не пришлось. На следующий день Чимин заворожённо наблюдал за экзотическими животными, трогал ладонями эвкалипты и запрокидывал голову, надеясь увидеть коалу в листве, а к вечеру, когда они вернулись, сокрушался, глядя в зеркало:       — Что я наделал? Завтра свадьба, а у меня нос обгорел!       — Сейчас всё поправим, — пообещал Сокджин, сверяясь со своим планингом. — Через час у тебя массаж и прочие процедуры, чтобы расслабиться. Чонгук, ты хочешь на массаж? Но не надейся на совместный вечер, традиция требует, чтобы вы хоть недолго побыли врозь.       — Да-да, — поддержал Хосок, загружая в свой блог лучшие фотографии. — Нужно, чтобы сердце соскучилось.       — А вы перед своей свадьбой разделялись? — фыркнул Чонгук, ответив Сокджину про массаж — конечно, он был не против.       — Эй, это я собирался спросить! — хохотнул Тэхён.       — Мы почти три недели перед свадьбой не виделись, — с достоинством напомнил Юнги и тут же засмеялся: — Как на церемонию успели, до сих пор поражаюсь!       Они сняли несколько номеров в уютном отеле, один из них ждал молодожёнов только завтра, а самый большой из них был забронирован на Тэхёна с Сокджином — там-то они и разместились вечером перед свадьбой. И ещё долго общались, смеясь, танцевали и пили шампанское, пока наконец не разошлись по своим номерам.       — До завтра, любимый, — выдохнул Чонгук, нехотя отпуская руку истинного.       Они были вместе каждый день, и даже в простых будничных делах находили время для нежности. Расставаться с любимым не хотелось. Однако традиции требовали провести ночь порознь.       Чонгук не возражал — вслух. Но когда остался один, даже растерялся.       Он упал на постель, пройдясь по номеру, ворочался, прокручивал в голове события прошедших дней. Чимин был там, в соседнем номере, напротив, но Чонгуку его уже не хватало.       «Я скучаю», — написал он, дотянувшись до телефона.       А потом улыбался, получив ответ. Тепло разлилось по груди, он положил телефон на подушку рядом и постарался заснуть, заставляя себя закрыть глаза.       За последние месяцы Чонгук не раз видел во снах своих близких из другого мира. Это нельзя было предугадать или вызвать по желанию. Случайные встречи с Юнги, Сокджином, Хосоком, Тэхёном и даже Намджуном, который оказался предназначенным красивому омеге, всегда происходили внезапно, но оттого и были ценнее для всех. Конечно, это было вовсе не то, что обнять в реальности, присутствовать рядом в физическом обличье, но эти сны точно не имели негативных последствий — в них нельзя было затеряться или пораниться. Они приносили только радость. Хоть и расставаться всякий раз было немного грустно, даже если каждый из них понимал, что это не «прощай», а «до свидания».       Чонгук пытался спрогнозировать, настраивать себя, отслеживал, с чем это может быть связано, но в итоге понял, что всё бесполезно. Он был уникален в своей способности видеть другие миры во снах, но разобраться в нюансах так и не смог. Оставалось только надеяться, что это не закончится раньше, чем он состарится.       Он всегда чувствовал, когда оказывался не в лабиринтах своего сознания, а на границе миров. Там, где встречались души. Это ощущение, как и прикосновение к истинному, нельзя было перепутать ни с чем другим.       В ту ночь он оказался на узкой тропинке в лесу — там пахло ранней весной, влажной травой и дымом от костра, напоминая о месте, где альфа перешёл границы миров, засыпая под шаманские песнопения.       Небо над головой было чистым, прозрачно-голубым и высоким, а сквозь листву пробивались ласковые солнечные лучи. Чонгук шёл легко, вслушиваясь в щебетание птиц и журчание ручейка. И там, у небольшого мостика с резными перилами стояли они. Люди, подарившие ему жизнь.       Чонгук замер, но лишь на миг. Какие же они были красивые!       Омега первым шагнул к нему, раскинул руки, прижал к груди, смыкая их за спиной младшего сына. Чонгук почувствовал, как они оба тут же оказались в объятиях альфы. Некоторое время все трое молчали, почти не двигаясь, а потом не могли насмотреться, подняв головы.       — Ты пришёл, малыш, — нежность в глазах и голосе омеги была безгранична. — Наконец-то ты пришёл!       — Простите, — всхлипнул Чонгук, не стесняясь слёз. — Я… я так рад вас видеть!       И снова прижался к папе, глубоко вдыхая родной аромат. Отец, печали на дне зрачков которого не мог скрыть даже сон, невесомо гладил их обоих по плечам.       — Ты так вырос, — медленно произнёс он. — Так возмужал.       — А вы совсем не изменились, — отозвался Чонгук и тут же расплылся в широкой озорной улыбке. — Хотя нет, вы будто помолодели! Или это всё магия леса?       — Перестань, — хохотнул омега. — За этот год мы с твоим отцом явно растеряли остатки молодости. Но не будем об этом. Как ты, Чонгуки? Что нового?       Хосок не стеснялся рассказывать о том, что видел брата, что слышал от него, но увидеть своими глазами, услышать самим — это было куда сильнее.       — Я хорошо, пап. Немного волнуюсь… завтра у нас с Чимином свадьба, — ответил Чонгук, понимая, что хотел бы, чтобы истинный и сейчас был рядом с ним. Чтобы родители видели, как он светится, когда держит Чимина за руку. Но всё-таки одну закономерность он уловил: необходимо было уснуть рядом, чтобы оказаться в одном сне. Кажется, это только так работало.       — О, дорогой! — воскликнул омега, снова прижимая сына к себе. — Поздравляю! Это такая радость!       — Жаль, что вас не будет рядом, — пробормотал Чонгук. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы проводили меня к алтарю.       — Мы будем рядом, малыш, — прошептал папа. — Мы всегда будем рядом, даже если ты нас не видишь…       — Так или иначе, ты нашёл свою судьбу, своего человека, — мягко добавил отец. — И мы желаем тебе большого счастья, пусть и не сможем стоять рядом с тобой на свадьбе. Мысленно мы с тобой.       — Вы не сердитесь? — с ласковой улыбкой спросил сын. — Я не смог сказать вам правду в глаза. Не нашёл в себе смелости…       — Вся смелость ушла на пересечение границ миров? — смешок папы тоже был ласковым. — Ты всегда был особенным ребёнком, Гуки. Но как можно сердиться на тебя, если ты нашёл свой путь к счастью? Разве в этом есть что-то дурное?       Чонгук перевёл взгляд на отца, пока папа поглаживал его по привычно взъерошенным волосам.       — Детей всегда приходится отпускать, даже если это раздирает сердце, — проговорил отец. — Меня тревожит то, что ты остался без поддержки семьи, тебе придётся много работать… Но разве альфу пугают трудности? Ты справишься, Чонгук. Мы в тебя верим. Раз уж ты смог пройти сквозь стены границы миров, ты сможешь позаботиться о себе и своей семье.       Он говорил с теплотой и уверенностью, и каждое его слово, как и в далёком детстве, подбадривало Чонгука.       — Я освоил столярное дело, — отозвался тот. — Но на этом я не остановлюсь. Мне столькому хочется научиться!       — Ох, дорогой… — Эта встреча была такой неожиданной, но такой нужной всем троим, что омега не мог возмущаться всерьёз. Сейчас было время для одобрения, поддержки, тёплых улыбок и слов. — Я уверен, что тебе подвластно всё, за что бы ты не взялся. Главное, чтобы ты был счастлив.       — Спасибо, — улыбнулся Чонгук. — Если бы я только мог показать вам то, чему научился…       — Может быть, однажды ты сможешь привести нас в гости? — пошутил отец. — Во сне, в твой новый мир…       — Я буду стараться, — а вот Чонгук, кажется, не шутил, но омега всё равно смеялся — младший сын умел серьёзно подходить к делу.       — Главное, чтобы мы могли вернуться обратно, — сказал он и уткнулся в его волосы носом. Запах шалфея был мягким, лекарственным для родительской души.       Где-то за деревьями, на залитой солнцем лужайке, обнаружил себя ещё один омега. Огляделся, прислушался, но не спешил гулять по лесу, а просто сел на траву и наблюдал за порхающей над белыми цветами бабочкой. Казалось, там, где она касается цветка или травинки, появляются новые, такие же лёгкие и хрупкие. Их становилось больше и больше, в их стремительном хаотичном на первый взгляд танце рождался человеческий силуэт, мерцающий и пёстрый от непрерывного движения.       Мяуканье с ветки дерева оборвало этот танец: бабочки исчезли, словно их и не было… Осталась одна, всё также порхающая над цветами, сидящий омега и Чимин, проводивший взглядом чёрную кошку, что шествовала в вышине, и деревья протягивали ей ветви.       Он ласково улыбнулся и сел рядом, нашёл своей ладонью чужую, такую же аккуратную.       — Волнуюсь, — признался он. — Очень волнуюсь. Завтра наша свадьба.       — И наша, — отозвался Чимин-омега, приветливо улыбаясь. — Сокджин утащил Хосока на мальчишник, но я стараюсь не волноваться. Истинность не позволит им перейти границы. А ты о чём волнуешься?       — Будет ли всё «долго и счастливо» или обычная рутина постепенно, шаг за шагом, погребёт чувства раньше? — даже Тэхёну Чимин не мог признаться в этом глубоком опасении. — Ты же знаешь, любые отношения начинаются хорошо и волшебно. Когда-то я думал, что мы с Намджуном будем очень счастливы… А как всё обернулось? Или мне тоже довериться истинности? Ведь не привела бы она Чонгука в другой мир, если мы можем стать… по духу и сердцу чужими?       — Истинность — не чистая магия, она не избавляет от работы над отношениями. Не гарантия, но возможность, — задумчиво сказал омега. — Она точно не ошибается в главном: в потенциале. В нашем мире случались истории, когда всё рушилось, но если два человека что-то строят, даже один может всё сломать. Всё зависит от вас двоих.       Он запрокинул голову, щурясь от света. И продолжил:       — Любовь может противостоять рутине, пока она стоит выше всего остального. Пока ты выбираешь её, пока ты веришь в её силу. Но сомневаться — это тоже нормально. Если ты боишься, тебе не всё равно. Но я всё же думаю, что «здесь и сейчас» ценнее, чем «долго и счастливо».       Его собеседник подставил лицо солнцу и выдохнул:       — Я верю Чонгуку и верю своим чувствам. Мы оба не дадим хорошему закончиться. Пусть наша свадьба не имеет никакого значения для законодательства нашей страны, она нужна нам. Чтобы всё было… правильно. Чтобы небо услышало наши клятвы друг другу. Могу я попросить тебя? Поклонись от меня родителям Чонгука. Я не могу этого сделать сам, но безмерно им благодарен.       — Хорошо, я обязательно это сделаю, — пообещал омега, взглянул на него с теплотой и спросил: — А что случилось с твоей семьёй? Чонгук говорил, что вы не общаетесь…       Красивое лицо Чимина на миг стало болезненно-тоскливым: вопрос коснулся того, о чём он предпочитал думать как можно меньше.       — Они выгнали меня, когда узнали о моей ориентации. В моем мире это порицается, как если бы в вашем альфа строил отношения с альфой или омега с омегой. Родители и брат не простили меня. Так что у меня очень давно нет семьи.       — Ох, мне так жаль, — выдохнул омега, крепче сжимая его руку. — Уверен, если бы ты оказался в нашем мире, мои родители приняли бы тебя как родного. Чонгук рассказывал тебе о моих братьях?..       — Да, и мне так жаль, что ты их потерял… — отозвался Чимин с искренним сочувствием. — Надеюсь, в твоей жизни очень долго больше не будет потерь и боли. Давай будем счастливыми? Пообещай мне накануне свадьбы, что сохранишь свой свет и будешь счастливым!       На лице омеги заиграла озорная улыбка.       — Только если ты пообещаешь мне то же самое! — ответил он и подставил мизинец — в его мире тоже была такая традиция скреплять обещания.       А потом они увидели, что не одни в этом лесу: прогулочным шагом к ним приближались трое. Омега вгляделся в их силуэты и хохотнул:       — Кажется, кланяться будешь сам…       Чимин подскочил, поправляя на себе одежду и приглаживая волосы. Подошедших он и впрямь встретил глубоким поклоном, приветствуя и выражая почтительную благодарность родителям своего предназначенного.       Чон Минхо с удовольствием смотрел на двух парней, которые готовились завтра стать частью его семьи. Омега Чимин, уже знакомый и полюбившийся им всем, нежный, лёгкий и весёлый. И другой Чимин — не омега, не альфа, человек из другого мира, который увёл от них сына. Но на его лице тоже читалась такая же любовь к его сыну, как и та, что Минхо видел у старших детей. Он тоже был ласковым, заботливым и в его глазах тоже притаились игривые смешинки.       Минхо приблизился первым и взял Чимина за руки, побуждая выпрямиться.       — Дай-ка посмотрю на тебя, — ласково пророкотал он. — Вот ты какой…       Они были похожими, почти одинаковыми на лицо, но при этом спутать их было невозможно. И старший альфа привлёк обоих под руки.       — Секретничаете? — с улыбкой поинтересовался он.       — Немножко, — слегка кокетливо отозвался Чимин-омега. — Неожиданно оказались здесь, почему бы и не воспользоваться шансом?       — Как же так получилось? — удивился Чонгук, но улыбался, едва заметил своего истинного. Эту ночь они проводили отдельно, а всё равно встретились. — Если бы я знал, то уснул бы раньше.       — Наверное, моё желание увидеть избранников наших сыновей было настолько сильным, что мы все здесь оказались, — сказал папа.       И Чонгук тут же шутливо возмутился:       — Ты хотел увидеть Чимина, а не меня?       — С тобой я уже давно знаком, а вот твоего истинного знаю только по рассказам. Непорядок, — совершенно серьёзно сказал папа и посмотрел на второго Чимина внимательнее. — Допрос устраивать не стану, Чонгук сделал свой выбор, и мне остаётся только сказать, что я рад встрече. Берегите друг друга, дети. Помните, что жизнь не всегда бывает радужной, но пока вы есть друг у друга, всё можно преодолеть.       — Спасибо, — прошептал Чимин и снова склонился в поклоне перед старшим омегой. — Простите, что… что так вышло. Не прошу вас не переживать за него, но обещаю, что буду всегда любить его и заботиться.       Он выпрямился и протянул руку к Чонгуку, переплетая с ним пальцы: взрослый, умеющий радоваться и любить, переживший разочарования и одиночество, но сохранивший себя самого. Сейчас он обещал сохранить Чонгука, и Минхо, не сводя с него взгляда, негромко сказал:       — Благословляю ваш брак. Будьте счастливы, дети.       — Спасибо, — вторил истинному Чонгук, склоняясь с ним ещё раз перед родителями. — Спасибо, что… подарили мне жизнь и заботились обо мне. И за то, что вы принимаете мой выбор.       — Отличный выбор, Гуки, — благостно улыбнулся папа. Он тоже видел, что оба Чимина были и похожи, и различимы даже на первый взгляд, но принятие первого тут же перекинулось и на второго. Всё могло быть сложнее, если бы их не разделяла непреодолимая граница между мирами. Если бы не истинность, связавшая души.       Но с учётом всего этого не хотелось выискивать в избранниках детей достоинства и недостатки, их нужно было просто принять, как новых членов семьи. И подавать им достойный пример.       

***

      — Выглядишь потрясающе, — увещевал Тэхён, помогая Чимину собираться. — Чонгук онемеет от твоей красоты.       — Не слишком просто? — озабоченно спросил Чимин, поправляя рукава лёгкого льняного пиджака. — Знаю, я сам отказался от смокингов, но сейчас что-то засомневался.       — Нет, — ответил Тэхён, поправляя непослушную прядку. — Но тебе очень идёт этот цвет, ты в нём выглядишь так благородно…       Он прекрасно знал, что простота тоже может быть изысканной, самое главное — гармония, сочетание цветов и фактур. Да и Чонгук в этот день отказался от классического костюма, Тэхён старался помочь и ему с выбором праздничной одежды, скрупулёзно подбирая всё под один стиль.       Им не нужен был помпезный праздник и слишком большой зал, но выбор подходящего помещения занял у Тэхёна не одну неделю — ещё в Корее он просматривал все подходящие варианты, выбирая самый лучший. Это было трудно, но как водится, при должном упорстве и желании найдётся то самое, идеальное.       Это было кафе с высокими потолками и светлым интерьером. Владелец оказался очень приятным мужчиной, спокойно принимающим у себя однополые пары, и согласным на перестановку в зале.       Тэхён с Сокджином везли туда Чимина, а Хосок с Юнги — Чонгука. Они не успели увидеться утром, друзья были последовательны — сердце должно было соскучиться. Чимину казалось, они не виделись уже вечность.       Он так волновался, что едва ли обратил внимание на комфортный автомобиль, что привёз их на место, на элегантное убранство кафе, над которым потрудился Тэхён. Лишь обвёл всё взволнованным взглядом и предупредил:       — Я выйду. Мне надо подышать. Одному.       На улице он запрокинул голову, подставляя лицо с едва заметным макияжем солнцу. Ветерок коснулся щеки и волос, как ласковая ладонь старшего омеги во сне. Чимин зажмурился, наслаждаясь, и вернулся только когда услышал, как кафе заполняется голосами.       — Обалдеть! — несдержанно высказалась Хеджин, когда подошла ближе к небольшой полукруглой сцене, неброско, лаконично украшенной цветами. — Что это означает?       Две узкие ковровые дорожки, мягкие и светлые, сходились в центре. Между ними была натянута полупрозрачная ткань, слегка колышущаяся от ветерка из приоткрытых окон и сверкающая, словно туман в солнечных бликах.       — Не знаю, — отозвался Намджун, стоя наготове с фотоаппаратом. Зачем приглашать фотографа, если в компании уже есть кто-то, страстно увлечённый этим делом? — Но красиво.       Тэхён подошёл к ним.       — Через три минуты начинаем. Надеюсь, Чимин не сбежит.       — Если я когда-нибудь соберусь замуж, я знаю, кого взять в декораторы, — улыбнулась Хеджин, грациозно опускаясь на своё место.       — Всегда к вашим услугам, — ответил Тэхён и поспешил найти друга, чтобы сопроводить его на сцену. Музыканты уже готовились взять первую ноту свадебного марша.       Чонгук тоже нервничал, теребя пуговицы на рубашке. Волосы уже отросли, что не могло не радовать — отражение говорило, что ему куда больше идут мягкие волны, чем строгая стрижка. Лицо в их обрамлении становилось приятнее.       — Иди уже скорее в зал, — попросил Хосок, подталкивая своего мужа к выходу. — Пора.       Со их стороны он отводил Чонгука, как старший брат, как человек, у которого от волнения тоже дрожали пальцы, а от эмоций внутри всё тонко звенело. Думал ли Хосок когда-нибудь, что ему выпадет такая честь? И не мечтал.       — Всё будет хорошо. Ты идеален, — высказался он, тронув плечи Чонгука. — Вперёд.       Они шли одновременно, не видя друг друга из-за ткани. Занявшие свои места гости замерли, наслаждаясь музыкой и поступью влюблённых. Тэхён с Хосоком подвели их к центру, музыка стихла, ткань опустилась на пол в нужный момент легко и бесшумно, а селебрант — статный мужчина с яркой белозубой улыбкой — начал свою речь. Чонгук с трудом слышал, что тот говорил. Он смотрел на своего жениха, на своего истинного, на своего любимого Пак Чимина. Человека, ради которого он оказался в этом мире и ни разу не пожалел. И сердце билось так громко, словно они увиделись впервые.       — Ты безумно красивый, — шепнул он одними губами. Их взгляды, встретившись без преград, уже не могли оторваться друг от друга.       Чимин не один день думал о словах свадебной клятвы, начинал записывать их и тут же вычёркивал как недостаточно ясные, но правда была в том, что сейчас им было достаточно простого «да». Взглядами они говорили больше. Взглядами, а потом и руками, когда Чимин коснулся руки своего предназначенного, чтобы надеть кольцо на его палец, а потом протянул свою — и их пальцы сплелись, чтобы не отпускать никогда. Чтобы быть вместе, рядом идти по тому пути, что им приготовила жизнь, поддерживая друг друга.       Юнги смотрел на них, не моргая, а потом наклонился к Хосоку.       — Когда я стал таким сентиментальным? — тихо спросил он, не позволяя тонкой влажной плёнке скатиться по щекам слезами. — Они такие трогательные. И такие красивые.       — Платочек дать? — ласково поддразнил Хосок, но его глаза тоже блестели — и от восторга, и от трепещущей гордости.       Чонгук притянул Чимина к себе, деликатно уложив ладонь на его спину.       — Никуда тебя больше не отпущу, даже на одну ночь, — проворковал он перед тем, как их губы встретились в нежном поцелуе под овации друзей, едва не заглушавшие музыку.       Это было так же волшебно, как и в первый раз во сне, когда перед ними был ночной Сеул, а в небе расцветали фейерверки, и одновременно — реально. Словно отступившие в момент волнения ощущения хлынули на Чимина разом: тепло Чонгука, податливость его губ, едва уловимый, но отчётливый запах: сладковатые цветы в густой зелени и прогретой солнцем смоле.       Мир был реален только рядом с Чонгуком. Он стал ясным, чётким, обрёл фактуру и запах. Мир обрёл смысл. Чимин как никогда ярко видел десятки путей, разбегающихся пред ними, и каждый из них был верным, вёл их к счастью.       — Ну всё, Сокджин, мы с тобой последние холостяки в этой компании, — хохотнул Тэхён, когда они наконец устроились за столом. Слов поздравлений и пожеланий счастья за ним будет сказано ещё много, в перерывах между вкусной едой и зажигательными танцами.       — Погоди, как это последние? — вмешался Хосок. — А Намджуна ты забыл?       — Ой, — Тэхён низко рассмеялся. — Прости, Намджун, я действительно забыл!       — Да ничего, — усмехнулся тот. — Но на вашей свадьбе я тоже буду фотографировать. Не забудь.       — Если ты будешь организовывать нашу свадьбу также тщательно, её можно планировать в лучшем случае через пару лет, — расслабленно отозвался Сокджин. — И то, если Юнги поднимет мне зарплату.       Но прекрасная квартира, в которой каждому из них было уютно и хорошо, была уже сейчас — и ради этого стоило подождать с официальной церемонией.       — Чем больше заказов, тем выше твоя зарплата, — невозмутимо отозвался Юнги. — Или ты хочешь дополнительные обязанности? Тэхён меня загрызёт, если ты будешь задерживаться на работе.       — Именно так и будет, даже не подавлюсь, — подтвердил тот и поднял бокал. — Давайте выпьем за счастливую пару, за праздник их сердец, за то, чтобы мы ещё много десятков раз отмечали годовщину этого дня!       — Только давайте без шуток про детей, — хохотнул Чонгук, отпив из своего бокала. — Нам и Кляксы вполне хватает.       — Интересно, а чисто теоретически, если бы Чимин оказался там, с тобой, у вас могли бы родиться дети? — спросил Тэхён.       — Кажется, кто-то уже навеселе! — поддразнила ничего не понимающая Хеджин.       Чимин нежно улыбался всем и сразу, прижимаясь щекой к плечу своего супруга. Даже в мыслях это было так странно — называть Чонгука «супругом», но ведь они действительно замужем и об этом даже есть соответствующая официальная запись. Музыканты заиграли что-то нежно-лиричное, и Чимин узнал мелодию известного вальса. Он отставил недопитый бокал и протянул Чонгуку руку.       — Окажешь мне честь?       Они закружились по залу, глядя только друг на друга, словно вели неслышный разговор, — молодые, красивые, счастливые. И Юнги тихо шепнул над ухом Хосока:       — Давай свой платочек.       — Ой, да брось, пойдём лучше потанцуем! — улыбнулся тот, потянув его из-за стола.       Скоро к ним присоединились и Тэхён с Сокджином, когда музыка сменилась на более энергичную.       — Пойдём… тоже… потанцуем? — выговорил захмелевший, а оттого и осмелевший Намджун, посмотрев на Хеджин.       — Ты же не танцор, — хохотнула та, но отказываться не стала. Праздник был в самом разгаре.       — Я немного научился, — очаровательно пробормотал Намджун.       — Не думал, что буду говорить о детях, любимый, — осторожно начал Чимин, кружась в руках Чонгука, — но тебе не кажется, что Хеджин нравится нашему Намджуну? Не знаю, стоит ли из-за этого волноваться… Он же в чём-то ещё ребёнок…       — В душе, определённо, несмотря ни на что, — согласился Чонгук, взглянув в сторону танцующих. В той паре явно вела женщина, а Намджун смущался, но старался это скрыть и не оттоптать ей ноги. — Но пока он не проказничает, вроде не о чем переживать?       — А если он влюбится? Не хочу ничьих разбитых сердец, — признался Чимин.       — Я не понял, — Чонгук прижал его немного ближе, игриво заглядывая в глаза. — Ты не хочешь, чтобы Намджун в кого-то влюблялся?       — Я не хочу, чтобы первая любовь разбила ему сердце, — переформулировал Чимин и тихо засмеялся. — Любимый, не говори мне, что ты ревнуешь!       — Да как не ревновать, если ты на нашей свадьбе за его сердце переживаешь, — отозвался Чонгук. — Но как жить без любви? Будь она первая и сложная или счастливая? Без неё никуда…       — Так ведь моё сердце в самых надёжных руках, — игриво сказал Чимин. — А моё — в твоих. А за друзей как не волноваться? Впрочем, ты прав, без любви никуда… А сердце выбирает само.       Им пришлось остановиться посреди зала: долгий, тягучий поцелуй изрядно мешал танцевать, но как было не поцеловать того, к кому стремилось сердце?       — Не-ет, не садись, — протянул Тэхён, перехватывая Чимина у стола. — Я тоже хочу с тобой потанцевать!       — Только не как в юности! — предупредил Чимин, а заинтересованно взглянувшему на него Чонгуку пообещал: — Я тебе так дома станцую. Наедине.       — Что ты его дразнишь, он же тебя в отель украдёт, — хохотнул Тэхён, обнимая друга в танце и любуясь его светящимися глазами. — Так радостно видеть тебя счастливым!       — Да ты каждый раз видишь меня счастливым. — Чимин доверчиво опустил голову на его плечо. Вспоминать лето и половину осени не хотелось, словно это было в другой жизни и не с ними. — Каждый раз с его появления. Но сегодня я особенно счастлив, ты прав. И в этом есть твоя немалая заслуга! Церемония была очень красивой и символичной.       — Хотел поставить вместо ткани стекло, но потом решил, что это может быть травмоопасно, — усмехнулся Тэхён. — Да и так эффектнее получилось.       Он шагал в такт музыке, ведя Чимина за собой.       — И я рад, что вам понравилось. Может, забросить основную деятельность и сосредоточиться только на организации свадеб?       — Клиентов придётся искать…. — задумался Чимин, но тут же расслабленно хохотнул. — Ой, Тэхённи, у тебя всё получится, за что бы ты ни взялся. Ты талантливый.       — Может, Намджуна следующим поженим, — заметил Тэхён, взглянув в его сторону. Они с Хеджин тоже вернулись к столу и просматривали фотографии. — Главное в любом деле — это практика!       — Тебе тоже кажется, что они друг другу симпатичны? — с живостью спросил Чимин.       — Это всегда так очевидно, — отозвался Тэхён. — Особенно со стороны мужчины.       — Не всем удаётся это увидеть, — Чимин заулыбался. — Особенно не со стороны, а будучи объектом интереса.       — Если ты намекаешь на меня и Сокджина, то это дурацкий пример, — фыркнул Тэхён, легонько его ущипнув. — Я ведь и представить не мог, что вызову его интерес и симпатию!       — Я ни слова не говорю про тебя и Сокджина, — уверил Чимин. — К тому же, я не видел вашего сближения. Главное, сейчас вы счастливы и вместе, мой дорогой. Ты мне лучше скажи, — он подался ближе, почти шепча на ухо, — как скоро можно будет похитить Чонгука, чтобы это не выглядело совсем уж неприлично?       — Да все свои, Чиминни, — ответил друг. — В любой момент. Все поймут, поверь мне.       — Тогда потанцую со всеми и украду его, — усмехнулся тот, обводя зал взглядом. — Танцевать тоже очень хочется!       Они танцевали — вместе и с друзьями, растворяясь в музыке и движениях, но даже когда их разделяло пространство, всё равно то и дело бросали друг на друга всё более жаркие взгляды.       Чонгук снял пиджак почти сразу после официальной церемонии. Рубашка под ним была свободной, не сковывающей движений. А после очередного бокала он решился и вызвал Хосока на танцевальную дуэль. Да, всё ему легко давалось, и в танцах он стал куда увереннее.       Глаза Хосока сверкнули азартом. Он сбросил галстук, вручил его Юнги и сделал шаг вперёд, принимая вызов. Музыканты заиграли что-то более ритмичное и зажигательное, и Чонгук тут же влился в мелодию: движения были чёткими, резкими. Повороты — ловкими. Демонстративная лёгкость, но ни капли небрежности. Хосок не отставал. Он ответил мгновенно. И никаких поблажек младшему давать не собирался — включаясь с полной отдачей и мастерством.       Юнги послал супругу воздушный поцелуй и крепко переплёл пальцы в замок. Без волнительного трепета смотреть, как Хосок танцует, ему до сих пор не удавалось. Рядом восхищённо вздохнул Чимин.       — Никакой почтительности к старшему брату, — проговорил он, тихо посмеиваясь. — Но как хороши, правда?       — Великолепны, — согласился на выдохе Юнги. — Но я верю в победу Хоби.       — Да Чонгук тоже шикарен! — заметил Тэхён, хлопая в такт музыке. — Я болею за него!        — Да кто же спорит? Но практика и опыт на нашей стороне. — Однако Юнги столь ощутимо волновался, что Чимин поймал его ладонь, расслабляюще поглаживая. Сам он не волновался ничуть, просто наслаждался зрелищем.       Когда двое танцоров наконец завершили поединок, Тэхён взял на себя роль ведущего и судьи, по очереди поднимая их руки и прося зрителей определить победителя аплодисментами. Музыканты тоже не остались в стороне, но по всему выходила ничья — братьям досталось оваций поровну.       — Победила дружба! — оповестил Тэхён.       — Нам срочно нужен свадебный торт, восполнить потраченные калории, — смеясь, потребовал Чимин, обнимая обоих победителей.       — Первый кусок молодожёнам, — предупредил Тэхён, когда им вынесли торт — белоснежный, изумительно красивый, украшенный яркими ягодами и зеркальным сердцем по центру.       Чонгук с Чимином резали его вместе, вместе и пробовали, поднося ложки друг другу, а потом сладко-сладко целовались под очередные овации.       Где-то в другом мире тоже праздновали свадьбу, веселились, танцевали, создавали воспоминания, которые останутся на всю жизнь. Чонгук не мог не поднять тост за тех, кого не было с ними. Физически может и не было, но в мыслях они оставались всегда.       — Ты мне очень нужен, — тихонько сказал Чимин, когда гости начали следующий раунд танцев.       Ему потребовалось изрядно помучиться с английским, пока он согласовывал в письмах детали, но у кафе их ждал небольшой трейлер. Улыбчивый парень дождался, когда Чимин подпишет договор, отдал ему ключи и раскланялся.       — Как ты отнесёшься к брачной ночи в пустыне, любовь моя? — взволнованно спросил Чимин, взяв Чонгука за руку.       — С тобой я готов хоть на край света, — отозвался тот. Счастливый, влюблённый, полный энтузиазма и предвкушения лучшей ночи в их жизни. — Но ты не боишься кенгуру?       — Мы запрёмся в трейлере, они нас не достанут, — пообещал Чимин.       У него была подробная карта с маршрутом и указанием места удобной стоянки, где они смогут найти тень. Впереди было маленькое путешествие только вдвоём — и целая жизнь, полная счастья.