В свое оправдание мне нечего сказать

В выходные Нилу так и не удалось поговорить с Жаном. Не то чтобы он искал такую возможность, но в свое оправдание… что ж, ему нечего сказать. Он просто не хотел портить свою субботу, проведенную в компании Кевина и Эндрю, или свободное ото всех встреч воскресенье неловким разговором, в котором Жан представляет Нила в роли самого себя, а Эндрю — в роли Рико. Он знает, что рано или поздно им придется пройти еще один раунд, но ему и думать не хочется о том, что он сделает, если кто-то попытается убедить его в собственной безнадежной наивности дважды в течение сорока восьми часов. Нужно выждать хотя бы шестьдесят четыре часа. Кажется, прошло уже достаточно времени, поэтому, услышав, как Жан зовет его по имени слегка запыхавшимся, словно после бега, голосом, Нил останавливается на полпути на тренировку и ждет его. — Mon lapin, — говорит Жан, поравнявшись с ним, и элегантным жестом указывает в сторону менее людного коридора, который ответвляется от основного. — Мы можем поговорить? Нил заставляет их двигаться, пока они не добираются до залитого светом конца коридора, где рядом с ними нет ничего, кроме двери в подсобное помещение. За алюминиевыми рамами окон открывается солнечная и беззаботная картина: десятки студентов прогуливаются в шарфах и дурацких шапочках. Нила охватывает страстное желание оказаться там, не обращая внимания на всех этих счастливых людей, мельтешащих повсюду, но он не может вечно бегать от этого разговора. — На самом деле беспокоиться не о чем, — говорит Нил, поворачиваясь к Жану. — Я обещаю, что это… — Я разговаривал с Эндрю, — перебивает Жан. — Я спросил его о тебе. — А, — отзывается Нил. От удивления его слегка откидывает на пятки. С одной стороны, он не уверен, хочет ли знать, что сказал Эндрю, но с другой, ему не терпится выяснить, о чем они говорили. Вполне возможно, Жан уже получил те ответы, которых в настоящее время нет у Нила, или, вернее сказать, он еще даже не сформулировал вопросы, которые нужно задать, чтобы получить эти ответы. Однако, судя по выражению лица Жана, Нилу они, вероятно, не понравятся. — Я предложил расторгнуть наше соглашение, — говорит Жан официальным тоном, в котором больше слышится жалость к Нилу, чем неловкость или обида. Нил, в свою очередь, напрягается. — А, — снова безучастно произносит он. Жан начинает что-то говорить, останавливается, хмурится, оглядывается на коридор, а затем берет Нила за руки и подводит их чуть ближе к окну. Плохой знак. — Он сказал, что это не имеет значения, — говорит Жан. — Он сказал, что ему все равно, что ты делаешь и с кем ты это делаешь. Нил пристально смотрит на него, и все беспорядочные выводы из сказанного смешиваются в его голове с помехами. Верит ли он Жану? У Жана нет причин врать. Однако, информация из вторых уст о том, что сказал Эндрю, известна своей ненадежностью. Да и слова зачастую являются наименее предпочтительным способом коммуникации у самого Эндрю. — Я спросил его, почему он ведет себя как последний ревнивец, одновременно отрицая это, и он сказал… ну, он сказал, что я жалкий трус и что его презрение ко мне не имеет ничего общего с тобой. Все сводится к тому, что я не могу дать отпор Рико. На самом деле, ничего удивительного в этом нет. Эндрю уже говорил Нилу то же самое с полдюжины раз. Просто из уст Жана это звучит совсем по-другому. Что-то в животе Нила неприятно скручивается. — Он использует тебя, — мягко произносит Жан. — Я знаю, что он тебе небезразличен. Он знает, что он тебе небезразличен. Он манипулирует тобой, чтобы получить то, что хочет. — Что именно? — спрашивает Нил, чувствуя себя странным образом подавленным и рассерженным из-за этого разговора, его самообладание опасно истончилось и пошатнулось. — Чего, по-твоему, он хочет? Жан смущенно смотрит себе под ноги, затем обратно на коридор, затем опять на свои ноги. Наконец, он расправляет плечи и снова встречается взглядом с Нилом. — Секса. — Но мы не занимаемся сексом, — категорично заявляет Нил. — Сексом... не в прямом смысле этого слова. — Значит, он хочет контроля. — Никто меня не контролирует. Многие люди пытались и потерпели неудачу. Жан раздраженно вздыхает в ответ. — Нил, он прямым текстом сказал мне, что ему на тебя наплевать. — Именно так он и сказал? — с сомнением спрашивает Нил. Он может не знать, почему они делают то, что делают, он может не знать, как это называется, или чего по-настоящему хочет Эндрю, или что на самом деле означают эти поцелуи и прикосновения, но он знает, насколько сильно Эндрю не наплевать. На него. На Аарона, Кевина, Ники и Рене. На разного рода мелочи, которые никто никогда не замечает. — Сказал, что ему на меня наплевать? — Ну, — хмурится Жан. — Это были не совсем его слова, но они прозвучали… — Или он сказал тебе, что ему наплевать на то, будем ли мы продолжать поддерживать иллюзию наших отношений, ты и я, потому что он считает это тупостью? — Я… — Жан фыркает и в отчаянии проводит рукой по волосам. — Блять, Нил. Ты когда-нибудь перестанешь его защищать? — Наверное, нет. — Ты считаешь, что ты выше этого. Выше того, чтобы тобой манипулировали. Это делает тебя уязвимым. — По-моему, в этом плане я давно вышел в профессиональную лигу, — резко возражает Нил. — Думаю, я знаю, как выглядит человек, который ведет себя честно по отношению ко мне. И мне кажется, что никто из вас просто не видит дальше своего носа. Жан хмурится, его брови сходятся настолько близко, что между ними залегают глубокие складки. Он загибает пальцы, перечисляя пункты: — У него есть ключи от твоей квартиры. Он водит твою машину. Он приходит без приглашения, когда тебя нет дома. Он решает, где тебе сидеть и когда уходить. Он хочет трахнуть тебя и сохранить это в тайне. Тебя, кажется, не слишком волнует, как часто он пытается контролировать ситуацию. Я знаю, ты думаешь, что ты с этого что-то получишь, но я все еще не понял, что именно. Я лишь вижу, как он добивается своего. Он легко может съездить тебе по физиономии, но ты и этому найдешь оправдание. Нил тихо ругается про себя по-немецки и закрывает глаза, делая паузу, чтобы не сказать нечто такое, о чем в последствии будет сильно сожалеть. Он не знает, почему вся эта ситуация настолько его изматывает. Жан обеспокоен. Он не критикует Нила, так почему же Нил так защищается? Жан на самом деле даже не нападает на Эндрю. Жан просто не понимает Эндрю. Он не понимает Нила. Он не понимает защитных инстинктов Эндрю. Он всего лишь беспокоится. Он добрый и мягкий. Вот только Эндрю с Нилом не мягкие. Жан — шелк, тогда как они — наждачная бумага. — Послушай, — спокойно говорит Нил. — Спасибо, что пытаешься обо мне позаботиться. Я ценю это. Но у нас с Эндрю гораздо больше сходств, чем различий. Мы с ним не встречаемся. Мы… друзья. И я знаю, что его не волнует, что мы с тобой делаем. — А что его волнует? — спрашивает Жан. — Что, если бы мы переспали? Это бы его волновало? Нил понятия не имеет, волновало бы это Эндрю или нет. — Но мы же не переспали, — подчеркивает он. — Он знал это с самого начала. Жан поднимает руки в знак капитуляции, плавно развернув ладони к Нилу, словно призывая его успокоиться. — Я не собираюсь снова поднимать эту тему. Я лишь хотел услышать, что сам Эндрю думает на этот счет, и мне не понравилось то, что я услышал, но тебе с этим жить. Мы можем прекратить наши отношения, когда захочешь. Я просто подумал, что тебе нужно знать, что парень, которого ты продолжаешь защищать, говорит, что все, что бы между вами ни происходило, — ничто. Бессмыслица. А ты заслуживаешь большего, чем бессмыслица. Как и все мы. Это действительно похоже на те слова, к которым прибегнул бы Эндрю. Не то чтобы Нил ожидал, что Эндрю употребит их по отношению к нему, однако, они определенно занимают выдающееся место в лексиконе Эндрю. Что же на самом деле означает «ничего» в данном контексте? И какое значение имеет слово «бессмыслица» для Эндрю? Пустяк, по мнению Нила. Нечто незначительное. Вот только сам Нил считает иначе. Прижатые к нему руки Эндрю и воинственный жар его губ всегда казались чертовски значимыми. Не то чтобы Нил пребывал в полном неведении, так ведь? Эндрю сказал ему в тот первый раз: «нет никаких "нас"». Все просто. Но как «нас» может не быть, если Нил так искрится от прикосновений Эндрю? И почему Эндрю так часто тянется к нему, если он равнодушен? — Почему ты так уверен, что у него есть какой-то план? — спрашивает Нил. — А почему ты так уверен, что у него его нет? На уроке углубленного изучения математического анализа перед Нилом садится девушка, которую он в жизни ни разу не видел. Она улыбается ему так, словно они только что закончили читать личные дневники друг друга. Нил оборачивается и смотрит себе за спину. Там никого больше нет. — Нил, — с теплотой в голосе произносит девушка. На что он отвечает: — Эм, — но все же подозревает, что, вероятнее всего, в настоящий момент его имя просто у всех на слуху. Нет смысла отрицать очевидное. — Я была у тебя на вечеринке, — подсказывает девушка. — В пятницу. — А, — говорит он. — Зачем? Лицо девушки на секунду застывает от смущения; внезапно ставшие неподвижными черты лица резко охлаждают теплоту былой улыбки. Однако она быстро приходит в себя, смеется и кладет руку на предплечье Нила. — Ты такой смешной. Он смешной? Вот так новость. — В общем, — говорит она, прерывая молчание Нила. — Я слышала о… Ну, ты знаешь. — Не совсем. — Ты знаешь, — наклоняясь ближе, многозначительно произносит она. Нил снова переключает свое внимание на перепроверку домашнего задания. — Интрижка, — шепчет она. — С Миньярдом. — С каким Миньярдом? — спрашивает Нил. — Ой, эм. — Их двое, — напоминает Нил. — Что, никто не в курсе? — Нет, мы в курсе! — говорит она. — То есть, я в курсе. Просто, не знаю… Я слышала об интрижке, но не была уверена, о ком именно шла речь… — Не похоже, что ты так уж много слышала, — замечает Нил. — Кажется, тут нечего обсуждать. На выдохе она будто уходит мыслями в себя. — Ага. Видимо нет. Во вторник утром один из игроков команды по легкой атлетике подкрадывается и встает рядом со шкафчиком Нила, засунув руки в карманы и очаровательно улыбаясь ему. — Здорово, чувак. — Здорово, — говорит Нил. — Сото? Ухмылка парня при этом обращении немного смягчается: становится менее ослепительной и более искренней. — Суарес. Хотел предложить тебе, хоть и с небольшим опозданием, присоединиться к «Grimke athletics». — Спасибо, — благодарит Нил, попутно засовывая свой все еще новенький томик «Кандида» между тетрадями по естествознанию и риторике, а затем со сдержанным оптимизмом бросает на парня еще один взгляд. Бейсболисты невыносимы, баскетболисты — немногим лучше, и Нил скорее отгрызет себе руку, чем будет слушать, как хоккеист объясняет, почему их вид спорта круче экси, но легкая атлетика? Эту дисциплину Нил очень даже одобряет. — Занимаетесь бегом с препятствиями, да? — Ага, — улыбка парня становится шире. — Каждый раз, когда я вижу, как ты играешь, я говорю тренеру, что мы должны взять тебя к себе. Это привлекает внимание Нила. — А вам разрешают заниматься двумя видами спорта одновременно? Суарес смеется. — Некоторым — да. Кстати, у вас же как раз в команде есть кучка повернутых на экси ребят, не так ли? — У нас? — удивленно спрашивает Нил. Конечно, они преданы своему делу, конечно, экси стал неотъемлемой частью жизни многих из них, и конечно, они с Кевином удваивают регулярные тренировки, но он не знает, можно ли сказать… — Кевин Дэй? — уточняет парень, прерывая размышления Нила. — Рико Морияма. Дэн Уайлдс. Эндрю Миньярд. Мысль о том, что Эндрю может быть каким-то закоренелым фанатиком экси, заставляет Нила рассмеяться. Парень, похоже, воспринимает это как хороший знак, поэтому перемещается чуть ближе, понижает голос и заговорщицки наклоняется к Нилу. — Слушай, расскажи мне… какой Кевин на самом деле? — На самом деле? — переспрашивает Нил. — Да. Я знаю, он, типа, золотой мальчик из мира экси, но, понимаешь, иногда приходится слышать всякие вещи. — Какие именно? — Знаешь, — снова многозначительно произносит парень. — Иногда таким ребятам, как он, просто позарез нужно быть лучшими. Даже если это на самом деле не так. И они добиваются этого любой ценой. Нил, нахмурившись, поворачивает голову в сторону парня. — Ты сейчас про Кевина говоришь? Суарес снова улыбается, но на этот раз улыбка становится более тонкой, резкой и голодной. — Я слышал, он не в восторге от того, насколько ты хорош. — Как сильно завидует тот тупой уебок, который придумал эту историю? — спрашивает Нил. — О, — говорит Суарес. Он отступает на полшага, и ликование на его лице сменяется удивлением. — Я хотел сказать, что просто наслышан, как все вокруг об этом говорят. — Вот что ты можешь передать «всем вокруг»: если кто-то из нас и хорош, так это только благодаря тому, что Кевин Дэй не позволил бы нам быть хуже. — Остынь, чувак, — говорит Суарес. Он поднимает руки ладонями вверх в знак капитуляции. — Прости. Я понял, он твой друган. Что-то в этом разговоре до смерти раздражает Нила. Он говорит себе, что не стоит вступать в словесную перепалку из-за этого очевидного сбора компромата, а затем резко захлопывает свой шкафчик. — На самом деле нам всем наплевать, что вы там думаете. Но если кто-то спросит, ты можешь сказать, что Кевину не нужно делать ничего особенного, чтобы заставить людей думать, что он лучший. Ему просто нужно играть. — Ладно, — слабым голосом отвечает Суарес. — Извини, чувак. Нил скользит взглядом мимо него и ловит взгляд Эндрю, стоящего в другом конце коридора. Тот наклоняет голову на несколько миллиметров в сторону и слегка приподнимает бровь. Как бы предлагая: «мне нужно с ним разобраться?». Нил отрицательно качает головой. Уголки его губ приподнимаются сами собой. Он не обращает внимания на Суареса, когда тот вежливо прощается: — Приятно было познакомиться. На тренировке в тот же день Дэн тяжело опускается на скамейку рядом с Нилом, не сдерживая своей улыбки. — Слышала, сегодня ты нагнал страха на Габриэля Суареса. — Чего? — Он сказал, что пытался поговорить с тобой о команде и что ты звучал довольно устрашающе. — Ничего подобного, — протестует Нил. — Я просто сказал ему, что слухи о Кевине были бредовыми. — Слухи? — спрашивает Кевин, высовывая голову и обнаженный торс из-за дверцы своего шкафчика. — Обо мне? — Ерунда. Просто завистливая херня. Дэн смеется, толкая плечо Нила своим. — Нам очень повезло, что у нас есть ты. — Я просто сказал правду. Ее улыбка становится теплее. — Говорить правду не всегда так-то просто. Что ж, даже не поспоришь. Впрочем, Нил и так всегда это знал. К середине недели Нил утратил способность удивляться подобным встречам. Поэтому, когда он тянется за бутылкой воды, а стоящий перед ним готичного вида подросток поворачивается и говорит: — Трахнуть, выйти замуж, убить: Кевин Дэй, Эндрю Миньярд, Жан Моро, — Нил даже не моргает. — Как тебя зовут? — спрашивает он. — Скотти. — Что ж, Скотти, — холодно улыбаясь, произносит Нил. — Думаю, я бы начал с того, что убил бы тебя. Он не шутит. Слишком уж велик соблазн реализовать угрозу. Нелепое страдание искажает лицо Скотти. К большому удовлетворению Нила, парень быстренько возвращается к своим чертовым делам. Джереми, стоящий позади Нила, давится смехом и, пытаясь скрыть это, громко кашляет в ладонь. — Люди продолжают разговаривать со мной, — жалуется Нил. — Еще бы, ты устроил вечеринку года, — парирует Джереми. — Ничего я не устраивал. В мою квартиру просто вторглись. В широкой улыбке Джереми нет ни капли сочувствия. — Понимаешь, ты был для всех загадкой. А теперь они побывали у тебя дома. Порылись в твоем шкафчике с лекарствами. Ты стал ближе к народу. — Они ошибаются, — ворчит Нил. — Ничего я не стал. — Эта вечеринка породила много сплетен, — мягко говорит Джереми. — Люди отчаянно хотят, чтобы они оказались правдой. Нил слышал о них. Ему пришлось бы тщательно планировать свой маршрут на трехдневной наркотической оргии, чтобы на самом деле совершить все то, что он якобы сделал той ночью. Он берет шоколадное молоко для Эндрю и толкает свой поднос дальше, двигаясь в очереди и попутно впиваясь взглядом в ломкие выпрямленные волосы излишне любопытного гота перед ним. — Эй, — тихо говорит Джереми. В его голосе по-прежнему фонит радость, но звучит он иначе, чем Нил слышал когда-либо прежде. Осторожнее. Более сдержанно. Нил поворачивается и с опаской прищуривается. Джереми прочищает горло и снова улыбается. — Я просто хотел проверить, как ты. Я знаю, что между вами, парни, возникли небольшие размолвки. «Между вами». Нил помнит, как застал Жана, выпивающего с Джереми и Рене, и как на его лице отражалась противоречивая смесь чувств из вины и беспокойства. В том, как Жан согревал Нила от холода, читалось извинение, но он знает, что они все еще не пришли к единому мнению по этому поводу. Жан считает, что Нилу нужна защита от Эндрю. Нил знает, что никогда еще он не нуждался в ней меньше, чем сейчас. — Просто не сошлись во мнениях, — Нил пожимает плечами и медленно отходит в сторону, чтобы между ним и готом Скотти, жаждущим смерти, оставалось больше пространства. — Порой это может быть непросто, — говорит Джереми с веселой беспечностью, которая звучит не очень-то убедительно. — В равной степени уделять внимание отношениям и друзьям, как только ты начинаешь с кем-то встречаться. Разбираться, как сделать так, чтобы никто не чувствовал себя обделенным. Обделенным? Кто может чувствовать себя обделенным? Неужели Джереми? Нилу нравится Джереми, но они никогда особо не общались вне групповых сходок. А вот Жан вполне может себя так чувствовать. Возможно, в этом-то и дело: они проводят слишком много времени с ближайшими друзьями Нила и недостаточно — с друзьями Жана. — Прости, — произносит он, искренне извиняясь. — Я никогда об этом не задумывался. Нам определенно нужно больше времени проводить всем вместе. Та вечеринка на пляже всем зашла и... Джереми прерывает его, смеясь, хотя его лицо искажено болью. — Нил, все нормально. Я не чувствую, что обделен вниманием, — он замолкает, затем снова переходит на сбивающий с толку тон и продолжает: — Мы часто видимся с Жаном. — Хорошо, — с облегчением говорит Нил. — Я думал, ты собираешься предложить двойное свидание или что-то в этом духе. — Нет. Я один как ветер в поле. На долю секунды Нил задумывается о том, чтобы предложить ему встречаться с Жаном. Джереми определенно не стал бы посылать Рико нахуй, однако у него есть свои, не менее эффективные методы. Но затем Нил вспоминает, что все думают, будто Нил — настоящий парень Жана, а не просто маскировка, и что обычно никто не передает своего партнера кому-то другому. Джереми кладет руку на плечо Нила и приветливо улыбается ему. — Я просто имел в виду, э-э. Кажется, Эндрю… В смысле, вы с Эндрю были довольно-таки близки. Нил хмурится. — И с Кевином, конечно тоже, — добавляет Джереми. — Ага, — неторопливо соглашается Нил. — Погоди, ты думаешь, что это они чувствуют себя обделенными? — Нет, — Джереми сжимает руку на его плече. — Забей. Я просто хотел поддержать разговор. Четверг медленно близится к завершению, и Нилу удалось избежать всех нежелательных разговоров, за исключением одного. Его загнали в угол у писсуара. Не самое подходящее место, чтобы спрашивать, не видел ли он, как кто-нибудь «уединялся» на вечеринке? Он почти уверен, что это был даже не вопрос. Теперь, когда прозвенел последний звонок и основное неистовство подростковой свободы схлынуло, Нил должен быть в безопасности. Он усаживается на узкую кирпичную стену, ограждающую пролет коротких ступенек за школой, и ждет, когда появится Эндрю и с осуждением отвезет его на тренировку вместе с Кевином. Еще ни разу Нилу не удавалось сходить в спортзал на дополнительную тренировку, избежав при этом тяжести безропотного разочарования Эндрю. Однако он расслабляется слишком рано, и попадает в ловушку. Сидеть на стене было ошибкой — девушка, появившаяся перед ним, подошла и встала вплотную к его коленям, прежде чем Нил успел спрыгнуть вниз и убежать. Следовало оставаться настороже. Он оказался излишне самонадеян. — Привет, — говорит девушка. — Ты Нил Джостен. — К несчастью. Ее лицо кривится в ухмылке с деланной вежливостью, а затем, развернувшись в пол-оборота, она указывает на группу парней, собравшихся вокруг одного из каменных столиков. Нил заметил их раньше, но не обратил особого внимания. Она говорит: — Видишь тех двоих? Кита и Даррена? — Конечно. — И что ты думаешь?  — О чем? — О Ките и Даррене, — терпеливо повторяет она. Нил знает эту девушку? В голове ни малейшей зацепки. Копна ее темных кудрей уложена в искусном беспорядке, а смуглая кожа сочетается с янтарным цветом ее глаз. Обычный рюкзак, говорящий об обеспеченности подростка, «Airpods», болтающиеся на кольце для ключей, надетом на ее средний палец. И блестящий жакет в цветочек — он бы понравился Элисон, предполагает Нил. Но нет. Нил понятия не имеет, кто она такая. Он говорит: — Я не знаю этих парней. Девушка вздыхает. — Кит в футболке с Малрат. Он красавчик. А Даррен — тот, что с телефоном. Самый горячий среди остальных. Нил смотрит на парней, которых практически невозможно отличить от остальных людей, собравшихся вокруг. Они по-прежнему кажутся совершенно непримечательными ни для кого, кроме них же самих. Он поворачивается к девушке и, прищурившись, наклоняется немного ближе, чтобы получше рассмотреть ее зрачки, на случай, если вдруг она под чем-то. — Я вижу их, — говорит он, — но не понимаю вопроса. — Ты же вроде как в этом хорош, — фыркает она, запрокидывая голову, отчего Нилу не удается как следует разглядеть ее глаза. — Советы по отношениям или типа того. Все-таки наркотики, думает Нил. Вот почему ему нужно просто сказать «нет». — Слушай, — решительно произносит Нил. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Господи, — она проделывает то же самое, что иногда делает Кевин, когда поднимает взгляд в небо, словно там напечатано руководство по эксплуатации Нила, но она определенно не заслужила делать так, в отличие от Кевина. Нил слегка оскорблен. Она снова смотрит на него, на сей раз расправив плечи, как это делает Ваймак, когда слишком долго разбирается с дерьмом Нила. Весь ее вид, демонстрирующий неодобрение, кажется ему чересчур интимным. — С кем из них мне пойти на свидание? Вопрос настолько абсурдный, что с ее стороны даже нечестно его задавать. Он ничего не знает об этих парнях. Он ничего не знает о ней. А даже если бы и знал, ему было бы насрать, кого из них она выберет. Однако объяснение всего этого отняло бы у него гораздо больше времени, поэтому он окидывает парней еще одним быстрым взглядом и говорит: — Сходи с Китом. — С Китом? — спрашивает она, удивленно морща нос. — Почему с ним? — Он хоть чем-то интересуется, — говорит Нил, кивком указывая на футболку парня. — Помимо себя самого. И ты сказала, что он не самый горячий, так что, вероятно, этот выбор более приемлем, чем тот, кого ты упомянула, как самого горячего, и который не переставал пялиться на себя в телефон на протяжении всего этого странного разговора. Она задумчиво смотрит на парней, и Нил наблюдает за ней, мысленно скрестив пальцы в надежде, что она отправится размышлять над этим, очевидно, очень важным для нее решением в другое место. От разговора, который может затянуться еще минут на пятнадцать, его спасает Эндрю, появляющийся рядом с ними. Девушка возвышается над ним сантиметров на десять, поэтому Эндрю приходится слегка приподнять голову, чтобы невозмутимо выпустить в ее сторону струйку дыма. Когда она удивленно отступает, Эндрю использует эту возможность, чтобы протиснуться между ними. Это заставляет ее сделать еще один шаг назад или около того, но Эндрю продолжает свое движение, быстро взбегая по лестнице и направляясь влево. Испытывая облегчение, Нил спрыгивает со стены и бежит за ним; девушка кричит ему вслед: — Спасибо, Нил! Ты реально помог! Эндрю ведет его к хозяйственной части школы — за угол служебной постройки, через низкую бетонную перегородку, мимо блоков отопления и вентиляции, к укромному участку стены в углу парковки, где школьные автобусы простаивают большую часть дня. Нил прислоняется к облупившейся штукатурке и наблюдает, как Эндрю достает из кармана небольшой гладкий цилиндр. — Ты что, паришь? — спрашивает Нил. Они оба смотрят на вейп, затем Эндрю пожимает плечами и подносит его к губам, чтобы затянуться. Он выпускает дым на Нила и говорит: — Я же не могу постоянно держать прикуренную сигарету в кармане. — Шоколад с мятой? — догадывается Нил. Эндрю пожимает плечами и затягивается снова. Прежде чем он успевает выдохнуть, Нил дергает его за кофту, притягивая ближе. На этот раз аромат гораздо насыщеннее. Нил был прав. Шоколад с мятой. — Ты привел меня сюда только для того, чтобы я смотрел, как ты паришь, или я могу поцеловать тебя? Его не удостаивают ответом, кроме сводящего с ума пристального взгляда, который Эндрю опускает к его губам, и уверенного шага, который тот делает в пространство Нила, когда его пальцы еще сильнее запутываются в мягкой вязке кофты Эндрю. Нил целует морщинку, появившуюся в уголке губ Эндрю от ухмылки, его скулу, изгиб челюсти, нежными и легкими прикосновениями, словно перышко, однако для него не становится неожиданностью, когда Эндрю запускает руку ему в волосы и целует взасос. Воскресное утро встречает прохладой и пасмурной погодой, блеклая серость скорее расползается по комнате, чем заливает ее своим светом. Нил с трудом открывает слипающиеся глаза и моргает, пока ему не удается сфокусировать свой взгляд на Эндрю. Он не помнит, как они заснули. Половину времени от взятого на прокат фильма они потратили, целуясь на диване: Нил был сверху, а руки Эндрю проникали под одежду Нила везде, куда он только мог дотянуться. Нил толком не помнит, как они переместились в спальню, но потребность в прикосновениях преследовала их — еще больше времени на поцелуи, пока губы Нила не стали саднить, а обнаженная грудь Эндрю не прижалась к его собственной. Эндрю методичными движениям довел его до оргазма, а затем сразу же кончил следом. Они стерли струйки спермы с живота Нила и свернулись друг напротив друга, словно скобки, заключив между собой не слова, а молчаливое доверие. Не похоже, чтобы Эндрю с тех пор двигался. Его правая рука засунута под наволочку, готовая схватить нож, которого там нет; другой рукой он обхватил еще одну подушку, прижав ее к телу, словно защитившись броней. Нил размышляет о том, что все границы Эндрю, которые тот отчаянно пытался удержать, остались нетронутыми только в виде намеренно высеченных отметин на его коже, а еще о том, как полдюжины раз Эндрю проверял положение дверного замка. Затем он скатывается с кровати, чтобы направить свой внезапно вспыхнувший вулканический прилив ярости на попытку сварить хотя бы мало-мальски приличную чашку кофе. Эндрю утверждает, что с «Keurig» может справиться даже идиот, но Нил живет, бросая вызов чужим ожиданиям. Он гуглит инструкции, тщательно отмеряет воду, аккуратно вставляет капсулу с кофе, который больше всего нравится Эндрю, и зависает в ожидании, слушая, как кофемашина гудит и щелкает. Когда кофе готов, он тянется ложкой к сахарнице и, закрыв глаза, высыпает мелкие белые гранулы в кружку, пытаясь вспомнить, сколько таких движений совершал Эндрю, пока Нил наблюдал, как тот рассеянно раскачивается у кухонной стойки. После этого остается только воссоздать цвет с помощью кофейных сливок со вкусом сахарного печенья, которые, по словам Эндрю, появляются в продаже только по праздникам. Нил знал, что Эндрю не проспит тот момент, когда он встал с постели, но все равно рад, что правильно рассчитал время, увидев, как Эндрю заходит на кухню. Тот пристраивается позади Нила и кладет подбородок ему на плечо, наблюдая, как Нил наливает в кружку последние капли сливок. — Кофе, — говорит Нил. — Ничего не обещаю. Эндрю что-то бормочет и целует его в шею, прежде чем отстраниться и взять протянутую чашку. Нил пытается сохранить невозмутимый вид, но напряжение в его груди ослабевает, когда Эндрю делает небольшой глоток и одобрительно кивает. Как правило, Нил начинает свое утро с пробежки, но через пару часов у них с Кевином запланирована встреча, чтобы вместе отправиться к Рико, так что ему следует поберечь силы. И, если уж быть до конца честным с самим собой, он испытывает непреодолимое желание остаться рядом с Эндрю. — Не хочешь прогуляться? — спрашивает Нил. — Тут неподалеку есть очень живописный пруд, к которому я мог бы тебя сводить. — У тебя что, аллергия на сон? — мягко спрашивает Эндрю. Нил смущенно прикусывает губу, пытаясь сдержать нежный румянец, который так и норовит разлиться по его лицу. — Типа того. Так ты пойдешь? Эндрю не отвечает согласием, лишь закатывает глаза и берет кофе с собой в гостевую комнату, вместо того чтобы плюхнуться на диван. Нил, спеша в свою комнату, чтобы переодеться, позволяет себе улыбнуться так широко, что у него начинают болеть щеки. К тому времени, когда пару часов спустя они подъезжают к дому Ваймака, Нил уже готов вмешаться и пресечь любую психологическую войну, которую Рико может затеять против Кевина. Он открывает пассажирскую дверь, чтобы выйти и помочь загрузить экипировку, но Кевин, проходя мимо, толкает дверь обратно, не давая ему выйти, и самостоятельно запихивает свое снаряжение в багажник, который как раз открыл Эндрю. Машина содрогается от удара, когда он захлопывает багажник, а потом еще раз, когда Кевин распахивает заднюю дверь и плюхается на свое место. — Я готов, — мрачно произносит Кевин. — Пора показать ему, на что мы способны. Нил оборачивается ровно настолько, чтобы поймать взгляд Кевина. Блеск решимости вспыхивает в его глазах, оживляя их, на фоне готовности Нила: защитить Кевина и сокрушить Рико в экси. — Говори за себя, — произносит Эндрю. — Мне еще нужно проверить «Twitter». — Ты все испортил, — жалуется Кевин. Эндрю хмыкает. — Сейчас был кульминационный момент в твоем воодушевляющем спортивном фильме? Виноват. Кевин отвечает «придурок» скорее с весельем в голосе, нежели с возмущением, и даже Нил чувствует, как напряжение в его теле понемногу ослабевает. В предстоящей встрече нет ничего особенного. Они просто собираются поиграть с Рико в экси — и что бы Кевин там себе ни напридумывал, на самом деле им не нужно его одобрение или признание. Его оптимизм сохраняется до тех пор, пока они не проезжают последний поворот роскошной подъездной дорожки к дому Рико и не видят «Mercedes» матери Жана, аккуратно припаркованный у края мостовой. — Что он здесь делает? — спрашивает Кевин. Нил отвечает: — Понятия не имею. Он выскакивает из машины, как только Эндрю плавно останавливается и со злостью ставит рычаг переключения передач на паркинг. Жан выходит из машины со стороны водителя, в солнцезащитных очках, высокий и подтянутый, в обтягивающих спортивных штанах и футболке, которая облегает его руки и грудь. Он бросает телефон обратно в машину и выпрямляется, одаривая Нила широкой, приветливой улыбкой. — Привет, — говорит Нил. Он слышит, как за ним захлопываются двери «Kia», и ускоряя шаг, подбегает к Жану, чтобы заключить его в объятия. Он шипит: — Ты что здесь делаешь? — Я приехал, чтобы поиграть, — беззаботно отвечает Жан. — Мне тут не рады? Честно говоря, нет. Напряженная обстановка и без того достаточно сильно бьет по ним рикошетом, чтобы добавлять сюда еще и Жана. Он чувствует, как основная сосредоточенность на решимости «защитить Кевина» начинает распадаться на более мелкие подзадачи: защитить Жана, защитить Эндрю, держать порознь Жана и Эндрю, держать порознь Жана и Рико. — Рады, конечно, — неубедительно отвечает Нил. — Но для чего тебе это? — Все ради тебя. Хочу быть уверен, что они не станут давить на тебя. — Меня не… — начинает Нил, намереваясь сказать Жану, что его совсем не беспокоит, будут ли на него давить, а Кевин и Эндрю уже и так прикрывают его, и что он даже не уверен, стоит ли в первую очередь следить именно за этим, но прежде чем он успевает что-либо сказать, внимание Жана переключается на какой-то объект у него за плечом. Улыбка упрямо не сходит с его лица, но блеск зубов внезапно становится куда более хищным, чем радостным. Нил оборачивается и видит приближающегося Эндрю, его походка небрежна, тогда как выражение лица жесткое и враждебное. Нил еще ни разу не видел, чтобы тот выглядел менее довольным. — Привет, Кевин. Эндрю, — дружелюбно произносит Жан. Кевин настолько сосредоточен на силуэте дома перед собой, что ответный кивок он делает скорее на автопилоте. Эндрю, напротив, напрягается, когда подходит к Нилу. Их руки соприкасаются на уровне кистей, что происходит вовсе не случайно. Нил почти физически ощущает, как у Эндрю руки чешутся прикоснуться к своим повязкам. — Ты снова там, где тебя не ждут, — категоричным тоном заявляет Эндрю. — Это плохая привычка. — Разве ты только недавно не говорил мне, что не указываешь Нилу, с кем ему проводить время? Или это была ложь? Нил понимает, что разговор Жана и Эндрю мог оказаться немного мрачнее, чем он предполагал. — Не бери в голову, — поспешно вклинивается Нил. Он сжимает пальцы и ободряюще потирает ими о тыльную сторону кулака Эндрю, но в ответ получает уничтожающе суровый взгляд и убирает руку, неловко засовывая ее в карман. А потом все становится только хуже. Входная дверь распахивается. — О, привет! — радостно кричит Рико. — Вот это мы повеселимся! Как же он ошибается. Это совсем не весело. Хотя может, и весело, но исключительно для Рико, чья слегка безумная улыбка становится только шире, когда они напряженной вереницей направляются в спортзал. Нил упорно держится позади Рико, и когда Жан быстро проскальзывает, занимая позицию за Нилом, Кевин оказывается третьим, а Эндрю замыкает шествие. Нил уверен, что заплатит за это ударами по своей экипировке, как только Эндрю возьмет клюшку в руки, но так тому и быть. На сегодня у Нила только одна задача — наступить обеими ногами на эго Рико, и неважно, каким образом он удерживает власть над Кевином (а теперь и над Жаном), и топтать его, пока хватка Рико не ослабнет. Рико поддерживает непринужденную беседу, в то время как остальные молча надевают защиту, молча зашнуровывают свои кроссовки и молча делают стандартную растяжку. Нил несколько раз слышит, как кто-то зовет его по имени, но реагирует лишь рассеянным кивком, больше сосредоточившись на облаке сомнений, которое начинает заслонять прежний свет уверенности Кевина. Чем мрачнее становится атмосфера, тем сильнее, кажется, расцветает Рико, поэтому Нил, наконец, берет себя в руки, выпрямляется и одаривает Рико своей собственной неискренней улыбкой. Кевин застывает в ужасе. Нил пытается смягчить выражение на своем лице до чего-то менее убийственного. — Отлично, — говорит Нил. — Кевин, как думаешь, с чего нам следует начать? И они приступают к занятиям. Это нельзя назвать полноценной тренировкой, ведь Нил никак не может полностью сосредоточиться на своей игре. Вместо этого он с трудом справляется с упражнениями, которые должны даваться легко, и слишком отвлекается на короткие полезные замечания, которые Рико посылает Кевину и Жану, что мешает ему поразить мишени так, как нужно. Рико, кажется, слишком опасается тяжелого взгляда Эндрю, чтобы дотронуться до Кевина, но когда он «тренирует» Жана, похоже, ему требуется ужасно много прикосновений. Нил не может больше постоянно подходить и вмешиваться, поэтому он поступает следующим образом — начинает плохо играть. Чем хуже у него получается, тем больше времени Рико проводит, крутясь вокруг Нила и помогая ему добиться успеха. Конечно, это работает — когда Рико с ним, Нил действительно может сосредоточиться. Поэтому он держит Рико рядом с собой, опуская плечо, когда не следует этого делать, держит неподвижным запястье, когда нужно его развернуть, и все эти махинации только ради того, чтобы Рико мог цокать языком, слегка упрекать, и твердой рукой корректировать стойку Нила. Рико, конечно, говнюк, но не дурак, так что он ни за что не поверит, что Нилу на самом деле так нужна помощь в основах. В его голосе появляются дразнящие нотки, пальцы задерживаются на руке Нила, и Нилу кажется, что он улавливает, как Рико бросает самодовольные взгляды в другую сторону корта. Элисон назвала бы это флиртом, но она бы ошиблась. Нил пока не совсем понимает, что движет Рико, но он знает, что это не потребность в его внимании. При обычных обстоятельствах Нил просто послал бы Рико к черту. Но сейчас это не обычные обстоятельства; они здесь, в королевстве Рико, доказывают какую-то беспорядочную кучу точек зрения. Упражнения длятся не более десяти минут, прежде чем Эндрю громко ударяет клюшкой по стене и говорит: — Скучно. — Упражнения скучные? — спрашивает Рико. — Скучно смотреть, как ты размахиваешь своим крошечным членом, — поправляет Эндрю. — Если вам, идиотам, страсть как хочется поиграть, давайте поиграем. Рико улыбается ему во все тридцать два зуба. — Давайте поиграем, — соглашается он. — Посмотрим, кто из нас сможет забить тебе первым. Жан, ты тоже можешь попробовать. Возможно, это улучшит точность твоих передач. Нил положил бы конец последовавшему за этим беспощадному штурму ворот Эндрю, если бы ему не казалось, что темная масса в центре Эндрю растет и потрескивает, а также подгоняет его сильнее всякий раз, когда он отбивает чей-то мяч. Нил ожидал, что Рико будет стараться изо всех сил, чтобы доказать, будто он лучший. Он ожидал, что Кевин будет лезть из кожи вон, чтобы доказать, что он так же хорош, если не лучше, чем Рико. Но он точно не ожидал, что Жан будет бить по воротам так, словно от этого зависит его жизнь. И уж тем более он не ожидал, что Эндрю будет не все равно. Но Эндрю закрывает ворота с безжалостной отдачей, не давая возможности пробить никому из них, когда они по очереди атакуют его: Рико с хитрыми бросками, пытаясь обойти защиту Эндрю; Кевин с тщательно рассчитанными углами, предназначенными для попадания в самые уязвимые участки ворот; Жан с грубыми и мощными ударами, половину из которых Эндрю приходится блокировать своим телом. Нил пытается сгладить ситуацию, играя спокойно, посылая в сторону Эндрю легкие подачи, которые тот отбивает, не шевеля ни единым мускулом. Однако это только усиливает опасную энергию, исходящую из-под визора на шлеме Эндрю — он начинает стрелять мячами прямо по ногам Нила. Вот отстой. Нил наблюдает, как Эндрю выкладывается до предела, пока с него не начинает течь в три ручья. Он снимает шлем после каждой очередной пары бросков, чтобы вытереть пот, заливающий глаза. Рико выпрямляется и наносит удар, целясь прямо между ног Эндрю, пытаясь сделать так, чтобы мяч отскочил от пола, но Эндрю видит приближающийся снаряд и отбивает его прежде, чем тот успевает приземлиться. Когда снова наступает очередь Нила, он выходит вперед, смотрит на Эндрю и перекидывает клюшку через плечо. — Мне нужен перерыв, — говорит Нил. — Вода. Туалет. Эндрю испепеляет его взглядом. — Конечно, — снисходительно отвечает Рико. — Перерыв на пять минут. — Десять, — говорит Нил. Взгляд, которым Эндрю одаривает его, определенно не выражает благодарности. Нил решает, что стоит хотя бы сделать вид, будто ему нужно в туалет, и направляется туда, чтобы передохнуть. По шарканью ног, доносящемуся сзади, можно узнать Жана; Нил не оглядывается, но Жан успевает выскочить перед ним, чтобы открыть и придержать дверь в раздевалку. Он колеблется, прежде чем последовать за Нилом в уборную, поэтому Нил не отпускает дверную ручку и нетерпеливо машет рукой, пока Жан, прошмыгнув, не оказывается внутри. — Что? — спрашивает Нил. Жан морщится. — Думаю, своим присутствием я сделал только хуже. — Да что ты говоришь! — Я просто подумал… — Тебе придется закончить это предложение. А то я понятия не имею, почему ты решил, будто это хорошая идея. Жан неловким движением проводит рукой по влажным от пота волосам. Уборная не то чтобы маленькая, но они все еще одеты в защиту, и Жан, кажется, уменьшает ее еще больше, занимая часть свободного пространства. Он начинает говорить: — Я боялся, что ты будешь слишком сосредоточен на Кевине с Эндрю и позволишь Рико добраться до тебя. — Рико не может до меня добраться, — говорит Нил. — Разве не поэтому мы встречаемся? Жан кривится. — Я думаю, ты недооцениваешь… — Ты думаешь, что я все недооцениваю, — устало перебивает Нил. — А я думаю, ты недооцениваешь меня. И вообще, что такого страшного в Рико? Что, по-твоему, он собирается с тобой сделать? — Было несколько детей. По-моему, трое. Тебе лучше присесть. Нил многозначительно оглядывается по сторонам. Ему кажется, что единственная поверхность, на которую можно сесть, — это унитаз. Но Жан корчит недовольную гримасу, а затем берет Нила за руки и, словно в медленном танце, перемещает их по небольшому кругу. В полной экипировке. В туалете. Когда Нил оказывается стоящим спиной к тумбочке с раковиной, Жан похлопывает по ней, и Нил послушно запрыгивает на указанное место. Во всяком случае, такое положение на несколько сантиметров приближает его к росту Жана. — Первым был парень, которого он знал с начальной школы. Мы учились в седьмом классе. Я не знаю, что сделал тот чувак — должно быть что-то глупое, потому что нам было по двенадцать. Но однажды Рико просто перестал с ним общаться. К концу недели мальчик стал полным изгоем. Каждый знал обо всех позорных поступках, которые тот когда-либо совершал в своей жизни. Другие дети врали и рассказывали, что он затевал драки, крал их вещи или говорил им разные пошлости. Его оставляли после уроков, затем и вовсе отстранили от занятий, а после до нас дошли слухи об исключении, и вскоре он просто исчез. Больше мы его никогда не видели и ничего о нем не слышали. Это повторилось в девятом классе. Он пригласил девушку на танец, а она отказалась. Поползли новые слухи и разошлись все эти обнаженные фотографии, на которых, как все говорили, была она. Девушка отрицала это, но люди продолжали твердить о каком-то родимом пятне, которое, по их словам, доказывало, будто это она, а затем парни начали делиться скриншотами с непристойными сообщениями, которые, как они говорили, она отправляла. Она плакала каждый день во время обеденного перерыва, а потом тоже исчезла. Все ее соцсети были удалены. Ее брат учился классом старше, но тоже отовсюду пропал. Они перевелись в другую школу, или переехали, или что-то в этом роде. В следующий раз Рико разозлил парень из другой школы во время игры. Мы не знали о произошедшем, пока не выяснилось, что тот попал в больницу из-за передозировки. Его отец работал в компании моей мамы в другом отделе и рассказал ей, что над парнем жестоко издевались в течение нескольких месяцев. Шины на семейных автомобилях были проколоты. Полицейские нашли наркотики в его шкафчике. После передозировки они переехали в другой штат. А Рико знает меня. И значит, он может разрушить мою жизнь за один день. Услышанное нелегко переварить. И Нил с трудом пытается осмыслить подобную жестокость. Для него не в новинку двигаться дальше, чтобы избежать неприятной ситуации, но он знает, что сейчас все по-другому. У него никогда не было ничего, ради чего стоило бы остаться. Но теперь у него есть корни. И секреты. Настоящее и прошлое. Расставание было бы мучительным. Ему нравится думать, что он мог бы не обращать внимания на слухи, если бы Рико выяснил правду о его родителях, дяде и обо всем, что натворил Нил, и сделал бы это достоянием общественности. К тому же, он знает, что не останется один — Лисы бы от него не отвернулись. По крайней мере, точно не Эндрю с Кевином. Но он — не все. Он не Жан. — Окей, — кивая, произносит через минуту Нил. Он разобрал на части историю Жана и аккуратно сложил кусочки в стопку, чтобы достать их и изучить позже. — Я понимаю. — Правда? — Да. Он высокомерный, заносчивый, извращенный трус. Он держит тебя за яйца, и у тебя есть веская причина бояться вывести его из себя. Я понимаю. — Но ты все равно будешь бросать ему вызов. — Я не бросаю ему вызов, — говорит Нил. — Мне насрать, чего он хочет. Если ему не нравится то, что я делаю, это его проблема. Нил берет с Жана обещание, что тот перестанет пытаться натравить на себя Эндрю, и выводит их обратно на корт как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рико и Кевин решают, что делать дальше: небольшой товарищеский матч. С Эндрю в воротах и Жаном в обороне. Нил настаивает, чтобы они с Рико играли первыми, позволяя Кевину наблюдать и выступать в роли тренера. Рико, похоже, истолковывает это как сигнал о том, что Нил хочет проводить с ним больше времени, но Нил не против, если люди обманывают себя, лишь бы это заставило их вести себя тихо. На этот раз Эндрю спокойно стоит в воротах, отдавая Жана на растерзание. Однако что-то в их с Нилом разговоре в уборной, похоже, воодушевило Жана. Он продолжает сдерживать Рико один на один, не давая тому забить, в то время как Эндрю остается безучастным, наблюдая за мячом, отскакивающим от стены после попытки Рико пробить. Всякий раз, когда Нил получает мяч, он целится им прямо в клюшку Эндрю, пытаясь сделать так, чтобы тот отскочил, — Эндрю улавливает это и, по крайней мере, подыгрывает ему, крепко держа рукоять, чтобы обеспечить Нилу устойчивую мишень. Когда они останавливаются, чтобы дать поиграть Кевину, Нил соглашается вспомнить и повторить игру на позиции защитника, которую он занимал в детстве, чтобы их матч не был таким однообразным. Он не тренировался в этой роли уже много лет, но, возможно, таким образом ему удастся немного сбить Рико с толку. Тщетно. Все это не приносит ни удовольствия, ни пользы. Спортзал Рико красив, но бездушен. Они играют не в экси. Это какое-то ужасное соревнование, тешащее самолюбие, в котором Нил не знает правил. Никто не может в нем победить. Когда все, наконец, заканчивается, Нил совершенно истощен. Он вспотел, напряжен и раздражен. Кевин был великолепен, но Рико, похоже, вообще ничего не заметил. Хуже того, когда они собираются вокруг скамейки, чтобы восстановить силы и отдышаться, Рико подходит к Нилу и проводит рукой по его спине, скользя вверх, чтобы сжать плечо. Он делает это так же, как делает Кевин: большим и указательным пальцами надавливает и щиплет, чтобы расслабить мышцы, но у Нила от этого прикосновения мурашки бегут по коже. Он стряхивает руку с плеча, но Рико, не растерявшись, взъерошивает мокрые волосы на его голове. — Эй, придурок, — окликает Эндрю. Его голос лишен эмоций, но Нил знает, что с ним лучше не шутить. — Если ты еще раз положишь на него руку, то не получишь ее обратно. Рико застывает рядом с Нилом, но быстро приходит в себя. — Эту? — спрашивает он, поднимая правую руку и невинно ее разглядывая. — А что, если я воспользуюсь левой? — Рискни, — говорит Эндрю. — И мы узнаем. Рико не рискует. Вместо этого он поворачивается к Жану и оскаливается в своей акульей улыбке. — Разве это не ты должен ревновать? Жан бледнеет, но расправляет плечи. Прежде чем он успевает предпринять какую-нибудь опрометчивую попытку отстоять свою позицию, что в буквальном смысле противоречит их договоренности, Нил неуклюже перебивает его. — Что думаешь о тренировке, Кевин? Есть какие-нибудь замечания? — Нет, — отвечает Кевин. — Никаких. Каждый сыграл отлично. Рико, тебе бы немного поучиться работать в команде. Пойдем? Он, конечно, уже собрал свое снаряжение, поэтому перекидывает сумку через плечо и вылетает из спортзала, прежде чем Рико успевает вставить хоть слово. Этой ночью Нил спит беспокойно, изо всех сил стараясь не шевелиться. Один кошмар сменяет другой, заставляя его полусонное тело беспокойно принимать неровные очертания в тщетной попытке найти положение, при котором оно бы не ныло. Он резко просыпается от кошмара, в котором видит лицо своего отца, прижатое вплотную, нос к носу, к его собственному лицу. Глаза Натана полностью голубые, без зрачков; его рот разинут до предела в злобном оскале, и он кричит, кричит и кричит. Однако, когда Нил резко выпрямляется, крик не прекращается. Он эхом разносится по квартире, оглушая его, перекрывая шуршание одеяла и хрип его собственного дыхания. Нил старается набрать полные легкие воздуха, задыхаясь от запаха дыма, и думает: «Мама». Он в панике вскакивает с кровати и бежит, спасая свою жизнь, останавливаясь лишь для того, чтобы сунуть ноги в шлепанцы, прежде чем выскакивает за дверь, с грохотом спускается по лестнице и устремляется на парковку. Его бегство внезапно останавливает толпа из примерно двадцати соседей, одетых в ночные рубашки и халаты. Они все сгрудились в кучу, нервно переговариваясь и глядя на здание. Адреналин действует быстрее, чем включается разум Нила. Он пристально смотрит на толпящихся людей и пытается понять, почему они все здесь, внизу. Наконец, очертания крика складываются во что-то узнаваемое. Пожарная тревога, смутно осознает Нил. Кто-то включил пожарную сигнализацию. Он опускает взгляд на свои голые руки и понимает, что ничего не захватил, уходя из дома. Ни пальто, ни телефона, ни даже ключей от машины. На улице до сих пор темно, озоновый холод ночи еще не сменился рассветом, и тонкая, мягкая ткань его пижамных штанов не очень-то защищает от ледяного ветра раннего октябрьского утра. Он думает о том, чтобы вернуться наверх за своими вещами, но охранник жилого комплекса уже стоит весь издерганный у подножия лестницы и размахивает руками больше, чем кажется необходимым. Красные огни пульсируют в ночи, когда подъезжают пожарные машины, их оглушительный звон сирен дополняет неумолимый вой сигнализации. Нил прижимает руки к груди и смиряется с долгим, холодным ожиданием.