Дальше - Ближе

Сны и правда были полны воспоминаний. Не только у Кэйи, но и у Дилюка тоже. Он успел снять комнату на постоялом дворе и уже встретиться с будущим партнёром. Сейчас же его алые волосы, словно языки огня, разметались по подушке. Грудь мирно вздымалась при дыхании, а ресницы чуть дрожали в предвкушении от того, что он видел в стране грёз.

***

— Не бойся, Кэйа. Я защищу тебя от любых напастей. Сберегу от любого удара грома и вспышек молний. Можешь приходить ко мне каждый раз, когда тебе страшно, — шептал маленький Рагнвиндр, прижимая к себе худое тельце Альбериха, что впервые пришёл к «брату» среди ночи при разбушевавшейся погоде. Синевласка прижимался к мальчику так, будто он его единственный спасательный круг среди просторов океана. Обняв того ладошками поперёк талии, Кэйа уткнулся носом в районе ключицы рыжика и успокаивающе засопел. — Я стану сильным, чтобы защищать тебя. Может быть, получу Глаз бога, и тогда ты будешь за мной как за каменной стеной. Нам будет всё нипочём, — продолжал шептать Дилюк, а после зарылся носом в синеву волос и вдохнул аромат ночного спокойствия и уюта.

***

— Держись, Люк! Немного осталось, — подбадривал «брата» Альберих. Рука Рагнвиндра был перекинута через плечо одноглазого, а сам юный мастер шёл похрамывая, стараясь всё же не опираться всем весом на юношу. Но тот был и не против. Готов вести его столько, сколько нужно. Покрепче взяв его за руку, смелее обняв за торс и придерживая, Кэйа шёл не останавливаясь. Им дали поручение, и пошли парни не одни. Но что-то пошло не по плану. Теперь двое сыновей Крепуса шли вдвоём в сторону Мондштата после долгой битвы. Обладатель необычных зрачков был почти не ранен. Так, пару ссадин и синяков. Зато рыжий отхватил по полной… — Я вполне могу идти сам… — Конечно, конечно. Хочешь проверим? Готов поспорить, что ты и половины оставшегося пути не пройдёшь — рухнешь носом вперёд, — посмеялся младший. — И всё же… — Дилюк что-то ещё пытался сказать, но ему попросту не дали. Альберих замедлил шаг, а после и вовсе остановился. Рагнвиндр, ничего не понимая, вопросительно глянул на «братишку», отстранившись. А тот опустил его руку со своего плеча, всё ещё держа в своей, нежно поглаживая большим пальцем, и, приблизившись, опалил дыханием губы, утягивая в поцелуй. Кэйа провёл языком по губам, толкаясь внутрь, оглаживая нёбо и переплетаясь с языком Дилюка. Старший же чуть простонал от неожиданности и нежности, но ответил на поцелуй, цепляясь руками за талию и спину любимого. Когда воздуха уже стало не хватать, им пришлось отстраниться друг от друга. — Ну что, отважный рыцарь и Пиро маг. Готов продолжать путь? Глаза Рагнвиндра блестели при взгляде на возлюбленного. А Альберих улыбался искренним, но хитрым взглядом: «План удался, план удался, какой я умный!» После такого рыжий молча дошёл с синеволосым до собора, даже не пытаясь вякать. Как оказалось позже, остальные люди из их отряда были живы и также смогли вернуться в город. Некоторых оставили в общем зале, на кроватях, а других, как юного Мастера, перевели в отдельные палаты. У старшего из братьев было сломано ребро, вывих ноги, небольшие раны и незначительные ожоги от Глаза бога. Сейчас он лежал в постели и спокойно отдыхал. Кэйа почти всё своё время посвящал пострадавшему, находясь подле его кровати. Нежно гладил по руке, рассказывал что-то, пока тот не засыпал. — Я с тобой и впрямь как за каменной стеной… Я всегда буду рядом. Прикрывать твою спину, переживая за тебя. Готовый отдать свою жизнь вместо твоей. Ведь я так сильно люблю тебя, Люк… Синевласка прошептал эти слова со всей любовью и искренностью, думая, что его герой спит прекрасным сном. Нежно поцеловав Дилюка в лоб, Альберих садился рядом и, опуская голову на одеяло, засыпал, держа в своей руке руку рыжика. И каждый вечер, каждый раз он засыпал на краю кровати. Рагнвиндр же, среди ночи просыпаясь, смотрел на свою Луну, подаренную ему Небом.

***

— Люк, пожалуйста! Послушай! — Не смей меня больше так называть! Двое возлюбленных, что когда-то были готовы отдать жизнь друг за друга, скрестили свои мечи. Небо окрасилось в тёмные оттенки, укрываясь одеялом тяжёлых туч. Раскаты грома были всё громче, а вспышки молний озаряли всё вокруг. Недалеко от отчего дома, на поляне детских игр… на поляне юношеских признаний… шла яростная борьба. В некогда глазах любви алой вспыхнул алый гнев. В глазах синевы ночи гасли звёзды до единой. В воздухе столкнулись страх и гнев, надежда и любовь. Накалялась обстановка — вера последняя оставалась. Альберих крепко держал сталь в своих руках, желая лишь защищаться и дозваться до Рагнвиндра. Дилюк не желал ничего слышать. Крепче перехватив рукоять двуручника, он шёл в атаку. Ослеплённый яростью быстрых решений, додуманных слов и целей, рыжий замахивался на синевласку, притесняя того к дереву, вынуждая падать на колени. — Сражайся, трус! Что же ты не нападёшь?! Предатель, да защищается! — Зачем мне нападать на любимого человека?! — Врёшь! Не поверю ни единому слову! По щеке тихо скользнула слеза, прячась под слёзами неба. Дождь срывался холодными каплями, набирая силу. Обладатель необычных зрачков понимал, что в этом бою он не ровня обладателю Пиро глаза бога. Силы неравны, а потому… Миг, и меч из рук младшего летит в сторону, скользя по мокрой траве. Глазная повязка уже давно потеряна где-то на месте боя, а глаз кровоточил раной. Сам Кэйа сидел, облокотившись спиной об ствол дерева, и, выдохшись, смотрел прямо на Дилюка. Он видел, как Рагнвиндр замахивается «Волчьей Погибелью» и на кончиках пальцев, на лезвии меча искрится золотое пламя.

Я не буду атаковать тебя. Ведь всё ещё люблю. Даже такого. Так сожги меня собственноручно. Закончим это. Закончи то, что не должно было случиться, но случилось.

— Прости, Люк… — тихий шёпот срывается с губ, но его не слышно нападающему. Глаза словно васильки устремляются к своему единственному солнцу, готовые сгореть. Но нет объятого огня. Вместо него мороз и стужа. Вся трава покрыта инеем. А перед «предателем» сияет Глаз бога.

***

Я так и не смог стать для тебя защитником. За мной не как как за каменной стеной. Не сумел сберечь даже от собственного огня.

Мне очень страшно. Но в этот раз я не могу к тебе прийти. Не смогу быть с тобой рядом. Прости, Люк.