The dental heart.

Чонин просыпается раньше Чана. Он долгое время лежит с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам вокруг, но, кроме мерного сопения мужчины над своим ухом, больше ничего не слышит. Глаза болели, а уголки нещадно чесались, разъевшись после ядовитых слёз. Лис осторожно выскальзывает из мягкой и уютной постели, проверяет телефон в кармане и тихо выходит из комнаты. В голове пустота и пульсирующая боль. Искать Хёнджина и Феликса в таком большом доме не очень хорошая идея, поэтому Ян просто пишет в чат о том, что собирается уехать. Он вызывает такси и стоит возле входной двери в дом, ожидая, когда машина приедет, чтобы не стоять на улице без куртки и не мерзнуть. – Почему не разбудил меня? – Чан, единственный из всех, кто прихватил с собой куртку. Он накидывает её на плечи Чонина и смотрит за стеклянную дверь, туда, где виднеется дорога у дома и газон, покрытый снегом. – А должен был? – парень усмехается и пристально наблюдает за птицами, что перелетают с дерева на дерево, обеспокоенно переговариваясь на своём мелодичном языке. – Кажется, что я ничего не обещал тебе. – Ничего не обещал? – Чан, чуть лохматый после сна, более чувствителен к словам и реагирует на них куда острее. – А три обещанных свидания? Что? Сделаешь вид, будто ничего не обещал мне? – Ты реально требуешь от меня три свидания? – Чонин немного опешил от такой наглости и вскинул брови вверх, пытаясь понять, шутка ли это. – Нахуя тебе эти сраные три свидания? Чего ты ими хочешь добиться? – Ян плюётся ядом. Он не зол, но явно раздражён. В тёмных глазах мелькают электрические разряды, а ладони сжимаются в кулаки. – Тебя, – Чан устал бегать вокруг, да около. – Я хочу добиться ими тебя. Понял? – мужчина спокойно смотрит на младшенького, пока тот хлопает ресницами и удивлённо взирает на него. – Думаешь, что сможешь сделать это? – Ян грустно усмехается и стирает с лица любые эмоции, оставляя холодную отрешённость. Кровь в его венах бурлит от ненависти, а кадык нервно дёргается. – Дерзай. Только я не собираюсь поддаваться тебе, – Чонин злобно смотрит прямо в глаза старшему. – Всего три свидания, Крис. И я не дам тебе и шанса на то, чтобы ты мог изменить то, что между нами происходит. У Чана на языке крутится множество вопросов, но он не знает, какой задать первым. И последним. По Чонину видно, что он не будет отвечать ни на что, а слушать старшего явно у него не в приоритете, особенно, если они наедине и не на тренировке. – Через три дня, – Чан говорит это, прислонившись к стене. – Что через три дня? – Чонин спрашивает явно нехотя. Ему неинтересно, что там в голове у старшего, что он там хочет ему сказать и доказать. Уже всё равно. – Буду ждать тебя в назначенном месте на первом свидании, – Бан смотрит в последний раз на младшего. – Такси приехало, ступай. Завтра тренировка, не опаздывай. И спрячь лицо. Выглядишь, как зомби, – Чан говорит всё это, хмурится и уходит. Чонин недолго стоит на пороге, кутаясь в большую куртку мужчины, после чего выходит на улицу и присаживается на заднее сиденье подъехавшей машины. В голове путаница. Тишина медленно покидает черепные стенки, заполняясь различными мыслями, что давят на спину тяжёлым грузом. Ян крутит в руке телефон, что мигает пару раз и выключается, потеряв последние заряды. Домой парень возвращается в смешанных чувствах, спрятавшись за капюшоном куртки, как за щитом. Его руки непроизвольно что-то ищут, а под грудиной так скребётся что-то, что тошно становится. Чонин редко ловит волну, когда есть желание полюбоваться видами из окна, но в этот день что-то идёт наперекосяк. В Чановой куртке, он стоит у подоконника квартиры, вдыхает лёгкий запах духов, что ещё не выветрился, и смотрит вниз, на деревья, что осыпались и покрылись белой пеленой. Скоро должна была наступить весна, но в душе у Чонина крепкими жалами билась суровая, вечная зима. Капюшон скрывает лицо в тени, а Ян продолжает бездумно изучать взглядом двор. Фигура. Во всём чёрном. Давно знакомое телосложение. Под одной из многоэтажек стоял Бокчён и курил. – Блять, – Чонин отстраняется от окна и резко скрывается в глубине дома. Значит, за ним всё-таки устроили слежку? Парень закусывает губу, садится на диван и прячет нос за горлом куртки. И как долго Бокчён находился во дворе? Заметил ли он его? Ян стягивает с себя куртку, включает ноутбук и решает найти всю необходимую информацию. Раз у него не было нужных знаний, он их получит, взломав пару камер. Пальцы быстро стучат по клавиатуре, набирая коды и вбивая адресы. Чонин настолько погружается в поиск, что не слышит тихого щелчка замка входной двери квартиры. Только скрип старых петель приводит его в себя.

***

Минхо выходит из такси, проверяет телефон и видит одно новое сообщение от Джисона. Чат открывается, а заряд стремительно заканчивается. Джисон-и – потерял зуб, помогите найти: “Ты мне нравишься” Удар. Сердце громко бухает в груди, а зрачки расширяются. Глаза пробегаются по буквам ещё раз и ещё раз. Минхо скользит пальцем по экрану, нажимает на текстовую строку, и экран тухнет. – Это ещё что за чёрт? – Ли зажимает кнопку включения, но телефон агрессивно показывает, что батарея села. Мужчина тихо выругивается под нос и быстрее топает в клинику. Волнение ребристо скользит по грудной клетке, а Хо быстрее пытается оказаться в своём кабинете, чтобы поставить телефон на зарядку и ответить на сообщение Джисону. В приёмной его встречает Аёнг, женщина выглядит, мягко говоря, заёбанной. Она поправляет гнездо на голове и ищет что-то в кипе бумаг. – А вот и ты! – она подскакивает со стула и пихает огромную кучу документов и папок ему в руки. – У тебя сегодня пациентов до восьми вечера, все эти бумажки заполни и сдай до завтра. Я сегодня здесь до одиннадцати, так что времени у тебя на их заполнение достаточно. Аёнг машет ладонью, сгребает кучу бумаг со стола и убегает к другим врачам. Минхо смотрит на огромное количество документов и пытается успокоиться. Сонный организм, неотвеченное сообщение и дохуя работы. Всё это, вкупе убивало Ли. Взгляд падает на медсестру, что жалостливо смотрит на него. – Будете кофе, доктор Ли? Выглядите неважно, – девушка улыбается. – Нет, спасибо. Можно зарядку? – Хо вспоминает, что забыл свою, а другую ещё нужно было поискать. – Я её дома оставила, – медсестра неловко улыбается. – Можете спросить у Аёнг. Но она, вроде, с собой ничего, кроме своего ноутбука, не носит. – Ясно. Спасибо, – Ли вздыхает тяжело, поудобнее перехватывает стопку бумаг и плетётся в свой кабинет. И как ответить Джисону? Он даже в обеденный перерыв не сможет отлучиться, с таким-то количеством работы. Значит, нужно было навестить его вечером. Главное, чтобы он не надумал себе ничего лишнего. Беспокойство царапает кожу под ногтями, и Ли пытается унять его, погружаясь с головой в работу.

***

Чонин слышит протяжный скрип и дёргается. Звук ему точно не мог послышаться. В комнату бьёт свет из окна, и Ян лихорадочно думает о том, где можно скрыться за короткие сроки в почти дневном свете. Диван не скрипит, а сам парень быстро двигается к небольшому пространству за шкафом. Ноутбук закрывается и вместе с ним отправляется в тёмное и узкое пространство. Ян двигается бесшумно, быстро. За шкафом мало места, но он ловко скользит в небольшой проём. Делает всё это также, не издавая ни звука. Пыль щекочет нос, и парень морщится. Огромное желание чихнуть нужно было перебороть, и он задержал дыхание, пытаясь хоть как-то усмирить щекотку в носу. Отчётливые шаги в прихожей. Мысли быстрой юлой крутятся в голове, а сердце стучит где-то в горле. Парень пытается сохранить спокойствие, но нервная дрожь проходится по пальцам, сжимающим ноутбук. Самое ценное и дорогое, он забрал с собой. Уже хоть что-то. – И где он? – знакомый, противный голос Бокчёна. – Ты точно видел, что он зашёл сюда? – второй голос, неизвестный. – Да, он стоял у окна и пялился на меня, – Бок усмехается, и шаги приближаются. – Сучёныш такой высокомерный. Куртка на месте, а где он сам? – Я осмотрю другие комнаты, – незнакомец удаляется, а сокомандник остаётся в комнате. Неужели он заметил Чонина? Но когда? – Бля, его нет здесь. Сучёныш, видимо, вышел куда-то, – другой парень возвращается в комнату. – Далеко точно не ушёл. Его куртка всё ещё здесь, – Бокчён усмехается, и слышно, как он ворошит вещи, пытаясь найти что-то. Чонин хмурится. Свою куртку он оставил в ванной, сушиться. Единственная верхняя одежда, что осталась в комнате, принадлежала Чану. – А если у твоего капитанишки есть другая? Бабла небось навалом, вот и ходит в разных крутых шмотках, – незнакомец пинает ногой что-то, и на столе жалобно звенит стакан. – А он что? Живёт с кем-то? Или чё это у него на полу ещё постелено? – Хуй его знает, – Бокчён бренчит чем-то и чертыхается. – Может, реально съебался, а я не заметил. Давай свалим пока что, потом вернёмся к нему. – И даже не возьмём ничего? – слышен недовольный голос и шуршание. – Потом мы можем хоть всё забрать, – Бок громко хмыкает, и раздаётся звук шагов в сторону шкафа. Чонин продолжает стоять молча, даже мысли утихают, не желая выдавать одну бедную, рыжеватую голову. Слышится скрип открываемого ящика. А где Чонин оставил свою запасную форму? Холодный пот стёк между лопаток. Его блядский номер “двадцать один” висел на тремпеле в большом разделе шкафа. Нужно было что-то делать. – Чёрт, выглядит так, будто бабла, хоть жопой жуй, а в квартире ни хуя. Пошли отсюда, я заебался, – незнакомец пинает что-то на полу и топает на выход. Бокчён недовольно цыкает на него, после чего захлопывает ящик и тоже идёт прочь. Дверь закрывается, замок вновь щёлкает, а Чонин находится за шкафом ещё добрых десять минут. Его ноги начинают трястись, а пот стекает по лицу, заставляя пряди непослушных волос липнуть ко лбу. Дышать почти нечем, он зажат между деревянной поверхностью и шершавой стеной. Ноутбук скользит в пальцах, и Ян медленно вылезает из укрытия. Всё равно после несколько секунд находится в темноте у стенки шкафа, осматривая комнату. Пусто. Он остался один. Спина болит от напряжения, а руки трясутся. Чонин пытается сдержать внутри себя нервную дрожь и страх, но не получается. Слёзы наворачиваются на глаза. Раньше, никогда никто не вламывался к нему в квартиру и не искал его или что-то. Но тут, пришли даже не к нему, а к Чану… Чонин замирает, оставив ноутбук на столе. Они ведь пришли именно за капитаном, а не ним. “И спрячь лицо. Выглядишь, как зомби.” Слова австралийца проносятся калейдоскопом. Он специально сказал это. Либо догадывался о том, что Бокчён будет караулить, либо знал об этом точно. А может быть, и не то и не то. Злость разрасталась в груди лианами. Почему он просто не мог предупредить, если знал об этом? Ян ставит телефон на зарядку, ждёт, когда тот включится, и быстро печатает сообщения: Малыш Йени: “Бокчён толко что быол у меня в кврартер” Чонин пытается печатать, но пальцы мажут мимо нужных букв, превращая слова в кашу, а предложения в бредни сумасшедшего. “Он исквал тебая, Крис” “И он вренкстя” “Бляать” “Вернстяя” Чонина всего трясёт. Сообщения отправляются, а он принимается собирать вещи. Их немного, поэтому он управляется быстро. Нужно было найти новую квартиру, а пока он мог перекантоваться в отеле каком-нибудь. Из рук всё валится, а перед глазами то и дело всё плывёт. Ян понимает, что он сам виноват. В целом, его ждало что-то такое с учётом того, чем он занимался, но он не был готов к этому всё равно. И не был готов к тому, что каким-то образом во всю эту вражду в команде будет втянут и Чан. Что он вообще успел сделать, что Бокчён решил вломиться в квартиру? Вновь замок двери щёлкает, а сердце Чонина обещает не выдержать. Парень кидается к стене, сжимая в руках книгу. Первое, что попалось под руку. Конечно, обороняться этим было бредово, но и такое может стать оружием в умелых руках. У Яна они таковыми не были. Всё тот же скрип двери и тихие шаги. Чонин заносит книжку над головой и готовится ударить. Как только тёмный силуэт появляется из-за поворота, парень со всей силы бьёт.

***

Джисон просыпается только под поздний вечер. Голова немного кружится, а тело безумно ватное и непослушное. С хрипами, хоккеист приподнимается на постели и осматривается вокруг. В комнате темно, а за окном светит зимняя луна. Снег искрится и большими хлопьями опускается на землю. Уже почти конец зимы, а весной так и не пахнет. Телефон наконец-то полностью заряжен, а слабые пальцы тыкают по экрану, проверяя чаты. Минхо также молчал, больше не появляясь в сети, зато Хёнджин и Феликс активно спамили в чате. Кажется, что они решили собраться полностью их воск рачей. Перед глазами немного всё двоится, а во рту сухо. Все вопросы друзей, он решает оставить на потом, выпив холодненькой водички и перекусив. Босые ноги громко шлёпают по полу, а свет ударяет резкостью в глаза. Джисон тяжко вздыхает и осматривает пустую кухню. Ещё никогда она не чувствовалась такой безжизненной, как сейчас. Парень набирает воду и жадно глотает её, клацнув один раз зубами о краешек стакана. Бессмысленный взгляд перемещается по комнате и застывает возле раковины. Сушилка для посуды. И контейнеры. Он так и не отдал их Минхо. Слёзы наворачиваются на глаза, и Хан убирает стакан от греха подальше. Отвлечься от печальных мыслей не получилось, и пустота всё сильнее стала давить на плечи. Из холодильника вынимается персиковый йогурт, который Джисон в спешке хомячит. Телефон всё продолжает сыпаться сообщениями, поэтому парень удобнее устраивается за столом, ожидая, когда чайник закипит, и листает триллион стиков в чате, прежде чем видит сообщения. – Что за спамеры..? – Хан тихо бурчит, забираясь на стул с ногами. Racha wax: Хван-Хлининг: “Хан, го к нам с ночевкой?” “Закажем пиццу” “Или кучу другой еды” “Нам с Феликсом нужна компания” “Обойдёмся без бухаловки” “Завтра треня” “Эй, Хан-и” “Хан” “Хаааан” “Спишь что ли?” “Сколько можно спать?” “Чонин? Чонин-аааа!!!!!” “Го тоже на ночевку к нам?” “Места много, всем хватит” “Только без бойчиков ваших” “У нас намечается собрание исключительно воск рачи” “Феликс заказал себе новый воск и хочет опробовать его на всех” “(Бегите пока не поздно, ребятки)” ФЕЛлюминесцентная лампа: “Ты же в курсе, что я тоже есть в этом чате…” “Хёнджин дурак” Хван-Хлининг: “А ты чего это обзываешься?” “Я тут тебе подопытных крысок для воска ищу, а ты…” “Я с душой, а ты с гавной” ФЕЛлюминесцентная лампа: “Я в ахуе…” “Ребята, короче, приезжайте к нам просто потусить” “Про воск Джинни правду сказал, но тут уж по желанию” Хван-Хлининг: “Будем проводить посвящение в воск рачу” “И это не обсуждается!” Хёнджин отметил около двадцати раз Чонина, после чего перешёл на Джисона. Феликс отправлял стикеры, на которых отражался весь кринж, испытываемый им же. ФЕЛлюминесцентная лампа: “Так пойдёте или нет?” “Я уже заказываю кучу вредной еды” “Уже не заказываю” “вы опоздали…(“ “Но теперь мы готовим торт!” Джисон жуёт раненую губу и смотрит на яркий экран телефона. А что ему терять? Нечего, в принципе. ХАНжа: “Я приеду. Только такси закажите, пж” Пока чат взрывался радостными воплями и спамом стикеров, Хан отправился собираться. Обычные штаны со свитером, куртка, кепка. Он не стал скрывать под макияжем усталый вид, лишь нанёс бальзам на обветренные губы. Чонин на сообщения так и не ответил. Поэтому жертвами парочки стал бедный Джисон. Контейнеры оказались собраны в пакет, на который прицепилась короткая записка с благодарностями. Оставив всё у квартиры соседа, Хан быстро спустился вниз, сел в такси и поехал к друзьям на ночёвку.

***

Чужая рука сжимает тонкое запястье Чонина. Книга так и не достигает цели, а самого парня прижимают к стене. Испуганные лисьи глаза широко раскрыты и смотрят на тёмное лицо перед собой. Тень так неудачно падает, а нервы, что и без того решили сдать, снова дали о себе знать крупной дрожью. – Тише, Чонин, это я, – Чан отпускает младшего, но в ту же секунду крепко обнимает. Книга падает с тихим стуком на пол, а ослабевшие пальцы цепляются за куртку мужчины. – Сильно испугался? Ян кивает и дрожит. Из глаз начинают снова стекать слёзы, а тело колотит. Страх по-новой кружит голову, а сознание мутнеет, подбрасывая разные образы того, чтобы с ним могло случится, если бы пришёл не Бан, а тот же Бокчён. Может быть, Чонин и выглядел так, что может дать отпор, но на самом деле его кулаки ни разу не использовались ни в одной драке. – Тише, тише, здесь только я, – Чан гладит мягкие волосы и прижимает к себе младшего всё крепче. – Больше никто не придёт сюда. А если придут, то я не дам тебя в обиду. Чонин мычит что-то и мотает головой из стороны в сторону. Он ни за что не допустит того, что Бану придётся подвергать себя опасности из-за него. Он не переживёт, если его старший пострадает из-за него, или защищая его. Яна всё сильнее трясёт, а воздух в лёгких стремительно заканчивается. Снова. – Малыш, – Чан шепчет нежно, чуть отстраняется и обнимает ладонями щёки. – Посмотри на меня, малыш, – Чонин послушно поднимает свои чёрные глаза на старшего, смотрит доверительно, но с испугом. – Давай, вдох… Выдох. Ян медленно дышит, не отрывая взгляда от тёмных омутов Бана. Голова кружится, но очередной приступ паники сходит на нет, а сам парень валится в объятья. Он вдыхает мягкий запах духов, прикрывает глаза и греется в тепле. И как можно его ненавидеть? А ведь хочется. До стёртых в кровь пальцев хочется проклинать его, но не получается. Тепло в груди всё продолжает мешать злости и разочарованию. Да, может, он ему больше и не доверяет, но всё также любит. Это отрицать уже больше не было смысла. Да и про потерю доверия – громко сказано. – Ненавижу, – шепчет лис, зная, что врёт. – Почему ты такой невозможный? – Чонин вжикает молнией куртки и проникает внутрь руками, обнимая торс мужчины. – Ненавижу. – Потому что люблю тебя, – тихо отвечает Чан и также гладит спутанный шёлк волос. Ян замирает, а слёзы с новой силой принимаются стекать по щекам. Почему именно сейчас? – Почему именно сейчас? – Чонин отстраняется, смотрит с болью на старшего. Вот, выход для злости. – Почему ты не сказал это, хотя бы после первого свидания? Почему именно сейчас? Почему ты побывал в моей квартире не тогда, когда я решил тебе открыться? Почему у тебя есть блядский дубликат моих ключей? – вопросы продолжаются сыпаться, так же быстро, как и кристаллики алмазов из глаз. Лис сдерживался до последнего, но терзающие мысли посыпались изо рта словами. – Почему наш первый поцелуй произошёл случайно, а не в каком-то романтическом месте с подходящей атмосферой? Почему ты признался мне сейчас, когда недавно всю мою квартиру прошерстили какие-то ублюдки, желая найти тебя и сделать с тобой что-то? Почему, Крис? – парень тычет указательным пальцем в крепкую грудь, заламывает брови, и речь его становится горячее. – Почему я тоже люблю тебя и не могу ненавидеть? У меня есть причины хотя бы злиться! А я не могу! – Чонин делает неровный шаг назад, продолжая говорить всё громче, почти переходя на крик. Чувства бьют по сердцу, их слишком много. Слишком много всего для Чонина. – Малыш, тише, – Чан разбито смотрит на своего любимого лиса. – Иди ко мне, – мужчина широко разводит руки в сторону, призывая нырнуть в объятья, чтобы забыть обо всём. Ян мотает головой, не хочет поддаваться старшему. Он делает ещё один шаг назад. Всё дальше от Бана. – Почему ты продолжаешь заботиться обо мне, когда я грублю тебе? Почему ты так переживаешь за меня, когда я отталкиваю тебя? – Чонин получил ответ на свои вопросы, ещё до того, как задал их. Стресс за прошедшие дни скопился в теле, образовывая целую бурю, невышедших эмоций. – Почему я говорю, что ненавижу тебя, хотя это совсем не так? Почему я хочу, чтобы ты продолжал заботиться обо мне и был рядом? Просто… Почему? Ян замирает и горбится весь. Слёзы капают на пол, оставляя следы. Под глазами жжёт, но Чонин не обращает на это внимания. Он опустошён, но, несмотря на пробоину в его душевном теле, в нём достаточно негативных эмоций, что продолжают выходить одна за одной. Сдерживать всё в себе было однозначно не лучшей затеей, но парень ничего не мог поделать с тем, что допустил подобную ошибку. – Ты знаешь ответ, малыш, – Чан говорит спокойно, делает широкий шаг навстречу и продолжает держать руки разведёнными в стороны, ожидая, когда младший сдастся. – Просто не хочешь его принимать. – Ненавижу, – Чонин снова плюётся своей ложью, но послушно лезет в объятья, утыкаясь носом в изгиб между шеей и плечом. – Я не приму этот ответ. – Хорошо, можешь не принимать его сейчас. Я подожду, – Бан улыбается, крепко обнимая Яна. – Я постараюсь сделать так, чтобы после трёх свиданий, ты признался самому себе в том, что ответ является взаимной правдой. – Ненавижу тебя. – Знаю, малыш, – Чан поглаживает ладонями лисью спину и по-дурацки улыбается. Может быть, его и преследует вина от многих поступков, что он совершил в тайне от Чонина, но они были сделаны исключительно во благо младшего. Тот же комплект ключей, который Бан решил просто на всякий случай продублировать, сыграл ему на руку. Даже, если по-итогу это привело к тому, к чему привело. Чонин берёт себя в руки, но не отлипает от старшего. Он вдыхает приятный запах духов, устраивает щёку на груди и закрывает глаза. Между рёбрами клокочет какое-то непонятное чувство. Это не ненависть, но что-то такое же горькое. На языке вязко и противно, а веки настолько опухают, что Ян еле моргает. Его вещи собраны. Ноутбук был спрятан в первую очередь, ведь это самая ценная вещь среди всего того, что находилось в квартире, не считая документов и карт. – Ты собираешься съехать с квартиры? – Бан спрашивает мягко и тихо, осматривая комнату. – Здесь больше небезопасно. Они не знают, что здесь живу я, а не ты, но это не отменяет того факта, что они каким-то образом открыли дверь и были намерены что-то сделать, – Чонин наконец отлипает от мужчины и вяло прохаживается между мебелью, разыскивая хоть что-то, что он мог забыть. – И куда ты поедешь? – Бан тоже осматривает комнату на наличие того, что мог забыть парень. – Пока что в отель, потом займусь поиском новой квартиры, – лис устраивается на диване, клонит голову вниз и трёт виски. Голова начинала болеть. – Можешь остаться у меня на время поиска квартиры. У меня просторно, и ты не будешь мешать, – мужчина медленно подходит к младшему, будто боясь спугнуть. – Соглашайся, малыш. Не факт, что с вещами тебя примут в отеле, да и их ещё довезти туда как-то надо. – Ладно, – так просто соглашается и смотрит на Бана. – Даже препираться не будешь? – Чан явно удивлён. – Не буду, – парень поднимается с дивана. – Я устал. Ты говоришь правду. Я не знаю, примут ли меня в отеле со всеми вещами, да и времени не так много для этого. Так что, надеюсь, что ты поможешь всё это дотащить до твоей квартиры. – Я позвоню друзьям, – мужчина поднялся с дивана и отошёл на кухню. Трубку долгое время не хотели брать, но после в динамике раздались крики и ругательства. Чонин, последовавший за Чаном, решил не мешать тому и удалился в ванную. Он так и не переоделся после вечеринки, и одежда ощущалась слишком грязной на теле. На стиральной машинке специально был оставлен комплект чистой одежды, и Ян быстро переоделся. Джинсовый костюм был отправлен в пакет и свернутым засунулся в одну из сумок. Чан договаривается с друзьями и возвращается в гостиную. Сумки аккуратно переносятся в коридор, чтобы было удобнее выносить их. – Ты договорился? – Чонин выходит из ванной более посвежевшим. Он ополоснул лицо ледяной водой и чуть обтёр шею с затылком. Низкий градус дал телу остудиться и немного прийти в себя. – Да, они подъедут через минут десять, – Чан продолжил переносить вещи, а Ян пару секунд смотрел на всё это, и улыбка почти коснулась лица. Руки потянулись к сумкам, и лис тоже принялся носить всё в коридор. Через, примерно, пятнадцать минут, в дверь громко постучали. Послышалась всё та же ругань и звуки копошения. Чонин вопросительно взглянул на Бана, и тот одобрительно кивнул, чтобы парень мог открыть дверь. – Привет, – незнакомый мужчина в кожанке стоял у входа. Его накачанные руки, обтягивала куртка, чуть скрипя. – Поздоровайся, – он недовольно посмотрел назад, на парня, что прятался за его спиной. – Здрасте, – недовольно буркнул парень и оценивающе посмотрел на Чонина. – Чё звал-то? – у него совершенно не было манер, хотя на вид, он был либо сверстником Яна, либо чуть младше. – Чонин, это Чанбин, – Бан подошёл сзади. Он указал на того самого качка. – А это Сынмин. Не обращай на него внимания, он ещё та заноза в заднице. – Эй, я вообще-то всё слышу! – Ким возмущённо воззрился на капитана и скрестил руки на груди. – Мог бы хоть что-то приятное сказать. – Приятно познакомиться, Чонин, – Бин протянул руку для рукопожатия, а Ян с подозрением посмотрел на неё. – Не бойся, я не кусаюсь, – мужчина добавил тише, – а вот Сынмин… – Ты же Чонин, да? – Ким пихает Со в сторону и встаёт почти нос к носу с лисом. – Хитрая мордашка. Ян молча разворачивается и идёт за сумками. Чан стоит у стены и наблюдает за всем со стороны. – Чем помочь надо? – Со берёт Мина за запястье и слегка сдавливает то. Парень шипит и пытается вырвать бедную конечность, но Чанбин отвечает ему лишь “ласковой улыбкой”. – Нужно все эти сумки перевезти ко мне в квартиру, – Бан чуть разминает плечи и берётся за работу. – К тебе? – Сынмин удивлённо вскидывает брови и переводит взгляд с австралийца на рыжего паренька. – А это что, тот самый..? – Киму не удаётся договорить, потому что Чанбин затыкает ладонью его рот. – Я дома проведу с ним воспитательную беседу, – Со грозно смотрит на парня, и тот послушно притихает. – Давайте мне сумки с чем-то, что не разобьётся. Хрупкое погрузим самым последним. Чонин чуть усмехается, и Мин это замечает. Он сводит брови к переносице и напоминает чем-то нахохлившуюся собаку. От такого вида, лиса распирает на смех всё сильнее, но он сдерживается, берёт сумку потяжелее и тащит её на лестничную площадку. Бан следом выносит несколько сумок. Ким прожигает спину Чонина, стоя с чужой ладонью на своём рту. Бин выжидает, когда оба хоккеиста скроются в лифте, и только тогда убирает руку. – Это же тот самый? Да? Это же он? – Сынмин чуть ли не прыгает вокруг Чанбина, подходя слишком близко и задавая вопросы в самое ухо. – Тот самый Чонин? С вашей работы, да? Это же он работает на тебя? – Ким Сынмин, – Бин останавливается, ставя сумки на пол. – Ты же помнишь, что я говорил насчёт разговоров о работе вне дома? Никаких разговоров. Вот именно, – Ким умолкает, но не выглядит так, будто чувствует хоть какое-то угрызение совести. – Ладно, босс, – Мин поднимает руки в мирном жесте. – Никаких разговоров. Ким хватает сумку и направляется на выход из квартиры. Бин останавливает его, заломив руку. – Ты же всё понял? – Со спрашивает серьёзно, не намереваясь играть в непонятные игры Кима. – Конечно, – Сынмин поворачивает голову в сторону мужчины и улыбается. – Я всё понял, – говорит он, а глаза говорят совершенно другое, загораясь хитрым огоньком. И у кого тут ещё хитрая мордашка? Чанбин устало вздыхает и отпускает этого чертёнка без рожек. – Жду воспитательного разговора дома, – он подмигивает и быстро убегает к лифту. Со недовольно качает головой и подбирает с пола сумки, направляясь за младшим. Никаких манер у этого щенка.

***

Они справились со всем быстро. Ким всю дорогу до квартиры Чана что-то щебетал, сидя возле водителя. Он явно выводил Чанбина из себя, но тот даже бровью не повёл, в отличие от Чонина, которого болтовня, честно говоря, заебала. Они также быстро перенесли все вещи до квартиры Чана и скрылись в неизвестном направлении. По словам качка, ему предстояла долгая и поучительная беседа с Кимом, поэтому задерживаться он не планировал. Ян прошёл в квартиру, и удивление отразилось в широко раскрытых глазах. Внутри было просторно, даже слишком. Прихожая по размерам напоминала самую большую комнату квартиры Чонина, а зал, что виднелся из большого, арочного проёма, удивлял своими светлыми тонами и пустотой пространства. – Разувайся и проходи, – Бан чуть подтолкнул в спину, чтобы младший не стоял на пороге. – Я сейчас занесу всё и подойду к тебе. Лис кивнул и быстро разулся, проходя внутрь. Теперь, он застыл у арочного проёма. Зал был огромный. Холодные, шершавые, высокие белые стены были украшены в некоторых местах картинами с чёрными квадратами и треугольниками. В Чонине подобное вызвало много вопросов, но, покосившись на Чана, все они отпали. Мраморная плитка на полу, что была и в прихожей. Посередине стоял диван, выполненный в белом антивандальном велюре, с такими же подушками на нём, перед ним располагались два круглых стола с прозрачной поверхностью на металлических ножках. Пушистый, чуть сероватый ворсовый ковёр покрывал всю поверхность пола под диваном, столами и уходил ещё немного дальше. Яну стало лень так досконально анализировать чужой интерьер, поэтому он просто пробежался глазами по полкам с наградами, по огромным окнам во всю стену и по плотным дымчато-белым шторам. Больше он не задерживался ни на чём, хотя взгляд ещё цеплялся за огромную люстру прямо над диваном. В одной из арок виднелась кухня, выполненная в такой же цветовой гамме, в другой комнате что-то непонятное. Прозрачная штора закрывала обзор на тёмное пространство. По позвонку бегут мурашки, Чонину кажется, будто кто-то смотрит на него оттуда. Также, помимо арочных проёмов, было несколько дверей, которые вели предположительно в спальню, ванную и ещё хуй знает куда. Чонин точно не такую квартиру представлял, а её пустое пространство убивало. Видимо, Чану нравилось всё минималистичное, однотонное и совершенное, иначе Ян никак не мог объяснить то, что книжные полки всё в том же зале были заполнены серыми обложками книг, что были расставлены так ровно, что сливались в одну сплошную линию. Они были одинаковыми по ширине и по высоте. Данный перфекционизм немного смутил Чонина, что всегда разбрасывал свои вещи и не заботился особо о порядке. – Проходи, чего ты застыл так? – Бан подошёл сзади. Он успел занести все вещи, разуться и повесить куртку, пока Чонин продолжал стоять и рассматривать зал. – Давай свою куртку, я её повешу. – Когда ты сказал, что у тебя просторно, я не думал, что настолько, – лис поворачивается к мужчине, стягивая верхнюю одежду. – Это, блять, хоромы какие-то… – Да ладно тебе, – Чан принимает куртку и быстро вешает ту в шкаф. – Не такие уж и хоромы, – австралиец проходит в зал и осматривается так, будто впервые видит собственную квартиру. – Я здесь давно не прибирался, так что, прости за небольшой беспорядок, – Ян удивлённо озирается. В зале чуть ли стены не блестели, не говоря о мраморной плитке. Если у Бана не прибрано, то что было у Чонина? – Я сейчас гляну, есть ли что в холодильнике, а ты можешь пока вещи занести. У меня нет свободной комнаты, но ты можешь спать в спальне, а я буду на диване. – Не стоит. Я могу спать на диване, только дай одеяло, пожалуйста, – Ян неловко берёт свои сумки и переносит в зал, не зная, где их можно оставить. – Ладно, диван так диван, – Чан прошёл на кухню и стал всматриваться в глубины холодильного друга, думая, что из продуктов ещё не успело пропасть. – Можешь занести только необходимые тебе вещи, другие я уберу в гардеробную. Чонин не стал удивляться тому, что у мужчины была ещё и такая комната. Он взял только две сумки: одна была с одеждой, вторая с ноутбуком и документами. За окном стремительно темнело, и телефон разрывался в кармане сообщениями. Ян откладывал просмотр чатов до последнего, помогая Чану. Ему было неловко просто сидеть на диване, поэтому он зашёл на кухню, где Бан уже во всю орудовал с продуктами, готовя ужин. – Я могу тебе помочь? – тихо спросил тогда лис. – Да, посиди пока на стуле. Чан честно планировал дать Яну какое-то дело, но настолько заготовился, что забыл об этом. Он оборачивался, смотрел пару секунд на лиса, кивал, получал неуверенный кивок в ответ и отворачивался, продолжая готовку. Чонин принял решение побыть просто сторонним наблюдателем. Он удобнее устроился в кресле и следил за каждым действием старшего. В голове что-то горело красным светом, но сердце отгоняло любые сигналы. Сейчас, Ян был не в той реальности, в которой говорил Чану, что ненавидит его. Он был там, где бесконечно много раз за день с его губ слетали слова любви. Могли бы они когда-то жить вот так вот вместе? Чан бы готовил ужин, а Чонин бы обнимал его и поддерживал всячески… Могло бы так быть? Телефон вновь покрывается вибрационными волнами, когда еда уже готова, и они ужинают. Ян решает проверить чаты и видит, что причина разрываний телефона заключалась в воск раче. Глаза быстро бегают по буквам, а палец скорее листает переписку вниз. Ребята захотели устроить посвящение в их коллектив. И что делать? Соглашаться или нет? Чонин косится на Чана и хмурится. Он не мог оставить мужчину одного, потому что только от одной мысли о том, что он оставит его, возникал в груди какой-то непонятный страх. Вдруг Бокчён мог узнать о настоящем месте жительства Чана? – Чего хмуришься так? – Бан спрашивает тихо и смотрит на младшего. Тот вздрагивает, не ожидая вопроса. – Меня ребята позвали к себе с ночёвкой, – Чонин нервно водит палочками по тарелке. – Хёнджин и Феликс? – Там ещё и Джисон будет, – Ян продолжает нервные движения рукой. – А чего хмуришься-то? – Чан садится ровнее и смотрит на лиса серьёзно. – Не знаю, – врёт он и опускает взгляд в тарелку. – Я же вижу, что ты врёшь. Чонин знает, но и озвучивать свои мысли не хочет. Как он может объяснить, что переживает за человека, которого “ненавидит”? – Если ты не хочешь оставаться там с ночёвкой, то давай я заберу тебя позже? – Бан пристально смотрит на него. Он будто видит его насквозь и знает настоящую причину такого хмурого вида. – Забери, – шепчет Ян и сжимает палочки в руке. Последний час прошёл так непринуждённо, что Чонин вспомнил те времена, когда они беззаботно болтали по звонкам и играли в игры, что совсем расслабился возле старшего. Не должен был, не хотел сдаваться, но таял только от одного присутствия Чана рядом. Ян был непостоянен в собственных же чувствах и мыслях, и это жалило ещё сильнее. Он, то ненавидел Бана, то прощал его и забывал о том, что только недавно клялся отдалиться от него. – Не думай слишком много, – мужчина говорит также тихо. – Лучше доедай, я отвезу тебя до ребят. – Отвезёшь? – Ян всё же решает задать хоть один вопрос, что проскакивает в беспокойной голове. – Да, у меня есть машина. И права, – Чан двигает тарелку поближе к парню. – Ешь. Чонин ещё пару секунд виснет, приходя в себя, после чего быстро доедает. Параллельно он печатает в чат, что приедет, и получает новые разрывные вибрации. Ужин заканчивается, Ян собирается, а Бан молча дожидается его. Из квартиры выходят в молчании, спускаются на стоянку также, садятся в машину, и тишину прекращает музыка из магнитолы. Чонин восхищается красотой авто мужчины, но не говорит ни слова. Кожаный салон оказывается покрыт восхищёнными невидимыми слюнями, а глаза так и мечутся по внутренностям машины. Чан замечает искрящийся взгляд, что говорит громче любых слов, и заводит своё авто. Они едут по ночной дороге, погружаясь в приятную атмосферу.