Рождество для влюблённых и не очень

«Вполне», — набирает Акааши, чувствуя небольшой укол вины. Он не то чтобы соврал. «Вполне стабильный интернет» — понятие неоднозначное, расплывчатое, как пейзаж за его окном в метелистые вечера, когда связь напрочь обрубает и… Ладно, хорошо, он соврал. Но ему нужна эта квартира. Ему необходимо попасть в Токио на праздники: десяток компаний хотят заключить с ним сделки, но лишь одна из них согласилась на заочное обсуждение сотрудничества. Они замечательно поговорили по видеосвязи, прерываясь каждые две секунды — на двадцать, а потом выслали договор по почте, и — вот так неожиданность — он затерялся по пути. И теперь у него кончаются деньги. Хоть жизнь в деревушке и не подразумевает больших трат, Акааши не может вспомнить, когда в последний раз получал выплату: всё, что у него есть — это остатки того, что лежало на счёте с две тысячи девятнадцатого, когда он бросил свою жизнь Токио и уехал сюда. Ему нужно было вдохновение. Ему нужно было сбежать, просто сбежать из этого города, заклеенного дешёвой рекламой, как окна в вечно ремонтирующемся здании — газетами. Из этого суетливого, торопливого города. Такого дорогого, такого дешёвого. Невозможно, просто невозможно делать что-то значимое, когда живёшь в городе, где ничто ничего не значит, и что угодно значит всё. Где его слова обесценены одним фактом самого их существования, ведь там нужно замолчать, чтобы быть услышанным. Где его рисунки становятся каплей дождя в ливне бесконечного потока образов и тают в лужах под спешащими куда-то ботинками. Где его тонкие, изящные изобретения сминает гулом метро, разъедает смогом, раскидывает по переулкам. В Токио его открытки, его сложные, спроектированные из бумаги конструкции — дверцы, и окошки, и выдвижные фигурки, и раскладывающиеся пейзажи, — с авторскими иллюстрациями и вдумчивыми подписями, его бумажные архитектурные чудеса с историями внутри… В Токио они кажутся ему не ценнее флаера, всунутого в руки у входа в торговый центр. Но теперь ему нужно вернуться. Хотя бы на несколько дней. Показать свои работы, заключить пару контрактов, договориться о поставках — и всё. Он свободен на ближайший год. Для этого, правда, нужно снять в Токио квартиру на праздники, а с состоянием его бюджета на данный момент это… Кхм. Несколько проблематично. И вот ему подворачивается этот сайт, этот парень — Козуме Кенма, кем бы он ни был. Он готов обменяться с ним жильём, и он не кажется особо прихотливым: всё, что он спросил, это стабилен ли интернет и когда можно въезжать. Так что Акааши отвечает: «Вполне». И потом, покусав ноготь на большом пальце и одёрнув себя от дурацкой привычки, решительно набирает: «Завтра». Козуме отвечает: «к». И: «только у меня крч сталкер и он может вломиться ночью или типа того но ты не я так что тебя он скорее всего не тронет. норм?» Кейджи смотрит в экран, в котором время проело несколько пиксельных дыр — они выпали, и теперь на белом фоне веснушками разбросаны тёмные точки. Он смотрит на свой скудный завтрак из яиц и консервированных груш (всё, что осталось в холодильнике), половину из которого надо бы оставить на обед и ужин, потому что дороги снова замело, и до магазина не добраться. Смотрит на гору открыток на своём рабочем столе: все они ждут своих покупателей. На сову-копилку, уже год как пустую, жалобно глядящую на него из-под густых керамических бровей. Он вздыхает и пишет: «Не думаю, что это доставит мне какие-либо проблемы. Я оставлю вам ключи от дома в городском почтовом отделении, координаты прикрепляю ниже». Козуме отвечает почти сразу: «к. я кину ключ в ячейку хранения», — и присылает ссылку с кодом. «тогда завтра?» «Завтра», — коротко подтверждает Кейджи и идёт собираться.