Джимми и его борьба со злом

      Когда долгое время работаешь с одними и теми же людьми с годами у вас возникают определенного рода традиции, которые всем членам экипажа лучше скрывать от своего начальства, также, кстати, и поступал самый ответственный на свете капитан Керли, прикрывая свою команду. Доставка была на планету X, которую колонизировали люди 50 лет назад и где жизнь только начинала активно кипеть. По-нашему людей с планеты X можно было бы назвать вб монстрами, доставки от Пони Экспресс летели туда, как горячие пирожки.       Корабль прибывает на станцию, много людей и роботов окружают их судно, чтобы принять доставку. Вся эта система походила на муравейник, где каждый выполнял беспрекословно и быстро свою функцию. На корабль забегают в маленьких переносных машинах люди в традиционной одежде Пони Экспресс: желтых футболках и красных кепках. К одному из немногих, кто следит за процессом и пересчетом прибытого груза, сотруднику подходит наш капитан. Да, по прибытию груза, обычно экипаж мог узнать, что они доставляют. «Интересно, какое бля на этот раз мы барахло везли?» — говорит механик капитану, прежде чем тот успел уйти. — Кхм-кхм… Призанятно, а что на этот раз мой экипаж, рискующий своими жизнями, вез через весь открытый космос в течении полугода? — А, серьезно хотите знать? — говорит незнакомец, но не дожидаясь ответа, он берет и нажимает что-то на предмете своей руки, походивший на часы.       К ним подъезжает робот до этого взявший из электрокара одну из коробок. Строгий, но видно с юмором сотрудник забирает ее, ставит на землю, этими же «часами» сканирует код и после вскрывает. Экипаж Тульпара собирается вокруг открытой коробки. Это были ебанные резиновые тапочки: черные, серые и белые. — И только в трех цветах? — спрашивает с расстроенным видом Дайске у красной кепки, вероятно мальчуган уже разочаровался в своей будущей работе. — Все абсолютно и точно так. — отвечает тот с довольным видом. Свонси разгремелся громким смехом, явно уловив атмосферу с этим мужичком: — Чем больше работаешь на Пони Экспресс, тем больше осознаешь ничтожность собственного существования. — Ну, да. А что еще мы можем сделать? Поиск полезных ископаемых продолжает идти на этой планете и, возможно, может оказаться так, что некоторые заводы не смогут здесь существовать из-за простого отсутствия определенного ресурса. Так что наш выход — скакать как лошадки! Ха-ха! — Из-за резиновых тапочек? — спрашивает укоризненно Джимми. — А что ты хотел? Сейчас на планете вот-вот откроется летний сезон. — Заебись.       Коротко, гневно, разочарованно. В общем, экипаж не то, что пребывал в восторге от открытия мирового вопроса, у них и выбора то не было. Самое главное и успокаивающее впереди, а если быть точнее, то мы сейчас говорим о той самой неоглашенной традиции. Экипаж осознавал, что смысла расстраиваться то и нет, впереди их ждало шикарное и разрывное закрытие «смены». Каждый переглядывается между собой и понимает, что пора выдвигаться.

. . .

      Всем работникам по прибытию дают сутки для подготовки к отъезду, сам корабль загружается новой партией доставки. Топливо, рассчитанное на рейс обратно, заливается работниками и готовится к новому вылету. Другие же проверяют исправность судна изнутри, следят за датчиками и запасами, оставшимися у коллег, реставрируют то, что могло поломаться за время полета. В общем, приводят в порядок целостность корабля, дабы в дальнейшем не произошло никакого казуса. По крайней мере, Пони Экспресс сильно потеют над своими расходами в случае потери такой посудины.       Что же делают члены доставки? Конечно отдыхают. И естественно пользуются своей получкой, как следует. Взяв дозволение выйти в ближайший город, ребятки тут же мчатся к самому первому супермаркету, который встретят на пути. Для чего? Ох, скажем так, не только для экзотической еды, но и для кое-чего горячего. Забудем о кофе и чае, поясним: г р а д у с ы. Высокие, крепчайшие... Ох, какие крепкие. — Дайске, а ты чего улыбаешься? Мы тебе ни глоточка не дадим. — Ой, ну камон, мне уже двадцать с лишним, а вы сюсюкаетесь со мной! — парниша обиженно смотрит на наставника, раскинув эмоционально ручками. Бухать на корабле это, конечно, стало святым делом, каждый радовался получке и возвращению домой, и в какой-то момент экипаж придумал своеобразный праздник для их команды. Дайске впервые будет участвовать в так называемом корпоративе, ему было до безумия интересно, что обычно происходит с каждым в такой обстановке. Ну, естественно, не считая Свонси. Стеклышко же. — А разве алкогольные напитки можно пронести внутрь? — спрашивает вдруг молодой парень, будучи у кассы, где стояли остальные. — Нет, но мы знаем как сделать это незаметно. — отвечает с улыбкой Керли и кивает, ставя бутылки на дорожку. Господи, а капитан то куда? На вид такой ответственный и строгий к таким моментам, а тут сам еще стоит платит за добро. — Тебе мы ничего не доверим, у тебя руки из жопы. — Ну, Свонси!

. . .

      Наши добросовестные стоят в ряд перед входом в корабль. У одного бутылка спрятана в штанах, горлышком в обувь, у Ани маленькая бутылочка коньяка спряталась под грудь в лифчике, Керли затянув ремень поуже, засунул бутылку за поясницу, наш главный герой, Джимми, выбрал одновременно самое уязвимое и уверенное место мужчины — трусы. — И чего мы стоим? — спрашивает малец, пытаясь раскидать по местам тела товарищей, чтобы узнать на что четверых пал взгляд.       Перед ними стояло что-то вроде турникета с аппаратом, что сканирует и фотографирует лица экипажа, примерно такой же аппарат стоял у них перед вылетом с Земли. Капитан поворачивается к юнцу и кладет руку ему на плечо. — Итак, Дайске, сейчас превосходный момент для того, чтобы ты показал себя, как мужчина. — говорит светловолосый, сводя свои брови и тыкая большим пальцем за спину, где стояло чудотворение. — Пони Экспресс экономят на таких штуковинах, по опыту лет, мы заметили, что она не реагирует на стекло, жидкости, пластик и соответственно еду. Но есть одно большое но. Она очень сильно подмечает нервозность и если аппарат подумает, что ты что-то прячешь, скрываешь или испытываешь боль, то тебя направят на проверку и медицинский тест. Если засекут здесь, что ты пытался пронести алкоголь на палубу, часть премии снимут — это твоя главная мотивация остаться незамеченным, и тогда наш выезд задержится на какое-то количество часов, это тоже пропишется нам всем определенным штрафом. — А кто-то из вас уже попадал под это? — Тебе пока не время узнавать о наших ранних годах пилотирования. Но, естественно не по моим словам, проверка роботизированной техникой – не самая приятная вещь. — Хорошо, капитан, я вас не подведу.       Один из немногих раз, когда Дайске действительно стряпал серьезное и ответственное лицо, будто не алкоголь ему наказывают провести на корабль, а защищать чью-то жизнь. Под командованием Керли шли они в порядке: Керли, Свонси, Дайске, Аня и Джимми.       Первые два, наверно, самых опытных из них проходят без особых усилий, показывая пример для подрастающего поколения. Физиономия Дайске, что не менялось с момента, когда Керли положил руку на плечо товарищу, оставалась невозмутимо суровой, что не шло юному лицу, опять же, как будто отправляли истреблять межгалактических чудовищ. Его выражение лица походило на полковника Майлза Куоритча, который почувствовав предательство одного из солдат, садился в робокостюм для последующего уничтожения расы аватаров. Аня тоже хорошо умела сохранять свои эмоции, но не вовремя того, как зеленый скан проходил по ее мордашке, а бутылка предательски потихоньку стала сползать вниз из ее лифчика, требуя свободы меж двух плотно прижатых грудей. Девушка получила благословение в виде лагающего аппарата, перескочив через препятствия, она, как девица, прыгающая через костер, попадает в объятия своих товарищей, которые своими руками охватывают ее так, будто спасают от испепеляющего огнища. И наступает очередь последнего – основоположника данной традиции. Джимми идет так, будто уже стоит по ту черту вместе со своими товарищами.       Он, как Райан Гослинг, проходит к сканеру как по подиуму, с самым невозмутимым выражением лица, вставая перед прибором. Дело в шляпе, Джимми никогда не проебывался на таких вещах и поэтому чувствовал себя увереннее некуда, его sigma face никто и никогда, особенно какие-то металлические ублюдки, не просекут. Гений, миллиардер, плейбой, как еще назвать этого мастерского актера?       Никак.       Вдруг прибор запищал, замигал красным и начал светить в охуевающее лицо Джимбо, пока он стоял, словно покойник с веревкой на шее. Физиономии всего экипажа, кроме Дайске, помрачнели и стали выглядеть обреченными. Они испытывали чистую жалость, и повернувшийся второй пилот прекрасно увидел, с каким сочувствием смотрел каждый на его ужасное положение. Они отдают честь павшему товарищу. Прибор с запозданием считал эмоции и мимику Ани, пропустив ее по ошибке. Пот выступает на лице и Джимми краем глаза видит, как к нему на всех порах уже щемит роботизированное чучело с подобием сторожевой кепки. (рис. 1) — Эта хуйня сломана! — кричит протестующе Джимми и орет, пытаясь вырваться из железных лап, что уже утаскивали буянившего с повторяющимися скриптовыми фразами: «Мистер, пройдите, пожалуйста, на проверку и обыск». А ведь он никогда не попадал под раздачу. — Х-хэй, ребят, чего вы так смотрите, будто его на смерть ведут? — Дайске уже и в это поверил без подтверждения, как иначе можно объяснить их выражения? — Ох, парень, — Свонси кладет руку на плечо пацана, сглатывая нервно слюну, — его и ведут на смерть. — Что?! — парень с недоверием повернулся к коллегам. — Что происходит? — На планете, в которой мы находимся... — Аня пытается начать. — Да, на многих планетах, в пунктах полетов в космос и аэропортах…. — она как-то мямлит и даже сформировать слова не может в правильном порядке, так сложно говорить о таком, когда подозреваешь о своей вине в произошедшем. — Я говорил тебе о неприятной проверке, Дайске. — продолжил капитан, опуская голову и потерявший самого близкого человека. — В нее входит ректальный обыск, к сожалению... — Да хватит надо мной шутить! — протестует пацан, чувствуя, как у самого жопа поджалась. Все вдруг замолкли и смотрели на непонимающего так, что ему пришлось поверить. Стоп, получается он шел на такие риски? Ради алкоголя? — Боже.

. . .

      Растянутое очко так трещало по швам, Джимми почти что держался рукой за свои ягодицы, пока шел обратно к своим людям. Единственное на кого он мог злиться, когда железный аппарат вводился ему в заднее отверстие, как ни странно, был Керли. И дернул его черт на этом прибытии на борт подключить Аню к их будущей веселухе. Нет, это не означало, что Аня не пила в компании вместе с ними до этого, она просто не становилась «носком» для алкоголя. Аргументировать можно было тем, что для женщин предусматривалась и вагинальная проверка. «Аня, у тебя все время такое грустное выражение лица, может в этот раз попробуешь испытать немного адреналина? Это, правда, здорово иногда пошалить, даже для очень хорошей девочки!» — таковы были слова капитана, сподвигающего сослуживца на саботаж, протягивающей ей самую маленькую бутылку из тех что была — бутылочку коньяка. И не то чтобы Джимми был с ним не согласен, он не был с ним согласен до тех пор, пока железный аппарат не лишил его анальной девственности.       Павший солдат заходит в главный холл, где уже собрана вся веселая компания, обсуждающая что-то активно до его прихода с уже разложенным алкоголем в холодильнике. Они видят Джимми и всеобщий говор утихает, все неловко смотрят, жмут плечами, а Свонси берет инициативу на себя. Свонси, пропервшив свое горло, хлопает по плечу жертву железных истязаний: — Не волнуйся, Джимми, для нас всех ты остаешься самым настоящим мужчиной. — блять, и вот так надо акцентировать на этом внимание? — Джимми… — подходит ко второму пилоту подобие живого ангела. — Мы подготовили тебе место. — глаза падают на стул, где заботливо лежит подушка, она берет его руку в знак извинения, потому что девушке трудно сказать о своей вине вслух. — Ох, Аня, я готов ради тебя так снова вставать раком… — лишь бы ты каждый раз так сплетала мои руки. — Мужик, это было лишнее. — говорит Свонси, поддержка которого в виде руки на плече моментально пропала.       Но, нет, сейчас не время для пьянки, двум пилотам нужно поднять корабль и ставить режим на автопилот, чтобы уже окончательно перейти к застолью. Они в гробовой тишине рядом друг с другом, также зашли в кабину управления. Джимми не сразу садится в кресло, Керли это замечает, идя до этого чуть-чуть за ним. Он поглаживающими, заботливыми движениями кладет руку на место пробития. — Братан, как ты себя чувствуешь? — Иди нахуй, — он отталкивает от себя домогающуюся руку, — тебя там не было!       Он от злости резко садится на кресло и место ранних извращенных проверок громом отдает по всему телу так, что второму пилоту пришлось громко цокнуть изогнувшись, а после свернуться в клочок. — Ты, этот, если захочешь отложить личинку, говори, я смогу взять пилотирование на себя. — Заткнись.       Ну что ж, над опущенными смеяться нельзя, как говорится. Керли пытается сдержать тихий смешок изо всех сил, не может даже руку ко рту притянуть, чтобы заглушить голос – сразу палевно станет, что он ржет над ним. Но справедливости ради Керли правда волновался за пробитую задницу! Так еще и премии лишился, наверняка так обидно. — Что ж, ладно. — тушуется капитан и присаживается на свое место, включая аппаратуру и проверяя, начудили ли прошлые работники, когда проводили проверку приборов. Убедившись, что все на месте и работает также, Керли поворачивает ключ под своим пультом, как последний шаг перед зажиганием, что начал подогревать судно из недр и потихоньку сдвигать с места, сопутствующая поддержка снаружи на месте их посадки тоже помогала кораблю разгоняться, а через пару минут они уже удачно возвысились над небом с огромной скоростью, что припечатывала экипаж к их заготовленным местам. Только Джимми пришлось не сладко, когда его задницу вжало с силой к собственному сидению. — Бля-я-я-я! — орет мученик от боли и закрывает тут же рот обратно, чтобы ему не расплющило лицо от начального взлета еще больше. Керли только сглатывает тяжело слюну и поглядывает глазком на другана, представляя сея страдания. Он, получается, уже не будет его первым…

. . .

— У-уф, как я ненавижу выход на орбиту... — мычит Дайске, только-только отстегнувшись от своего кресла. Его не на шутку тошнило, но в отличие от первого раза парня не вырвало, благо. — Привыкнешь, что поделать, — Аня хихикает и кладет руку на спину парня, поглаживающим жестом помогая ему, — могу дать что-нибудь от тошноты. — Да, прошу.       Медсестра отлучается со стажером в медотсек, помогая парню параллельно шагать и заново адаптироваться. Бедолага, второй взлет, а уже так страдает. Свонси, оставшись в одиночестве, решает быстро разложить весь запас прикупленного алкоголя на стойку их мини кухни. Кому-то трудно смотреть на губы, которые не можешь поцеловать, а Свонси вот на бутылочки стеклянные с его антиалкогольным стажем. Но не треснет, ни в коем случае. Взрослый мужчина стал слишком ответственен в своем обещании, отчаяние не охватило его, чтобы он притронулся к горлу губами. — Ну что, где все остальные? — в холл заходят два пилота и осматриваются, пытаясь найти двух оставшихся ребятишек. — Сдулись? — Да не, мальчонка рвет опять, Аня там ему пихает. — Пихает?! — Джимми напрягся вдруг. — Ну, таблетками закидывает. — Свонси вопросительно поднял бровь, глядя на разгневанного мужчину. Но ярость плейбоя тут же сменяется пониманием и невозмутимостью. — Кхм…И? Ожидаем, или начинаем мешать? — переводит тему Джим, скрещивая руки на груди. — Я могу заняться приготовлениями, как обычно соревнование объявляем? — Керли выступает в качестве бармена, на что темноволосый вдруг нахмурился. — Чтоб как в прошлый раз было? — Нет. — Ты смеешься? — Нет. — А потом ныть будешь? — Нет. — Пидора ответ, я возьмусь за алкоголь.       Конструктивный разговор вышел. Свонси лишь поглядывает на двух дурачков с ухмылкой и качает головой, присаживаясь устало за стол. Сегодня он точно ничего не будет делать. На корабле должен остаться хотя бы один трезвый человек.       Дайске и Аня вскоре возвращаются к остальным, самочувствие стажера в разы улучшилось с момента их полета. А Джимми, тем временем, занял свое законное место бармена за стойкой. Все отвлеклись на то, чтобы подготовиться к предстоящему веселью, кто-то стол смещал поудобнее, кто-то стулья передвигал, медсестра полезла за какими-то карточными играми на случай, если пригодятся. Второй пилот неторопливо открывал бутылки ликеров, что послужили бы впоследствии основным допингом для многих напитков. Только увы нашего гениального бармена не покидали воспоминания, произошедшие сегодня, он до сих пор винил капитана и не мог забыть того позора, пережитого там. А когда глаза зациклились на блекло молочном оттенке одного из ликеров – в голове тут же появилась нехорошая ассоциация, что послужила фундаментом для его плана. — Что? Соревнование? — новичок с интересом посмотрел на Свонси, что поведал о еще одной традиции корпоратива. — Участвует каждый, кто пьет, только мы уже даже смысла не видим в данном конкурсе, на нем всегда выигрывает Джимми. — поясняет медсестра, вклинившись в разговор. — Даже капитан ни разу не одержал победу? — Капитан? Не смеши меня. — каждый многозначительно переглянулся, пока Дайске хлопал глазами и пытался понять, что таят в себе повидавшие умы.       Джимми и вправду был хорош в этом, перепивал каждого и оставался на ногах, ни разу не вытащив продукты жизнедеятельности своего желудка. Крепкий орешек, так его прозвали. И мужчина гордился этим, гордился тем, что хоть где-то лучше злосчастного Керли.       Голоса сзади заглушают деятельность второго пилота, никто не обращает на него внимание. Звук молнии на штанах никем не был услышан, потому что остальной экипаж занят непринужденным делом и общением, они, кажется, даже сели поиграть. Под столом он начинает активно теребить своего младшего друга для еще одного ингредиента предназначенного только для капитана. Быстро это сделать не получается, с тем учетом, что он впервые пытается подрочить в комнате еще с четырьмя людьми. У него он скользит в руках словно испорченный и вялый огурец. Блять, да что ж такое?! Шоты, предназначенный для Керли переливаются слабыми бликами, как глаза капитана, что скользят по лицу объекта скрытой симпатии. Из-за света за столом, что слепят глаза Керли, он не сразу замечает очередные скрытые злодеяние своего товарища, но он видит его скорченное лицо и первое, что приходит на ум главному пилоту, что друг мучается из-за причиненных страданий, стараясь прятать свое уязвимое положение в тени от команды. Как же ты… Боже, Джимми. — Джим?       Кажется Джимми слишком сильно увлекся своей дойкой, что даже не заметил слева от себя стоящего обеспокоенного капитана. Как же ему черт повезло. Повезло с тем, что хер спрятался под столом в одной из полок, где прячется один из будущих шотов капитана. Нужно его поскорее слить отсюда. — Что такое, Керли? Не беспокойся, мне не нужна твоя помощь. — Да, понимаю, мастерство бывшего бармена все еще на высоте. — и вот так каждый раз этот черт напоминает, что когда им было столько, сколько Дайске, один уже работал в компании, а другой барменом у стойки.       Второй пилот уже ожидает, что назойливое отребье уже съебет отсюда, но к раненому месту снова ложится крепкая ладонь. От слишком близкого расстояния к его раскрытию плана, сердце замирает, ком встает в горле, а из полового органа летит в шот маленькая струйка мочи. Он не может одернуть его руку, потому что этим он может слишком сильно поплатиться. Керли же снова делает этот жест, искренне думая, что это помогает его другу. По его мнению, резкие грубые слова Джимми лишь защитная реакция, а так это ему действительно помогает. А Джим закусывает губы, надеясь на то, что Керли не услышал, как он слегка обоссался. — Я знаю, как это больно… — да прям уж, расскажешь. — Помнишь, когда наш выезд задержался аж на три часа? Ну, в общем, ты понял. — нет, погоди, Джимми ничего не понял. — У меня на такой случай с собой есть отличные ректальные свечи, мне не жалко. — хорошо, теперь Джимми понял и тут же ущемился, потому что капитан в отличие от него сопротивлялся три часа. — Спасибо, бро. — господи, да сколько еще ему нужно будет терпеть это унизительное положение, прежде чем капитан уйдет. — Мгм… — Керли отходит от него и последнее, что он убирает после своего отстранения, это ладонь, что покоилась на бедной израненной попке. Погодите, капитан хотел его ущипнуть за жопу?       Насрано, Джимми чуть душу вместе с мочой не излил от страха, еще бы немного – и его бы с потрохами разоблачили. Облегчение дается ему спустя время, второй пилот с дрожащими коленями выдыхает и тут же прячет свой причиндал в свои трусы, первым делом застегнувшись. Нечего уже рисковать еще больше, мужчина итак поделился яблочным соком в шот, пусть непреднамеренно, предназначенным для капитана. Он наконец собирается с мыслями, выпрямляется и заканчивает до конца приготовления. Соревнование ребята проводят только после парочки пущенных стаканчиков, для стабильности и легкости в будущем. Не сразу же в говно упиваться. — Ты скоро? — Терпение, уже иду.       Все вдруг ликуют и хлопают в ладони, а Свонси предвкушающе бьет по столу кулаком, поднимая гулом шум. Откуда такая реакция? Азиат вновь осматривает коллег. — А к чему такая радость? — О, не поверишь, Джимми тот еще мастер в смешивании, он делает потрясающие коктейли, даже Свонси угодил безалкогольным пойлом, от которого он поначалу воротил носом и говорил, что у него определенно руки не для этого созданы. — хвастливое лицо тут же очерчивается звериным оскалом при такой прилюдной похвале. Мужик, остановись, ты должен контролировать себя. — Ну, что было раньше вспоминать уже бессмысленно, лучше встречайте Джимбо, а то уронит наше добро. — фыркает инженер и смотрит за тем, как к ним уже вовсю направлялся темноволосый с подносом коктейлей и шотов. — Прям мастер-мастер? — спрашивает заинтересованно стажер. — Определенно мастер, мы только ему начали вверять наши напитки, в последний раз капитан слишком уж перестарался. Как попробуешь – обалдеешь! — Аня смотрит на гордо улыбающегося Джима, что почти достиг стола с подносом в руках. Он планировал раздать напитки самостоятельно, чтобы не спутать и не забыть о главном сюрпризе для блондинистого уебка, что сидел улыбаясь. Идиот, скоро тебя ждет кара небесная. Ему будет легче скрыть злой мотив, причинить Керли пакость, да так что не подумают на него. Может напиток его просроченный будет, назло ему, может прокис, может держали неправильно, кто знает? На виду же все делал, когда б успел, действительно. — Ну тогда попробую! — встает Дайске перед подошедшим барменом и с громким возгласом хватается за первый попавшийся шот, сопровождаемый охуевающим, мягко говоря, взглядом. — Стой- — ПФФФФХХХХФФФРЗЗЗЗХХКККХРРББФФФФ!!       Все так быстро произошло, никто даже сообразить не успел. Интерес мальчишки возглавил его действия и разум, посчитав, что будет отличной идеей выхватить первый попавшийся напиток, собираясь проглотить залпом маленький глоточек шота. Только не успел он попасть в горло, как тут же содержимое выплескивается изо рта со взрывным фонтаном, обливая Джимми собственным же вкусом. Все за одну секунду, быстро текло время, как капельки мочи по лицу пилота. — Сука, я тебя… — Что это? Черт подери, такая мерзость! — Дайске словно не заметил, что натворил. — Я и вправду обалдел, Аня, но не думал же, что так! — Боже, Дайске. — коллеги вокруг смотрят на облитого опущенного петуха с подносом, что чуть ли не роняет на голову мелкого ублюдыша все горячее, сдерживаясь от такой прелести. — А ну дай попробовать, может в алкоголе дело? — Керли вдруг потянулся к поставленным на столик напиткам, решая сделать пару глоточков из трубочки и оценивающе слизывая остатки с внутренней части рта. — Хм-м-м… Дайске, тебе видимо самое крепенькое попалось.       Сука, мелкий сосунок, и вот надо же было вперед паровоза ему лезть, теперь Джимми не только выглядит, как бомж, да еще и пахнет соответствующе. Ну, ладно, у Джимми на этот вечер ждет еще и очередная победа над капитаном в алкогольном поединке. Так что прогрев все горлышки и поиграв пару партий в картишки, они переходят в самому главному и финальному соревнованию.       Судьей выступает Свонси, единственный непьющий, что будет мешать им маленькие взрывные шоты. Да, сейчас уже совсем не до вкуса, сейчас они будут пить чистый спирт. В первый круг скользят всем по столу маленькие стопочки яда. Аня выходит на втором круге, героически выглотав вторую рюмку, что стало ее рекордом с прошлого раза. Дайске же следуя примером старшим, терпеливо сидит за столом и глотает очередное мерзлотное пойло, стараясь не выдавать скрученную гримасу, а физиономии обоих остаются каменными. — Пацан, тебе не обязательно через край себя заставлять. — делает замечание Свонси, видя состояние малого. — Бэ… В смысле… Заставлять? — с запинками из-за икоты спрашивает Дайске, прожевывая внутрь половину букв. — Вы за кого меня держите? Думаете, я со своими пацанами не грешил пригубить губешку?       Кажется, пацаненок сейчас точно сломается, по столу от Свонси к нему прилетает еще одна стопочка. Он берет дрожащей рукой и тянет злосчастное к своему рту, нос вдыхает этот запах и желудок отказывается принимать это дерьмо внутрь прежде, чем Дайске успел его выпить, делая это не очень приятной испускающей реакцией еще даже непереваренной пищи прямо на ноги и живот второму пилоту. Дайске расплывается на стуле. — Ох, кажется полегчало…       Возможно, если бы с Джимми случилось это, когда он был трезв, экипажа он бы лишил одним сотрудником, убив его прямо на месте. Но сейчас его интересовал кое-кто другой — капитан, который продолжал лить в себе рот горячее пойло. Вообще, все победы Джимми были обусловлены тем, что Керли уже в более осознанном возрасте боялся напиться до потери капелек разума. Это заставляла его погрузиться в те дни, когда они с Джиммм еще учились в колледже, когда вместе большой компанией ходили пить по барам. И как вы думаете, кто были самыми главными заводилами торжества? Конечно, Джимми и Керли, где один выступал, как инициатор всего говна, а другой — исполнителем. Пьяного до белки капитана не могли унять три огромных вышибалы, вот настолько было все плохо. В одном известном баре города, в котором они учились, они использовали люстру, как турникет, после ее разбили и ненамеренно украли, представляя, что это их собственная карета. Джимми-инициатор со словами «Братан, а притащи-ка для меня ту хуйню на потолке» получил незамедлительный ответ «Да, без проблем, братишка, щас принесу». В другой раз, они вообще распугали из помещения всех посетителей и официантов своим буйным поведением, занимаясь прилюдным анонизмом, и где-то по интернету до сих пор гуляет старый завирусившийся ролик того самого дня. И, как будто для Джимми это отличный способ гордиться собой, вспоминать и принижать этим Керли, как компроматом. Второй пилот и сам неплохо так отличился от капитана тем, что чаще всего из-за бывшего слабого мочевого пузыря мог ссать себе под задницу. Однажды, когда его ноги слишком обмякали, то его друган помогал ему стоять и придерживать писюн возле писуара, а после придерживал длинные волосы товарища, чтобы не запачкать блевотиной. Поэтому на него тоже, знаете ли, много чего найдется, именно потому сидит молча, не выебываясь. (рис. 2)       Дайске смотрел за развитием событием, как за матчем футбола под десятью баночками пива. Соревнование между двумя пилотами и по совместительству двумя друзьями уж очень подпитывало интерес к финалу, неужели и на этот раз Джимми возьмет победу себе? А вдруг Керли мало поддержки уделяют. Шотов становилось все больше и больше, Свонси не уставал от своего забавного рода действий, подкидывая двум полыхающим спиртного. Так сказать, топлива в огонь.       Кажется, Керли уже собирается давать заднюю. Он прекрасно знает свой предел и чувствует груз ответственности за свой корабль. Потому что если мужчина прекратит себя контролировать, он будет испытывать жалость и сочувствие к собственному экипажу. — Капитан, капитан! Не останавливайтесь! — вдруг закричал азиат и застучал руками по столу, призывая к немедленному продолжению поединка. — Мы верим в вас, вы сможете, преодолейте себя!       Ох, пиздюк, знал бы ты, что натворил.       В голове кучерявого что-то вдруг щелкнуло. Обилие криков стажера и поддержка, выступаемая им, вдруг проникла в сердце, отключая безвозвратно мозг. Он так болел за него? Так хотел, чтобы капитан выиграл и наконец перестал себя держать, неужели это знак свыше? Если б не этот стажер, Керли даже не подумал бы что-то менять. — Свонси, мешай еще, реще! — отдает задорно приказ Керли и подмигивающе глянул на Дайске, показывая ему одобрительный большой палец вверх с прижатой рукой к столу. Потеха началась, а значит этого шкафа уже ничего не остановит, Джимми сначала даже поверить не мог в то, что друг переступит через себя, откажется от сдержанности. Это же мать его Керли! Но, когда спустя еще пару порций градусного, мужчина встал с места... Все вдруг напряглись. — А ну-ка! Давайте сюда. — с широкой ухмылкой капитан стал в разы громче и раскрепощенней в действиях, его движения более размашистые и уверенные, чем ранее. Ребята непонимающе переглядываются между собой, но светловолосый уже взял необходимое себе. Он берется за рандомный лист бумаги и скручивает вещь в подобие воронки, чтобы в следующую секунду крепко ухватиться за бутылку русской традиционной водки. И откуда на планете Х такое продается? Ох уж эти русские, везде нос сунут. — К-капитан, вы же не... — только медсестра и поняла вовремя мотивы и цели мужчины, что стоял на двух ногах рядом с их праздничным столом. Удивительно, даже не шатался... Значит правда не перепил еще. — Да не бойся, Аня, я знаю, что делаю. — конечно знает, как будто впервые творит подобное. Второй пилот пребывал не в самом хорошем настроении, лицо аж скисло, глядя на капитана. Походу, сегодня не его день. Капитан засовывает узкий конец воронки в свой рот, обхватывает губами плотно и дополнительно придерживает бумагу рукой, чтобы впоследствии поднять открытую полную бутыль спиртяги. — Пей, пей, пей! — Дайске вошел во вкус ремесла черлидерства, он стоит у своего стула и активной жестикуляцией рук призывает Керли начать, а Аня даже с забавой решает это подхватить. Ну, почему нет? Такое они видят впервые.       Получив поддержку друзей, Керли уже совсем не сомневается в своих катастрофических решениях. Он тут же начинает лить внутрь чистое безумство, поднимая голову высоко и быстро проглатывая водяру со вздрагивающим выраженным кадыком. Воронка все смывает в рот, четко дает опуститься по пищеводу горячей смеси и согреть внутренности еще сильнее. Жарко так, что аж раздеться хотелось. С громкими ликующими аплодисментами Керли резко убирает опустевшую бутылку и выплевывает из губ бумажную конструкцию, он громко дышит и хватается за свои колени, чтобы передохнуть изнутри, а то уж мало ли что, прямо тут свалится. — Вот это да! — Неужели новый рекорд? — Как вы блин это сделали??       Все вдруг начинают обсуждать предполагаемого нового победителя, а Джимми, что все еще был в ахуе, уже даже не расстраивался по поводу проигрыша. Его больше волновало... Через сколько начнется пиздец. Он нервно отодвигает от себя недопитый стакан, что был протянут Свонси в качестве моральной компенсации проигравшему. Что-то пить прямо перехотелось, трезвым должен быть теперь не только механик, но еще и второй пилот, раз первый уже где-то там. Итак, Джимми засекает таймер и ставит свои ставки, когда же ситуация выйдет из-под контроля. Мужчина прекрасно осведомлен о стадиях опьянения своего старого друга, и сейчас, начался первый круг ада для всех. Любовь. — О-ох, ребятки-и, любимые мои, как же вы дороги мне! — орет, как умирающая белуга на берегу, кучерявая мразь.       Да, именно, эта стадия его проявления чрезмерной любвеобильности и, самое ужасное, повышенной тактильности. В такие моменты Керли набрасывался на всех с объятиями, с присасываниями и комплиментами, а Джимми в это время использует свою самую ненавистную способность – прятаться в тени других людей. Тогда, в эти мгновения, его исключительная уникальность и индивидуальность должна была пропадать в толпе других, исчезнуть ради его же блага, остаться незамеченным хамелеоном. Хоть где-то пригодилась эта способность. — Капитан, че это с вами?..       Глупцы, даже не замечают истинного зла у них под носом, рассматривают эту красивую оболочку и подозревать не хотят об малейшей опасности. Бегите, идиоты, бегите! — Дайске!       Ну, вот, первая в очереди жертва насильственных деяний. Блондинистое огромное чучело поворачивает голову к стажеру, что вдруг вздрогнул. Ну все, титан надвигается к нему. — Ты же мой маленький миленький черлидер, иди сюда! — Керли резко сцапал в крепкой медвежьей хватке подростка, притянув к своей груди со всей мощью и, главное, любовью. — К-капитан, задушите же! — Дайске паникует и не понимает, что происходит с его начальством, откуда такой приступ ласки? — Ой, ты посмотри, а щечки то еще не пропали, утю-тю-тю! — крупные пальцы сжимают мягкую плоть на лице и начинают ее сжимать не без оттягиваний, пытаясь прощупать. А в моменте так вообще смачно, громко, и долго чмокает в щеку этого непоседу. — Мне уже двадцать с лишним! — мычит азиат и бунтует, хоть и смущен таким жестом, нарушающим его личные границы. Но, справедливости ради, в объятиях Керли было ужасно тепло и мягко, и хотя чмок в щеку заставил его оцепенеть, Дайске не сопротивлялся. Видеть капитана таким очень даже забавно. — Капитан, пожалейте малого, вы же реально его сейчас задушите, он как спичка ептить. — Свонси вдруг выступает, чтобы хоть как-то помочь пацану в такой трудный момент, но даже не подозревал, что сам себя обрекает на неизбежное. — Свонси, дружище, как же я мог забыть! — переключается со скоростью света капитан, отпустив стажера из тисков и давая кислороду обратно проникать в легкие. — Вы чего... — не договаривает механик сея судна, как видит, что Керли уже направлялся к нему. Итак, понятно, зачем. – Нет-нет! — Свонси, что бы я без тебя делал, ты так ценен, и дорог мне! — мужские накаченные руки хватают тушу бедного старика, закрепляя ладони за его спиной в мертвый замочек. — Без тебя мы бы уже пропали давно! Я так тебя обожаю, Свонси, м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-муа! — еще один звонкий поцелуйчик распластался на морщинистой щеке инженера. — Чтоб вас, господи! — кажется, Свонси услышал хруст собственного позвоночника. — Капитан, вы кажется сейчас сломаете нашего механика…       Керли открывает глаза и поднимает взгляд на обеспокоенную медсестру. — Аня?.. Аня-я-я-я-я! — медсестра попадает в капкан в виде рук капитана, он утыкается носом в ее растрепанные черные волосы. — Аня-я-я-я-я-я-я! — кажется, он сейчас расплачется. – Как же прекрасно пахнет твой шампунь.       Два глаза сверкнули из темного угла холла, да как он посмел вдыхать запах его богини, да еще и трогать своими проклятыми руками. Джимми, как бегущий индус, выпрыгивает из угла и мчится вперед к своему самому заклятому врагу. Что ж, во время алкогольного опьянение все физические способности и органы чувств заметно обостряются у капитана, он слышит быстрый приближающийся топот сзади, а дальше все как в замедленной съемке.       Керли оборачивается и из спокойно-пьянящего выражения лица превращается в счастливо-пьянящее. Он отводит руки от Ани и раскидывает их для приближающегося друга. У Джимми же лицо в этот момент из злобно-пьяного превращается в обреченно-пьяное. В полете он пытается отвернуться от улыбающегося демона и обратно съебать к себе в пещеру, но не тут-то было. Он попадает в настоящую пыточную состоящую из двух железных рук, походивших на клешни краба.       Джимми, ты стал пленником своей ярости. — Джи-и-им! — капитан со спины обнимает другого, сокрушает его щеку поцелуями, которых не жалко для второго пилота. — Мой любимый, драгоценный, неповторимый и верный друг! Я люблю тебя! Люблю! Му-а! Му-а!... — среди причмокиваний слышны маты и требования освободить Джимми, следом которые бесцеремонно игнорируются. — Ребята, а вы знаете, какая родинка на попе у Джимми? Я как увидел в первый раз, так до сих пор умиляюсь! — неужели он хочет прилюдно раздеть своего друга? Еще беря в учет то, что пережила его задница совершенно недавно, точнее сегодня. — Извратское млекопитающее, убери, сука, свои руки с моих трусов! — цепляется за свое последнее спасение второй пилот. — Дайске, срочно включай Never gonna give you up на сорок третьей секунде! – Вас понял! – Дайске бежит за плеером. Нет, он щемит со всех ног. Пареньку наконец доверили самую ответственную работу, на которую был способен только он. И именно Дайске спасет продырявленную жопу Джимми. Второй пилот прекрасно знал все слабые точки своего дружбана детства, о всех его интересах и повадках осведомлен, как облупленного изучил во время совместных пьянок. Прилипчивость к нему пропадет и спасет его только в случае определенного фактора, который уже включался на плеере мальца. Процесс приостановлен. – О, боже, это же моя любимая песня! – Керли, стоило ему услышать строки своего обожаемого куплета Рика Эстли, что взбудоражив пьяный организм капитана незамедлительно включил новую стадию. Активную.       Джимми прекрасно знал, на какие риски шел, спасая свою задницу подобным образом. Как только в баре включалась любимая песня Керли, под которую ему сносило крышу, это меняло его настроение. Мужчина отцепился от своей пассии, радостно ликуя от измененной атмосферы благодаря энергичной песне. Теперь всем точно пиздец. Тело нелепо начинает танцевать под ритм знаменитой мелодии, а губы подпевать, следуя порыву и свободе конечностей, что сами вели танцевальные движения. Моментами капитан даже щелкает пальцами в биты, кивая головой. — Вы в танцах... — шепчет кто-то из экипажа, явно пребывая в ауте от вида собственного капитана, пьяного в усмерть. Теперь понятно, почему он предпочитал проигрывать. Его предел не такой высокий, как у заядлого алкоголика Джимми, его организм уязвим к таким вещам несмотря на хорошую массу. — А вы знали, что я могу с человеком вместо штанги присесть сто раз? — вдруг вспоминает ни с того, ни с сего мужчина, осматривая своих коллег. Каждый вдруг помрачнел и прекрасно понял состояние Джимми, что тут же скрылся из поля зрения, как ниндзя. — Капитан, мы вам верим! — тут же останавливает надвигающегося выпущенного кракена Аня, прижавшись рефлекторно к Дайске, что вовсю обнимал руками девушку, как свою мамочку. — Нет-нет, я должен доказать на практике! — тут же отклоняет возражения капитан и как вышестоящее лицо пользуется своим положением, чтобы отцепить двух сотрудников друг от друга и разместить их на обеих руках порознь. — Вы нас уроните! — Капитан, пощадите!       А Керли похую, он еще и вместо одного двух бедолаг поднял, делая глубокий вдох, прежде чем начать свой вечер ног. Приседая до конца, он крепко закрепляет тела коллег и всеми возможными способами старается сохранить хоть какой-то баланс, чтобы не уронить и не навредить никому. Свонси в стороне уже вовсю смотрит на алкоголь, а Джимми повторять своих ранних ошибок не собирался, даже видя, как Аня сидит своими ягодичками на руке, согнутой в локте. (рис. 3) — Оставьте детей, вы их щас до усрачки доведете. — старик пытается хоть как-то утихомирить капитана, на что его просто игнорируют, считая каждый свой присед. Но переключившись быстро с одного на другое, так произойдет и снова. — Точно, я же еще умею делать космическую спираль на этом корабле! Хотите покажу? Я та-ак классно вожу, вы щас вообще афигеете. — НЕТ!       О, поздно, друзья мои, поздно. Молить бога теперь не время, а знаете почему? Потому что не успел стажер с медсестрой оказаться на земле, как Керли теперь убегает прямо к выходу, чтобы залезть в кабину пилота. Тут то теперь даже Джимми вышел. — Блять, останавливайте его, че вы стоите?! — орет на них второй пилот и уже под собственным личным командованием раздает задачи. — Аня, Свонси, вы его за руки оттаскиваете, я и Дайске за ноги цепляем!       К чему такие групповые меры? Вам напомнить о том, что его трое вышибал местного бара не могли вытащить. Вот и пояснять не нужно, с Джимми даже никто не спорит, потому что мужчина прекрасно знал, что нужно предпринимать по отношению к Керли. Идя по светлым коридорам судна за спиной капитана издается какое-то шарканье. Четыре пары рук и ног сейчас стараются всеми возможными силами остановить злые силы их начальства, чтобы остановить катастрофу. — Бля, это корыто нахер развалится! — орет злостно Свонси, держа крепко руку кудрявого и волочась на своих новеньких кроссовках. Что жрет этот бро. — Вы, что, ребята, испугались? — смеется капитан, замечая груз на своих конечностях.       Вдруг на корабль приходит системное оповещение: “Экипаж Тульпар покидает планетную систему BIO-986b”. Глаза капитана округляются. — Мы сейчас будем проезжать мимо планеты Zetlefur-02Gu4, где обитают пришельцы, это прекрасная возможность их истребить! Вжууууэээээээ…. — о боже, он начал двигаться к кабине управления гораздо быстрее.       Дайске, чей подбородок, как и подбородок Джимми скребет по железному полу, смотрит умоляюще и обреченно ему в глаза: — Джимми, скажи, что нам сделать? — Включай Lana Del Ray - Young and Beautiful. — Дайске отцепляется одной рукой от ноги капитана и достает из своего кармашка ранее включенный плеер.       Итак, следующая станция: уныние. Начинается мелодия и капитан неожиданно останавливается. Джимми пользуется моментом и движется к его уху, будто приговорчески гипнотизируя. – Керли, ты убил всех пришельцев… Ты убил всех пришельцев… Керли, ты одолел владыку Зурго и теперь человечеству не грозит вымирание… Еще раз, ты истребил всех пришельцев. – плечи капитана дергаются и он начинает всхлипывать. – О, владыко Зурго, прости меня! Этот грех всегда будет лежать на моих плечах, прости меня и прости мне людей подобных и глупых, что не ведают о другом живом помимо себя, прости, что убил твоего сына Метехана на твоих глазах, прости! – садится на колени капитан, закрывая лицо руками от слез.       В таком состоянии и вернули капитана обратно на место в главный холл. Сейчас все члены экипажа внутренне были благодарны тому, что два пилота являются друзьями, иначе бы их ждало крушение до еще отправления в открытый космос. — Слушай, Джимми, — неожиданно начинает диалог Свонси, после выдоха, когда капитана они усадили на мягкий диван, — мы очень сильно устали, завтра рабочий день, если каждый из нас не выспится – будет плохо, а ты лучше всех знаешь капитана и его повадки, поэтому мы оставляем его на тебе. Мы в тебя верим! — Дайске и Аня за спиной Свонси сжимают кулочки в мотивирующем жесте.

. . .

      Они около двух часов сидели на диване в главном холле, Керли даже успел немного задремать, шепча себе под нос тот самый сюжет с истреблением пришельцев. Капитан периодически страдал лунатизмом, но видимо из-за того, что его тело слишком сильно устало от предыдущих приседаний и других занятий спорта, он только иногда вскидывал руками. Джимми устал дремать рваным сном в сидячем положении, поэтому решает попробовать Керли уложить спать в его каюту. Но нести этого кабана он естественно не сможет. — Керли, — шепчет он ему на ушко, — пора идти спатеньки. — непривычным наигранным нежным голосом говорит второй пилот спящему, видимо он и до этого пользовался подобными приемами. — А?.. — кучерявый немного приоткрывает глаза. — Спатеньки?.. А ты пойдешь со мной? — Да. — с нотками раздражение звучит согласие. — И со мной спать будешь? — Да, конечно. — нет, я свенчу, как только ты храпеть начнешь, дебил. — А перед сном в лобик поцелуешь? — Нет. — боже, блять, ну ты ребенок? Не в этот раз. — Тогда я не пойду. — дует тот губу обиженно, отворачиваясь от друга. — Ладно-ладно, и в лобик поцелую. — гримаса Керли, поблеская звездочками в глазах, моментально меняется на счастливое.       И вот, под такие простые, казалось бы, уговоры, они мчатся в каюту капитана, чтобы уложить меланхоличного бесоненка на кровать и заставить уснуть. Всех заебал, вот честное слово. — Так, давай, лезь. — говорит вяло Джим и указывает на постель Керли, собираясь поскорее покончить с этим всем и тоже лечь. — Мне надо еще раздеться..       Супер дупер мега ультра охуителен. — Блять... раздевайся тогда!       Раздражению нет предела, пилот цедит и скрипит зубами, оперевшись об стенку спиной и пытаясь хоть как-то скоротать время чужих раздевушек. А Керли, словно назло, начинает очень медленно двигать ручками, с таким унылым видом расстегивая сначала комбинезон, а следом поддевая пальцами края футболки с улиточной скоростью. У Джима начал, кажется, дергаться глаз. — Твою мать... — рычит щетинистый и подходит в два шага к сидевшему, чтобы помочь в этом “сложном” деле. Он точно специально, вывести из себя хочет и посмеяться, но темноволосый не поведется на эти манипуляции. — Уф, Джимми... спасибо, друг. — мычит чуть капитан будучи под теплым одеялком, которым его незамедлительно укрыли. Пилот только торопливо угукает да кивает головой болючей, чтобы поскорее слинять, но эта амеба оказалась умнее. — А лобик? — Ты... — голова со скрипом позвонков поворачивается к лежачему, почти что сворачивая себе шею от силы перекрута. Он же от него тогда вообще не отъебется, если не сделает этого. Вздохнув и закатив глаза, пилот все же наклоняется к другу, не обойдясь без скорченной мимики, что сжали мышцы лица до неприятного выражения. Губы, сморщенные от сжатия приближаются к светлому лобику, а когда приземляются на него те издают совсем тихий поцелуй, от которого ему молотком будто по костям дали. Теперь точно бежать. — Куда.       Почти даже не вопрос звучит прямо до ушей и отрезвляет от новой интонации Керли. Но не это выдувает половину алкоголя, а рука, что ухватилась за него, дабы остановить. — Я вернусь, мне кое-что сделать надо.       И не довериться другу Керли не смог. Нехотя, отпустив его кисть, блондин провожает взглядом уходящего коллегу, что явно хотел заняться кое-каким полезным вопросом. После последних выкрутасов капитана оставлять кабину пилота открытой было до одури небезопасно, даже если он уснет вместе с ним никто не застрахуется от ночных вскакиваний, что приведут их потом к гибели. Ни то долгой и мучительной, ни то молниеносной.       Стоило ему только-только запереть вход ключ картой, Джимми уже слышал, как его искал по коридорам мямлящий блондин, укутанный в одеяле и умоляющий друга выйти из тени и встретить. Ну, что ж, видимо придется ему улечься в одной постельке с этим недоношенным. Как иначе поступить? Джимбо знал, что влечет за собой отказ, себе дороже спорить на эту тему. Но уже будучи в комнате он слышит новые приказания свыше. — Тебе тоже надо раздеться, не будешь же ты спать на моей постели с остатками блевотины Дайске, верно?       Сука, точно пидорас. Ну, ладно, чего это он протестует, как будто впервой, верно? К истокам же иногда надо возвращаться. Да и по поводу желчных остатков на одежде он прав, не так уж и приятно будет ворочиться в этом. Но не успел второй пилот коснуться своих одежд, как они быстрее пули срываются с тела смуглого, улетая восвояси и оставляя после себя жуткий холодок с дрожью. Он совсем охерел? То есть себя раздевать лень, а как только дело до него доходит, то тут Керли хоть с разбегом. — Э, охуел?! Может мне холодно, даже без штанов меня оставил. — Орет недовольно Джимми и тоже прикрывает сиськи по рефлексу, отворачивая корпус от широко улыбающегося. — Да ладно тебе... Ложись рядом, я согрею. — от этой фразы еще больше похолодело на душе.       Джимми уже собирается отвернуться от точно неадекватного пьянчуги позади себя, наконец, продержав путь до собственной каюты в одних трусах. Но его руку хватает Керли и уже в одну и ту же секунду, Джимми оказывается скрученным под одеялом в объятиях капитана. Ладно, на самом деле, второй пилот уже очень сильно устал и от алкоголя, и от пьянки, и от попыток остановить Керли от очередного пиздеца, и от самого Керли, что сейчас давил объятиями на ребра. Глаза сами по себе смыкаются, невзирая на плотно прижатое тело, томное дыхание, из которого шел запах спирта и колючей щетины.

. . .

      Джимми просыпается от отдаленного шума в виде топающих ножек явно кого-то тяжелого. Не открывая сначала глаз, он с бока переворачивается на спину и рукой раскинутой на простыни, чувствует тепло бывшего лежавшего на ней тела. Происходящее заставляют глаза распахнуться. Кажется, от стресса на его глазах полопалось пару капилляров.       Ебучий, сука, мать его, Керли, он бежит к кабине управления, как же хорошо, что второму пилоту хватило мозгов закрыть ее и засунуть ключ себе глубоко в задницу. Он вспоминает количество выпитого спиртного капитана и до сих пор не понимает, каким образом у него осталось столько сил. Ну, что ж, Джимми, пора бежать, на тебе лежит судьба твоей жизни, жизни членов экипажа, и в конце концов твоего самого любимого друга на свете – Керли.       Мужчина стоит в этом темном коридоре, видит спину капитана, который со всей силы дергает ручку двери. Как же хорошо, что на этой рухляди хотя бы двери зашибенно и исправно работают, спасая членов экипажа от смерти. Джим молится всем известным ему богам о том, чтобы по прибытию на Землю, руководству Пони Экспресс не дернет черт, посмотреть конкретно этот день по камерам. Картина маслом: два пилота стоят в темном коридоре перед кабиной управления в начале четвертого, оба в трусах и носках, причем у Джимми они дырявые, и оба конкретно пьяные в стельку. Хотя Джимбо про себя так бы не сказал, если честно, он оставался в шоке от того насколько адекватно реагирует его мозг, несмотря на количество выпитого крепкого пойла от Свонси. Так, второй пилот снова просыпается пробудить в себе няньку взрослого мужика. — Керли, нужно идти бай-бай. — о, нет, Джимми, сейчас ты должен включать не этот режим, ты должен включать режим раба божьего, стоящего на коленях и умоляющего о пощаде, ведь у Керли началась следующая стадия – агрессия. И об этом говорило его выражение лица, под такой темнотой второй пилот мог разглядеть лишь два голубых распахнутых явно злых глаза. Обычно на этом этапе одногруппник выходил из бара от товарища и ждал, пока тот хотя бы вернется в более мирное состояние. Сейчас есть еще одна проблема: Джимми один, остальные члены экипажа скорее всего спят крепким и беспробудным сном, а как действовать в таких ситуация, он и сам не знает. — Джим, открой кабину. — говорит неестественным голосом капитан. — Керли, зачем? Сейчас нерабочее время, пойдем спать. — да, он все еще пытается использовать режим ласковой няньки. — Я тебе капитан, и капитан говорит тебе открыть эту чертову кабину! — яростно кричит Керли, снова агрессивно дергая ручку двери. — Нет. — Ах, это мы перечим приказу капитана? Я внесу эту информацию в твой протокол. — Все наши протоколы находятся в кабине управления. — сука, заткнись и не мешай капитану тебе угрожать, ты, таким образом, сам копаешь себе могилу. — Ах ты сука, я вычту еще больше кредитов из твоей зарплаты. — Ну, если там есть, что вычитать.       Да, Джимми, ты не то, что прыгаешь на нервах, ты, епта, скачешь. Кудрявый вздыхает, одну руку ставит себе на бок, другой потирает переносицу, он старается вразумить второго пилота. — Джимми, ты совсем тупой? Совсем не понимаешь, что происходит? Из-за нашего бездействия существование людей станет под угрозой.       Джимми использует еще один свой старенький уже использованный приемчик, он подходит к своему другу, кладет ладонь на голое плечо и тянется к его уху. — Керли, ты уже истребил всех пришельцев, Керли, ты уже истреб… — не успевает он произнести до конца заклинание, как ладонь капитана впечатывает его в стену, прислонив плотно руку к шее. — Я знал, что они тебя подменили. Значит, слушай сюда, если ты все еще тот Джим, которого я знаю. Вот, что с тобой будут делать пришельцы. — начинает тираду капитан. — Сначала они возьмут во власть твое слабое место, а сейчас даже пораженного. — он хватает второго пилота свободной рукой за булки, от чего тот вздрагивает и покрывается холодным потом. — Посадят во внутрь собственную изготовленную инопланетную матку и заставят тебя до конца жизни, как инкубатор, рожать детей. Ох… И делать они будут это очень искусно, те, кто любит мужские человеческие отверстия, будут приходить каждый день и совать тебе в жопу инопланетный хер. — надавливает на шею несчастного капитан. — Керли, кхе- — Ты думаешь, что это все? Ха-ха, нет. — теперь это свободная рука прыгает в трусы пилота, обхватывая достаточно сильно его половой орган. — Каждый день тебя будут доить, как корову, а твою сперму использовать уже на искусственных человеческих матках, доставать из них новорожденных детей и есть на завтрак, как обычную яичницу. — Кхе! Керли, отпусти. — Джимми не хочет остаться, во-первых, кастрированным, во-вторых, задушенным. — Поэтому в последний раз тебе, блять, говорю, открой ебанную кабину, Джимми! — орет яростно и строго капитан, отводя его тело от стенки на пару сантиметров, чтобы снова впечатать его, как какую-то тряпичную игрушку. Ну, хотя бы руку от члена убрал, на этом спасибо. – Ебный рт... – кряхтения становятся уже немощными и с нотками кислородного голодания. Довыебывался, Джимми. Он спасет своих товарищей такой ценой, наверное, это считается героической смертью.       Слава богу один из богов, которому второй пилот успел помолиться перед тем, как у него началась неразборчивая речь, услышал его и вдруг послал озарение и паузу в голове капитана. Пальцы на шее тут же ослабевают хватку, больше не сжимают совсем, только мягко держат. Джимми пользуется моментом и жадно вбирает побольше воздуха внутрь, отдышавшись от таких эмоциональных качелей, которые ему устроил друг. Он с ним точно не будет бухать больше никогда.. КТО Ж ЗНАЛ ЧТО ПОДРОСТКОВАЯ ТЯГА КЕРЛИ К ПРИШЕЛЬЦАМ ТАК ЕМУ АУКНЕТСЯ В БУДУЩЕМ?! — Братан, пощади, я щас... — не договаривает темноволосый, когда замечает, что слишком уж долго Керли стоит в одном положении. Пара светлых голубых глаз с распахнутым взором испепеляло его душу, стоило ему взглянуть в них и замолкнуть от мрачного шока. Блять, как стремно, что с ним? Он окончательную белочку словил, как реагировать, куда себя деть. Страшно, что очко аж снова дает о себе знать, отдавая болью по телу и онемевшим конечностям. Керли просто стоит и молча смотрит на друга, а в какой-то момент его спокойное и не изменившееся выражение лица начинает приближаться к нему. Неторопливо, момент растягивает, а зачем - неясно. Только когда лик этого сумасшедшего приблизился до непозволительного расстояния, а веки прикрылись, чтобы в ту же секунду приоткрыть сосабельные губы, Джимми осознал.       Его хотят поцеловать. — Стой-стой-стой! — кричит отчаянно жертва, будто его сейчас живьем разрезают и пытают. Не растерявшись он даже провернул гениальный шаг. Не подумав взял его руку на своей шее и самостоятельно начал душить и вдавливать себя в стену. Черт, как же он был находчив, вылитый стратег и тактик! Только это все равно не спасло беднягу, когда губы пленились чужими в настойчивом поцелуе. Джимми жмурится от неприязни, мычит в рот чужой, ох, как же он страдал...       Используя множество слов, обзывающих Джимми страдальцем и обреченным не учитывается другой, немало важный факт. Сколько бы тот не корчился, на деле остается отпечаток явной правды – Джим не сопротивлялся ни разу, как только их губы слились в поцелуе. Вместо того, чтобы вырваться из слабой хватки он кричит и прижимает себя назад. Вместо того, чтобы ударить пьяного домогающегося капитана он просто мычит, даже не отворачивая головы, которую ничего не удерживало. Это могло означать только одно, пилот ж е л а л этого точно также, как и капитан.       Совсем скоро Керли отстраняется от друга с каким-то удивлением на лице и непониманием, он чувствует вдруг, как все ранее испытываемые эмоции сейчас смешиваются, вызывая в нем противоречия и сомнения, Джимми торопится отплевываться в пол, чтобы забыть привкус спиртных губ. — Ты нормальный?! — разъяренно машет рукой Джимми и наконец отталкивает от себя Керли после своего риторического вопроса. Так или иначе, его стадия агрессии позади, надо срочно брать остывшего пирожка под охапку и увезти отсюда поскорее. — Пошли отсюда, мигом спать, еще раз пискнешь, я тебя пущу в открытый космос!       Немая стадия Керли такова, что он и правду уже ни на что не способен. Это предпоследняя стадия уставшего капитана, что перемудрил со своим пределом алкоголя. Теперь тот покладист, молчалив, безэмоционален, как маленький речной камушек. Только в таком состоянии его можно было уводить домой.       Так и закончился очередной корпоратив на борту Тульпара. Остаток ночи прошел в гробовом молчании, крики больше не раздавались эхом между металлических стен, топот ног и беготня не преследовали никого во снах, а каждый спал крепко до самого пробуждения.

. . .

— Джимми? — вдруг раздается голос над ухом спящего пилота, что измученно корчится, стоило разбудить его рассудок. И кого дернуло его сейчас трогать? А, точно. — Что ты делаешь у меня в кровати? — спрашивает искренне заинтересованно и непонимающе мужчина, ссылаясь и на их внешний вид. Блять, какого хуя этот мудак выглядит как свежий огурчик после такой чернухи? Он точно заключил договор с дьяволом. — Завались... — мычит мужчина и закрывает голову с одеялом. Сейчас ему даже не хотелось переться в свою каюту досыпать, вот настолько был уязвим и беспомощен мужчина. — Я просто не помню ничего со вчерашнего, только то, что мы начали играть, а потом... Никак не могу вспомнить, по ощущениям я выпил всего ничего, — пиздит без умолку капитан и начинает все больше и больше давить на расшатанные нервы, — а ты, смотрю, больше меня закинулся, дружище. Ну в конце концов, меру же нужно соблюдать, может водички принести или.. — Пошел нахуй.