F • KING BUSINESS [18+]

      Наконец вернувшись домой, Хёнджин впервые в жизни позволил себе напиться. Завалявшаяся бутылка подаренного кем-то бурбона позволила быстро уснуть, однако облегчения совсем не принесла. На утро стало ещё хуже: болела голова, лицо опухло, а алкогольная горечь преследовала ещё много часов. Было плохо до тошноты, а неразобранный чемодан так и стоял нетронутым в прихожей и презрительно чернел, напоминая о себе.       Ближе к полудню Хëнджин всё-таки заставил себя разобрать вещи, но делал он это заторможенно и с перерывами, совершенно не понимая, почему, где и как его жизнь свернула не туда. Предлагая совместную поездку, он рассчитывал не только помочь Феликсу решить рабочие вопросы, но и хотел побыть с объектом своих желаний хоть немного ближе. Однако его физический интерес неожиданно быстро перерос в потребность душевной близости, и на деле из этой странной командировки Хёнджин вывез лишь чувство тоски и вселенской несправедливости. А после того как во время короткой послеобеденной дремоты ему снова привиделись шикарные апартаменты и лежащий рядом на бесконечно мягкой постели Феликс, боль в груди стала вполне ощутимой. Проснувшись в одиночестве, Хёнджин снова почти выл от отсутствия в реальности чужого убаюкивающего голоса, тепла и мягких пальцев, перебирающих пряди волос, поглаживающих лицо, щекочущих шею.       До самого вечера субботы Хёнджин то злился бог знает на что, то бесконтрольно уничтожал ведёрки мороженого, лежа звёздочкой на диване перед плазмой, то открывал Тиндер и безэмоционально просматривал ни капли не интересные анкеты. Хёнджин понимал, что стоит переключиться на кого-то другого, даже пробовал знакомиться и общаться с парнями в приложении, но на деле ресурса хватало лишь на то, чтобы не рыдать. Не рыдать громко в голос. Так-то, по-тихому, Хëнджин пару-тройку раз всë-таки всплакнул. Просто фильм попался трогательный. А потом песня в динамиках жизненная. И парочка шагающих по проспекту под окнами старичков была слишком милой. Бесячей, с этими своими дурацкими держаниями за руку и мимолётными поцелуйчиками, но милой…       Хёнджину было одиноко. В какой-то момент объятий захотелось так сильно, что он, утерев шмыгающий нос, решительно схватил телефон, ответил первому в списке парню из Тиндера и через полчаса общения без лишних прелюдий позвал того в ресторан. Сперва Сынмин, так звали парня, к внезапному приглашению отнёсся скептически и, видимо, в шутку предложил Хвану пойти в самый дорогой ресторан города. Но когда Хёнджин, благодаря корпоративным связям, в пару мгновений забронировал столик и прислал подтверждение, тот передумал и сообщил, что непременно явится, просто чтобы проверить, напиздели ему или нет.       Половину воскресенья Хёнджин готовился к внезапному свиданию и марафетился, не находя себе места. Он много лет ни с кем не встречался; не знал, что надеть, как себя вести, и самую малость чувствовал себя предателем. Вместо своего потенциального партнёра он думал о Феликсе. То злился и обижался — на холодность, принуждение к чтению мыслей и отсутствие инициативы, то хотел извиниться — за собственные косяки, неудобства в аэропорту и непрофессиональное поведение. Сомнений и переживаний в голове было так много, что в какой-то момент Хёнджин обнаружил себя перед зеркалом в криво застёгнутой сорочке и в двух разных носках.       «Всё, хватит. Он обо мне не думает вообще», — попытался вразумить себя Хёнджин, продолжив примерку одежды для выхода. А через пять минут получил внезапное сообщение от босса с предложением «если нужно, взять выходной в понедельник».       — Заебись! — рявкнул Хёнджин экрану, попеременно то потея, то бледнея, то кусая губы от нервного напряжения. — А может, мне вообще уволиться, раз ты теперь вот настолько не хочешь меня видеть?       Он не хотел никаких внеплановых выходных, но вразрез с собственными желаниями злобно тыкал в клавиатуру, саркастично выводя: «Может, вообще неделю?» Феликс на это ответил сдержанным «хорошо», после которого корпоративный мобильник полетел в стену. Лишь по чистой случайности не долетел и приземлился на диван.       Хёнджин взвыл. Впервые за свою жизнь он был на грани полного отчаяния. Даже родители не доводили его настолько, чтобы он стонал от боли. А вот Феликс и чувства к нему — довели. Причём настолько, что бедному Хёнджину вдруг почудился голос ненавистного Чанбина где-то за стенкой собственной квартиры. Пришлось спешно сходить в аптеку и закупиться самыми действенными лекарствами, которые выдавали без рецепта.       После трёх таблеток Успокоина разыгравшееся воображение поутихло, потоотделение прекратилось, стало немного легче дышать. После очередного принятия душа, сооружения на голове укладки и переодевания в купленный Феликсом смокинг мысли о собственной неполноценности отступили. После уточняющего сообщения Сынмина: «Если ты меня разыграл, то лучше признайся сейчас, пока я не вышел из дома», — захотелось кому-нибудь что-нибудь доказать.       «Напиши свой адрес, я вызову такси», — ответил Хёнджин, а сам стал спешно натягивать ботинки.       У ресторана он оказался намного раньше обозначенного времени: приехал заранее, потому что не мог сидеть дома и измаялся наворачивать круги по квартире. Усевшись за столик, Хёнджин попросил официанта повременить с меню до появления своего спутника, но заказал лёгкий коктейль, чтобы расслабить мозг и занять руки бездумным помешиванием жидкости трубочкой.       Сынмин вырос около стола совершенно незаметно. Если бы администратор не отвлёк Хёнджина громким сообщением, что официант подойдёт через минуту, тот так и продолжил бы нервно тыкать в лёд на дне стакана и думать о внезапно свалившихся на него днях отпуска вместо тем для разговора с потенциальным парнем. От безрадостных мыслей всё же пришлось отвлечься. Одетый в кремового цвета костюм, юноша тихонько улыбался и едва заметно покусывал губы, держа руки за спиной. Спохватившись, Хёнджин встал. Кашлянул. Подумал, что, наверное, должен был купить цветы, и снова загрузился.       — Привет, — кивнул Сынмин. Хёнджин отзеркалил:       — Привет.       Они поклонились друг другу. Затем Хван жестом руки указал на свободный стул. Спустя секунду дёрнулся, чтобы его отодвинуть, но лишь задел парня плечом и звучно скрипнул ножками по полу.       — Эм. Давай я сам, — предложил Сынмин.       — Хорошо, — буркнул Хёнджин, не зная, куда деть глаза, руки и всего себя. Вся его уверенность куда-то мигом испарилась.       Спустя полминуты парни наконец расселись. Им принесли меню, лимонную воду, приветственную хлебную корзинку, посоветовали вино и закуски, оставили в компании друг друга выбирать основные блюда.       — Ты нормально добрался? — уточнил Хёнджин, чтобы хоть как-то начать разговор. Сынмин кивнул.       — Да. Впервые ехал на Тесле, кстати. Шикарная машина.       — М-м.       — А ты?       — А я уже ездил, — заторможенно ответил Хёнджин, пялясь в раздел с горячим и не разбирая в буквах слов.       — Да нет же, — ухмыльнулся Сынмин, — добрался нормально? Насколько я вижу, ты тут уже давно сидишь.       Он кивнул на почти пустой бокал, и Хёнджин поддакнул, задумчиво вздохнул и затих. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Шикарный ресторан, интерьер которого он стал различать лишь теперь, когда его глаза пытались не пялиться на парня напротив… Сынмин, милый, но совершенно незнакомый, почти случайный человек, которого Хёнджин так опрометчиво позвал на свидание… Внезапное всплывшее сообщение от Феликса: «Я сообщил коллегам, всë оформят без тебя, не переживай 😉».       Хёнджин выдохнул так резко и громко, что подошедший официант слегка растерялся.       — Вы уже определились с выбором?       — Я буду блюдо от шефа, — кашлянул Хёнджин, так и не сумев сконцентрироваться. Сынмин же, просканировав меню, тихонько уточнил состав нескольких блюд и по итогу взял «золотой» стейк и трюфельные спагетти.       После ухода официанта над столиком повисла тишина. Хёнджин всё думал, стоит ли отвечать на сообщение Феликса, а его визави оглядывал зал, перебирал пальцами по белоснежной скатерти, еле заметно улыбался.       — Могу я сразу уточнить, — сказал Сынмин наконец, — ты из чеболей или там, какой-нибудь крипто-бизнесмен?       — Я, эм, — Хёнджин нахмурился, не понимая вопроса, — нет, я из простых смертных.       — Такая роскошь как-то не очень вяжется с простыми смертными, — сообщил парень, ухмыляясь. — Ты что, эскортник?       — Что? Не-ет. Я, эм, вообще-то просто работаю в офисе.       — Известная компания?       — Бьюликс, — кивнул Хёнджин, а Сынмин тихонько присвистнул.       — Вау, здорово! А кем? Какой-нибудь менеджер по продажам или член совета директоров?       — Нет же, — Хёнджин потянулся за графином и стал разливать лимонную воду по бокалам, чтобы охладить разгорающееся тело изнутри. — Я обычный ассистент директора.       — С интимом, что ли?       — Чего?!       Если бы Хёнджин успел глотнуть из своего стакана, то непременно подавился бы. Конечно, он задумывался о сексе с Феликсом, но такое внезапное предположение почти незнакомого парня выбило его из колеи и заставило покраснеть. Сынмин тем временем передёрнул плечами и попытался оправдаться:       — Прости, если прозвучало грубо, но ты слишком хорош собой. А обычные ассистенты по таким местам обычно не ходят. Только богачи и их эскортники, — Сынмин окинул взглядом соседние столики. — Просто оглянись вокруг, от этих людей так и веет их статусом. Ты тоже вполне вписываешься в обстановку.       — Вообще-то я простой парень с окраины, — поведал Хёнджин, смущённо булькая водой. — И по таким местам обычно не хожу, но ты сам сюда захотел, а я просто смог договориться.       — Извини, я на понт брал скорее. Ну и просто заинтересовался. И дело тут даже не в деньгах, сюда же попросту не пустят людей без связей. Не пойми меня неправильно, я просто…       Хёнджин слушал пояснения и грузился ещё сильнее. И пока он раздумывал, как ответить Сынмину на размышления о современном классовом неравенстве, на телефоне высветилось новое сообщение: (Lee Felix 18:43) А ещё Крис сказал, что он по тебе скучает       Совершенно ошарашенный, Хёнджин схватил трубку, перечитал сообщение дважды и нахмурился от непонимания: с чего бы Кристоферу передавать такие сообщения через босса? Может, он заболел? Или болен был Хёнджин, ведь обычно Феликс писал текст чётко и однозначно, а он его снова не понял. Хёнджин совершенно запутался в происходящем, и Сынмин, заметивший его внезапную хмурость, истрактовал выражение лица по-своему.       — Эм. Если я болтаю слишком много, ты скажи, — смущённо сказал он, а Хёнджин поспешил перевести на него взгляд.       — Нет-нет. Всё в порядке. Я люблю слушать людей, просто мне тут кое-что написали, прости. Продолжай.       Стараясь думать сразу обо всём, одной половиной мозга Хёнджин пытался обрабатывать речь Сынмина, второй — суматошно решал, что ответить начальнику, но прежде чем он что-нибудь придумал, в мессенджере прогрузилось фото канарейки, сидящей прямо на костяшке пальца Феликса, и лицо Хёнджина само собой расплылось в умилении.       Теперь смысл сообщения стал понятен, но в груди снова было странно: одновременно тягуче тоскливо и по-доброму тепло. Хёнджин совсем мало времени провёл с Ббоки, а тот, оказывается, скучал! Хёнджин и сам частенько вспоминал об этом милом птенчике, только вот… чем дольше он думал о нём сейчас, тем больше непонимания появлялось в голове. В конце концов Хёнджин не удержал рвущихся из самого сердца вопросов и спросил Феликса прямо:

(18:59)

Извините, я что-то не понял.

Ведь Ббоки видел меня всего раз

С чего бы ему скучать?

      Феликс долго не отвечал. За это время Хёнджин придумал с десяток разных вариантов его ответа, но так и не нашёл один однозначно подходящий к ситуации. Он прослушал рассказ Сынмина о работе, хобби и гражданской позиции. Отпросился в туалет, лишь бы не отвечать на вопрос о родителях, и в основном говорил односложно и мало, ощущая себя не на своём месте. Его рассказ о себе постоянно сводился к упоминаниям работы, и это удручало и без того утомлённый мозг. Хёнджин чувствовал себя так потерянно, словно кроме Бьюликс в его жизни не было ничего интересного. От жалких рассказов о рутине офисной жизни его ограждали лишь необходимость жевать и постоянно снующие к столу официанты, что выносили горячее, сменяли напитки и принимали заказ на десерты…       Мобильник снова загорелся сообщением, когда Сынмин получил своё крем-брюле, а перед Хёнджином поставили чашечку с украшенной облепиховым конфитюром панакотой. (Lee Felix 19:27) Ну… иногда я говорю ему, что ты интересуешься его делами. Ты ведь правда каждый день спрашиваешь Как он       Хёнджин улыбнулся и кивнул телефону. А потом в мозгу закоротило.       Феликс говорит о нём с Ббоки. Вспоминает вечерами, пересказывая события дня. Пусть иногда. Но иногда Феликс думает о нём! И вот теперь он пишет эти сообщения. Может, тем самым Феликс вынуждает напроситься в гости? Или ничего такого не предполагает, просто передаёт чужие слова? Или снова издевается? А может, всё-таки намекает на возможную встречу? Но зачем? Для чего? Почему именно сейчас, когда…       — Слушай, мы вроде как на свидании, — вздохнул Сынмин и повёл челюстью. — Свидании, куда ты меня позвал. Но говорю сегодня почему-то только я.       — Прости, пожалуйста, это по работе, — Хёнджин с виноватым видом отложил телефон. Парень напротив пожал плечами.       — Если тебе со мной неинтересно, то притворяться не стоит. Я всё пойму и даже сцен закатывать не буду. Разделим счёт и…       — Нет-нет, прости, что отвлёкся. Мне интересно с тобой, и нет никакого притворства, — слукавил Хёнджин, снова начиная краснеть. — Но там правда рабочие вопросы.       — Вечером воскресенья?       Сынмин сощурился, и Хёнджин стыдливо отвёл взгляд к окну, ворча:       — Ну. У меня ненормированный график.       — Поэтому ты можешь позволить себе свидания в таких местах? Сильно перерабатываешь?       — Ну… Не особенно. Просто иногда мне нужно быть на связи с начальником.       — И часто он отрабатывает на тебе свои шутки?       — Э-э. Какие ещё шутки?       — Те, от которых ты так улыбаешься.       — Да я вроде не… — начал было Хёнджин, но вдруг подвис: — Что, правда улыбаюсь?       Он искренне не понимал, как мог настолько не контролировать, даже не улавливать изменения выражения своего лица, однако вид Сынмина был вполне красноречив. Врать ему было незачем. Помедлив, парень вздохнул и отложил десертную ложечку, поясняя:       — Мне ты за весь вечер ни разу не улыбнулся, но последние пять минут как шизофреник лыбишься в телефон. Так что я начинаю думать, что ты позвал меня сюда по приколу. Или на спор. Или случайно не тому контакту отправил приглашение, а отмотать назад постеснялся. Или…       Хëнджин судорожно глотнул воздуха, не зная, как оправдаться. Отчасти Сынмин был прав. Их встреча была случайной, но если Хёнджин с кем и спорил, то только сам с собой.       — Прости. Нет никаких споров и приколов, — наконец выдал он. — Я просто отвлёкся. О чëм ты там говорил? Лотте Джаянтс собираются покупать американского игрока?       — Вообще-то, канадского… — Сынмин вздохнул. — Хёнджин, тебе же со мной совсем не интересно. Так скажи, зачем это всё? — он обвёл взглядом изысканный интерьер и вернул глаза к Хвану. — В благотворительность я не верю. Так что отвечай честно. Ты думал запудрить мне мозги шикарными подачками, чтобы затащить в постель?       — Чего?! Нет же! Я… я…       Сынмин смотрел спокойно и выжидающе, и совсем растерявшийся Хёнджин решил во всём признаться, чтобы их нелепое общение не стало ещё более неудобным и фальшивым.       — Мне просто очень хотелось побыть с кем-то, — выдохнул Хёнджин, потирая переносицу. — Я чувствовал себя одиноко, а ты написал, и я… Ничего такого, о чём ты мог подумать. Просто хотел отвлечься, пообщавшись с кем-то новым.       Сынмин выгнул бровь и пару секунд помедлил, прежде чем уточнить:       — Тебя недавно бросили?       Хёнджин открыл рот, не зная, что ответить. Феликс с ним, конечно, не встречался, однако ощущал себя Хёнджин именно так. Брошенным и ненужным. Он кивнул своим мыслям и добавил тихим шёпотом:       — Не бросали, нет. Точнее да, почти, но с этим уже ничего не поделаешь.       — Твой возлюбленный что, умер?       — Нет, ты что!       У Хëнджина в груди от этого предположения что-то больно ëкнуло, а слова в горле встряли комом.       — Он… Нет. Мы просто не можем быть вместе. Он для меня недостижим.       Сынмин нахмурился, но продолжил допрос:       — Это что, какой-то актёр или айдол?       — Нет, конечно. Это… это он, — Хёнджин обиженно кивнул на телефон, — мой начальник.       — И корпоративный устав не позволяет вам заводить отношения?       — Да вроде как позволяет.       — Он гетеро?       — Нет.       — Уже в отношениях?       — Кажется.       — Ты не уверен?       — Не уверен, но ему почти наверняка другие парни нравятся. А на меня он даже не смотрит.       — Значит, вы не говорили с ним по этому поводу?       — Нет. Да и какой смысл? Феликс просто не обращает на меня внимания. Он и на работу-то меня взял из-за дурацкой способности, а когда я отказался ею пользоваться, то наверняка испугался судебных сложностей, ну или просто сжалился. В любом случае, кто он, и кто я?! Нет уж, не буду я с ним говорить о своих чувствах. Это всё испортит. Может, он вообще меня выгонит после такого признания. А я этого не хочу, иначе он совсем себя запустит. О нём нужно заботиться и беречь. Он же вечно думает о тысяче вещей, ищет способы оптимизации, постоянно заботится о других, а сам будто несмышленый котëнок, не закажешь еду — забудет поесть и…       Хёнджин всё говорил и говорил, а затем внезапно замолк и тяжело выдохнул, переводя взгляд на парня напротив. Сынмин после этой любовной исповеди смотрел на него так сочувственно, словно на умирающего больного. От жалости к самому себе стало тошно.       — Слушай, прости за всё это, — вздохнул Хван. — Я не хотел тебя грузить. Надеюсь, ты не сильно обижаешься, но я действительно протупил с этим свиданием. Я должен был сперва разобраться в себе, а уже потом звать тебя на встречу. Я просто подумал, что отвлечься на кого-то другого поможет мне, только вышло совсем не так, как я себе представлял. И, думаю, ты уже понимаешь, что продолжения вечера не будет. Но не потому, что ты мне не понравился, а потому что я не хочу быть бóльшим мудаком и давать какие-то ложные надежды, пока сам думаю о ком-то другом. В общем, извини за испорченный вечер.       Сынмин передёрнул плечами и скривил губы, снова подхватив ложечку.       — Знаешь, мне в последнее время тоже недостаёт общения. Так что я почти не обижаюсь. Оплати счёт, и будем считать, что мы квиты.       Хёнджин кивнул и выдавил из себя стеснительную улыбку.       — Конечно, оплачу. И знай, ты чудесный собеседник. Может, когда у меня пройдёт эта одержимость, мы встретимся в другой обстановке и попробуем ещё раз?       — Это вряд ли, — Сынмин покачал головой. — Если ты так и продолжишь работать с тем, на ком так помешался, я точно не смогу это принять.       — Н-да, понимаю.       Хёнджин вздохнул в сотый раз за вечер. Затем виновато предложил:       — Вызвать тебе такси?       — Не стоит. Раз свиданка заканчивается не так, как я думал, наверное, лучше завалюсь к другу. Он в этом районе живёт, я до него пройдусь, подумаю о смысле жизни и том, что всё-таки я делаю не так. Нет, правда. Какого чёрта все классные мужики уже запали на кого-то, кто не я?..       — Ещё раз прости.       — Да ладно уж. Я и сам был в похожей ситуации, — отмахнулся Сынмин. — Правда, больше всего мне сейчас обидно, что в твою приставку поиграть не получится.       — Приставку?       — Ну. В твоей анкете было указано, что у тебя плойка.       — А, ну… — теперь уже Хёнджин передёрнул плечами. — Как раз это не проблема. Других планов у меня всё равно нет, так что можем поехать ко мне и просто поиграть.       — Только поиграть?       — Только поиграть. Или посмотреть кино. Но без всякого… последующего.       — Теккен, Мортал комбат, ФИФА? — сощурился Сынмин.       — В наличии.       — А чипсы есть?       — Возьмём, если хочешь.       — Пиво?       — Тоже.       — Хм. Тогда я в деле.       Хёнджин кивнул и наконец ковырнул свой десерт. То, что Сынмин не обижался, слегка успокоило его ноющее сердце. И хотя вкус дорогих блюд совсем не отложился в памяти, а счёт за ужин вышел баснословным, — после озвученного другому человеку признания собственных чувств Хёнджину стало самую малость легче. На сообщения Феликса он так и не ответил. А когда Сынмин прикончил крем-брюле, Хёнджин расплатился и вызвал такси, в котором оба признали, что совершенно не наелись.       Авто высадило парней у супермаркета чуть дальше по улице от нужного дома. В шикарных пальто, с полными пакетами из CU они смотрелись слегка нелепо, но к этому моменту уже вполне дружелюбно общались и со стороны даже походили на приятелей. Сынмин доверительно рассказывал, что буквально год назад был в аналогичной ситуации, а Хёнджин, наконец расслабившись в его компании, позволил себе философское нытьё по поводу так внезапно свалившихся на его голову чувств. По дороге к дому он был так увлечëн своим рассказом, что не замечал ни проезжающих мимо машин, ни уже развешанных местами рождественских украшений, ни кружева первого снега. Он запросто проглядел бы и знакомую фигуру, если бы Сынмин не ткнул его в бок и не указал направление.       — Гляди, какой тип подозрительный. Чего это он так озирается?       Хёнджин замолк, проморгался, фокусируя взгляд на по уши замотаном в голубой шарф человеке, а затем ошарашенно открыл рот, потому что этим подозрительным типом у его подъезда был…       — Феликс?       Босс крутанулся и вздрогнул. А затем заморгал, словно не верил своим глазам. После — сдвинул ткань с лица, тут же поймав оголившимся носом снежинку, и наконец заговорил:       — Ох, Хëнджин, привет, — Феликс улыбнулся и сделал шаг навстречу, а затем разглядел парня рядом с ним и за секунду стал ещё более хмурым, чем обычно. — Эхм. Скажи, а это ведь семьдесят восьмой дом?       — Д-да, — запнулся Хёнджин, и внезапный поток ветра облизал его разгорающиеся жаром щёки. — А вы тут какими судьбами?       — Да я…       — Вот ты где?! — раздалось со стороны. — Нашёлся всё-таки. А говорил, что хреново на местности ориентируешься!       — Я просто вылез из такси, — пояснил Феликс, заторможенно поворачиваясь к подходящему к ним Чанбину.       — О! — удивился тот и, похлопав Феликса по плечу, протянул ладонь в край обалдевшему от этой встречи Хвану. — Я же говорил, что скоро увидимся. Здравствуй, Хёнджин. А вы?       — Сынмин, — кивнул растерянный парень, ладонь которого уже сотрясало крепкое рукопожатие.       — Чанбин. Приятно познакомиться. Вы тоже из Бьюликс?       — Э, нет. Я просто Хёнджина… э-э?       Три заинтересованных взгляда одновременно уставились на Хёнджина, и тот снова вмиг побледнел.       — Друг, — спешно заявил он, хватая Сынмина под локоть и убегая с ним к двери подъезда, чтобы скрыться от пронизывающего внимания любимых глаз. — Извините, мы пойдём.       — Да мы так-то тоже… — заявил ему вслед растерявшийся Чанбин.       Хёнджин хотел провалиться под землю. Он не мог представить себе более нелепой случайности, но последующие события были нелепыми в квадрате. Чанбин с Феликсом зашли в вестибюль следом за ними. Затем все четверо долго молча ждали приезд лифта, а после заползли в одну кабину и поехали на один этаж. Молчание стало максимально неловким, когда парни вышли и двинулись в одну сторону. Смотрящий под ноги Феликс молчал, а совершенно не понимающий происходящего Хёнджин уже намеревался возмутиться и спросить, отчего и почему происходит этот незапланированный набег на его апартаменты, но стоило ему открыть рот, Чанбин остановился у предпоследней двери коридора и озвучил запоздалое пояснение:       — Ого, так мы ближайшие соседи! Здорово. Заходи в гости. Ой, то есть, заходите. Я буду рад компании, а то после моего долгого отсутствия в Сеуле со знакомыми туговато, а Ликс вечно занят.       — Непременно зайдём. В смысле, зайду. То есть… — Хёнджин заговорился, потряс головой, желая устаканить в черепной коробке свежую информацию, и в конце концов вздохнул. — Зайдём как-нибудь. Спасибо.       Вместе с вежливо улыбающимся Сынмином он прошёл дальше, затормозил у своей двери и скользнул взглядом вбок, цепляя направленные на него глаза Феликса. Целую секунду тот устало, почти измученно смотрел в ответ, затем улыбнулся одними губами и нырнул в соседнюю квартиру.       Вздохнув, Хёнджин прошёл в свою. Вошедший следом Сынмин шуршал пакетами, осматривался и констатировал факт, от которого становилось только хуже:       — Значит, это и есть тот самый босс? Красивый.       «Не только красивый. Умный. Ответственный. Увлечённый. Серьёзный. Сексуальный…»       Эпитеты сами собой всплывали у ещё не успевшего успокоиться Хёнджина в голове, пока он на автомате скидывал верхнюю одежду и обувь и думал, что его жизнь стала подозрительно напоминать дешёвый ситком. Мысли в голове буквально за пару минут совершили прыжок от «Феликс так соскучился, что решил проведать меня без предупреждения?» до «он специально поселил своего любовника в соседнюю квартиру, чтобы поиздеваться». Раздражение было болезненным, чувства в груди прожигающими, сорочка на теле — влажной от холодного пота. А увлечённый осмотром квартиры Сынмин тем временем продолжал:       — Я сперва не разглядел его как следует, но теперь, рассмотрев поближе, вполне понимаю тебя. Он занятный. А этот его голос… О-о-ох! — мечтательно пропел парень. — Знаешь, если бы вы стали встречаться, то наверняка были бы самой завидной парой в городе.       — Да ну, — наконец фыркнул Хёнджин, спешно удаляясь с пакетами на кухню. — Ты вообще видел этого качка рядом с ним? Где он, а где я.       — Качка я видел прекрасно, — Сынмин догонял, на ходу скидывая пиджак и споря: — Только вот твой Феликс на него как раз почти не смотрел.       — Зато ушёл он именно к нему в квартиру! — возмущённо парировал Хёнджин, над чем его собеседник не мог не поиронизировать:       — Ну, может, тебе стоило позвать его на свидание, и тогда он пришёл бы к тебе?       — Ага, — ворчал Хёнджин, задумавшись. — Как только накачаю себе такие же бицепсы, так сразу и позову.       — Слушай, друг, ну мышцы же не главное, — не сдавался Сынмин. — И так-то этот Чанбин низковат и простоват для твоего ненаглядного. На парочку они точно не были похожи. По крайней мере здоровались как братаны, — убеждённо кивал гость и, наконец окинув кухню оценивающим взглядом, возвратил глаза к Хёнджину и продолжил: — А вообще, если по-честному, у тебя какие-то проблемки с самооценкой. Ты в зеркало смотришься?       — Ну, да. А что такое?       — Ничего особенного там не замечаешь?       — У меня что, что-то на лице?       Растерявшийся, запутавшийся, совершенно не соображающий, Хёнджин устало хмурился и действительно не понимал намёков, на что Сынмин лишь закатил глаза и снисходительно улыбнулся:       — Боже, Хёнджин! Ты из-за этого парня таким дураком становишься… Чтобы ты понимал: я на это наше странное свидание согласился даже не из-за дорогущего ресторана, а просто чтобы убедиться, что такие красавчики, как ты, реально существуют.       Хёнджин раскраснелся и отвернулся к холодильнику, сперва помолчав, затем меняя тему:       — Давай не будем об этом. Ты сам очень даже красив. И вообще, твоё пиво запихнуть в морозилку или так оставить?       — Так оставь, — вздохнули сзади. — И прости, если я ре́зок. Просто ты так заметно зависаешь, что слегка меня этим пугаешь.       — Это потому, что рядом с ним я перестаю соображать! — сообщил Хёнджин, нервно взмахивая руками. — В последнее время особенно сильно. А сейчас… Чёрт! Пойдём играть, мне срочно нужно отвлечься.       — Хорошо. Но, если можно, выдай мне сменную одежду, боюсь запачкать костюм, а мне его ещё сдавать обратно. Не хотелось бы лишних трат.       — Ага, — промычал Хёнджин на выдохе. — Ты тогда пока разложи закуски. Тарелки вон там.       Он устало махнул рукой на настенную полку, провёл ладонью по волосам и почти уже вышел из кухни, как вдруг затормозил в проёме, осознавая очередную нелепость этого дня.       — Погоди. Ты что, взял смокинг в прокате?       — Типа того. Обычно я брендовое не ношу, но мне хотелось произвести на тебя правильное впечатление.       Хёнджин покачал головой, растягивая губы в грустной ухмылке.       — Знаешь, Мин, кажется, ты тоже тот ещё дурак.       — Я и не спорю, — хихикнул парень, выуживая из пакета тубу с чипсами. — Ради классного парня каких только глупостей не сделаешь, так?..       Хёнджин кивнул, и после переодеваний и недолгих приготовлений они засели на диване в гостиной, будто не видели друг друга впервые в жизни, а были старыми друзьями. С Сынмином было легко: он говорил, что думал, не пытался льстить и, тем не менее, был довольно чутким собеседником. Он хвалил интерьер, аккуратно пил и ел, тщательно вытирал руки салфетками, прежде чем схватиться за джойстик, и пытался разговорами отвлекать Хёнджина от тоскливых мыслей. Тот испытывал тихую благодарность за эту поддержку и поддавался новому знакомому почти в каждой игре. А ещё, чтобы не думать о происходящем в соседней квартире, рассказывал вообще всё, что приходило на ум: от истории с птицей до недавней командировки и…       — Что, прямо членом вырубаешь?! — не верил Сынмин, выдавая очередное боевое комбо в ответ на рассказ Хёнджина о трудоустройстве.       — Да. Только уже миллион лет не практиковался. Сейчас я даже не уверен, что моя сила работает.       — Жесть. Я бы знатно охренел, когда обнаружил, что моя способность такая.       — Я и охренел, — кивнул Хёнджин, пропустив удар. — Даже предкам о ней не рассказывал много лет.       — Неудивительно, знаешь. Так, ладно. А дальше-то что на собеседовании было? Узнал твой Феликс про член и…       — И ничего. Он повалил меня, упрашивая его вырубить, а я не дался. Испугался. Но это тогда. А сейчас я всё бы отдал, лишь бы вернуться в прошлое и ответить ему иначе. Кстати, может, у тебя есть кто знакомый из путешественников во времени?       — Если бы был, то я не сидел бы здесь с тобой, — проворчал Сынмин. — Сорян, но это не история, а полный…       — Ах!!!       По комнате внезапно прокатился чужой вскрик. Парни остановили бой и синхронно переглянулись, начиная размышлять над источником шума. Несколько следующих секунд Хёнджин доживал в иллюзии наличия в его квартире идеальной звукоизоляции, а затем внезапно обнаружил, что жестоко ошибался. Вероятно, до этого дня по соседству никто не жил, оттого в квартире всегда было тихо, зато теперь разговоры за стенкой стало слышно как монотонный бубнëж, вскоре перешедший в очередной отчётливый вскрик:       — Блять, Бини, больно!       — Не пизди! Я даже не вполсилы давлю! — рявкнули в ответ.       Дальше слова слились в неразборчивый поток, который Хёнджин перестал различать из-за скрипа собственных зубов.       — Эй, — окликнул Сынмин. — Ты же не думаешь, что они там это самое?       Гневный взгляд Хёнджина отвечал яснее слов, на что Сынмин осторожно потрепал его по плечу.       — Остынь. Никто в своём уме не станет сыпать такими фразочками при сексе. К тому же вскрики аритмичные, шлепков и стука кровати не слышно. Уверен на девяносто девять процентов, что этот Чанбин просто персональный тренер или там, массажист.       — Хуяжист… — проворчал Хёнджин, хотя и самую малость успокоился.       Задумавшись, он даже припомнил слова Феликса про массаж и попытался выстроить в голове причинно-следственные связи, но на очередном стоне из-за стены почти расстался с разумом и сжал ладони настолько, что джойстик в них скрипнул. Хёнджин снова взвыл:       — Даже если так, он лапает моего мужика!       — Напомни-ка, — Сынмин почесал висок, — этот мужик в курсе, что он твой? Или этим своим криком ты как раз хотел сообщить ему об этом?       Запоздало сообразив, что звукопередача наверняка работает по обе стороны стены одинаково, Хёнджин смолк, бросив в Сынмина ещё один, почти матерный взгляд. Тот бросил в ответ печальный вздох.       — Знаешь, даже завидно. По мне бы кто так убивался.       — Нечему тут завидовать, — ворчал Хёнджин, отбрасывая контроллер на диван и потирая лицо. — Это ужасно. Я ощущаю себя вывернутым наизнанку. И таким бессильным и глупым, что хочется выть.       Сынмин потянулся к початой банке, вылил в себя остатки пива и, выждав несколько секунд, заговорил:       — Сейчас будет рубрика очевидных советов, но всё же лучше тебе просто сказать ему, что чувствуешь. Поверь, хуже уже не ста…       В соседней квартире раздался очередной томный вскрик, а из уст Хёнджина вылился очередной тяжёлый вздох и:       — Нет.       Он отвернулся к окну, за которым золотыми хлопьями в вечерней темноте кружились снежинки, и попытался успокоиться. Рациональное мышление отказывало. Душу топили злость и отчаяние. Хотелось сорваться с места и убежать, но Хёнджин сидел и вслушивался в голоса за стеной с упорством заядлого мазохиста.       — Ты ведь мучаешь этим незнанием сам себя, — тихо сказал Сынмин. Хёнджин кивнул, не оборачиваясь, но поясняя:       — Может быть. Зато так я останусь рядом с ним и буду знать, что у него всё нормально.       — А что, если твои страдания напрасны? Вдруг он тоже испытывает к тебе что-то, но так же боится признаться?       — Феликс ничего не боится! Он прямолинейный, инициативный и смелый. Он…       В глазах Хёнджина предательски защипало. Он поднялся на ноги и, извинившись, скорым шагом добрался до ванной. Там можно было включить воду и смешать позорные слёзы с холодным потоком из крана. А ещё можно было вновь прокрутить в голове те мысли, что было страшно и больно озвучивать голосом.       Феликс, преодолевший в одиночку такой огромный путь, переживший множество сложностей, несмотря ни на что построивший свою косметическую империю с нуля, просто не мог быть трусом. Всегда ясно выражающий свои мысли, сосредоточенный, знающий, чего хочет от окружающих и, наверное, самой жизни. Феликс признался, что мечтает о семье и любви, и если бы он хоть что-нибудь чувствовал, то наверняка сказал бы об этом объекту своей симпатии. А раз он ещё не сделал этого, то… Хёнджину не стоило строить иллюзии или пытаться набираться смелости. Мечты всё равно разбились бы о чужое равнодушие, потому он не собирался даже пробовать…       Хотя слёзы кончились почти сразу, Хёнджин провёл взаперти ещё около десяти минут. Щёки всё ещё были алыми. Возвращаться в комнату не хотелось, но его отсутствие с каждой следующей секундой становилось всё более невежливым и странным. Наконец заставив себя вытереть лицо и выйти из ванной, он наткнулся на ошивающегося у выхода Сынмина.       — Ты чего там? — в Хёнджине вдруг зажглась подозрительность. — Собираешься домой или мои карманы обыскиваешь?       — Нет. Тут это… Пока ты был в уборной, заходил твой Феликс.       Хёнджин застыл на месте, нервно сглотнул и прохрипел:       — И чего он хотел?       — Он не сказал. Точнее, сказал, что ничего важного, и он спросит тебя потом.       — Давно он?..       — Да вот только что.       Забыв обо всех обидах и переживаниях, Хёнджин рывком бросился к двери и вылетел в подъездный коридор прямо в носках. За пару секунд преодолев расстояние до лифта, он чудом успел влететь в закрывающиеся створки и застыл между ними, пугая Феликса, зависшего у кнопок с этажами.       — Вы что-то хотели?! — сбито спросил Хёнджин, урывками глотая воздух и удерживая кнопку открытия дверей. — Сынмин сказал… Вы…       Феликс сморгнул удивление, неспешно оглядел ассистента и, спустив взгляд к полу, еле заметно улыбнулся. Возможно, так лишь казалось, но на каждой маленькой морщинке у его глаз Хёнджину виделась печать вселенской усталости и тоски.       — Ничего не хотел, — ответил Феликс очень тихо. — Просто… просто подумал заглянуть и уточнить, как ты себя чувствуешь после командировки.       — Всё хорошо. А как вы?       — И я, — Феликс сглотнул, — нормально. Прости. Не стоило мне тебя отвлекать. Я поеду, такси наверняка уже ждёт. Хорошего тебе отпуска, и отдохни как следует.       Хёнджин заторможенно кивнул, но продолжил стоять на месте, мешать закрытию дверей и вглядываться в чужие глаза. Секунда, две. На третью взгляд дрогнул и спустился к губам. Ещё через миг упал на нескрытую воротом пальто шею.       — А ваш шарф?       — Шарф? — не понял Феликс, а затем протянул: — А-ах, я забыл его. Уже не буду возвращаться. Заберу как-нибудь в другой раз.       — Давайте я схожу?       — Не надо, — Феликс тихонько качал головой, но его уже не слушали.       — Подождите. Я быстро! Там же холодно. Как же без него!       Хёнджин попятился, метнулся в коридор и в три секунды долетел до квартиры Чанбина. Он забарабанил в дверь так рьяно, словно от этого зависела его жизнь, а когда ему открыли, без стеснения и каких-либо прелюдий протянул руку в требовательном жесте и воскликнул:       — Быстро! Шарф!       Растерявшийся Чанбин лишь моргал, через несколько долгих мгновений загрузки наконец выдав непонимающее: «Чево?» Хёнджин цыкнул, беспардонно шагнул в его квартиру и, оглядев прихожую хищным взглядом и отыскав шарф, схватил его и выбежал обратно в коридор.       Он не думал о последствиях, не осознавал, что делает что-то не так, он хотел лишь, чтобы Феликсу в этот прохладный вечер не было холодно. Хёнджин комкал ткань, спешил к лифту, мечтая, что сам повяжет шарф на чужую шею, но, оказавшись на месте, увидел лишь закрытые створки и мелькание на дисплее цифр, в конце концов застывших на единице.