F • KING BUSINESS [18+]

      Сон Хёнджина был таким же королевским, как и интерьеры, в которых он уснул. Мягкие подушки, пуховые одеяла, приятный запах весенних цветов и бесконечное тепло постели…       Ему грезилось, что он принц. А тех, как известно, непременно должны были ублажать многочисленные наложники или… или один единственный, самый искусный любовник. Однако в своем сне Хёнджин был один. Он лежал на широкой постели, отчего-то одетый, готовый в любой миг сорваться с места и ожидающий какого-то знака. И загадочный голос наконец позвал его за границу комнаты. Переполненный предвкушением встречи, Хёнджин вылетел в украшенный витыми барельефами и мраморными статуэтками коридор, но снова увидел пустоту. И вновь услышал оклик.       — Хёнджин…       Знакомый бархатный голос звал его издалека, будто тянулся через толщу веков, проникал в самое сердце, оставлял на губах привкус шоколада. Хёнджин бросился на поиски его хозяина, ясно зная, что это голос его судьбы. Он — его сердце, его душа, его жизнь. Он должен был быть рядом, но игрался в прятки и показываться на глаза не спешил. А Хёнджин то заглядывал в каждый уголок, то бежал на вновь послышавшийся голос, то замедлялся, исследуя очередные богато обставленные комнаты, то, не найдя своего избранника, продолжал брести по пустому дворцу, и тосковал, и терялся в бесконечности залов.       — Хёнджин, — звали его глухо, словно из глубины моря.       — Что? — отвечал он обиженно и тихо.       — Кажется, мы уже опаздываем, — говорила пустота коридора, в которой Хёнджин с каждым звуком всё больше узнавал голос Феликса.       — Ты сам в этом виноват, — отвечал Хёнджин, недовольно крутясь вокруг своей оси. — Это только из-за тебя!       — Из-за меня?       — И твоих игр!       — Не понимаю. Моих игр? — удивлялся голос.       — Твоих, чьих ещё? — дулся Хёнджин, так и не сумев разыскать источник звука. — Зачем ты затеял всё это? Почему прячешься?       — Вовсе я не прячусь. Я здесь.       Голос словно стал отчётливее, но Хёнджин всё ещё не видел его владельца, отчего протяжно и звучно простонал:       — Издеваешься?       — Ни капли.       — Тогда подойди ближе!       — Ближе?       — Да.       — Зачем?       — Затем, что ты должен быть здесь, в моих руках! — предупредил Хёнджин угрожающим тоном. — Сию же секунду.       — Это что, предложение?       — Это требование. Ты мой и должен быть рядом. Прямо сейчас!       — М, Хёнджин, я… Я… Т-ты… — раздалось над самым ухом, — ты точно со мной говоришь?       Хëнджин уселся на кровати рывком, одновременно открывая глаза и сразу начиная паниковать. Сон оборвался мгновенно, но голос Феликса, точнее сам он, никуда не делся. Босс стоял сбоку от кровати и смотрел то ли обеспокоенным, то ли непонимающим взглядом, а Хёнджин посекундно фотографировал глазами непривычные детали его образа. Махровый халат, влажные волосы, нахмуренные брови, бледные щёки, туго завязанный пояс… Смотреть ниже Хёнджин себе запретил, и глаза его беспорядочно забегали по комнате. Выхватили на постели использованные, скомканные ночью салфетки. Разбросанные измятые подушки. Укрытые покрывалом ноги и, конечно же, еле скрытый тканью собственный стояк.       — Я. Э-эм… — Хёнджин подтягивал одеяло к груди, не зная, какие слова подобрать.       Утро явно было недобрым. Руки дрожали. Спина покрывалась испариной. Во рту сразу стало сухо, из-за чего вымолвить ещё хоть одно оправдательное слово стало сложно. Феликс видел! Феликс видел весь этот беспорядок и наверняка слышал обрывки фраз, предназначенных другому ему, от этого Хëнджин ощущал себя так потерянно, словно застали его прямо в момент мастурбации. Для полноты позорной картины не хватало лишь застывших на простынях пятен в виде текста «я на тебя дрочил». Единственное, что подсказывал Хëнджину истерзанный волнением разум — притвориться дурачком и разыграть насморк, чтобы не сделать эту нелепую ситуацию ещё хуже. Хёнджин подхватил с тумбы чистую салфетку и сделал вид, что шмыгает и вытирает нос. А затем поднял глаза и с самым безгрешным видом, но наверняка бесстыже алыми щеками уточнил:       — Простите, Феликс. Я что-то говорил, да?       Под его взглядом Феликс сделал пару шагов назад. Проморгался. Отвернулся. Зачем-то поправил пояс своего халата и тихо заговорил:       — Да, я, эм, прости. Я подумал, что ты проснулся и зовёшь меня. Вот я и зашёл без стука. Извини. А ты что, приболел?       — Нет. Ну то есть да. Н-наверное, аллергия. Кхэм. А что вы хотели? — выдохнул Хёнджин как можно спокойнее, пряча краснеющее лицо в ладони. Ему хотелось кричать. Или переместиться во времени, чтобы всего этого не случилось. Но приходилось мириться с позором и отвечать на вопросы босса, который заторможенно спрашивал:       — Тебя… Спросить. Кхэм. Уточнить у тебя, во сколько у нас трансфер в выставочный центр? Уже почти девять.       Хёнджин потёр глаза и, стараясь отбросить стеснение, с трудом припомнил расписание на день.       — Эм-м. Двери откроют в десять, но мы с вами приедем чуть позже, чтобы не стоять в толпе, заберём пропуска у Накамуры и займём места к моменту выступления спикеров.       — Нужно будет посетить кучу стендов, — кивнул Феликс. — В этом году заявлено много новых компаний, возможно, кто-нибудь сможет предложить цены получше текущих поставщиков.       — Я забронировал вам получасовые встречи на пяти локациях, иначе там будет не протолкнуться, только время потеряете в очередях.       Феликс глянул из-за плеча, а затем хмыкнул.       — Ладно. Одевайся, и давай обсудим тайминг за завтраком. Сколько времени тебе нужно на сборы?       — Минут двадцать.       — Хорошо. Пожелания есть?       — Пожелания? — не понял Хёнджин, однако все его «желания» в виде снятого с Феликса халата всплыли в голове помимо воли.       — По завтраку, — босс мотнул затылком. — Я закажу всё в номер, пока ты будешь умываться, раз у меня есть время.       — А-а, — протянул Хëнджин разочарованно. — Нет пожеланий. Возьмите то же, что и себе.       Феликс кивнул и направился прочь из комнаты, и, едва дверь-створка за ним закрылась, Хёнджин бросился в ванную. Двенадцать минут из обозначенных двадцати он задавался вопросом, что это было, и дрочил. Просто чтобы начать соображать и хотя бы пару ближайших часов не думать о Феликсе, своих снах с его участием и вернувшихся воспоминаниях о его заднице. Восемь оставшихся минут Хёнджин спешно сушил волосы, одевался и пылал от стыда.       Совместный завтрак за столом в общем холле отложился в памяти сплошным непотребством. Толстые говяжьи колбаски, омлет, взбитые сливки, чёрт бы их побрал… Феликс хрустел свежим круассаном, непозволительно часто облизывал губы и слишком старательно вытирал салфетками рот.       — Надеюсь, тебе понравилось? — добивал он, кивая на опустевшие тарелки.       Хёнджин чуть было не озвучил вслух: «Нет, потому что вместо сосисок в твоём рту должен быть мой член», — но неимоверным усилием воли сдержался. И просто кивнул, нервно улыбнувшись.       Стояк снова давал о себе знать. А Феликс снова не смотрел в глаза.       Скоро им принесли отглаженные костюмы и вычищенные до блеска ботинки, забрали оставшуюся посуду, подогнали авто. Хёнджин мучился от неудобства в штанах, распихивал по карманам новые визитки и тоже всячески пытался избегать взглядом Феликса. Феликса, который выглядел ещё лучше, чем обычно. Феликса, стянувшего прямые светлые волосы в гладкий хвост. Феликса, слишком охуенно смотрящегося в приталенном смокинге и… Феликса, ширинка которого тоже слегка топорщилась, доводя бедного Хёнджина до тихого сумасшествия.       Первый для представителей Бьюликс (и второй для всех остальных) день выставки пронёсся в голове Хёнджина смазанным пятном. Были какие-то футуристические стенды. Спикеры на основной сцене мероприятия, ряды сидений перед ними и Феликс рядом. Слишком близко сидящий, слишком вкусно пахнущий и снова слишком напряжённый. Хёнджин никак не мог понять, злится босс на тормозящий автоперевод лекции, слова спикера о скорой повсеместной автоматизации множества процессов или на что-то ещё. Он и сам был нервозным и не слишком собранным, а когда первый блок выступлений про новинки мира косметических технологий был завершён, начались очереди-очереди-очереди к компаниям-участникам, среди которых нужно было отыскать потенциальных партнёров.       Сперва по уже назначенным договоренностям Хёнджин с Феликсом ходили к стендам вместе. Затем, поняв, что такими темпами не обойдут и пятой части представителей, формально договорились разделиться, чтобы встретиться через несколько часов. Оставив Феликса с картой-схемой у розово-жёлтого стенда, окруженного голографическими бабочками, Хёнджин пустился бродить по длинному ряду между площадками других поставщиков. Пока он просматривал информационные буклеты, представлялся, рассказывал о концепции и потребностях Бьюликс и выпрашивал визитки — использовал, кажется, весь свой англо-японский словарный запас и уже через пару часов неистово утомился.       Утешало Хёнджина лишь то, что о смущающем пробуждении и Феликсе какое-то время получалось не думать. Однако спокойствие не могло длиться вечно, судьба подкинула Хёнджину новых испытаний, и внезапно произошло то, чего не случалось за полгода совместной с Феликсом работы в офисе. Они с боссом встретились в туалете. Нервно переглянувшись, на миг застыли. Феликс, ещё одетый, но уже потянувший пряжку ремня — перед писсуаром, Хёнджин — у столешницы для вещей, где можно было оставить кейс.       Феликс вышел из оцепенения первым: отвернулся, продожил расстегивать ремень, затем вжикнул молнией брюк. Хёнджин вынужден был сделать вид, что ничего особенного не происходит, благоразумно выбрал самый дальний от Феликса писсуар и присоединился к стоянию у заветной стены. Он не понимал, чего хотелось больше: провалиться под землю или взглянуть на чужой пусть и нестоячий член, но изо всех сил старался не двигать ни головой, ни глазами. Когда сбоку полилось, Феликс, кашлянув, заговорил и будто невзначай поинтересовался:       — Как дела с обходом?       — Большие очереди, долгое ожидание, но потихоньку собираю контакты и прайс-листы, — отвечал Хëнджин стене перед собой, удваивая однозначно струящийся звук, но пытаясь при этом остаться серьёзным. — У парочки компаний неплохие базовые цены, а кое-кто обещал прогрессивные скидки от объëма закупки. Можем позднее в номере проанализировать все предложения, отобрать самые привлекательные и интересные, и я запишу вас к ним на завтра, если получится.       — Отличная идея, — раздалось со стороны. — Ты молодец.       — А как ваши успехи?       — О, ну, вполне. В одном из павильонов я неожиданно встретил много старых знакомых и даже одного хорошего приятеля. Что до поставщиков: три из пяти нам не подходят, но двое оставшихся вполне вызывают доверие. И предлагают довольно быструю логистику. Я уже отправил закупщикам данные, теперь жду наши расчёты, только отчего-то всё равно сомневаюсь.       В конце фразы голос Феликса обратился в сторону, а одежда снова зашуршала. Очень скоро Ли отошёл к умывальникам и добавил уже оттуда:       — Спасибо, что согласился поехать. Я, честно говоря, до последнего не верил, что поездка того стоит, но уже сейчас понимаю, это действительно хорошая возможность облегчить наш ребрендинг.       Хёнджин пожал плечами, закончил свои дела и тоже подошёл к раковинам.       — В этом только ваша заслуга, Феликс, — кивнул он. — Я не делаю ничего особенного.       Они с Феликсом встретились взглядами в отражении, после чего последний тихо заговорил:       — Нет, Хёнджин. Я бы даже нужную локацию без твоей карты не нашёл. И просто рехнулся бы тут без тебя.       — Да ну что вы. Это просто моя работа, — тихонько улыбнулся Хëнджин. А Феликс почему-то нахмурился и стал рассматривать свои намыленные руки.       — Да, — кивнул он. — Просто работа. Встретимся позже, там же, где договорились.       И Феликс улизнул из уборной, словно куда-то сильно опаздывал.       Хёнджину снова было странно. Остаток изматывающего дня он так и прошлялся по площадкам, записывая, уточняя, размышляя. После громкого объявления о скором закрытии выставочного центра для подготовки к следующему дню — они с Феликсом встретились, дождались трансфер и отправились обратно в отель. Кроме завтрака, многочисленных возлияний кофе и небольших закусок на стендах за этот день в их желудках не было никакой пищи, так что ужин уставший Хёнджин заказывал в номер прямо из такси.       По прибытии — душ, сменная одежда, успевшая подостыть еда. Хёнджин с Феликсом снова сидели в общей комнате сьюта за столом напротив друг друга в странном напряжении. Обоим, судя по виду, хотелось спать и не хотелось говорить. Хёнджин вообще с радостью оказался бы в каком угодно другом месте подальше от объекта своих желаний, но он всё ещё должен был вывалить боссу добытую информацию, потому, наконец дожевав тонкацу, он поднял взгляд и оглядел сидящего с отрешённым видом Феликса. Его глаза смотрели в чашку с кофе, губы были напряжены, над переносицей сложилась морщинка.       Хёнджин внезапно для самого себя встал из-за стола, подошёл ближе, и Феликс отвлёкся от своих мыслей и обернулся. Его бледноватое, резное лицо неистово хотелось поцеловать, и Хёнджина повело наклониться ниже, но в самый последний момент он подумал, что поцелуй сразу после еды будет вершиной персонального позора, и сделал вид, что ставит ладонь на край стола, а другой — спешно выуживает из кармана мобильник.       — Мне понравилась вот эта компания, — сбито сообщил он, суматошно отыскав в галерее фото листовки, которая во время обхода заинтересовала его больше всего. — Если хотите, принесу папку с брошюрами, и просмотрим предложения вместе.       Феликс выглядел потерянно. На экран телефона он даже не взглянул. Лишь моргнул пару раз и снова отвернулся к чашке, прошептав:       — Принеси.       Скоро они уселись по краям небольшого диванчика. Следующий час Хёнджин перекладывал бумажки и монотонно пересказывал всё, что помнил о потенциальных партнёрах, на деле желая в партнёры лишь одного конкретного человека, сидящего слишком близко. Когда Хёнджин закончил рассказ, заговорил уже Феликс. Переоборудование заводов, доставка комплектующих, новые материалы, тесты, дизайны. Он зачем-то объяснял Хёнджину, как важно сохранить в бизнесе гуманистический подход, и сетовал, что ему не нравится тренд на автоматизацию и повсеместную замену человеческого труда машинным и искусственно интеллектуальным. В какой-то момент Хёнджин совсем потерял нить чужих размышлений и просто засмотрелся на движение губ, сморщенный в недовольстве нос, тоскующие глаза, взмахивающие руки.       А потом вдруг перед лицом щëлкнули пальцы.       — М? — переспросил Хёнджин, встрепенувшись. Феликс приподнял одну бровь.       — Тебе стоит отдохнуть, а то совсем клюëшь носом. Контакты у нас есть, завтра соберём ещё пул. Уже после возвращения домой обдумаем лучшие предложения и примем решение с холодной головой. А пока иди спать.       Хёнджин проморгался и глянул на экран телефона. Было чуть позже десяти. Детское время для сна, но сил после утомительного дня совсем не было.       — Ладно, пожалуй, пойду, да. А вы чем займётесь?       — Не знаю. Просмотрю листовки ещё раз. Разгребу почту. Подключусь к рабочей сети и проверю, что там в офисе наворотили без меня. Или, может, просто посижу здесь и послушаю пластинки. Конечно, если это не помешает тебе.       — Не помешает, но я…       Хёнджину вдруг захотелось остаться, чтобы послушать винил рядом с Феликсом. Поговорить о чем-то кроме работы. Может, даже предложить после этого пройтись вместе по ночной Осаке. В конце концов в этом не было ничего предосудительного или странного, потому он набрал в лёгкие побольше воздуха, но внезапный звонок мобильника заставил босса отвернуться и сощуриться.       — Что-то случилось? — приняв вызов, спросил Феликс с беспокойством. Появившийся на экране Кристофер широко улыбнулся и помахал рукой.       — Нет, господин Ли, — громко продекламировал он. — Просто хотел отчитаться, что у нас с Ббоки всё хорошо. И сказать, что я наконец нашёл, что вы просили. Есть проверенный вариант решения вашей проблемки, но и тут не без некоторых сложностей…       — Я. Кхэм. Подожди минуту, Крис, уйду к себе.       Феликс поднялся с диванчика и бросив Хёнджину безэмоциональное пожелание спокойной ночи, удалился в спальню, спешно задвинув за собой дверь-купе. Хёнджин так и завис.       «Да чёрт бы тебя побрал, Чан!» — взвизгнул он мысленно и направился к себе, съедаемый накатившей злостью.       Ему малодушно хотелось прилипнуть ухом к стене и подслушать, что за проблему Феликс с Крисом обсуждали. Хёнджину хотелось самому решить её. Хотелось ворваться в чужую спальню и, отбросив дурацкий мобильник, впиться в желанные губы. Хотелось просто Феликса. Подмять под себя, пройтись по уставшим плечам, размять спину и пожамкать упругий зад, а потом развести половинки и… Боже, да Хёнджин был бы счастлив просто послушать вместе пластинки. Пластинки! Разве он многого желал?       Не в силах совладать с эмоциями, Хёнджин запрыгнул на кровать и стал бить поверхность сразу всеми конечностями. Собственные чувства раздражали. Бессилие и вечные сомнения бесили. Нужно было налаживать личную жизнь с кем-то нормальным, но Хёнджину хотелось только внимания Феликса, а тот на него упорно не смотрел. А если и смотрел — Хёнджин не знал, что с этим делать. Крис советовал поговорить прямо, но как вообще можно было начать этот смущающий разговор?       Слушайте, Феликс. Я хочу вас так, что больше не могу молчать! Да, мы всего раз общались неформально, но я жадно наблюдал за вами почти полгода. Вы мне нравитесь. И вообще я с удовольствием вырубил бы вас членом. И не только вырубил. И не только членом…       Ну не бред ли? Бред!       Хёнджину нужен был кто-то проще, доступнее и понятнее вечно занятого и хмурого босса. Собственную личную жизнь давно пора было взять в свои руки. Ясно осознавая это, Хёнджин схватился за мобильник и начал яростно тыкать на значок плеймаркета. Он слишком устал от противоречий в своей голове и, пока в комнате в телефоне на тумбе грузился Tinder, снова сбежал в шикарную ванную, чтобы подрочить, предварительно отыскав среди многочисленных бутылочек масло для тела.       На этот раз он даже стоны сдерживать не стал. Работал кулаком так отчаянно, что время от времени сам себя пугал гортанными звуками. Совсем плохо стало, когда на исходе возбуждения он слишком уж отчаянно прорычал имя Феликса и уткнулся лицом во влажную мраморную плитку. Разлившееся по стене душевой удовольствие отчего-то совершенно не заглушило чего-то тянущего и ноющего в груди. Вернуться в комнату и уснуть (даже не заглянув в новенькое приложение), Хёнджин смог лишь после третьего оргазма.       Снова снился Феликс. На этот раз весь побитый и окровавленный. Одетый в странные лохмотья, петляющий меж обугленных деревьев, он бежал навстречу Хёнджину и протягивал руки, кричал, просил, умолял его спасаться самому, а тот не мог пошевелиться и раскрыть рта. Когда Феликс наконец оказался совсем близко, он со стоном боли упал в объятья Хёнджина и прошептал, что будет любить его до последнего вздоха. А затем его глаза закатились и тело обмякло.       Резко проснувшись, Хёнджин отлип от подушек и оглядел комнату, тяжело дыша. Хотелось в ту же секунду броситься в соседнюю комнату, чтобы проверить, что с Феликсом всё в порядке, но Хёнджин сперва благоразумно подскочил к одежде и стал натягивать на себя халат, пытаясь двигаться медленнее и стараясь успокоиться.       «Это всего лишь дурацкий сон, — утешал себя он, дрожа сердцем, — ничего плохого просто не могло произойти с постояльцем шикарного охраняемого отеля. С Феликсом всё хорошо. С ним точно всё хорошо».       В правдивости собственных мыслей Хёнджин убедился сразу же, стоило выйти из спальни. Его дверь отъехала в сторону синхронно с дверью напротив, только вот вместо Феликса из соседней комнаты вышел коренастый татуированный мужчина с полотенцем на плече и красной бутылкой в руке.       — Надеюсь, тебе всё понравилось, но если нет, позвони, исправим, — крикнул он через плечо и, ухмыльнувшись, упёрся взором в Хëнджина.       — И как же ты это исправишь, — донесся сдавленный голос из комнаты, — если мне уже сейчас больно сидеть?       — К концу дня станет лучше. А если нет, будем разрабатывать твой зад иначе.       — Ладно. Ты только не ори так, Хëнджин ещё спит.       — Уже не спит, — хихикнул мужчина, кивнув, не отводя глаз от Хёнджина.       За стенкой тут же послышались шорохи, тихое чертыхание и болезненные стоны. Скоро сам Феликс появился в проëме, прихрамывая и суматошно затягивая пояс халата.       — Хëнджин, это…       «Не то что ты думаешь», — всплыло в голове неподвижного Хëнджина, скрипевшего зубами сейчас, но ещё миг назад старательно разглядывавшего бутылёк, чтобы не рассматривать незнакомого ухмыляющегося мужчину.       — Чанбин, — представился тот, переложив в руках бутылочку «клубничного масла для эротического массажа» и протянув правую для рукопожатия. — Рад познакомиться, только я уже ухожу. Впрочем, скорее всего мы ещё увидимся.       Хëнджин жал ладонь на автомате, но так и не открыл рот, чтобы представиться. Он неотрывно смотрел Феликсу в глаза и сжимал челюсти. Внутри него зрело что-то едкое, чëрное, очень токсичное, и лишь остатки разума удерживали от того, чтобы закатить сцену ревности. Минуту назад он почти пережил смерть любимого человека, а сейчас, в реальности, он был Феликсу никем, зато чувствовал себя так, будто ему только что изменили. И виноватый вид Феликса распалял обиду лишь сильнее.       — Дверочку-то за мной закроете? — хмыкнул Чанбин.       Феликс встрепенулся и направился провожать его, а Хëнджин отвис, нырнул обратно к себе, громко хлопнув створкой, и стал нервно расхаживать по комнате, снова пытаясь успокоиться и думать рационально. Получалось только воскрешать в памяти образ незнакомца, которого хотелось бы никогда не видеть.       Довольная ухмылка, широкая спина, накачанные руки, одна из них в вязи татуировок, другая… каменная? Такие вот брутальные и наглые мужики нравились Феликсу? Если да, то становилось ясно, почему он даже не смотрел на Хëнджина. Тот если и позволял себе шутки над боссом, то не настолько двусмысленные и пошлые. И Хёнджин уж точно не стал бы кичиться сексом при посторонних. И ухмыляться так мерзко. И… и…       Хёнджин накручивал десятый круг по комнате, когда в дверь тихонько постучали.       — Прости, если мы тебя разбудили, — шепнул Феликс, приоткрывая створку и заглядывая внутрь.       — Не разбудили, — безэмоционально ответил Хëнджин.       Он отошёл к шкафу и стал с самым занятым видом перебирать свою одежду.       — Нам пора собираться, — серьёзно проговорил он. — Сегодня лучше приехать на конференцию пораньше, чтобы не задерживаться и без спешки добраться в аэропорт после.       — Хорошо. Есть пожелания по завтраку?       — Я не голоден, — буркнул Хëнджин, так и не повернувшись.       Феликс на это издал странный то ли всхлип, то ли стон.       — У тебя всё хорошо? — тихо уточнил он, и Хёнджин прикусил губу, чтобы не выдать злобное «просто охуенно».       — Почему вы спрашиваете? — уточнил он, схватив пару длинных носков, медленно развернувшись и стараясь дышать глубже. Феликс передёрнул плечами.       — Тебе же нездоровилось вчера утром.       — О, теперь всё в полном порядке!       Хëнджин расплылся в ядовитой улыбке и с шумом закрыл дверцу шкафа пяткой.       — Прошу меня простить. Мне нужно переодеться.       Он вальяжно махнул носками, и Феликс, кивнув, прикрыл дверь, оставляя Хёнджина наедине с собой, дурными мыслями и голодным желудком.       После такого, день «в полном порядке» не мог не пройти отвратительно. Они приехали к экспоцентру слишком рано. Феликс ничего не сказал, пока они накручивали круги перед закрытым вестибюлем, но выглядел недовольно и постоянно ёжился от внезапных порывов ноябрьского ветра. Хёнджин понимал, что облажался с трансфером из-за своей обиды, и, несмотря на ещё кипящую в груди злость, ждал возмущений от босса, однако, когда посетителей наконец пустили в зал, Феликс так и не озвучил претензий.       На стендах он постоянно был рядом. Он потрясающе выглядел, то и дело спрашивал что-то, вкусно пах чёртовой клубникой и время от времени потирал поясницу, тяжело дыша и постанывая, когда приходилось садиться и вставать. С каждым таким вздохом Феликса Хёнджин задавался риторическими вопросами: «Кто вообще этот грëбаный Чанбин такой, и почему он, а не я?»       Оставленный без завтрака желудок выл почти так же громко, как удручённый мозг ныл от завистнических мыслей. Но если нытьё оставалось внутри черепной коробки, то стоны пустого живота Хёнджина были слышны всем окружающим.       — Может, всё же сходишь перекусить? — шепнул Феликс, обдав рецепторы ягодным запахом, когда они вышли с очередного стенда.       — Пожалуй, — фыркнул Хëнджин и смылся раньше, чем босс обозначил место следующей встречи.       Сбежав, Хёнджин сперва заглянул в туалеты и умыл разгорячëнное лицо. Затем прошёлся по локации и отыскал закуток с кафе. В долгой очереди он стоял с печатью недовольства и тоски на лице. Наконец получив свой рамен, Хëнджин уселся жевать лапшу без какого-либо удовольствия и вообще ощущения вкуса. А затем стал терзаться: и тем, что оставил Феликса одного, и тем, что не спросил, взять ли ему перекус, и тем, что вообще вёл себя как последняя свинья.       Феликс, так-то, имел право на личную жизнь, как и любой другой человек. А Хëнджин сам был виноват, что погряз в собственных фантазиях, а наяву ничего с ними не делал. Глядишь, если бы накануне он не уполз трусливо в свою комнату, то никакие Чанбины Феликсу даже не понадобились бы. И даже зад у босса не болел бы: Хëнджин был бы предельно нежен и осторожен. А теперь у него просто не будет возможности показать себя…       Что там этот парень говорил? Они ещё увидятся? Значит, у них с Феликсом всё серьёзно? И этот Чанбин теперь будет заглядывать к ним в офис? Боже, да где только Феликс успел его подцепить? И когда? Мог ли он пойти ночью в клуб? Или встретить этого парня в отеле? А может, они уже давно встречаются?..       Раздумывая над тем, в какой именно момент он упустил свой шанс, Хëнджин заново встал в очередь, чтобы всё-таки принести Феликсу еды. Несмотря на обиду, он всё ещё хотел заботиться о нём и злился скорее на себя. Он уговаривал собственную совесть порадоваться внезапно наладившейся личной жизни начальника, но свою неуверенность и торможение мысленно клял последними словами.       От самобичевания его отвлекло сообщение: «Ты нужен мне. По возможности, срочно». Хёнджин позволил себе залипнуть на первой части сообщения и с тоской прошептал: «Ты тоже нужен мне. Даже не представляешь, как». Правда, сам Хёнджин слабо представлял, как именно Феликс нужен ему, только после череды всех этих странных снов и событий он чувствовал такую необъяснимую тягу, что, дождавшись заказанные суши, двинулся к нужному павильону даже без уточнений и геометки.       Феликс манил магнитом. Его было видно издалека. Со своими белоснежными волосами и фарфоровым лицом он будто светился на фоне всех остальных людей. А ещё казалось, что он о чëм-то жарко спорит с одним из седовласых мужчин за стендом, но когда Хёнджин подошёл ближе, то разобрал, что они просто экспрессивно что-то обсуждают, а Феликс так и вовсе почти хохочет.       — Ох. Хёнджин. Хорошо, что ты вернулся! — расплылся в улыбке босс. Он похлопал по сидению стула рядом с собой и кивнул на мужчину за столом. — Я совершенно случайно нашёл идеального для нас поставщика. И хочу заключить контракт прямо сейчас. Есть лишь одна сложность. Видишь вот этого почтенного господина? Он читает мысли, и мне очень нужно, чтобы ты позволил ему прочитать свои.       — Э-э. В каком смысле? — вздрогнул Хëнджин, чуть не роняя пакет с контейнерами.       — В прямом. Свои я показать не могу, иначе ему откроется множество коммерческих тайн компании, но у тебя к рецептурам продуктов доступа нет, так что не мог бы ты просто показать господину Ичиро, что Бьюликс ведёт бизнес честно. Это их обязательное условие перед подписанием договора.       — Н-но… я… Э-э.       Хëнджин кивнул Феликсу на автомате, а затем взглянул на безобидного седовласого старичка в костюмчике, и у него похолодело в груди. Открыть разум вот этому незнакомцу с хитрым взглядом? Чтобы он увидел симпатию, ревность, отчаяние и все-все болезненно-пошлые фантазии о Феликсе? Сообразив, как может подставиться, Хëнджин невольно сделал шаг назад.       — Прошу, Хëнджин, — шепнул Феликс, нахмурившись. — У них лучшие цены на расходники, но они подпишут контракт только с тем, кто сможет доказать, что работает полностью легально и честно. Нам ведь нечего скрывать.       — Да, — сглотнул Хёнджин, — нечего.       — Если я правильно понял, — кивнул Феликс, — нужно протянуть ему руку и подумать о нашем бизнесе, он сам поймëт, лжёшь ты или нет.       — А если я подумаю как-то неправильно? — пытался протестовать Хёнджин. — Вы уверены, что стоит доверять это мне?       Феликс улыбнулся так нежно, что у Хёнджина ёкнуло в груди.       — Я верю тебе, как себе, — заявил начальник.       — Очень зря, — шепнул Хëнджин неслышно, а затем, чтобы не подводить Феликса, всё-таки уселся за столик, поставив пакет с едой на колени.       Хван представился господину Ичиро на японском, и поклонился, и, чтобы не давать себе времени на размышления и сожаления, тут же протянул мужчине ладонь. Тот хихикнул и замахал руками, а после подвинул Хëнджину бумажку-согласие на применение сил. Лишь после того, как документ был подписан, старичок протянул Хвану сморщенную ладонь и расплылся в довольной улыбке. Хëнджин его радости не разделял. Вдохнув поглубже и стараясь думать «только хорошее, только о работе», он вложил свою руку в чужую и уставился на белое полотно столешницы. В голове замелькали документы, рабочие созвоны, встречи, письма и совсем немного Феликса. Самая малость. Капля. Миг…       Хёнджин с силой зажмурился, попытался не думать о боссе и снова вернуть мысли к офисной рутине, но чужая способность воскрешала в мозгу воспоминания, и, несмотря на старания, в них то и дело появлялся кто-то лишний. То Крис, то Чанбин, то Ббоки, то пьяненький после благотворительного вечера Феликс, то он же за рабочим столом, в театре, в самолёте, на улице у дома, в щиктане, у писсуара, в больнице и, в конце концов, на поверженном Хёнджине в самую первую встречу. Хёнджин вспоминал Феликса, словно больше ни о чём за последние полгода не думал. Его улыбки, хмурость, крики, недоумение, шёпот в трубке. Его грустные глаза, изящные пальцы, тонкая шея, вздёрнутые губы, рельефная спина и…       Мужчина отдёрнул руку, а Хëнджин поднял виноватые глаза и тут же распознал недоумение и замешательство в чужом взгляде. Ему казалось, что старичок выгонит их взашей, ведь он облажался так, как никогда и ни в чём, но минуту или две ничего не происходило. Ичиро лишь моргал и щурился, чуть клоня голову вбок, и скоро сидящий поблизости Феликс, сбросив улыбку с лица, тихонько поинтересовался по-английски:       — Что-то не так?       Старичок на это посерьёзнел ещё сильнее. Ответил почему-то Хвану.       — Какая безграничная любовь… — наконец выдал он по-японски, глядя Хёнджину в самую душу. — Любовь к своему делу… Сказал бы, что завидую, но скорее сочувствую. Ваша болезнь просто так не пройдёт.       И мужчина снова замолчал, лишь его челюсть заходила из стороны в сторону, словно он задумчиво жевал. Хёнджин сидел перед ним восковой фигурой и хмурился. Смысл слов долетал до него медленно, хотя он и понял каждое из них, будто вместе с чтением мыслей Ичиро вложил в его мозг собственные рассуждения.       — Простите, я не очень понимаю, — наконец разбавил безмолвие напрягшийся Феликс. — Мы можем подписать договор или…       — Боюсь… — наконец отняв взгляд от Хёнджина, мужчина переключил внимание на Феликса и снова хитро улыбнулся. — Вы не оставляете мне другого выбора. Ваша компания по всем показателям идеальна.       Феликс мгновенно расслабил застывшее тело, улыбнулся, стал суматошно что-то пояснять, а Хёнджин…       Он чувствовал себя хуже прежнего, хотя, казалось бы, куда ещё? Пока Феликс, приступив к незамедлительному подписанию договора, воодушевлённо обсуждал что-то по-английски и перечитывал десятки бумажек, Хёнджин сидел рядом и комкал ручки пакета с закусками для него.       Безграничная любовь… Болезнь… Не пройдет просто так…       Много ли этот хитрый дед понимал?! Хёнджин болеть Феликсом вообще не собирался! И, конечно, никого он не любил. Он вообще намеревался познакомиться с кем-нибудь в позабытом вчера Тиндере и был вполне готов к нормальным отношениям, а не к вот этому безнадёжному и бесполезному зависанию на начальнике.       По телу снова расползалась злость. И пока Феликс был увлечён согласованием контракта, — словно пытаясь кому-то что-то доказать, Хёнджин сидел рядом с безразличным к нему (и раздобытым суши) боссом, заполнял профиль для сайта знакомств и морщил нос из-за абсолютно идиотских вопросов анкеты.       Знак зодиака, хобби, рост, способность… Хёнджин недовольно вспомнил собеседование и рыкнул себе под нос, страдая оттого, что не может вырубить сам себя. Как же нелепо и странно ощущалось всё происходящее! Феликс из-за дурацкого нового договора вообще выглядел так, будто отыскал давно потерянную драгоценность; он светился счастьем, и Хёнджин был рад видеть его таким расслабленным и воодушевлённым, но в собственной груди ощущал лишь тяжесть и холод.       Зависнув на этом стенде до самого закрытия, по другим площадкам они с Феликсом не ходили. И хотя сам договор подписывался в электронном виде, Феликс вёз в отель толстую распечатку новенького контракта на поставку и то болтал по телефону, то строчил коллегам бесконечные сообщения, то просил Хёнджина отправить на почту закупщикам перечень материалов в прайсе.       — Невероятная удача, что я заплутал и наткнулся на этот стенд. И не знаю, что ты показал этому пройдохе Ичиро, но факт налицо, — Феликс взмахнул толстой стопкой бумаг. — Ты отлично постарался, Хёнджин. Спасибо за твою отзывчивость. И вообще за всё.       — Я рад, что смог быть полезен, — пробубнил Хёнджин, не испытывая никакой радости.       — А что в пакете? — напомнил босс. И Хван перевёл взгляд на затисканный пакет, суши в котором наверняка уже стали несвежими.       — Ничего. Просто мусор.       Хёнджин спихнул свёрток в ноги, протяжно выдохнул и полез в уже успевшее надоесть приложение знакомств, чтобы пролистать неинтересные анкеты. Феликс вздохнул и тоже отвернулся. Их диалог надолго прервался, и из такси у отеля они вылезли в тишине. Затем безмолвно собрали вещи. Обменялись парой фраз, ожидая трансфер в аэропорт. Молча прошли досмотр и проверку паспортов.       — Знаешь, зря я не послушал тебя раньше. Прости, — проговорил Феликс, в очередной раз тихо простонав.       Они усаживались на места в самолёте и готовились к возвращению в Сеул. Двигатели гудели перед вылетом, потому Хёнджин не сразу расслышал тихое извинение.       — Что? — нахмурился и вздрогнул он. — В смысле, за что?       — Чанбин подтвердил, что мне не стоило отказываться от сеансов массажа. Если бы я не забросил, то не пришлось бы так страдать этой ночью, — Феликс, сморщившись, уселся на кресло и медленно затянул ремень, продолжая откровенничать: — Жаль, что вам с ним не удалось как следует познакомиться, но ты, наверное, помнишь, я рассказывал про него во время Чхусока. Мой сослуживец. Было удивительно встретиться с ним здесь и вспомнить прошлое. Вообще он хороший парень, хотя и отругал меня за безалаберное отношение к здоровью. Зато твоё рвение отправить меня на отдых он оценил. Даже забавно, как в этом вы с ним похожи.       Хёнджину было так забавно от упоминания Чанбина, что он случайно смял в тугой ком свой посадочный талон. А Феликс… Он ничего не заметил и скоро снова протянул ладонь с клубничными карамельками. Хёнджин буркнул ему: «Нет, спасибо», — и чтобы не наговорить едких слов, отвернулся к иллюминатору. Ревность сжирала заживо. Сердце ныло. Хёнджин страдал. За весь полëт он обернулся лишь дважды: чтобы забрать полный бокал виски у стюардессы и чтобы отдать опустевший уже перед посадкой.       — Хёнджин, прости, но ты точно в порядке? — спросил Феликс, когда их первыми выпустили из самолёта. — У тебя какой-то очень нехороший вид.       — Всё нормально, — фыркнул тот. — Я просто устал.              Феликс кивнул и не стал допытываться. Однако болезненный вид Хёнджина интересовал не только его. Уже на выходе в город дорогу Хёнджину перегородила женщина в тёмно-синей форме.       — Добрый вечер. Пограничная служба. Пожалуйста, покажите ваш посадочный талон.       Уставившись на женщину стеклянными глазами, Хёнджин стал рыскать по карманам и вскоре отыскал измятый комок, на котором вряд ли можно было разобрать какой-нибудь текст.       — Вы употребляли какие-нибудь запрещённые вещества или, может, везёте с собой что-нибудь подобное?       — Ничего он не употреблял, — встрял Феликс. — Просто устал на конференции. Целый день на ногах. А в чём, собственно, вопрос?       — Господин, к вам у меня нет вопросов. Можете идти, — женщина с суровым видом кивнула на выход. — А вам, молодой человек, придётся пройти со мной для выборочного досмотра.       — Подождите, но как же так? — недоумевал Феликс, пока Хёнджин продолжал молчать. — Мы прилетели из Осаки вместе.       — Так. И? — не понимала женщина. — Знание о ваших перемещениях должно чудесным образом отменить мою работу? Или вы тоже хотите пройти досмотр?       — Ну. Да, я могу… — начал Феликс, но его тут же перебили:       — Нет, не можете. Пожалуйста, пройдите на выход. А вы, господин, — за мной.       — Ну постойте! Могу я хотя бы подождать вот здесь?       — Не нужно меня ждать, — наконец подал голос Хёнджин. — Ваша машина уже ждёт у гейта А33. Я просто закажу себе другую.       — Я лучше подожду. Это ведь недолго.              — Просто езжайте без меня, — вздохнул Хёнджин, стараясь не раздражаться.       Обеспокоенное лицо напротив делало ему больно. Перспектива ехать с Феликсом в одном такси делала больно. Невозможность целовать того, кого… Чёрт. Даже допускать мысль о том, что он любит, было больно. Сейчас Хёнджину хотелось как можно скорее оказаться подальше от Феликса, и для этого он готов был воспользоваться любыми возможностями и отговорками.       — Ты уверен? — ещё раз спросил босс.       — Уверен! — рыкнул Хёнджин и, крутанувшись с чемоданом, направился в комнату досмотра.       Проверив полётные данные по паспорту и не найдя в его ручной клади ничего подозрительного, Хёнджина отпустили уже через двадцать минут. Всё это время Феликс наверняка ждал его в такси, по крайней мере значок автомобиля в приложении так и не сдвинулся с места. Хёнджин долго буравил экран взглядом, терзался из-за своего неуместного срыва и всё-таки решился выйти к нужному выходу, однако, пока он катился на эскалаторе, иконка машинки всё-таки тронулась и поплыла по карте, не дождавшись Хёнджина каких-то полминуты.