Джимми и его борьба со злом

      Медсестра идет по темным коридорам их корабля. Осталось два часа до выполнения задания. Может напиздеть Дайске о том, что она поцеловала капитана? Нет, не сможет, этот шкет либо сразу догадается по ее реакции, либо побежит к Керли с вопросами по типу «Ох, капитан, как вы думаете насколько нежные губы у Ани?». Каждый раз задания от Дайске становятся на градус выше, Аня себя пытается остановить от игры с ним, но желание отомстить выше и всегда ей это выходит боком очередным проигрышем.       Мелкому мужлану не объяснить, что ему ущипнуть по заднице Джимми не то же самое, что ей поцеловать капитана. «Ну, раз ты считаешь, что это не одно и тоже, тогда иди и щипни Джимми за попку!» — о, нет, если Аня ущипнет второго пилота, то на следующий день проснется уже с предложением, свадьбой и знакомством с его мамой, причем все это будет происходить на корабле, а откуда появится его мама в открытом космосе, ни у кого не возникнет вопроса.       Она молится, что это ее последний рейс с этими волосатыми идиотами и после всех страданий, наконец, откроются двери в медицинский колледж. Аня понимает, что с ее стороны, формально, поцелуй будет считаться, как за нарушение правила, но навряд ли Керли это будет заносить в протокол. На первый взгляд могло показаться, что Керли идеальный капитан, но чем больше девушка работала вместе с ним, тем больше понимала, что это не совсем так. Каждый раз, когда кто-то из экипажа где-то сильно лажал, он всегда с пониманием относился к ошибкам своих сотрудников и пытался исправить эту ошибку без бумаг и отчетов. Возможно, потому что уже не в силах был как-то ругаться, а возможно, они слишком много времени пребывают вместе и это не дает Керли шанса сильно их отчитывать. По сути, теперь Керли жертвует своими обязанностями и привилегиями, как капитан, чтобы оставаться с ними в хороших отношениях. Это его слабость. И никто из членов экипажа его в этом не винит, наоборот даже больше испытывают к нему уважения и теплых чувств, но можно хоть один раз она воспользуется этой слабостью?       Осталось два часа до выполнения задания. Нужно встретиться с Джимми в главном холле, вероятно, это будет отличная возможность, чтобы его отшить или хотя бы повременить с его чистосердечными признаниями, притворившись опять идиоткой. Она проходит мимо каюты капитана. Да, сейчас остается последний вариант: поцеловать Керли, когда он будет спать. Боже, насколько сильно она нарушит границы? Интересно, у него беспокойный сон? Вдруг он проснется? А вдруг она зайдет и он не будет спать, то что тогда? Как объясняться? А что, если он неправильно все поймет? А вдруг она нравится капитану?       На последнем вопросе поток мыслей останавливается и сердце проваливается куда-то внутрь. Лицо робеет. О чем ты думаешь, медсестра? Несчастная долбит себя об стену, стараясь прочь прогнать все мысли. Видимо именно так сказывается на ней отсутствие всякого другого общества. Нет, Аня потом поцелует капитана, после встречи с Джимми.       Осталось два часа до выполнения задания. Аня заходит в главный холл. Стоп, почему здесь капитан? Он сидит лицом к ночному дисплею, но он слышит ее присутствие, поэтому оборачивается к ней, опять эта нежная улыбка. Керли так далеко, но черты лица будто сами дорисовываются в голове девушки. Золотые кудри, светлые глаза, что будто смотрят прямиком в сердце, читая ее мысли наперед, и даже слабые морщинки на лице отдают чем-то приятным.       Он ждал ее? Она слишком долго стоит на месте, капитан сводит брови в знак вопроса. Почему каждый шаг такой медленный, почему каждый шаг ближе к капитану так сильно затрудняет ее дыхание. Аня садится рядом, но не слишком близко и не слишком далеко, все как обычно. Она совсем забыла, что ночной холл самое частое место их встреч, где они остаются наедине, открывая друг другу самые сокровенные мысли, зарождающихся в этих темным стенах корабля. — Аня? — Да? — говорит девушка до этого слегка вздрогнув от голоса, который как будто прозвучал за ее спиной. — Почему ты так далеко? — да, действительно, она сидит абсолютно на другом диване и в противоположной стороне от капитана. — Все в порядке? — Ха-ха-ха… — нервно смеется медсестра. — У меня просто тако-о-ой прыщ на носу выскочил, вам его лучше не видеть. — Да? Странно, я его сегодня не заметил. — щурится Керли. — Он такой огромный и уродливый, такой кошмар. — говорит наигранно Аня, прикрывая свой нос рукой. — Кхм… Ладно.       Его голос всегда был таким пронзительным и томным? И зачем она так отрешенно села? Как теперь выполнить задание, когда его лицо так далеко? Дебилка. О, господи, тебе шестнадцать лет, чтобы так вести себя, сделать простой «чмок» и пусть дальше думает, что хочет, а она убежит к себе в каюту и пусть ему это сном померещится, идеально! Керли долгое время что-то пытается сказать, но тут же себя останавливает. Он чешет затылок, иногда посматривая в сторону Ани, да, они оба ведут себя нетипично! И вот Керли отворачивается от нее и чем-то начинает шуршать, наконец! Щека открыта!       Аня пытается быстро отреагировать на выдавшуюся возможность, с не рассчитанным топотом приблизившись к Керли. Она почти толком не выпрямляется, старается красться в его сторону. Но и капитан как бы ни глухой, ни слепой, не долбоеб тем более, краем глаза он улавливает достаточно резкие движения, а ушами слышит, с какой громкостью Аня подошла к нему. Непонятно только, зачем надо было так быстро сокращать расстояние между ними. Но стоило Керли повернуть голову обратно, как в самый подходящий момент он ловит ее губы своими, округляя в шоке голубые глаза. Вот это да, вот это неожиданность, вот это пиздец. Для Ани, что точно не рассчитывала на такой исход событий, произошедшее просто вскружило голову и почти заставило потерять сознание от стыда. Она пытается упереться о спинку дивана, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Вместо твердой подставки, она хватается за мягкую подушку и ее рука соскальзывает за шею капитана уже теперь полностью прижавшись не только к его губам, но и телу.       Через секунды, наверное, три, пара отстраняется друг от друга, смотрят пристально, так и не отдалив лица на приличную дистанцию. Молчат, как в воду опущенные, проникаются тишиной вокруг и каким-то жужжанием прибора сбоку. А следом оба как с цепи вдруг сорвались. Прижались к теплым устам друг друга, что не отвыкли от предыдущего невинного поцелуя, страстно прикрыв глаза, из-за ненадобности зреть. Они оба слегка склоняют голову вбок, словно позабыли о детских играх и чистоте совести. Прилипли намертво и уже с большей настойчивостью мнут мышцы губ.       На этот раз губы окончательно отцепились, разорвав этот тесный контакт. — А прыща то нет... — с доброй усмешкой подмечает Керли, вдруг растаяв и мягким, ласкающим жестом провел костяшкой пальцев по носу девушки, уводя фаланги к ее щеке. — Видимо прошел. — Да неужели?       Оба как-то беззаботно посмеиваются, теплом обволакивая тела от таких диванных посиделок. Керли не может больше удержаться от прикосновений, он смотрит на Аню с любовью и обожанием, изумленно держа ее в своих объятиях. Не описать радости, не описать его безграничного счастья и любви. В отличие от Ани он давно признал свои чувства к ней, знал о них, но никогда не мог себе позволить пойти дальше. То ли служебный долг, то ли субординация, или смущение, сковывающее капитана. Ее первый шаг дал ему свободу и понимание, наконец позволил пойти дальше после снятых тормозов. А девушка лишь молчит так уютно, глядя на своего капитана, к которому она таила симпатию. Симпатию, что никогда не вырывалась наружу и проявлялась мелкими крупицами осознания, что Керли запал прямо в душу крепким застоем. Неужели из-за случайности она смогла наконец дать себе вольность продолжать сидеть на нем, трогать его взаимно нежно. — Аня. — шепчет мужчина, пронизывая голос такой теплотой и мягкостью. Он сопровождает чужое произнесенное имя мелкими поцелуями, одаривая их в разных частях ее лица. Губы прикасаются ко лбу, щекам, челюсти и в конце концов неторопливо целует в закрывшееся веко, делая это хаотично и медленно, без спешки. Казалось, он хотел продлить этот момент, не мог перестать улыбаться, пока Аня глядела на эту улыбку с восторгом. Никто так на нее не смотрел, как капитан, ее руки не переставали гладить мужчину то по груди и шее, в конце концов уведя плавно руку к затылку, а впоследствии и к кудрявым мягким волосам. Такие были неприкосновенными на вид, от их красоты казалось, что она трогает запретное и интимное, но на этот жест Керли, как огромный взрослый кот, приласкался к девичьим прикосновениям. — Капитан... — Керли, — перебивает неожиданно кудрявый, — называй меня Керли, хорошо? — Керли. — как в первый раз на языке пробует имя чужое, обнажая зубы в широкой улыбке от такого доверительного жеста. Без упоминаний титула или поста, просто по обыденному. Керли. — Мне, признаться честно, так неловко. — девушка кидает легкую усмешку от собственных же слов, что противоречили действительности. Она продолжала оглаживать под собой капитана, одной рукой зарывшись в кудри, а второй ласкала крепкую и одновременно мягкую на поверхности грудь. Оба как по призыву снова неторопливо целуются, не могут остановить нескончаемые милости, их губы на этот раз обволакивают друг друга почти невесомо, чувственно и уже полностью осознанно. — Это лишнее. — успокаивает ее Керли и ладонями поглаживает поясницу возлюбленной, боясь, что все это окажется сном. Ему хотелось ощущать ее в полной мере, чтобы не упустить, а если происходящее правда является сном, капитан хотел вдоволь насытиться грезами, прежде чем проснуться ни с чем. Ее сияющее улыбкой лицо было ангельским на фоне синего экрана сзади, луна будто подчеркивала ее красоту еще больше, этот цвет очень шел ей. — Ты прекрасна… — добавляет вдруг блондин и мягко обхватывают руку медсестры, прежде чем притянуть ее к своему лицу, целуя в выраженные костяшки пальцев. Также медленно, словно от губ своих не хотел отстранять изящную и умелую ладонь. Керли тянется к шее медсестры, запах мужского шампуня ударяет в нос. Звуки мокрых поцелуев, заставляют уши Ани покрыться красным румянцем. Касания становятся более интимными, ей неловко. Она старается сдерживать свои стоны, но щетина Керли, что трется о ее нежную кожу, заставляет ее громко рассмеяться. Не зная, куда деть руки, она кладет их на плечи капитану, чтобы хоть как-то установить дистанцию с источником смеха. Керли же понимает, что это отличный способ раскрепостить очень сдержанную девушку. Она слышит его тяжелое дыхание и легкий смех перемешивается со стонами.       Пока Керли увлекся шеей медсестры та и не заметила, как с плеч сползает комбинезон, а под бадлон по спине тянутся теплые чужие руки, поглаживающие ее спину и цепляющиеся за замочек от лифчика. Капитан не трогает этот замочек, но его рука в слишком близкой опасности от ее груди. Все происходит так головокружительно быстро, словно девушку усадили в вагончик американских горок. Она и сама не знала, что внутри себя хранит такие чувства к капитану и это ее пугает. Неожиданно ангел Ани тянет за ее дьявольский хвостик. А ты не хочешь кое-что ему сказать? — Капитан… — Керли это обращение заставляет проснуться от истерзаний тела несчастной. Он поднимает на нее свои голубые глаза в томительном ожидании. Она бегает глазами по комнате, чтобы убежать от его изнурительного взгляда. — Дайске мне сказал поцеловать вас. — лицо окончательно заливается краской и если бы Аня могла, она бы от стыда закрыла лицо руками, только одна из ладоней находится в плену у губ капитана. Ее рука закрывает половину его лица и она не может понять какая эмоция сейчас у него на лице.       Керли в бешенстве. Потому что та, об объятиях которых он мечтал, теперь так просто роняет его душу из рук, он успел вверить ее ей, даже не подумав о таком исходе. Он хочет, чтобы ее бледные руки покоились на его волосах, хочет ее прикосновений на своем теле и хочет слышать ее обольстительные стоны, хочет внимать ее трепетным голосом свое имя, хочет продолжать чувствовать ее прерывистое дыхание, хочет дальше вдыхать запах ее постиранной одежды. И вот на этом это все оборвется? На словах, что так сильно ранили? Если бы Аня сказала, что она не может быть с ним связи с их рабочим положением, было бы не так больно. Теперь она хочет уйти, оставляя тело стынуть. Притвориться, что ничего не было. Дальше украдкой за ней наблюдать? Если бы был хотя бы мизерный шанс предотвратить это, то Керли использует его без раздумий. — То есть, это неправда? — он ослабевает хватку с ее рукой, но девушка и не думает ее убирать. Ее глаза направлены куда-то в сторону, так как не могут выдержать давления совести. Керли вдруг тянет чужую ладонь к своей груди и она слышит, как бешено стучит его сердце. Они настолько близки друг к другу, что Аня не может от него отвернуться. — Аня, скажи, пожалуйста. — Керли до глубины души обижен, но при этом все равно не хочет отпускать от себя девушку, притягивает к себе. — Зачем ты это делаешь? Почему не сразу сказала? — его голос чуть ли не дрожит от непонимания, будто не верит сказанному. — Я совсем никудышен, не заслуживаю тебя?       Он пытается заглянуть в очаровательные глаза медсестры, найти в них ответ, который она не может из себя выдать. А Аня бушует изнутри, старается отогнать от себя все чувства и побороть эту грань, не выйдя за ее пределы. Еще и Керли с его этими поглаживаниями весь прогресс откатывает назад, он гладит большим пальцем ее тыльную сторону ладони, фаланги, не оставляет в покое нежную кожу. Голубые глаза так манят и искушают, говорят, нет, они кричат о своей любви и тоске. И если всмотреться в глаза Ани, можно увидеть то же самое, что вовсю проявлялись расширенными зрачками. Только медсестра подняла взор на него, как тут же проиграла. Вина уже не заглушает мысли в голове, вместо нее теперь встала искренность и правда, говорящая на ее языке. — Нет, нет, это правда! — тут же спешит ответить наконец Аня, взяв щеки и его лицо в свои теплые ладони. — Вы, то есть ты, нравишься мне. — слова текут рекой, быстрым течением унося.       Керли смотрит удивленно от таких перемен, не перестает бегать глазами по ее лицу вблизи и уже точно не сомневается в ее словах. Пораженный бурей эмоций Керли переворачивает Аню и сам нависает над ней, прильнув лицом губами к шее, но уже не просто ради ласк, а чтобы специально спровоцировать щекотку и предыдущую реакцию медсестры. На этот раз смех и вовсе был неудержимым, брюнетка вцепилась в плечи капитана и дергала немного коленками, чтобы остановить мужчину, что явно.. мстил за такое короткое болевое признание. — Ну хватит! — Аня все еще звонко хохочет, рукой взявшись за его волосы. — Ну, нет, ты так просто не отделаешься, считай это служебным наказанием. — вы хотели, чтобы капитан воспользовался своими полномочиями и властью? Пожалуйста. — Вы слишком сильно превышаете свои должностные полномочия! — Ведь это я пришел целоваться с капитаном. — А вы не хотите дальше погреть ручки у меня под бадлоном? — Действительно, спасибо, что напомнила.       Прежде, Аня потянулась руками к телу мужчины, докасаясь пальцами до его ушей, одну из прядей убирая за ухо, она изучающе проходит дальше по его сильной шее, доходит до ключиц и спускается к груди, Керли вздрагивает, она останавливается. — Я тебе помешал? Прости, ты можешь продолжить.       Рука идет ниже, Керли задерживает дыхание, но она переключается на предплечье и тянется к его большой ладони. Двумя руками она берет ее и тянет к своему лицу. Тепло. Щека Ани такая прохладная. Она утыкается в его горячую ладонь, трется о нее, забирая тепло, Керли это сводит с ума. Аня поднимает свои колени и одной из них случайно упирается в пах капитану. — А… — Керли неловко смотрит на нее и только он ослабляет бдительность. — Ах!       Медсестра уже специально давит на эрогенный орган и коварно улыбается, не убирая руку со своего лица. Кажется кто-то сдает свои позиции. Керли прижался губами к губам медсестры, затягивая в протяжный поцелуй. Теперь девушка теряет свою наблюдательность и вторая свободная рука мужчина проскальзывает под бадлон, дотрагиваясь до мягкого живота. Аня округляет глаза и хочет что-то предпринять от этого резкого жеста, но капитан не дает ее оторваться от поцелуя той же рукой, что она взяла в плен. Он продолжает двигаться вверх, сердце начинает неудержимо стучать, дыхание девушки сбивается, из губ текут слабые тихие стоны, но Керли будто этим пользуется, чтобы проникнуть языком внутрь и сделать этот поцелуй еще больше мокрым и неприличным. Мужчина задирает бадлон вверх, поднимая его край выше вплоть до головы, чтобы окончательно снять. — Ты такая красивая… — с обожанием в голосе говорит Керли и любуется телом под собой, от такого пристального взгляда Аня чувствовала себя прямо-таки голой. Хотя, она уже, кажется. Преградой оставалась лишь нижняя часть, да лифчик, что немного мозолил глаза. — Смущаешь, Керли. — говорит тихо и почти в упрек, по-прежнему улыбаясь уголками своих зацелованных губ. Кажется, они даже припухли за это время, обилие поцелуев пошло им на пользу. — Знаю. — ну ни стыда, ни совести, ужас.       Капитан опускает голову к ключицам, прижимается ртом к бледной коже и начинает заново покрывать мокрыми следами ее тело. Он постепенно опускается ниже и ниже, оставляет то на приодетых округлостях груди, то к солнечному сплетению уже прижимается. Нельзя торопиться в таком деле, каждый прозвучавший “чмок” должен нести в себе столько привязанности и влечения, чтоб Ане вскружило голову еще больше. Пальцы девушки мягко зарываются в кучерявые светлые волосы, мягко поглаживая в процессе. Губы уже достигают области ниже животика, шаловливыми ручками приспуская комбинезон все ниже и ниже пока… Глаза не прочитали надпись на женских трусиках. “I`m sexy” красовалось прямо на передней части крупным планом, что не могло не вызвать усмешку. — Что? Что такое? — девушка вдруг запаниковала. — Что правда, то правда. — говорит с ухмылкой капитан и поднимает хитрый взгляд наверх. До Ани только сейчас дошло. — Ты! — медсестра стукнула кудрявого по башке и вся аж порозовела, господи, подруги решили на день рождения преподнести в качестве подарка дурацкое нижнее белье, а других чистых трусов не было. Как назло, именно сегодня произошло невозможное. — Ай! Это же причинение вреда вышестоящему начальству! — Керли посмеивается и трет шутливо и обиженно свою макушку. — За что? — Не издевайся. — еще и вдобавок щелбан прописала. — Страшно-страшно. — а чтобы еще больше раскрепостить этот момент, мужчина улыбается и опускается обратно, не разрывая зрительный контакт. Он захватывает зубами край нижнего белья, начинает тянуть ткань вниз, пока Аня уже пылала что изнутри, что снаружи, выдавая себя нагретыми щечками и покрасневшими ушками.       Действо не затягивается более, так как капитан уже верно приблизился к немного приглаженному женскому треугольнику. Вы забыли в каком состоянии Джимми оставил последние бритвы? Ни один из членов экипажа до них не докасался. Керли бросает горячие поцелуи, оставляя за собой мокрый след, который стынет без участия его горячего дыхания. Такой контраст заставляет тело Ани покрываться мурашками и напрячь мышцы, что терроризировались подобным наглым образом. Лишнее нижнее белье улетает куда-то в сторону, наконец освобождая место зарождения человечества. О да, он собирается усердно его уважить. Пальцы дразняще бегают по внутренней части бедра медсестры, принуждая ее тело хаотично вздрагивать, на что иногда вылетал добрый смешок. Керли рукой обхватывает ее бедро для закрепления и прилипает щекой к нему, активно и удовлетворенно трясь об будущее лакомство. Либо он забыл про свою щетину, либо он гад паршивый. — Керли, ты! – Аня рефлекторно пытается убрать свою ногу, но его хватка слишком крепка, глупо полагать что капитан не предусмотрел ее попытки сбежать. Параллельно пряча во внутренней части бедра свои губы, Керли спускается ниже, нечего было уже томить и дразниться. Жар, исходящий от сердцевины девушки, как мед манил. Он проводит фалангами по ее промежности, оценивая влажность на коже и прикидывая желание медсестры с готовностью. — Я не могу насытиться твоим восхитительным телом. — Керли!—       Не успевает она вскрикнуть, как капитан решает заняться делом, а не пиздеть без умолку. Его рот ласково начинает целовать ее половые лепестки, делая это чуть с приоткрытыми губами, будто надеясь захватить больше участков. Наконец, он слышит свое имя из уст Ани, это влечет работника губной службы двигаться дальше, уже точно не останавливаясь на начатом. Керли чувствует ее дрожь, чувствует, что она уже готова, но все равно не ублажена до предела. Он раздвигает пальцами половые губы для поцелуя с жемчугом, почти что присасываясь к нему и вызывая тихий стон сверху, от которого хотелось безудержно промычать. Аня закрывает одной рукой свои глаза, чтобы отвернуться от столь откровенных прикосновений, стоны свои заглушить пытается, прижавшись к подушке рядом. Она не знает куда себя деть, куда провалиться, когда снизу все начинает пульсировать под обжигающем дыханием мужчины. Он будто специально дышал так томно и глубоко, чтобы мокрющие участки чувствовали чужое присутствие. — Аня, я хочу слышать тебя. — одной свободной рукой он тянется к ее руке, оставляя их на животе, скрещивает свои пальцы с пальцами девушки и она сжимает их, впиваясь в кожу ногтями. Ее сдерживания ни к чему, Керли хотел показать свое полное присутствие и поддержку, чтобы дать возлюбленной открыться сполна.       Мягким, влажным и теплым языком он прижимается к ее клитору, массирующими движениями ведя им то вверх, то вниз, игриво щелкая чувствительной точкой. Он проникается ее ритмичным вздрагиваниям, захватившим милый мягкий живот, а потому руку даже не планирует оттуда убирать, хочет почувствовать каждое подскакивание. Они идентичны ее стонам и обрывистому дыханию, среди которых постоянно на выдохе он слышит свое имя, это будоражит и возбуждает еще сильнее, заставляет твердеть и глубоко выдыхать через нос. Так, видимо, проявлялось моментами терпение Керли. Холл заполоняет влажное вульгарное чавканье, стены давно пропитались жаром их тел, заглушая какие-либо второстепенные звуки. Хватка рук становится слишком потной, но никто не собирается разорвать этот замочек. Спина девушки изгибается от каждого прикосновения к ее чувствительном месту, поддается немного выше и снова опускается, не в силах улечься на месте. Широкие пальцы раздвигают вульву получше, Керли с явным бесстыдным аппетитом утыкается в нее с носом и напрягает свой язык, почти двигая головой в такт ротовой мышце. Он напрягает язык и немного усиливает свои громкие старания, переходя в легкое посасывание. Ее конечности содрогаются от удовольствия, и уж особенно оттого, какие симфонии издавал Керли ее телом. В моменте он уже чувствует как тело девушки ослабевает, чувствует ее обмякшее тело в своих руках, будто ему полностью отдались во власти. И он заполняет легкими чмоками расслабленный храм, возвращаясь к запрокинутой голове Ани. — Я бы мог вечность сидеть так между твоих ног, лишь бы чаще слышать свое имя.       Когда последнее нижнее белье слетает, оставляя на девушку ни с чем – это заставляет Аню сомкнуть ноги обратно и руками прикрыть грудь, немного отодвинувшись от капитана. Керли сначала испугался на мгновение, что сделал что-то не так, пока до него не доходит. Она одна раздета. — Ты можешь сделать это.       Честно и справедливо. Аня даже больше расположилась к процессу, когда капитан позволил ей поруководить немного процессом, хоть и таким незначительным. Она расстегивает медленно комбинезон, немного провозившись с тугой застежкой, Керли внимательно следит за каждым ее движением. Аня заводит руки между комбинезоном и футболкой, чтобы найти ее края. Она чувствует, насколько сейчас раскаленное тело у капитана. — Здесь такая мягкая и теплая кожа… — обольстительный шепот вдруг вырвался из уст Ани, придя неожиданно, как природное явление. Она проводит рукой по голой груди немного вороша кучерявые блондинистые волосы. — Мне нравится твоя грудь. – Чего это ты так вдруг? – ухмыляется льстиво Керли и призакрывает глаза, явно расслабив в тот момент свою бдительность. Ни сколько от слов, сколько от девичьей руки, что поползла по его уже обнаженной груди, очерчивая рельеф мускулатуры мужского тела и приглаживая кучерявые волосы даже в таком месте. Он что, весь как под завивку? — Мне нельзя сказать теплых слов моему обожаемому капитану? — вопрос задает с хитрым прищуром, вытягиваясь чуть повыше к его лицу и слегка толкая мужчину назад в грудь. — А что еще могут со мной сделать эти сильные руки?       Ну все, мужик попал. Кому не понравится такое? Да он тоже попался на этот крючок с нанизанной вкусняшкой, как было удержаться, особенно когда это говорит столь любимая тебе женщина. Блондин снова выдает свои порозовевшие ушки и сдержанно улыбается, не в силах ответить на такие лестные слова. Но Ане и нужно было его сбить с осознаваемой дороги, чтобы в моменте толкнуть обмякшее тело и заставить сесть, взобравшись на одну ляжку сверху. — Э! — только звук успел издать, да и только. Реакция подводит старого, что аж он сам удивился от такой ловкости со стороны медсестры. Да еще и силы вагон, такого амбала от себя руками отодвинуть, — Это что, была приманка? — В точку. — лицо Ани истощало удовлетворение и собственная гордость, поступок прошелся по вкусу что ей, что ее возбужденной промежности, которую вдруг простимулировало шевеление ноги Керли.Не ожидав такого тихий и еле уловимый стон вдруг вырвался из губ, неосознанно и не запланировано. Керли это заставилоухмыльнуться и снова невзначай дернуть ногой, желая получить еще такую реакцию. Аня сразу понимает его план и чтобы вновь не оказаться в чужой власти, мягко перескакивает к капитану прямо на выраженный пах, который закрывала лишь ткань трусов. Аня заводит руку за шею Керли, немного облокотившись ею и не отводя от него взор почти черных глаз, проявляя уверенность в своих действиях. Она проводит влажной вагиной по уже слишком “закалившемуся” и такому же мокрому месту. Из капитана выходит легкий нетерпеливый стон, с легкой дрожью он хватается за ее мягкие бедра, останавливая этот процесс. — Ты слишком сильно торопишься. — он немного краснеет и отводит глаза в сторону. — На этот раз я посмотрю на это милое выражение лица.       Керли разводит ее ноги вдоль своих, тянет таз вверх, чтобы девушка немного привстала, а следующим шагом заносит ее вторую руку также себе за шею, предоставляя ей опору. Его же руки предпочли обхватить приятные мясистые бока, плавно опускаясь к уже недавно растерзанной языком вульве. Два пальца проскальзывают внутрь без всяких усилий, на что удивленность проявилась не только на лице Ани, но и на еблете капитана. — Ты?.. — Ты думаешь, что дрочат только мужчины?       В голову Керли лезут не самые хорошие мысли, а также неловкость от этих самых дум. На их каютах нет замков, не зная почему, он представил как случайно мог бы ворваться в ее комнату и застать девушку за ублажающим процессом, сам того не ведая. Боже, ты капитан, о чем ты думаешь? Лицо снова окрашивается в бордовый. — Но признаться, мои пальцы не такие длинные… — на конце фразы вылетает робкий провоцирующий стон, Керли ощущает пульсацию клитора снизу и не упускает возможности провести по нему, одновременно вызывая два приятных чувства. Она содрогается под его изнеженным ритмом, но Керли этого мало. Он добавляет к симфонии звуков еще один палец с другой руки. — Да, это именно то, что я хотел увидеть. — на лице расплывается оскал капитана, но она не может уловить его дразнящих фраз, потому что мысли уже где-то за пределом этого мира от испытываемой томящей эйфории. Аня стонет, ее приоткрытый рот растягивает между зубов слюнные струнки, капитану хочется потянуться к ее губам, но она сползает немного вниз, непроизвольно пряча свое лицо за свисающей челкой. Перед глазами сразу же открывается его грудь, и не теряя такого шанса - она цепляется за нее, скручивая немного мужской сосок. Это принуждает сиськи моментально подняться на глубоком вдохе, не ожидав такого прикола. Медсестра со своими скелетами, это точно, но на этом ничего не останавливается. — Войди глубже. — то ли сама просит, то со своего разрешения позволяет добавить в себя еще несколько фаланг, неясно. Но понятно одно, Керли сразу же воспользовался позволением этой богоподобной женщины, плавно вставляя третий палец в жаркие тиска.       Она приспускает его боксеры, член выпрыгивает из трусов, как грабли, на которые случайно наступил в траве. Яркая розовая головка сильно пульсирует, моля девушку до нее докоснуться. Она обхватывает ее своей рукой и голова мужчины запрокидывается на спинку дивана почти что с облегченным, шумным вздохом. (рис. 1)       Аня садится на его возбужденный орган, но не спешит его впускать в свою обнаженную обитель. Она начинает покачивать тазом вперед и назад, давая члену пройтись между половыми губами, соприкасаясь с мокрым входом и чувствительным клитором. Когда Керли наклоняет голову назад, она пользуется моментом и видя его открытую шею, наклоняется на него всем телом, покрывает сильную шею сладкими поцелуями. Медсестра ловит прыгающий кадык, что так нервно сглатывает слюну, отчего приоткрытые в блаженстве губы капитана растягиваются в улыбку. — Милая, не мучь меня... — тихо говорит кучерявый и кладет руки обратно на ее талию. Его уже так раздразнили еще с самого начала, что сейчас член отзывался на каждое легкое прикосновение. Аня решила смиловаться над божьим рабом. — Хорошо. — ласково прошептав в самое ухо, брюнетка проходится по всей длине ствола сжатой ладонью, так сказать, на пробу, и только после вводит поступательными движениями затвердевший орган в самое нутро, заставляя Керли почти что заскулить. Их голоса теперь сливаются в унисон, а движения снизу так громко отзываются похабными звуками, что сам дьявол отворачивает голову. Капитан теперь смотрит только на свою пассию, не отворачивает взгляд влюбленных глаз, пока девушка так старательно извивалась. Бедра ее искусно движутся волнообразными рывками, а его отвечают взаимностью, следуя навстречу этой равномерной езде на нем. Лбы обоих соприкасаются с друг другом, легкие разрываются от частого дыхания, а грудные клетки почти сливаются вместе, они так прониклись друг другом что вцепились в руки, переплетая с силой пальцы. Она утыкаются ему в шею, обжигая его уха жаркими не прерывистыми стонами и тогда между стонов вылетают заветные слова, что пленит капитана этой девушке окончательно: — Керли, я люблю тебя. — Я тебя тоже, Джимми…       Он отталкивает от себя капитана. Почему его мягкая грудь пропала и теперь покрылась волосами? Черные локоны куда-то врастают обратно. Клитор вырастает и превращается в стоячий половой мужской орган, он не может сжать до конца свою анальное колечко, потому что внутри него расположилась твердая шишка Керли. В момент сжатия тела обоих заставляют содрогнуться в единый стон. По его животу плетется рука Керли, на которой ярко выступают вены. — Джимми, что-то не так?       В горячем поту просыпается Джимми. Который раз поутру от странных снов стоит его младший друг. Что этот кошмар мог значить и почему член снова стоит, как каменный? Бог намекает ему на его куколдизм? Уже будто привыкнув от странных реакций своего организма, он натягивает штаны, чтобы пойти поговорить с медсестрой. А дальше вы и сами знаете, каких сладких конфет отведал наш друг на завтрак.