Тёмная Материя

Кошмары настигают его сразу после того, как он засыпает. И он видит их так ясно, словно живёт в них. Или, в этом случае, проживает их заново. Он на Титане, помогает Тони бороться с перчаткой на руке Таноса. Питер то разжимает пальцы титана, то тянет на себя саму перчатку. Тони помогает, но останавливается, чтобы посмотреть на Квилла. — Ладно, Квилл, ты должен остыть прямо сейчас, понимаешь?— Говорит Тони. Он бросает второй взгляд на Квилла и пытается снова, говоря громче и с немалой долей отчаяния. —Не вступайте в бой! У нас почти получилось! В тот момент Квилл был не в себе. И Питер не может винить его за то что он вышел из себя узнав, что его возлюбленную убил её собственный отец. Если бы он узнал, что Мэй или Неда убили, ему было бы ещё хуже. Нет, он не винит Квилла в том, что случилось дальше. Он винит себя. Квилл кричит и начинает бить пистолетом по лицу Таноса, полностью потерявшись в собственной ярости и горе. Он бьёт раз, два, три, разрушая хватку Мантис на Таносе и пробуждая титана. Танос сонно рычит, приходя в себя. Его рука расслабляется. Перчатка начинает легко соскальзывать, и Питер в шоке и радости кричит — Я сделал это, я сделал это! И он сделал это. В его руках перчатка и все её камни. Дело сделано; с его способностями он может прилипнуть к чему угодно... Он отвлекся. Он не придерживается перчатки. Она вырывается у него из рук, и секунду спустя он отлетает в сторону. Он инстинктивно ловит Мантис, расставляя ноги, чтобы смягчить их падение и защитить ее от зазубренных камней, покрывающих землю. Он ругается, пытаясь защитить ее, пока Тони сражается с Таносом, в одиночку, потому что он был так взволнован, что забыл сделать одну вещь, которая для него в основном инстинктивна: всегда быть сосредоточенным. И из-за этого Танос получает перчатку. Затем Камень Времени. А потом он уходит и находит Вижена. Вижн, который был другом Питера. Должно быть, он умер сразу после того, как Танос нашёл его. Питер надеется, что Вижн умер быстро. Ему невыносима мысль о том, что он страдал. А затем Стражи начинают исчезать перед ними, один за другим. Воспоминание обрывается. Он начинает рассыпаться в прах. Он едва успевает слабо извиниться перед Тони, прежде чем окончательно раствориться. Боль приглушена по сравнению с реальной, но она достаточно остра, чтобы шокировать его и разбудить. И всё из-за того, что он не смог сделать то, о чём его попросил Тони. Целая вселенная исчезла. Должно быть, это была целая вселенная, верно? Если бы кто-то выжил, его бы уже нашли. Они бы нашли Фелицию. Он со стоном садится, задыхаясь, вспотев и чувствуя боль во всём теле из-за того, что свернулся калачиком. Он чувствует себя выжатым и измотанным, как после каждой мигрени. Однажды он описал это чувство Тони, который посмеялся и просто сказал — «Парень, у тебя похмелье» Он помнит, что после этого случая он поклялся никогда не пить алкоголь. Тони указал на него и просто сказал «Ха, я знал, что ты умный» Его голова кружится. Ему нужен свежий воздух. Он поднимается и потягивается, осторожно разминая затекшие руки и ноги, и направляется к пожарной лестнице, выглядывая наружу. На улице всё ещё ночь, прошло, наверное, четыре или пять часов с тех пор, как он ушёл с собрания родителей и учителей вместе с Локи. Ночное небо в кои-то веки почти безоблачное, оно светится рассеянным светом, который бывает в любом мегаполисе ночью. По небу плывут несколько высоких облаков. Он выбирается на пожарную лестницу и направляется на ту самую крышу, куда идёт всегда когда нужно подумать.

* * *

Питер сидит на краю, лениво болтая ногами и наблюдая за тем, как луна выглядывает из-за облаков. Холод на самом деле помогает ему, мигрень — это духота, перегрев, из-за которых он чувствует себя так, будто его поджаривают на августовском солнце. Мигрень прошла, но "похмелье" даёт о себе знать. О патрулировании не может быть и речи. К сожалению. Он вздыхает и падает на спину, раскинув руки в стороны и наслаждаясь прохладным воздухом. По крайней мере, он сохранит стипендию. Если предположить, что Локи действительно поговорил со его учителями а не зарезал их или что-то в этом роде. Кажется, он любит ножи. Он слышит, как где-то позади него на покрытую смолой крышу опускаются две ноги, и почти бесшумно приближаются шаги. Питер узнаёт эти шаги — и сердцебиение, которое с ними связано, сильное и ровное, даже когда он перепрыгивает через здания, — и подумывает о том, чтобы сесть и поприветствовать Найтвинга напрямую. В конце концов он решает этого не делать. Найтвинг садится рядом с ним, слегка меняя позу на случай, если ему придётся остановить Питера, чтобы тот не упал с обрыва. Или не спрыгнул, предполагает Питер. Сначала мужчина ничего не говорит. Он просто сидит рядом с Питером и оказывает своего рода молчаливую поддержку, которой Питер не ощущал с тех пор, как в последний раз видел Мэй. При этой мысли его сердце сжимается, и он тяжело вздыхает. — Привет, Пит, — говорит Найтвинг. — Похоже, у тебя была тяжёлая ночь. — Человек-ящер, вооружённый биологическим оружием, пытался меня убить — устало отвечает Питер. — Да, это определенно считается плохой ночью — наконец говорит Найтвинг после долгой паузы. Он ненадолго наклоняется к Питеру, чтобы рассмотреть его поближе, и Питер видит озабоченные морщинки, пересекающие его лоб. — Ты не выглядишь раненым, но мы нашли много крови в одном из коридоров. — Тони ванзил в ногу того парня-ящерицы металлический обломок и вытащил меня оттуда. Но на меня всё равно поймало несколько капель этой дряни — говорит Питер, потирая глаза. Если уж на то пошло, Найтвинг выглядит ещё более встревоженным. — Питер, если ты попал под действие этого токсина, даже если это была всего лишь капля... — Я поспал — говорит Питер. — Это была всего лишь капля, Найтвинг. Я в порядке. Мне просто приснился очень плохой сон. Найтвинг, похоже, не убеждён, но, к счастью, меняет тему. — Я только что вернулся из твоей школы. Она закрыта на следующую неделю, пока они очищают её от токсинов. А вот и пропали его обеды на целую неделю. Питер вздыхает. — Ура. Найтвинг долго его разглядывает — Тебе повезло. — Ты буквально первый человек в моей жизни, который сказал мне это, и я хочу, чтобы ты это знал, — говорит Питер. — Как же мне повезло! — Должно быть, у вас есть какой-то естественный иммунитет к токсину страха, который был у Крока-убийцы. Большинство людей сходят с ума, просто вдыхая запах. Наверное, из-за его улучшений. Боже, если это и есть естественный иммунитет, то что же тогда испытывает обычный человек? — Почему на Крока-убийцы он не подействовал? — Пугало даёт своим приспешникам противоядия, чтобы нейтрализовать последствия заражения. Вероятно, Крок-убийца принял его перед тем, как отправиться в школу — предполагает Найтвинг, пожимая плечами. — Умно — говорит Питер. Он делает паузу. — Кто-нибудь ещё пострадал? - Один человек. Парень по имени Дюк. Питер вскакивает и в ужасе смотрит на Найтвинга. — Что? С ним всё в порядке? — С ним всё в порядке, — говорит Найтвинг, протягивая руки. — Его брат отвёз его домой. Он в безопасности, у него есть противоядие, какое-то время он будет чувствовать себя немного плохо, но с ним всё будет в порядке. Он не должен был позволять Локи вытаскивать его из школы. — Я должен был остаться и помочь. — Ты поступил разумно, уйдя оттуда, — возражает Найтвинг — Это лучшее, что ты можешь сделать, когда кто-то пытается использовать токсин страха: убираться к чёртовой матери и позволить профессионалам разобраться с этим. Питер хмурится, но опускает руку. Ему следовало остаться. Найтвинг долго смотрит на него. Наконец он спрашивает нейтральным тоном — Тони оставил тебя одного после того, как ты подвергся воздействию этого токсина? — Ему нужно было кое-куда уйти — говорит Питер. — Он не собирался долго оставаться в городе, и мне всё равно лучше будет одному. Как ни странно, это, похоже, не успокаивает Найтвинга. — Ты не должен справляться с чем-то подобным в одиночку. Почему бы не попросить друзей о помощи? Они бы сделали это в мгновение ока. Питер начинает качать головой ещё до того, как Найтвинг заканчивает фразу. — Я не собираюсь втягивать их в свою проклятую жизнь. Я здесь не на своём месте, и я и так уже достаточно обременяю их. Последнее, чего я хочу, — это быть обузой для Тима или Дьюка. — Питер, послушай меня, — говорит Найтвинг, перебивая его, его голос твёрд и настойчив. Он хватает Питера за плечо, ждёт, пока Питер посмотрит ему в глаза, и продолжает — Ты не обуза. Понимаешь? Ни для кого. Особенно для своих друзей. Питера застала врасплох искренность в голосе Найтвинга. Он не меньше удивлён, когда его глаза начинает щипать от слёз. Он делает паузу, чтобы шмыгнуть носом и откашляться. — Ты говоришь так, будто знаешь их, — говорит он, пытаясь сделать свой тон лёгким и шутливым. Но получается что-то тонкое, как бумага, которая может порваться в любой момент и потрескаться по краям. — Если они твои друзья, я знаю, что они хорошие люди, — искренне говорит Найтвинг. Питер усмехается, отводя взгляд. — Ты едва меня знаешь. — Я знаю достаточно, — настаивает Найтвинг. Он делает паузу, словно принимая решение. — Питер, послушай, я… Свет гаснет. Город погружается во тьму, огни мигают, уступая место волне теней, которая накрывает весь город. Город погружается в полную темноту, и Питер напрягается. Готэм ночью и так опасен. Готэм в тени ещё опаснее. Он слышит отдалённые крики, смех и ругательства, когда пьяные вываливаются из ближайшего забегаловки, их вечер развлечений испорчен. Вероятно, по всему Готэму разыгрываются сотни подобных сцен. Может быть, тысячи. — Чёрт возьми, — тихо говорит Найтвинг. — Как, чёрт возьми, это произошло? Электропроводка была усилена компанией Уэйн Индастриз. — Ни одна сеть не идеальна. Всегда есть слабое место. Вы не можете предотвратить стихийные бедствия и множественные сбои. От всего не защитишься — говорит Питер, поднимаясь на ноги. — Это плохо. Вероятно, в метро застряли люди. Или в больницах. А без света грузовые суда, идущие в порты, окажутся в опасности. В городе внезапно стало намного тише без электрического гула, который раньше его наполнял. Он всё ещё слышит и видит вдалеке машины, неуверенно ползущие по тёмным улицам. Вышла луна и немного освещает дорогу, но этого недостаточно. Будут аварии, пробки, неразбериха и дорожные конфликты. Даже стоп-сигналы не мигают красным. Найтвинг встает и прижимает два пальца к наушнику, который находится в его правом ухе. Он наклоняет голову, слушая Оракул, а затем вздыхает — Боюсь, что все это и даже больше. Питер, оставайся здесь. Здесь безопаснее, чем на улице, и я хочу продолжить разговор с тобой, когда все успокоится. — Да... Конечно, — говорит Питер, моргая и глядя на него. Он прекрасно видит в темноте. Ну, почти, в темноте его паучьи чувства обостряются и помогают ему лучше ориентироваться. Это значит, что он видит момент, когда Найтвинг понимает, что он лжёт. — Обещай мне, что сегодня вечером ты останешься там, где безопасно, Питер. Его тон твёрд, почти отеческий. Питер колеблется, затем вздыхает. — Я обещаю. — Спасибо, — говорит Найтвинг, хлопая его по плечу. — Мы скоро снова поговорим, хорошо? — Да. Найтвинг подходит к выступу, останавливается, чтобы в последний раз оглянуться на Питера через плечо, а затем прыгает в темноту внизу. Питер остаётся на месте, пока не перестаёт слышать звук крюка Найтвинга, а затем спускается по зданию на четвереньках, направляясь к пожарной части. Ему нужно надеть костюм и пойти помочь Найтвингу, но его конечности тяжелы и неповоротливы, а ночь кажется намного холоднее без Найтвинга, с которым можно было бы поговорить. Вместо этого он ложится в постель. Вскоре он засыпает. На этот раз ему снится, что пыль попадает ему в горло, что он задыхается от чего-то зелёного и едкого, как кислота, и у ящериц сверкают голубые глаза.

* * *

На следующий день мигрень Питера остаётся в прошлом. Он просыпается с ощущением, что что-то не так, а потом становится слишком холодно, чтобы что-то чувствовать. Он принимает душ, переодевается в самую тёплую одежду, которую может найти, а затем отправляется в город. Дорога до почтового отделения долгая и холодная, но светофоры работают, а в зданиях вдоль улицы есть электричество. Должно быть, Найтвинг всё уладил после того, как расстался с Питером. Слава богу. Его еженедельная стипендия на месте, как и внушительный бонус, дополнительные пятьсот долларов за оценки. Сопроводительное письмо — просто шаблонное, на этот раз без личной подписи. Наверное, так даже лучше. Питеру хотелось бы думать, что он не всё ещё остаётся в поле зрения Брюса. Деньги — это хорошо, он тратит их на плотный завтрак в закусочной, а затем откладывает половину на самое необходимое и на дополнительные материалы для своего костюма. Большую часть дня он тратит на домашние дела, покупает тёплую одежду, более качественную ткань для своего костюма и кое-какие мелочи. Большую часть этих денег он тратит в комиссионном магазине. Он бродит по магазину, не совсем готовый снова выйти на холод, затем останавливается у полки в глубине магазина. Это беспорядочная мешанина из религиозных символов, книг и предметов разных религий. В дальнем углу стоит менора. Питер рассматривает менору на полке, лениво переминаясь с ноги на ногу. Его отношения с религией в лучшем случае сложные: его родители и дядя Бен были евреями, Мэй называет себя «бывшим католиком», а Питер... ну, он не совсем уверен. Где-то посередине, наверное. Тётя Мэй не только поддерживает его, но и спрашивает, не хочет ли он поговорить с Раввином в самые тяжёлые моменты его горя после смерти Бена, и предлагает сводить его на различные религиозные собрания. Он никогда не принимал её предложений. Его вера не умерла, просто всё сложно. Как и в большинстве случаев в его жизни. Они с Мэй хранили менору Бена и тихо праздновали Хануку даже после смерти Бена. На данный момент это скорее семейная традиция, чем религиозная обязанность. Странно и грустно праздновать её в одиночестве. В своей лачуге. Но это было бы напоминанием о доме, а в эти дни у него их и так мало. Немного поразмыслив, он осторожно берёт менору и оплачивает её вместе с различной электроникой, книгами, свечами и лампой. С таким же успехом он мог бы придерживаться хотя бы одной семейной традиции в этом месте.

* * *

Он решает начать патрулирование пораньше и отправляется в путь. Несколько часов он занимается привычными делами: присматривает за детьми на детской площадке, останавливает несколько грабителей, даёт указания. Обычная работа дружелюбного Человека-паука. День клонится к вечеру, а вместе с ним и к обычным вечерним пробкам. Он пролетает над вереницей остановившихся машин, направляясь к автобусной остановке, чтобы ненадолго остановиться и проведать Лу и водителей автобусов, когда слышит, как кто-то зовёт его с улицы внизу. — Человек-Паук! Эй! Сюда! — кричит мужчина в форме санитара. Он стоит рядом со скорой помощью, передняя часть которой смята о фонарный столб. Столб наклонен под небольшим углом, но моторный отсек скорой помощи смят. Питер вырывается из своих мыслей и выпускает паутину, опускаясь на автобусную остановку рядом с разбившейся машиной скорой помощи. Он быстро осматривает санитара, пульс у мужчины нормальный, он нормально дышит, и не похоже, что у него кровотечение, так что, должно быть, с ним всё в порядке. — Эй, что случилось? — спрашивает Питер. — Кто-то пострадал? Это серьёзная авария. — Мы в порядке! Мы в порядке, — говорит мужчина. — Но нам нужна ваша помощь. Вы знаете, где находится Мемориальная больница Дрейка? Питер делает паузу, мысленно составляя карту Готэма. — Да, в Ист-Энде. Я знаю это место. — Хорошо. Нам нужно, чтобы вы забрали сердце, — говорит санитар. Он обходит машину скорой помощи сзади и распахивает двери. — Простите, о чём вы? — говорит Питер. — Послушайте, в больнице сейчас десятилетний ребёнок, которому срочно нужен этот орган. Из-за пробок другая скорая не может к нам подъехать, а у нас мало времени, — говорит водитель. Он достаёт здоровенный красный контейнер с надписью «Человеческий орган: для трансплантации» и протягивает его Питеру. — А, точно — говорит Питер, наклоняясь, чтобы аккуратно поднять его. — И он выдержит, если его будут сильно трясти? — Это ящик Уэйн-Тех — говорит водитель. — Он выдержит даже бомбу. Просто доставьте его в больницу. У входа в отделение скорой помощи вас ждёт команда. — Он останавливается и смотрит на часы. — У вас есть сорок минут. — Понял, — говорит Питер, привязывая коробку к спине в качестве импровизированного рюкзака. Он проверяет и перепроверяет крепления, прежде чем взмыть в воздух. До Ист-Энда сорок минут езды на машине. Он может сократить это время вдвое, если будет щедрее со своими сетями. Питер отправляется в Ист-Энд, не выказывая своего обычного позёрства.

* * *

Он преодолевает половину пути до больницы, когда удача отворачивается от него. Он перепрыгивает с одного здания на другое, поднимает левую руку, чтобы проложить новую линию, нажимает кнопку на ладони... И ничего не выходит. Он вынужден оставить качели и с приглушённым проклятием спрыгнуть на ближайшую крышу. Он вытряхивает пустые шарики, затем хлопает себя по карманам. Они пусты. Конечно. У него закончилась веб-жидкость. Обычно это не проблема: он может просто запрыгнуть на автобус, доехать до пожарной части и взять там. Вот только сейчас у него нет времени на это, это двадцать минут в противоположную сторону. Он размышляет, что делать дальше, а затем вздыхает. Что ж, рас нет другого выбора. Питер включает наушник. Тот мгновенно включается, и он слышит слабые помехи, указывающие на то, что соединение установлено. — Приём? — говорит он, чувствуя себя более чем глупо. — Ну, здравствуй, Человек-Паук, — удивлённо говорит Оракул. — Как дела? — Мне нужна помощь, — говорит он. — Я работаю курьером у пары парамедиков, которых нашёл в Криминальном переулке. Они дали мне сердце, чтобы я отвёз его в Мемориальную больницу Дрейка. И, э-э, у меня вроде как закончилась паутина. — У тебя нет абордажного крюка?—Спрашивает Оракул. — Нет. Сейчас здесь только я и мои сомнительные навыки паркура. — Я понял, Оракул, — говорит Найтвинг. — Человек-Паук, назови мне свой адрес. Я встречу тебя там. Питер выглядывает из-за края крыши, прищуривается, глядя на ближайший перекрёсток, и перечисляет названия. — Я на крыше здания «Куин Индастриз». Ну, того, с мерзкой зелёной вывеской. Найтвинг сдерживает смех. — Я знаю где это, скоро буду. Он не шутит. Питер слышит, как Найтвинг приближается к нему прямо сейчас. Он в нескольких кварталах от него и быстро приближается. Достаточно близко, чтобы Питер на мгновение задумался, не следил ли за ним этот человек. У него нет времени долго размышлять. Найтвинг с небрежной ухмылкой и лёгким поклоном спрыгивает на крышу рядом с Питером. На нём два пояса с инструментами, и он открывает сумку на одном из них, достаёт маленький гладкий крюк-пистолет и бросает его Питеру. Питер ловит его и осматривает. Его немного забавляет маленький символ Бэтмена, выгравированный на тёмном металле. — Держи, Паучок — говорит он. Он кивает на руку Питера. — Ты когда-нибудь пользовался таким? — Нет, не совсем — признается Питер. — Это просто, как кататься на велосипеде. Или раскачиваться на паутине, как в твоём случае — говорит Найтвинг. Он подходит ближе и осторожно поправляет руку Питера. — Расслабь руку немного. Она не должна быть напряжённой. — Э-э, да — говорит Питер, заставляя мышцы своей руки расслабиться. Найтвинг продолжает — Используй его так же, как паутину, но отпускай крюк в высшей точке взмаха, чтобы у тебя было время прицелиться и попасть в следующее здание. Звучит довольно просто. Питер подходит к краю крыши, готовясь прицелиться крюком. Выглядит довольно просто. Он колеблется и смотрит на Найтвинга. — А если у меня не получится? —Спрашивает Питер. — Тогда я тебя поймаю, — отвечает Найтвинг, хлопая Питера по плечу. — Давай, отнесём это сердце его законному владельцу. Думаешь, ты справишься с небольшим прыжком веры? Питер наклоняет голову, мгновение рассматривая Найтвинга. Он ухмыляется под маской, целится из абордажного пистолета и затем стреляет. Отдача оказывается неожиданной, но он парирует ее, и крюк попадает в горгулью, косящуюся на улицу из соседнего здания. Питер подпрыгивает. Найтвинг следует за ним.

* * *

— У этого есть свой ритм. — говорит Найтвинг, раскачиваясь вместе с Питером. — Вспомни, прицелься, выстрели, раскачайся. — Верно, — говорит Питер. Несмотря на прохладный день, он потеет под костюмом. Если он промахнётся с крюком, ничто не помешает ему упасть на землю. Он, вероятно, переживёт падение с такой высоты, но сердце, прикреплённое к его спине, — нет. Он отцепляет крюк, прицеливается, стреляет и замахивается. Это грубое и дёрганое движение; Питер слишком привык дёргать себя за паутину. Он не может оказывать такое давление на крюк-пистолет, не сломав его. — Спокойно, — терпеливо говорит Найтвинг. — Я держу тебя. Просто сделай глубокий вдох и найди следующую цель. Как ты делаешь со своими паутинками. Потребовалось ещё несколько попыток, но Питер нашёл свой ритм в обращении с крюком-пистолетом. Это не так инстинктивно, как паутина, и ему не нравится, что крюки могут достать только до определённого расстояния, но он быстро учится и приспосабливается. Через пятнадцать минут он уже так легко перелетает со здания на здание, что Найтвинг перестаёт парить в воздухе. Питер бросает взгляд на другого героя и с трудом отводит глаза. Там, где замахивается Питер, Найтвинг летит. Он движется по воздуху без усилий, как будто родился с абордажными крюками вместо рук. Питер одновременно впечатлен и сильно завидует, его умение обращаться с паутиной проистекает в основном из его обостренных чувств и нескольких тяжелых приземлений в начале его карьеры Человека-паука. Найтвинг не улучшенный человек, просто за каждым его движением стоит целая жизнь тяжелой работы и опыта. Они приближаются к больнице с пятнадцатью минутами в запасе и приземляются у входа в больницу скорой помощи. Команда врачей и медсестер окружает их, нетерпеливо ожидая, пока Питер снимет свой рюкзак из паутины и распустит лямки вокруг контейнера. Как только она тает в холодильнике, врачи выхватывают ее у него из рук и вбегают внутрь. — Неплохо. Но ты не так сильно размахиваешь левой рукой, — говорит Найтвинг. — Если ты сегодня не занят, я мог бы дать тебе несколько советов. — О, да, — с готовностью говорит Питер. — Научи меня. Найтвинг ухмыляется.

* * *

После этого Питер несколько часов тренируется с крюком-пистолетом под пристальным наблюдением Найтвинга. Он не может сравниться с плавным скольжением Найтвинга по воздуху — по крайней мере, без паутины, — но ему становится гораздо удобнее обращаться с пистолетом. По крайней мере, это соответствует стандартам Найтвинга. Он жестом приглашает Питера следовать за ним к ближайшему зданию — высокому небоскрёбу на краю Аллеи Преступлений — и спускается на крышу. Питер приземляется чуть неуклюже. Он вспоминает о крюке и вздыхает. Воздух здесь свежий, даже слишком, но ночное небо снова чистое. С такой высоты Питер может разглядеть едва заметные точки звёзд сквозь световое загрязнение. Найтвинг хлопает его по плечу. — Видишь, я знал, что ты вытянешь это испытание — говорит Найтвинг, ухмыляясь собственному каламбуру. Питер невольно смеётся. — Это просто ужасно. Найтвинг заканчивает это дурацким пальчиковым пистолетом, направленным на Питера. Питер закатывает глаза и качает головой, но втайне его забавляют дурацкие шутки и дружелюбное отношение Найтвинга. — О, кстати, пока я тебя не отпустил, — говорит Найтвинг, подзывая Питера ближе. Он отстёгивает один из поясов с инструментами, висящих у него на бёдрах, и бросает его Питеру. — Подарок от Бэтмена. — Пояс с инструментами? — спрашивает Питер, ловя его. Он кроваво-красного цвета, а на пряжке изображён паук; его лапки вытянуты и заострены, что контрастирует с толстым красным пауком на спине его нынешнего костюма. Ему на самом деле нравится этот дизайн. Сначала он проверяет его на наличие маячков и в шутку раздавливает шесть из них. Ну же, если он может найти все датчики в костюме, созданном Тони Старком, то сможет найти и то, что Бэтмен спрятал на поясе. Найтвинга, в свою очередь, это очень забавляет. — Это полезно. Аптечки первой помощи, запасные батарейки для гарнитуры, крюки и верёвки, дымовые шашки, бэтаранги... — Бет-что? — Бэтаранги. Ты же знаешь. — Найтвинг взмахивает рукой, и на его ладони появляется маленький чёрный предмет, превращающийся в символ Бэтмена. Крылья невероятно острые; Питер видит их острые края даже с такого расстояния. — О боже мой, — говорит Питер. — Это одновременно самая впечатляющая вещь и самая дурацкая, которую я когда-либо видел в своей жизни. — Эй, они гораздо полезнее, чем ты думаешь — говорит Найтвинг, указывая бэтарангом на Питера, прежде чем сложить его и убрать в карман. — В любом случае, у тебя их пять на поясе. — Хм. Щедро — Питер достаёт одну и открывает, рассматривая. Она, конечно, идеально сбалансирована. — А дымовые шашки? — Отличная вещь для быстрого бегства. Проверь последний мешочек. Питер наклоняет голову, захлопывает выдвижные лезвия бэтаранга назад и убирает её на место на поясе, прежде чем проверить последний мешочек. Он делает паузу, затем достаёт толстую серую таблетку и в шоке смотрит на неё. — Паутинная жидкость, — говорит Найтвинг. — Бэтмен разработал её после того, как вы впервые встретились. Думаю, он достаточно внимательно рассмотрел ваши паутинные пулемёты, чтобы понять, что вам нужно. Он не знал, сколько вам понадобится, и химическая формула не совсем такая же, как у вас, но это должно сработать. — Он понял это, просто взглянув на мой веб-шутер? — удивлённо спрашивает Питер. — И собрал твою паутину, прежде чем она растворилась. Это потребовало от него некоторых усилий. Бэтмен довольно умен, — говорит Найтвинг, забавляясь. — Надеюсь, ты не против, что твоя паутина стала серой. Питер быстро вставляет серую дробинку в веб-шутер в правой руке. Он запускает паутину в ближайшее здание и сжимает ее в руке. Когда он тестирует леску, она немного перегибается, если ему нужно поймать что-нибудь тяжелое, ему придется использовать в два раза больше, чем обычно. Но он держится, и дополнительная пружина действительно может быть полезна в определенных ситуациях. — Хм — Только мычит Питер, лениво дёргая леску свободной рукой, как гитарную струну. Она колеблется. — Итак, он прошёл проверку? — спрашивает Найтвинг. — Бэтмен и Красный Робин не спали дни напролёт из-за этой формулы. — Ничего удивительного — говорит Питер после долгой паузы. — Эта паутина, возможно, лучшее приспособлена для дождливый погоды в Готэме. Этот город намного сырее Нью-Йорка. Передайте Бэтмену, что он получает твёрдую четвёрку за свою работу. Найтвинг ухмыляется. — только четвёрка? — Он не получит высший балл за кражу моей интеллектуальной собственности, — говорит Питер. Он делает паузу. — Эй, если они были у тебя, почему ты не отдал их мне раньше? — Потому что рано или поздно тебе нужно было научиться пользоваться бардажным крюком, — говорит Найтвинг, пожимая плечами. — И все знают, что эффективнее и быстрее всего учиться под сильным давлением. Питер на мгновение замолкает, а затем говорит с немалым раздражение — Нет, это не так! — в Готэме так — смеётся Найтвинг, подходя к краю крыши. — Эй, я кое-что забыл. Мне нужно кое-кого проведать в Криминальном переулке. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Питер снова закатывает глаза, но кивает. — Конечно. Спасибо, Найтвинг. Найтвинг ухмыляется, затем небрежно делает сальто назад, отталкиваясь от здания, и улетает в ночь. Питер закатывает глаза от этого позёрства, а затем решает сделать двойное сальто назад при следующей встрече. Просто чтобы доказать, что он может, конечно. Питер надевает пояс с инструментами, регулируя его так, чтобы он удобно лежал на бёдрах. Он удобный и полезный. Питер не знает, для чего именно он будет использовать бэтаранги, но всё остальное кажется достаточно полезным. Пришло время проверить паутину Бэтмена. Он спрыгивает со здания и выпускает первую паутину, направляясь в Криминальный переулок. У него ещё есть несколько часов до конца патрулирования.

* * *

ЧАТ КОМАНДЫ БЭТМЕНА Тим (23:29): Удалось найти Питера? Дик (23:30): Пока нет. Я дам ему ещё немного времени. Он может появиться снова. Оракул (23:31): Извини, Дик, но ты нужен в полиции Готэма. Джокер сбежал во время отключения электричества прошлой ночью. Похоже, ему помогли Убийца Крок и Глиноликий. Тим (23:32): с каких это пор Глиноликий и Крок помогают Джокеру? Оракул (23:33): Судя по всему, с этой недели. Дик (23:34): Я уже в пути. Завтра попробую найти Питера.

* * *

После этого патрулирование проходит быстро. К счастью, всё как обычно, и ничего похожего на экстренную трансплантацию сердца в больницу, в которой ему пришлось поучаствовать в начале вечера. Он со вздохом затаскивает себя в пожарную часть, разминает плечи и направляется в душ. Он быстро моется, вода ледяная. Он выходит в чистой одежде и направляется прямиком в постель. Он останавливается у своей импровизированной комнаты и наклоняет голову. В последнее время здесь как-то странно тихо, понимает он. Ни приглушённых разговоров, ни комментариев, ничего. Он хмурится, размышляя об этом, и садится на кровать. — Ты не слышишь их, потому что я оттолкнул их от тебя — говорит Локи. Это плохо. — Иди спать. Пришло время выполнить свою часть сделки, — говорит Локи. За этим следует волна усталости, которая накатывает на него так внезапно, что Питер шататься на ровном месте. Он хмурится, сбитый с толку, а затем ложится на одеяло. Через несколько секунд он засыпает