Craving you

Он опаздывает на работу – не то, чтобы у них был хоть какой-то четкий график, но Джейс редко приходил в лабораторию после девяти часов утра. Никогда еще он не появлялся так поздно, как сегодня. - Ты точно спал? – нейтрально поддевает Виктор. Талис и без ироничного комментария партнера знает, что выглядит не так хорошо, как обычно – под глазами заметна легкая тень от недосыпа, ранка от зубов на губе покрыта неопрятной корочкой, которую так и тянет сорвать, а пальцы едва заметно подрагивают то ли от усталости, то ли от едва сдерживаемого желания прикоснуться. Джейс бурчит что-то невразумительное, перебирает чертежи на столе, не слишком талантливо имитируя вовлеченность в рабочий процесс. Он почти неотрывно смотрит на Виктора с другого конца лаборатории и пытается не представлять, каким было его выражение лица тогда в спальне. Если партнер ожидает от него хотя бы малейшего прогресса в работе, ему не стоило приходить к Талису этой ночью в полуснах-полувидениях. Виктор слишком далеко, между ними никак не меньше десятка метров пространства, перегороженного верстаками и столом для испытаний прототипов, и Джейс скорее воображает черты знакомого лица, чем видит их. Наконец-то выспавшийся – и, о боги, определенно удовлетворенный – Виктор выглядит куда здоровее обычного. Синяки под глазами сменяются всего лишь тенью, отчего пронзительный янтарь радужки становится уютнее и теплее, делая взгляд мягче. Скулы по-прежнему такие острые, что Джейс мог бы о них порезаться, а губы как всегда поджаты. Изменить этот осуждающий рот может только легкая улыбка, возникающая лишь как сопровождение очередного успеха или если Талису особенно удается какая-нибудь шутка. Опускать взгляд с лица на руки партнера, которые с невероятной точностью ведут остро заточенный карандаш по кальке с чертежом, опасно – Джейс слишком хорошо запомнил, на что способны эти тонкие пальцы, и вряд ли сможет забыть. Вчерашний вечер сломал что-то в его голове, и Талис не знал, как он будет жить с теми грязными фантазиями, что возникают в его голове каждый раз, когда он думает о партнере. Они проводят вместе почти каждый день, у них так много работы – а он не может перестать представлять собственные руки на бледной худой спине. Виктор не красив, но удивительно притягивает взгляд – он отмечал это с самого начала, еще впервые столкнувшись с «ассистентом декана Академии». Острый, саркастичный, уверенный в себе – при такой хрупкой комплекции и очевидном недуге. Это вызывало злость, которая смешивалась с восхищением: двадцатичетырехлетний тогда Талис был куда менее самоуверен при всех своих данных, а комфортно чувствовать себя в пространстве при его телосложении казалось невозможным. Когда Виктор продемонстрировал еще и свой интеллект, как минимум сравнимый с таковым у самого Джейса, последний едва не взвыл от зависти – калека из Зауна казался лучше его во всем! После, сблизившись, он узнал и другого Виктора – раздражительного, неловкого и оказавшегося далеко не таким несгибаемым, как он умудрялся демонстрировать. Джейс был уверен, что, не предложи он помощь с корсетом и ортезом, Виктор так бы и таскал на себе уродливые неудобные конструкции, выданные ему медицинским корпусом Академии – упрямства его партнеру было не занимать. Виктор задумчиво поглаживает ручку трости, и Джейс мысленно фыркает, вспоминая, как неловко ему было вручать ее – по непонятной причине он слишком погрузился в себя в кузнице и, после, в мастерской, и результат его деятельности получился чуть ли не сияющим символом принадлежности к дому Талис. Красно-белая, покрытая золотыми узнаваемыми узорами – он подобрал в цвет даже кожаную обмотку для ручки. Виктор только хмыкнул, ничего не сказав, но с таким подозрением покосился на металлические красно-золотые наплечники белого парадного пиджака Джейса, что тот даже немного покраснел. Трость была красива, настоящее произведение искусства, и он не собирался ничего менять. То, что металл ортеза и корсета тоже получился в основном золотым, было просто совпадением – именно таким был изначальный сплав, он просто немного перегрел его в огне и придал пущего блеска ковкой. То, что металл экзоскелета и протеза ноги, родившихся в воображении Талиса прошлым вечером, был того же цвета, тоже было совпадением. Сплав другой, возможно, цвет изменится, но свет ночника отливал теплом, и даже обычная сталь отливала бы золотом на бледной коже... Позже, когда Виктор уселся на небольшой диванчик неподалеку от холодильника и углубился в проверку расчетов, Джейс смог незаметно приглядеться, притворившись, что просто искал что-то на полках в том углу. Он не ошибся в своих ожиданиях – следы сжимавших горло пальцев были на месте, украшая тонкую, изящную шею. Болезненно-прекрасное сочетание едва видимых синеватых отпечатков с бледной кожей не позволяло сосредоточиться на работе, как бы он ни пытался. Его терпения хватило всего на полчаса – на глаза попалась трость, и отблеск металла снова дернул его разум за те новые связи, что образовались вчера в небольшой спальне жилого корпуса Академии, спутав все его восприятие. - Виктор, я... – он помотал головой, глядя на заинтересованно поднявшего голову партнера, меняя тему с желаемой, но неуместной, на чуть менее опасную. – Я вчера нашел кое-что на твоем столе. - В чем дело? – Виктор не выглядел обеспокоенным. - Позволишь мне проверить, как ортез выполняет свою работу? – он сглотнул слюну, мысленно отмахиваясь от воспоминаний об увиденном. - Прямо сейчас? Джейс нетерпеливо кивнул, зная, что его взгляд очень подозрительно бегает, но не имея возможности это исправить. Пристально смотреть на Виктора казалось неловким, не смотреть – преступлением. - Если тебе так хочется, - пожал плечами его партнер, устраиваясь поудобнее и отставляя правую ногу в сторону. Джейс вряд ли когда-нибудь сможет смотреть на его расставленные колени так, как прежде. Он схватил найденный чертеж экзоскелета, слишком сильно сминая пальцами кальку, и подошел, усаживаясь на коленях у ног партнера. Это... отвлекало от цели разговора. Он взялся за спицы ортеза, чтобы не смотреть в янтарные глаза. Виктор развернул кальку и, едва глянув, хмуро уставился на Талиса. Его взгляд сверху вниз дергал какие-то ранее неизведанные нити в душе Джейса. - Я... не понимаю, - признался ученый. - Ох, ну конечно, Джейс, ты не понимаешь, - зло фыркнул Виктор и дернул бедром, переводя ногу в ортезе ближе к нему на пару сантиметров. – Но я хотел бы... - Не чувствовать боли, да, - кивает Талис. – Но это... - Джейс, - Виктор говорит, глядя на него сверху вниз, и давит тоном, - если ты сейчас попытаешься убедить меня, что ортеза, костыля и корсета достаточно, я тебя ударю. Талис сглатывает и поднимает голову от собственных пальцев, так грубо смотрящихся на тонких спицах ортеза. Янтарь напротив, очевидно, не потерпит противоречий, и жесткая складка губ подтверждает сложившееся впечатление. Он хочет стереть это выражение лица, сделать его более мягким, как тогда, в невесомости стабилизированного кристалла. Когда Виктору не было тяжело или больно. Он еще сильнее вцепляется пальцами в ортез, пытаясь отыскать метафорическую почву под ногами, и тут же отпускает, когда слышит шипение партнера – он случайно дернул конструкцию. - Прости, прости, я... - Хватит, - устало выдыхает Виктор и трет пальцами веки. – Что с тобой происходит? - Я могу сделать его для тебя, - едва дыша признается Талис в том, что отказывается покидать его мысли с самой ночи. – Я хочу сделать его для тебя. Виктор, очевидно, теряет дар речи: его рука застывает возле лица, а губы формируют идеальное «о», которое наводит Джейса на не слишком уместные мысли. Снова. Видят боги, его никто и никогда так не возбуждал – это граничит с помешательством. Джейс прячет глаза, запутываясь взглядом в идеальном геометрическом переплетении спиц и крепежей. - Джейс... – Виктор произносит его имя с придыханием, и это тоже слишком. - Нам нужен план, - кивает ему Талис, все еще сидя у его ног, почти между разведенных в стороны коленей. – Замеры, формулы, расчеты по весу... - Джейс, - зовет Виктор. Но он не поднимает взгляда, продолжая шарить глазами по окружающему пространству. - Я думаю, компенсировать массу... – он тяжело сглатывает от смеси неприятия и похоти, - протеза можно будет дополнительным обхватом по левому бедру. Тогда получится заодно стабилизировать спину... - Джейс, - голос Виктора настойчивый. - Думаю, если запитать протез на хекстек, можно будет избавиться от переусложненной механики и дополнительно компенсировать износ... Он замолкает, когда тонкие и неожиданно сильные пальцы хватают его за подбородок и направляют лицо так, чтобы он вынужден был посмотреть Виктору в глаза. Мысль о том, что бледные следы этих пальцев на челюсти будут незаметны на его куда более темной коже, делает почти больно. - Ты предлагаешь сделать мне, - Виктор взмахивает в воздухе развернутым чертежом, - это? - Сделать его для тебя, да, - машинально поправляет Талис. Его мозг закипает: Виктор все еще не отпустил его подбородок, а Джейс сидит прямо на полу между его ног. Вполне возможно, не будь его партнер так заинтересован темой разговора, он бы заметил и учащенное дыхание Талиса, и его наверняка расширенные зрачки. Джейс хотел бы думать об экзоскелете отстраненно, как о помощи или очередном инженерном проекте, но эта конструкция навсегда спаяна его фантазией с обнаженным телом сидящего перед ним партнера. Это... мучительно во многих смыслах, а форменные брюки к тому же слишком тесные. Виктор какое-то время вглядывается в его лицо, а потом, будто сдувшись, снова откидывается на спинку диванчика. В попытке сбить градус накала Джейс снова хватается за ортез, оглаживая пальцами спицы и сочленения. Ему почти... не терпится от него избавиться? - Ты ненавидишь говорить об этом, - тихо начинает он, - а я ненавижу мысль о том, как тебе не нравится собственное тело. Если я могу помочь тебе... я это сделаю. - Джейс, - Виктор какое-то время шевелит губами, пытаясь, видимо, подобрать слова, и он не отвлекает партнера. – Если бы мне нужно было высказать, насколько я незаинтересован, у меня не нашлось бы ни слова. Виктор быстро и неаккуратно отстраняет его, подхватывая трость и поднимаясь на ноги, и спешит к своему столу, начиная говорить что-то о своих расчетах. Когда оказывается, что все мерки он с себя заранее снял, Джейс старается скрыть недовольство и жадное желание за маской энтузиазма. Было отложено все – и все никак не кончающаяся работа над хекс-вратами, и тот самый проект для Зауна. Последний получается отодвинуть только апелляцией к Кейтлин, загруженной поисками информации, вернее, выуживанием проектных данных из собственной матери: Джейс позаботился о том, чтобы все же объяснить девушке ситуацию и убедиться, что получит всевозможную помощь с ее стороны. Поначалу маящийся от безделия Виктор заглядывает в кузницу почти каждый раз, когда Талис собирается работать над его экзоскелетом, увлеченно собирает сердечник протеза и всячески фонтанирует эмоциями. Джейс старается уйти в работу настолько, чтобы отключить собственный мозг. Он надеялся, что его гиперфиксация на теле партнера пройдет. Такое ведь бывает с людьми, правда, обычно в куда более раннем возрасте – когда кого-то хочется настолько, что забываешь, как дышать. Вместо облегчения приходит осознание: ему нужно не только тело Виктора, ему нужен он весь. Навсегда, в безраздельное пользование. Даже страдающий от постоянных болей и усталости Виктор до умопомрачения изящен. Его тонкие пальцы, узкие запястья, угловатые плечи и невероятно тонкая, девичья талия притягивают глаза – и руки – Джейса всегда, когда он натыкается взглядом на партнера. Кажется, Виктор замечает, что он стал прикасаться к нему чаще обычного, но ограничивается парой странных взглядов и так ничего и не говорит. Иногда Талису казалось, что он проводит столько времени в кузнице только затем, чтобы оправдывать свой лихорадочный румянец в присутствии партнера. В той же кузнице до него впервые дошло, что Виктора касается только тот металл, что прошел через это место. Через его собственные руки. Мысль о том, что он всегда, хоть и опосредованно, касается партнера, заставила его возненавидеть технику безопасности – прикоснуться к себе прямо возле печи хотелось неимоверно, но он все же сдержался. Виктор был везде и во всем, от него было не спрятаться. Джейс понял, что одержим, когда татуировки улыбающейся советницы Медарды показались ему неудовлетворительными – теплое золото богатого оттенка, рисующее ноксианские узоры на темной коже, выглядело неправильно. Сияние должно быть холодным, застывшим хищными собственническими изгибами, оттеняющим бледную кожу, не только поддерживая, но и защищая стройное тело от прикосновений и даже взглядов всех, кто не был Джейсом. Даже если его руки никогда не коснутся голой кожи Виктора, созданный им металл будет касаться его всегда. Одержимый исполнением своей идеи Виктор будто открыл второе дыхание – он все меньше обращал внимания на боль и слабость, будто точно знал, что они скоро исчезнут из его жизни без следа. Он все чаще шутил, хотя скорее иронично подкалывал окружающих, его мимика стала не болезненно-раздраженной и натянутой, а вновь живой, и Джейс просто не мог выносить этой перемены. Он корил себя за то, как не замечал с годами все более обострявшегося состояния партнера, которое стало очевидным с этой переменой. Он был готов бить себя по лицу за то, как часто приходилось останавливать себя, чтобы не прикоснуться неуместно, не причинить боль, не сделать их отношения еще более... сложными. Тем временем воодушевленный Виктор устроил из высокотехнологичного протеза нечто и вовсе невообразимое – как Джейс понял из его сумбурных объяснений, эту штуку можно было запитать как заунским химтеком, так и хекс-кристаллом. Внутри, под гладкой полированной поверхностью прятались неисчислимые трубки, гнезда, насосы и поршни, создающие впечатление техногенного хаоса, умелой рукой организованного в идеальный порядок. Для самого себя Виктор расстарался настолько, что у Джейса прибавилась парочка страхов – вряд ли он когда-нибудь сможет спокойно смотреть на то, как взбудораженный партнер рассуждает о подключении протеза напрямую к нервной системе. Его познания в физиологии... впечатляли. Протащить проект через комиссию в лице придирчивого Хеймердингера получилось удивительно просто: кажется, йордл просто был рад, что хоть в одной из их задумок напрямую не фигурировал хекстек. Стоило тому заикнуться о необходимости испытаний, как Виктор разразился длинной и емкой на едва ли уважительные метафоры речью, сводящейся к тому, что в данном случае разработку стоит тестировать именно на самом разработчике. Профессор махнул на них рукой и настоятельно посоветовал доверить операцию медицинскому корпусу Академии, где они пережили еще пару ярких дискуссий на тему приемлемости отрезания функциональных конечностей и определения функциональности как таковой. Джейс с содроганием вспоминал взявшуюся проводить операцию профессора Араву, которая угрозами стрясла с него клятвенное обещание не позволять партнеру заходить слишком далеко в его увлечении аугментациями. В чем-то она была права – взгляд Виктора на готовый и размещенный на отдельном столе экзоскелет был несколько... нездоровым. Он ждал Виктора в утро назначенного дня, но остался разочарован – оказывается, его партнера уговорили провести подготовку к операции в крыле медицинского корпуса, и он оставался там с вечера. Разумеется, Джейса не пустили не то что в операционную, но и в само крыло – несколько аспирантов стояли насмерть, но вынудили его отступить в тихую и пустую без партнера лабораторию. Это были те несколько дней, когда он не мог даже подумать о чем-то предосудительном – он просто сидел там и волновался, равнодушно наблюдая, как работа валится из трясущихся от волнения рук.