День святого Валентина
19 декабря 2024 г., 02:20
В последнее время на борту Тульпара было подозрительно тихо. Причина тишины и спокойствия — Джимми, что в связи с последними событиями ушел на дно морское, как камень несколько раз стукнувшийся об воду, с которым игрался мальчишка в блинчики. И теперь со дна он поднимется, когда подводный вулкан даст ему горячей бурлящей энергии. Произошедшее с Керли нанесло ему достаточно сильную травму, еще больше открыло итак не закрывающийся гештальт. Час отмщения не нанес свой удар даже спустя столько попыток. И все предыдущие разы всегда оборачивались полным масштабным пиздецом только потому, что второй пилот корабля пытался рыть для кудрявой нечисти могилу. На этот раз он выучился на своих ошибках.
Вы могли бы подумать сейчас, что наш главный герой устаканился и наконец перестал творить полную ахинею, понял принцип бумеранга и кары небесной, что всегда вернется от проклятого к проклинающему в полном размере, но нет. На этот раз он выбрал более тихую стратегию, более незамысловатую и простую в использовании, чтобы это никоем образом не обернулось ему бочиной. Смастерить конфеты личного производства и нашинковать собственной начинкой — вот он правильный выход. Все идеально и четко. Подарок должен просто передаться ее истинному обладателю, остаться у него и мирно употребиться, как еще тише? Идеальный вариант для мести за тот позор, лишивший его спокойного сна. Возможно, это станет последствием разрушенной дружбы, но хотя бы единственной полноценной победой. Блять, Джимми никому даже в глаза посмотреть не мог, неделю целую ходил и смотрел куда-то в пол. Керли и после извинялся бесконечно, но мужчина решил облегчить свои муки, чтобы закрыть ему рот. Якобы принял извинения.
“Да ладно тебе, братан, я уже забыл.”
Да, Керли, забыл… Забыл о том, что ты являешься человеком, забыл, что ты вообще способен на проявление эмпатии. Ты заслуживаешь не просто смерти, а адских мук в огнище глубокого котла. Ну ничего, сам бог послал ему Джимми, чтобы он уравновесил злые силы и смог победить настоящее зло этого мира.
Создание конфет продвигалось просто и несуразно. Говорить о том, что эти конфеты были сделаны из стопроцентных натуральных ингредиентов прямиком из биоразложений пилота — не стоило, это итак понятно. Главное сам процесс и то, как он потом три дня еще выветривал свои вылепленные изделия в самом непредсказуемом месте для экипажа. Ах, стоило бы отметить самую милую деталь данного рукодельного труда: формой сладости было сердечко, незамысловатое и без контекста, само собой. Для Керли показать знак их крепкой дружбы равносильно признанию в чем-то глубоком, он точно не откажется от такого подарка и примет его безвозвратно.
. . .
– Хэй, капитан, – дешевый зов из-за двери пилотской каюты заставляет Керли моментально отвлечься, оборачиваясь на уже открывающуюся дверь. – работаешь еще? Джимми стоял в проходе секунды две, держа в руках какую-то коробочку. Он подходит к работяге, прислонившись рукой об его кресло. – Да, меня решили завалить отчетами. Они еще могут жаловаться на перепотребление электричества, представляешь? – говорит немного возмущенно капитан, но сохраняя спокойный и достаточно расслабленный вид. Его и вправду трудно вывести из себя, но поворчать всегда немного хотелось. – Что это у тебя? – Не поверишь, подарок. – посмеивается пилот и протягивает предмет. – Ого, а тебя точно не заменили пришельцы? – усмехается же в ответ подуставшая картофельная голова и все же принимает врученное, открывая крышку. Насыпанная горочка конфеток, завернутых плотно в фольгу покрывали аж все дно небольшого предмета, заставляя вдруг улыбнуться еще шире. – Еще и в виде сердец, это ты так на день валентина меня заранее поздравляешь? – тот слегка потряхивает коробочку и поворачивается на Джимми, что закатил наигранно глаза. В самом деле, скоро же день влюбленных соплей, а он и забыл. – Да, я же та еще кокетка, забыл? – он ударяет несильно друга в плечо. Да, Джимми, ты отправляешь своих солдат на убийство врага, покрытых лживой оболочкой подарка. Скачи, мой троянский конь, скачи, пробей эту стену, войди за ее пределы и исполни свой заговор.. . .
Четное число на календаре кем-то сегодня отмечается, кем-то нет, потому что не все помнят или отмечают этот праздник. Четырнадцатое февраля наступает как-то незаметно, наверное, дни на борту Тульпара ощущались такими бесконечными и длинными, что и на даты уже смотреть смысла не было. Для Керли это было почти что наступательным событием. Наш друг и вправду хранил в себе секреты, как ни странно, человеку присуще такое, когда речь идет о близком человеке. А если точнее к чувствам, испытываемым по отношению к нему. Мужчина проводил со своим экипажем достаточно много времени, это не первый и не второй рейс, как никак, а видятся все друг с другом беспеременно. Трудно жить, когда твое время и жизнь в целом связаны с космосом, но было здесь кое-что отличительное, кое-что выделяющееся и значимое для капитана. “Встретимся после отбоя в главном холле” Без имен, без подробностей. Такую вот записку в форме сердца обнаружил у себя второй пилот, что в ахере держал листок, вчитываясь в каждое слово по несколько раз. Священный свиток, упавший прямиком из Олимпа на земли несчастного. В рабских руках уложилось нечто столь сакральное и превозносящее, даже удивительно, как этот ангельский свет не ослепил его глаза при виде вычерченных золотом слов. Сам Зевс ему где-то с неба подмигнул, давая свое полное благословение на билет в счастливую жизнь. Это почерк Ани! Богиня, его сладкий сорт нектарина, его муза и душистый цветок жасмина. Широкие ноздри Джима вдыхают аромат листка, пытаются уловить эту связь с божественным и вознестись, подымая голову с самым победно-писклявым стоном. О, да, Персефона показала свои благосклонные плоды и семена, дала Аиду свое добро и позвала его самостоятельно, не вынуждая ее даже похищать. Теперь они оба вкусят этот клятый гранат, соединя свои узы друг с другом навечно, опускаясь в самую преисподнюю ради их запретной служебной любви.. . .
Не ответить своей пассии таким же знаком было равносильно самому гнусному преступлению особой тяжести. Джимми понимал это, осознал и все взял в свои руки. Своими корявыми очумелыми лапами второй пилот корабля приступил к уроку труда, вырезав менее аккуратную, но сердцевидной формы записку, на которой он впоследствии и написал ответное любовное письмо. “Ты звезда моя, луноликая краса. Мой спасительный глоток воздуха под пучиной морской. Луч света, что снизошел ко мне. Ох, как ты осчастливил раба своего, за что заслужил я поощрение твое, любовь твою, нежность неприступную. Позволь взять мне твои руки в свои, сжать их и унести на крыльях ног в даль этих бескрайних планет, что никогда не сравнятся с красотою твоей. Так приди же ко мне, хранитель души и жизни моей, обвей руками мою шею и убей, ведь без них нет покоя мне. ” С любовью, твой вечный слуга Джимми. Вы думаете Джимми поэт? Нихуя. Но он, кажется, даже не знал об этом. Потому что уверенность, с которой тот так тщательно вырисовывал слова, сочиняя бред на ходу, была сравнима с покупкой товара по акции, что по итогу оказался просроченным. Главное ведь от души правильно? Оставалось только незаметно отнести данное письмо и положить на рабочее место сестры, изготовив как приятный неожиданный сюрприз.. . .
И кто ж знал, что письмо может вдруг попасть не в те руки.. Дайске никогда не пройдет мимо столь яркой и очевидной вещи, если увидит ее первым. А не увидеть ебучую валентинку с корявым почерком, лежащую прямо на столе Ани, было трудно. Стажеру стало до безумия интересно, от кого и чего, а точно ли Ане было адресовано, а может, это и есть письмо Ани кому-то, что она не успела отдать? Столько вопросов, столько вопросов! В последний раз такие интрижки на день всех влюбленных он видел в своей школе. Дайске словно попал в подростковое прошлое, с тех пор любопытство так и не убавилась. – Пресвятой батюшка, да это же... – лицо в моменте скривилось, не ожидав увидеть самую последнюю строку с подписью. Джимми? Конечно, не самый лучший вариант, но парниша не то, чтобы плохо к нему относился, нет. Он его уважал, все-таки второе доверенное лицо капитана, мальчишка не смел думать о нем плохо. Но Аня и Джимми.. Боже, ну, совсем не сочетается, они как сгущенка и простокваша. Это, конечно, не его дело, но оттого, что он немного разыграет народ, никому не станет хуже. К тому же, если у пилота есть все шансы завоевать медсестру, то и валентинка ему не понадобится.. . .
Руки мягко обхватывают чужие плечи со спины, почти достигают ключиц от обхвата. Джимми чувствует, как его сердце вдруг йокнуло, почувствовал, как его душу чуть не забрали самые прелестные ангелы. Будто мамочка надела на тебя шерстяные носочки в зимний вечер. Аня, его весна, его... Стоп. Почему руки волосатые и такие жирные. – Джимбо-о! – вдруг звучит мужской грубый голос за спиной. Лицо пилота раскололось на несколько частей и осыпалось на пол. Мужчина сразу же вырывается из хватки, оборачиваясь на человека сзади себя и встречая перед глазами, мать его, Свонси. Как же ты жалок и глуп, раз мог подумать, что это та самая луноликая краса.. – Какого.. – Джимми вдруг замечает в руках механика нечто странное и знакомое. БЛЯТЬ, ЭТО ЕГО ВАЛЕНТИНКА. – Мужик, я, конечно, сильно тронут этим письмом, но…– Свонси ставит руки на бедра и глубоко вдыхает, будто пытаясь начать. – Я все понимаю, тоже по молодости пробовал всякое, но это не самый твой лучший вариант. Джим, у меня жена, дети, я даже не понимаю, как... Свонси говорит. Много болтает и не умолкает. Только второй пилот уже давно перестал слышать, когда понял загвоздку. В его письме нет указаний, кроме собственного имени. Какой же он му– – И я тебя ни в коем случае не осуждаю, это нормально… – инженер даже не успевает договорить фразу. Из рук неожиданно выхватывают письмо, начинают истерично рвать на мелкие кусочки, пока в пальцах не остается ни единого намека на любовное послание. Джимми почти рычит, пыхтит и топчет разорванное нечто под ногами, пока Свонси немного пребывал в недоумении от такой бурной реакции. – Не думал, что ты так распереживаешься. У тебя в первый раз безответные чувства? Понимаю-понимаю. Плевать на жиротряса, плевать что он о нем думает, главное, что пропуск в женские трусики в его руках. Он уже достиг вершины гор, получил нобелевскую премию, и даже не ответив на письмо его Анечки взаимностью, он просто придет к ней, чтобы не оставить это без ответа. Все идет лучше некуда, Джимми, успокойся, парень, она уже твоя. Дверь медотсека как-то без предупреждения открывается, к счастью для Джимми, темноволосая нимфа оказалась именно там. – Привет, красавица, – почему от волнения у него проявился акцент грузина, продающего фейхоа на базаре, – кхм.. Ну как дела? Пилот пафосно опирается плечом о светлую стенку у стола Ани, вызывая очень красноречивый взгляд со стороны девушки. Она сначала подумала, что тот под кайфом, благо сейф с наркотическими анальгетиками был закрыт. Только это успокоило. – Нормально, – кивает ему с легкой улыбкой Аня, – а у тебя? – Вообще зашибенно. – Какого хуя, Джимми, ты что Дайске, чтоб так разговаривать? – Зашибенно, значит. – Приколдесно. – Это провал. – Я-ясно…– Аня как-то тянет первую гласную, пытаясь понять мотив его явления на свет. – Ну, если что, я тебя буду ждать после отбоя. – многозначительно говорит Джимбо и подмигивает девушке, пронизывая каждое слово крутейшим похуизмом и тестостероном. Он специально понизил свой голос, позорище. – Хорошо? – аж с вопросом молвит девушка. – Хорошо. Джимми чуть не обссыкался кипятком от счастья, когда вышел. Как же ты крут, мужик.. . .
Все лето ты бегал за мамочкой со слезами на глазах и просил сходить в самый дорогой аквапарк города, на что ответ шел “Да, да, обязательно, сынуля”. Шел год, и два, и на твой первый юбилей вы всей семьей едете в этот аквапарк. Все ради чего? Ради самой высокой розовой горки! Ради этой адреналиновой эйфории! И сейчас эта эйфория должна длиться у Джимми вечность. Это горка будет длиною в жизнь, где вместе за руки возьмутся влюбленные, сольются воедино и станут самой счастливой на свете парой. Да здравствует день влюбленных! И он вздымается по этой горке, ноги болят от длинной винтовой лестницы, но оно того стоит. Он встает на мокрую платформу и видит две пары свежих следов. “Горка закрыта на ремонт. НАВСЕГДА!” – читает надпись Джимми и наблюдает за последними, кто спускается по этой горке: Керли и Аню. Итак, Джимми стоит в дверях холла. Черные локоны девушки падают на сильное плечо капитана. Его глаза округлены. Неужели медсестра сделала первый шаг? Это мысль была такой возбуждающей в голове Джимми, как стеснительная неловкая медсестра долго мнется на месте прежде, чем коснуться нежными губами, но одновременно с этим удушающей, ведь выбор Ани пал на никого другого, кроме как на Керли. А Керли медленно поднимает свою большую ладонь, чтобы коснуться тонкой щеки девушки, глаза которой зажмурены сильно-сильно, дабы не видеть строгого лица капитана. Он наконец касается ее, она открывает глаза и они пересекаются взглядами под голубым светом ночного экрана монитора. Сцена сама по себе продолжает рисоваться у Джимми в голове. Аня тянет свои руки к этим мерзким мягким золотым кудряшкам, Керли не выдерживает и притягивает ее к себе ближе, чтобы уткнуться своим грубым носом к ее шее и впить губы в нежную кожу. А медсестра начинает его отталкивать, но не потому, что ей не нравится, а потому что теперь она не можем скрыть своих смущающих стонов. “Пожалуйста, Аня, я хочу слышать твой голос” – шепчет ей на ухо капитан, щетиной щекотя ранее мокрое место поцелуя. “Ты волнуешься? Тебя ведь это успокаивает, да?” – он возвращает ее ладони к своими волосам, пытаясь снова узреть взор дрожащих влюбленных глаз. Только лазурные глаза направляются не на нежное создание, а на лицо Джимми, этот взгляд заставляет Джимми проснуться от ранних фантазий. Во-первых, никаких прелюдий не было, все осталось больной шизофренией второго пилота. Во-вторых, Джимми открыл в себе кое-что новое – он куколд. И это подтверждал Джимми младший в его штанах. Римляне должны выбежать с хлыстами и плетками из своих домов и начать бить его плетью, повторяя древнюю забытую традицию праздника. Теперь он не мужчина. Очнувшись вновь от нового открытия, он старается удалиться скорее прочь, надеясь на то, что остался, как и всегда незамеченной тенью. – А-аня? – Керли ошеломлен, по-другому не описать его шоковое состояние, от которого даже губы приоткрылись. Он чувствует фантомное ощущение прошедшего поцелуя, как будто мамка по губам дала за ранний мат в детстве. – Простите, капитан, я все объясню! Оба стояли раскрасневшись и смутившись, но в отличии от влюбленных голубков, что сейчас бы рисовали носком туфли круг на полу, они просто стояли, пялясь на друг друга не свойственными взглядами на фоне такого “романтического момента”. Сейчас каждого преследовала неловкость, особенно из-за Джимми. Он не ушел скрытно, обе персоны успели заметить его уходящий силуэт, и оба трактовали это сначала по-своему. Но надо же разобраться в насущной ситуации, верно? – Да уж, будь добра. – Керли не то, чтобы злится или хмуро процеживает Аню взглядом, просто непонимающе кривит губы, пытаясь понять произошедшее до ее слов. А дела обстояли таким образом. – С Дайске мы немного разыгрались, вы же нас знаете.. – Аня убирает прядь волос за ухо, стыдливо опуская глаза вниз. Ну не стоило ей соглашаться на такое сомнительное желание, не стоило. “Ты должна мне желание, Аня, почему ты даже сейчас ерничаешь? Хотя бы в щеку!” Да, играть таким грязным путем и загадывать острые задания на их капитана – это чистый азарт и чернуха для такой скромной девушки. Медсестра в который раз себе обещала больше не играть с их стажером. Просто поцеловать кого угодно на день Валентинчика – скучно, как показалось для мальчишки, а потому, выбрав щепетильный вариант в лице Керли, Дайске остался довольным собой. Но это не спасло его от долгих уговоров, которыми он осыпал медсестру. – Ясно... – выслушав до конца его подчиненную, мужчина глубоко вздыхает и опускает свою напряженную грудь, чувствуя ужасное облегчение и тягость оттого, что это пришлось видеть Джимми. Его друг, давний и самый приближенный из всех, что стояли в составе корабля. Друг, что был до карьер и удач, прошедший с ним по такому длинному пути. Держать в себе природу своих чувств к Джимми было и легко, и одновременно ужасно трудно. Это приходит моментами, а поддаваться бурным эмоциям Керли как-то и не умел. Но подарок, врученный пару дней назад вдруг заставил капитана расшевелиться внутри, серьезно задуматься о том, как все выглядит со стороны. Конфеты он так и не съел, не хотел, не торопился, ему приятнее смотреть на них нескончаемыми, представляя в голове Джимма. Того, что проявил этот духовный знак, проявил какую-то... Инициативу? А вдруг Джимми пытался ему что-то сказать, подтолкнуть, намекнуть? Много вопросов было, очень много, но все они были лишь предвестниками его решающего шага, что осуществился именно сегодня. – Аня, я тебе нравлюсь? — вдруг серьезно смотрит на девушку капитан. — А… Что? Н-нет… Нет, не то чтобы вы мне не нравитесь. То есть, как капитан, как бы. Вы же знаете, что отношения запрещены на борту корабля, влюбленность и всё такое…— вдруг смущенно раскидывает руками Аня и отводит взгляд то туда, то сюда. — Ну, перед тобой тот человек, что уже давно нарушил правило. — смущенно улыбается Керли, смотря на девушку, Аня от испуга округляет глаза и он сразу опешил. — Нет-нет, ты неправильно поняла! — мужчина протягивает посередине дивана, на котором сидит пара, конфеты. — Мне их недавно подарил Джим, я подумал, что это отличный момент, чтобы, ну… — он отворачивается от девушки и видно теперь только уши, которые покрываются румянцем. – Неужели? – даже слов лишних не надо, чтобы дотянуться до правды в считанные секунды. После слов капитана итак все стало очевидно. Аня еще больше хлопает глазами. – Как ты поняла, что я здесь? – игнорируя прошлый риторический вопрос, Керли снова твердо посмотрел на девушку, все-таки он не сомневался в ней, ни капли, и знал он ее не один год, а даже больше. Но все равно раскрываться было как-то проблематично. – Я не знала, Джимми назначил сегодня встречу после отбоя, а когда увидела вас, то подумала, что пока нет лишних глаз можно выполнить карточный долг. – она заглядывает в сомневающиеся голубые глаза, в которых вдруг что-то сверкнуло, будто лампочка осознания изнутри зажглась. – Так может... – Керли задумчиво крутит глазами в разные стороны, пытаясь связать каждый момент и каждое слово воедино. Он не указал своего имени на валентинке для Джимми. – Так он подумал, что мое письмо от тебя. – капитан выпускает нервный смешок и трет ладонью лицо, от понимания не становилось легче. Джимми еще и приревновал, господи, из-за Ани, а теперь как ему в глаза смотреть? Для Джима он теперь вообще ловелас какой-то, этот вечер должен был развернуться совсем иначе. – Простите, капитан, я совсем не подумала о последствиях. Мне жаль, мне.. – Не переживай, Аня, ты ни в чем не виновата, тем более, это мне не следовало так поступать. – тут же заверяет ей мужчина, улыбаясь широко и искренне. Ему бы правда не хотелось, чтобы Аня еще и винить себя начала, это ведь он все начал, ни она, ни Джим. Тот будто заражает девушку этой улыбкой, заставляя и ее приподнять уголки губ. Удивительно, получился вечер откровений. Керли нежно похлопывает ладонь Ани, что располагалась на диване, после чего вдруг протягивает ей ту самую коробку. – Держи, в качестве компенсации за этот вечер. – Да что вы, я не приму, это же я все границы перешла. – Пожалуйста, Аня, возьми. Я хочу, чтобы между нами сохранились теплые отношения, и эта ситуация никак не должна отразиться на будущее. Медсестра мнется и как-то тихо посмеивается по итогу, кто бы подумал, что они до такого докатятся. Наконец, Аня неуверенно касается пальчиками того самого ящика пандоры. – Это бы ничего не изменило, поверьте. Я прекрасно понимаю вас, поэтому не волнуйтесь, тайну вашу я не выдам. – уверила с улыбкой темноволосая, на что получает спокойный кивок. – Я знаю.. . .
Пережив как-то мысли о том, что Джимми теперь куколд, утром он направляется смело в медостек, чтобы расставить все по своим местам. Ну а что? Со всяким бывает. Куколдизм не так позорно, вообще-то таких людей существует много и он не является какой-то особенностью. С чего все вдруг решили, что быть куколдом, что-то постыдное? Вообще-то он испытывал комперсию по отношению к Ане… В голове продолжают рисоваться танцующие образы двух голых тел. Да, Джимми страдал от того, как сильно он не вписывается в этот идеально маскулинный образ, что так хорошо вписывался Керли. Ревность – это то чувство, которым должно делать каждого мальчика мужчиной, это способ доминации и видимо Джимми этого не дано, эта мысль проливается одинокой слезой на небритой щеке мужчины. – Аня, нужно поговорить. – он толком даже не собрался с мыслями, не заучил реплику, как делал часто, просто ворвался с пустой головой прямо к Ане и в смятении смотрел почти что даже не на нее. Сестра же сразу отреагировала на постороннего, подняла вдруг голову с медицинских карточек и отложила их быстро в сторону, будто взбудоражившись появлением Джимми. Она так много думала, зарылась вчерашней ночью с головой перед сном и словно знала, что в какой-то момент второй пилот прибежит к ней или к Керли. – Все в порядке? – не увидеть взволнованность со стороны Джимми было трудно. – Да, то есть… Нет, – мужчина стискивает неприятно зубы, чуть-ли не скрипя ими, – мне надо сказать кое-что. – Присядь, Джим, я заварю зеленого чая. – первым делом нужно расслабить и успокоить пациента. Настроить все на приятный лад, нежели оставлять его напряженным. Пулей занявшись приготовлением, Аня уже через пару минут ставила горячую кружку с лакомством на блюдечке перед лицом мужчины. – Пей, он расслабляет. – Спасибо. – на грани шепота благодарит темноволосый и будто зачарованный наблюдает за Аней, пока та присаживалась напротив него. Он собирается с духом. – Мне вот вообще не понравилось увиденное вчера.. – начинает издалека, все-таки он пришел сюда не просто так, и Аня это знала. – Понимаю, понимаю.. Неловко получилось, признаю. – она даже не скрывает, что видела мужчину вчера перед его уходом. Но при этом не дает ему добавить что-то. Говорить правду всяко лучше, чем придумывать ложь. – Дайске вот зануда, так требовал за мой проигрыш желание.. Это была всего лишь игра, Джимми, Керли знает это. С плеч друг спадает огромный груз. Пилот немного щурится, но слова, ранее колющие в голове, отпадают резко и не выходят на свет. Он берется за кружку и делает глоток, расслабляя напряженные мышцы тела. Руки тянутся к конфете, распаковывая ее и не отрывая глаза от Ани. – Знаешь, я слышала на борту кое-кто проявляет к тебе симпатию, – почти загадочно и завуалированно говорит сестра, вдруг хитро оглядывая друга капитана, – и этот человек достаточно близок к тебе. Ох, если б Аня только знала, как Джимми воспринял ее слова... – Ох, вот как значит? – Джимми возвращается в свое первоначальное состояние, кокетливо и игриво стреляя взором в нее. Раз она так скрытно выражается, мужчина примет эти правила и будет отвечать тем же. Прям какая-то древняя любовь через поэтические диалоги. – Но, увы, признаться этот человек боится. – Аня все больше и больше вспоминает о Керли. — Неужели этот человек так сильно боится моих страстных мужественных объятий? Я обещаю быть нежным… — протягивает заигрывающе Джимми, сально подмигивая медсестре и как будто сексуально протягивая себе конфету в рот, прежде коснувшись ее высунутым языком. С ухмылкой на лице Джимми начинает жевать конфету, узнавая старый вкус дня рождения. Кажется, на экране треснул еще один пиксель. — Аня. Выброси, пожалуйста, конфеты, они испортились. — с конфетой во рту выходит Джимми из кабинета, чтобы не выплевывать ее при медсестре.
