The dental heart.

Джисон уходит первым. Его загадочная улыбка наводит на определённые мысли и хитрые переглядывания. Последними из раздевалки выползают Чонин и Сынмин. Парней должны были забрать Чанбин и Чан, поэтому они направились прохлаждаться в кафе, молча буравя друг друга взглядами. Щеночек заказывает себе целое блюдце лимонного мороженого, а лис обходится крепким кофе. – Вот вы где, а мы вас ищем, – тренер замирает у входа в небольшое помещение и машет милой продавщице, чуть улыбаясь. Сынмин хмурится, наблюдая за мужчиной и девушкой. – Едь без меня, – Ким говорит это, подошедшему Со. Ложка с громким стуком опускается в блюдце с мороженым, зачёрпывая побольше сладкой субстанции. Ян лишь с сомнением поглядывает на это ярко-жёлтое угощение. – А ты? – Бин садится возле рыжеволосого и достаёт телефон, проверяя уведомления. – Сам потом доеду, – Ким не смотрит на качка, агрессивно тычет ложкой в блюдце. Чонин наблюдает за сокомандником и усмехается. Он вёл себя слишком очевидно. – Не веди себя, как маленький, – старший раздражается. Он резко убирает телефон в карман куртки и поднимается. – Поехали домой. Ян отпивает кофе из стаканчика и с интересом ожидает окончания разговора. Игра одного актёра ему, конечно, не особо-то и нравилась, но за неимением других развлечений – вполне годилась. Мин усмехается, открывает рот, чтобы что-то сказать, но затыкается. Он смотрит на продавщицу и кривится. Щеночек даже не пытается скрыть свои истинные чувства, что так и отражаются на лице, но Чанбин, словно совсем не понимает причин для его капризов, игнорируя очевидное. Лис прекрасно понял, что именно должно было быть сказано. Ревность бегала на дне шоколадно-янтарных зрачков, испепеляя объект секундного интереса мужчины. – Вы чего тут застряли? – Чан заглядывает в кафешку и обводит всех нетерпеливым взглядом. – Дома можете поговорить, завтра рано на тренировку приходить. – Идите, – Ким продолжает настаивать на своём, но чужая рука, надавившая на шею, заставляет зашипеть и подняться со стула. – Какого хуя? Я вообще-то могу сам решать куда и когда пойти! Ты кто такой, чтобы приказывать мне? Чонин допивает кофе и поднимается, чтобы выбросить стаканчик. Атмосфера накаляется всё сильнее, также, как и хватка на нежной коже. – Сынмин, обсудим это дома, – глаза Со сверкают от злости, и он отпускает младшего. – Не выводи меня из себя. – Да иди ты к чёрту! – Ким разворачивается и быстро уносится из кафешки. Чанбин выглядит опешившим, никогда не получавший подобной реакции от Мина. Младший мог ругаться до пены изо рта, но никогда вот так не убегал. Чан обеспокоенно посмотрел на удаляющегося Кима и замахал рукой Со. – Иди за ним, пока он глупостей не натворил. – Удачи вам, – Бин хмурится и удаляется. – Поехали домой? – Бан возвращает взгляд к лисьей фигуре, что стояла, немного опешив. Неужели Сынмин вёл себя так из-за ревности? – Да, сейчас, – Ян расплачивается за кофе и уходит вместе с капитаном к машине. Улица вновь превращается в зимнюю кашицу, наполненную растаявшими сугробами и мелким дождиком. Утром всё покроется льдом, и так будет происходить до тех пор, пока блеклое солнце не станет освещать своим весенним теплом землю. До марта оставались считанные дни, а это значило, что и холод скоро должен был отступить окончательно. В машине тепло, и играет тихая музыка из магнитолы. Чонин за целую ночь в тёплой кровати мужчины и долгое утро вместе, совсем подуспокоился и перестал сыпаться льдинами в сторону хёна. Узкие щёлочки смотрят вбок, прожигая в красивом лице дыру. – Ты хочешь что-то спросить? – австралиец мажет взглядом по Яну и возвращается к дороге. О лобовое стекло стремительно бьют холодные капли, желая пробраться внутрь тёплого салона и затопить всё своей ядовитостью. – Сынмину нравится Чанбин? – парень спрашивает, не особо задумываясь. Это был вопрос ради вопроса, чтобы не молчать, показывая, что его поймали за чем-то весьма неприличным, а именно за разглядыванием человека, которого он “ненавидел”. Чан удивлённо вскидывает брови и фыркает. Лёгкий смех слетает с его пухлых губ, разносясь по машине. – Странно, что Бин, живя с Сынмином под одной крышей, до сих пор не понял этого, – Бан чуть успокаивается и зачесывает пальцами мешающую чёлку назад. – Как ты это понял? – Просто… Это заметно, – Чонин отворачивается, наблюдает за пролетающим ночным пейзажем и кусает губы. Не будет же он говорить о том, что влюблённый человек видит такого же влюблённого. Или как говорится? Рыбак рыбака? Но это не особо важно. Единственное, на что понадеялся Ян, так это на то, что он не такой же очевидный. – Чанбин не выглядит, как человек, который примет его чувства. Скорее штанга на голову упадёт, чем он додумается. – Возможно, – Бан усмехается, – но, может быть, он прозреет. Чан украдкой смотрит на младшего, и щёки его горят. Может быть, эта фраза адресовалась не только в сторону тренера. – Возможно, – Чонин хмыкает и отвлекается на телефон. Они добираются до квартиры и разбредаются по разным уголкам. Ян переодевается в домашнее и направляется с ноутбуком на кухню, где ожидает старшего. Они собирались готовить ужин. Чонин листает разные объявления с квартирами, подбирая какой-нибудь небольшой вариант для себя. Да, конечно, с Баном было хорошо, да и его апартаменты отличались достаточно огромным пространством, но не стоило забывать про то, что они друг другу по сути никто, даже, если в прошлом Ян и называл этого человека другом. Мысленно. Даже, если его взгляд и загорается от одной мысли о мужчине, а в голове бушует целая война. – Чем занимаешься? – Чан тоже переоделся в домашнее. Он принимается доставать все необходимые для ужина продукты, а у младшего живот урчит от голода. – Квартиру ищу, – честный ответ, и лисий взгляд останавливается на напрягшейся спине австралийца. Он замирает, не поворачиваясь к младшему, и делает вид, будто ищет что-то взглядом в холодильнике, на самом деле пытаясь совладать с лихорадочными мыслями и эмоциями, отразившимися на лице. – И как поиски? – Бан закрывает холодильник и осматривает всё, что достал на стол. Этого должно было хватить для сытного и вкусного ужина. – Никак, пока что, – Чонин тяжело вздыхает и закрывает ноутбук. – Не нашёл ничего, что могло бы мне понравится. – Понятно, – Чан говорит слишком спокойно, но напряжение из его тела никуда не выходит. Ян грустно улыбается и теребит край своей футболки. – Поднимайся, будешь помогать мне. – Что готовить будем? – парень незаметно радуется смене темы и подходит к мужчине. Он осматривает продукты, и в голову его ничего не лезет. – Сотбап и токпокки, – Бан моет руки и принимается раздавать короткие команды. Чонин погружается в готовку вместе с мужчиной, забывая о своём намерении найти будущее пристанище для тела сегодня. Холодный свет совсем разнится с тем, как тепло между ними. Чан местами хмурится, вспоминая слова Яна, но расслабляется, когда младший смущённо просит о помощи, не совсем понимая иногда, что от него требуется. Ужин готов, и они садятся за стол. У Чонина почти слюнки текут от того, что они приготовили. В основном всё делал Чан, но младший был у него на подхвате. Палочки звенят о посуду, а по кухне разносится громкое довольное чавканье. Бан улыбается, наслаждаясь реакцией на вкусный ужин от лиса. Его щёчки набиваются, а глаза сужаются до маленьких щёлочек. – Кстати, – Чан откладывает палочки и нервно теребит салфетку на столе. – Завтра мы идём на свидание. Нужно было убедиться, чтобы Чонин ничего не жевал, но старший подумал об этом только тогда, когда младший громко закашлял, подавившись. – Попей воды, – Бан поднялся и быстро набрал в стакан жидкость. Ян благодарно кивнул, принимая спасительный сосуд, и стал жадно глотать воду. – Лучше? – мужчина гладит сгорбившуюся спину и протягивает салфетку. Лисьи глаза чуть покраснели, а по щекам потекли маленькие слезинки. Всё лицо парня стало пунцовым от смущения и от того, что он так позорно подавился. – И куда мы завтра пойдём? – Чонин с сомнением смотрит на австралийца и вытирает лицо салфеткой. – Узнаешь, это будет небольшой сюрприз, – мужчина чуть улыбается, успокаивая не на шутку перепугавшееся сердце, и садится на место, возвращаясь к трапезе. – Главное, допоздна не засиживайся, пойдём утром. – Хорошо, – Ян буравит взглядом миску с рисом и пытается убрать алые пятна с лица. Совместная жизнь с Чаном действовала на него весьма отрицательно. Теперь, вместо того, чтобы увядать в разнообразных мыслях о том, что он всей своей душой ненавидит мужчину, он волнуется перед предстоящим свиданием. Какой смысл в свиданиях, если Чонин не планирует признавать то, что чувства Бана взаимны? Или же он решил всё на подсознательном уровне, понимая, что не сможет устоять в любом случае перед этим мужчиной? Трапеза заканчивается в полной тишине, наполненной громкими мыслями Яна и спокойствием Чана, что довольно уплетал токпокки. Посуду моет Чонин, пока австралиец убирается на столе. Атмосфера вновь становится слишком приятной и убаюкивающей. Ян пару раз зевает и клюёт носом, намывая одну и ту же тарелку несколько раз. После сытного ужина, стало неумолимо клонить в сон. Плечи и спина немного болят после изнурительной тренировки, и Чонин тяжело вздыхает, пытаясь размяться стоя у раковины. – Спина болит? – Бан спрашивает это, закончив с уборкой. Он увидел манипуляции парня и решил поинтересоваться. – Давай массаж сделаю, как закончишь? Лис сонно кивает, не особо понимая то, что ему говорят, и продолжает мытьё посуды. Когда он заканчивает и планирует завалиться на диван, чтобы уснуть вечным сном, в дверь звонят. – Я открою, а ты пока устраивайся на массаж, – Чан проходит в прихожую и смотрит в глазок. – Чанбин? Что случилось? – австралиец открывает дверь другу, замечая, что тот выглядит слишком перепуганно, а лицо бледное, словно мел. Сынмина, с которым они никогда не разделялись, рядом не было. – Сынмин не у вас? – мужчина спрашивает с надеждой. Его губы дрожат от холода, а руки сжимаются в кулаки. – Нет, а что? Ты разве не с ним уехал? Проходи внутрь, не мёрзни, – Бин послушно прошёл в прихожую, но дальше коврика под дверью не ушёл. – Я не догнал его, – Со нахмурился. – Ждал у клуба возле машины, но он не появился. Я подумал, что, может быть, он уехал домой, но его там не было. Позвонил всем его знакомым, но и те молчат. Я объездил все места, в которых он мог бы быть, но и они пусты. Последняя надежда была на вас. – Пиздец, – Чан выругивается под нос. – Звонил ему? Трубку не берёт? – Нет, даже в сети не появлялся, – Чанбин не находит себе места, переступая с ноги на ногу. Он готов вновь сорваться на холодную улицу, чтобы заняться поисками младшего. – Разувайся, я по камерам гляну, где он пропасть мог, – Бан проходит в комнату с компьютерами. Чонин, что до этого желал окунуться в мир грёз, заинтересовался разговорами и проследовал за старшим. – Помочь тебе? – Ян встаёт позади мужчины, что принялся быстро стучать по клавиатуре. – Давай, – Бан протягивает свой планшет парню. – Я пока камеру гляну, а ты попробуй его ещё как-нибудь поискать. – Океюшки, – Чонин принялся листать что-то в гаджете, отходя в сторону. Чанбин, разувшийся и снявший верхнюю одежду, нервно вошёл в святая святых. Его удивило то, что младшего так легко впустили в эту комнату, ведь обычно австралиец строго-настрого запрещал казаться не то, что внутри, даже на пороге. – Иди сюда, – Бан подзывает друга. – Это он? – на одном из экранов выводится видео с Сынмином, что раздосадовано направляется к автобусной остановке, но на полпути резко останавливается. – Да, – Со всматривается в монитор, желая узнать, куда же делся его щеночек. – Это вся запись? – Подожди, – Чан вводит коды и листает записи с других камер. – Вот, – уже другая камера, а картинка меняется с цветной на черно-белую вариацию. Чонин продолжает что-то увлечённо делать в планшете, не обращая внимание на то, что там у старших. На записи Сынмин резко разворачивается к парку и шагает в ту сторону, пиная камни по пути. Он ёжится, пытаясь спрятаться от холодного ветра, и замирает, когда рядом с ним останавливается чёрный грузовик. Какие-то мужчины выходят из транспорта и окружают Кима. На руках Чанбина вздуваются вены. Он со страхом продолжает смотреть видео. Парня скручивают, надевают на голову мешок и пихают в грузовик… – Пиздец, – Бин в шоке замирает. Чан принимается быстро стучать по клавиатуре, желая найти ещё записи с этим грузовиком, но тот словно пропадает с радаров, и Бан подозревает, что похищение было спланировано заранее и то, что преступники продумали специальный маршрут, чтобы их было невозможно отыскать. Сынмина похитили…

***

Джисон возвращается к себе, быстро переодевается и идёт к соседу. Палец давит на кнопку, и через пару секунд дверь открывается. Минхо, будто всё это время ожидал появления младшего, хотя о встрече они не договаривались. – Привет, – Ли отходит, впуская парня в квартиру, закрывает за ним дверь и тут же прижимается к своему бельчонку. Хан улыбается и с нежностью обнимает мужчину в ответ. Они кутаются в любовь друг друга, согреваясь в прохладной прихожей, и толком не говорят, читая мысли и желания. – Я скучал, – смущённо шепчет Джисон, чуть отстраняясь, и тут же ловит на своих губах короткий поцелуй. Щёки загораются, а глаза светятся жизнью. – Я тоже скучал по тебе, Джисон-и, – Хо смотрит с нежностью на своего парня и за талию притягивает ближе к себе. Язык скользит между потемневших губ. – Ты очень сладкий. – Хён! – Хан возмущённо бьёт рукой по плечу доктора и хочет отстраниться, но ладони на его талии не дают сдвинуться и на миллиметр, наоборот, притягивают всё ближе. – Ты специально смущаешь меня? Джисон прячет свой взгляд, поворачивая голову в сторону, и вздрагивает, когда Ли пользуется этим, оставляя поцелуи за ушком и на шее. Мурашки бегут по коже, а сердце стремительно учащает собственный стук. Тихий вздох против воли срывается с губ, и Хан ведёт своими маленькими ладонями по плечам мужчины, пробуя на ощупь крепкие мышцы. Одна из его рук зарывается в короткие волосы на затылке и притягивает ближе, в желании получить ещё больше по-странному приятных ощущений. Не вздохи, а стоны, срываются с его губ, и Минхо не стесняется ловить их, обволакивая своей любовью младшего. Рядом резко начинают мяукать, и Джисон смеётся, отстраняясь от желанного старшего. Хотелось тоже прикоснуться к нему, впервые ощутить, какая же она на вкус, кожа на шее, узнать, как реагирует Хо, когда его касаются в подобных местах, и ещё много чего хотелось проверить, но настойчивые потирания о ноги, заставляют окончательно отстраниться, сверкая розовыми щеками. – Ну, привет, ждали меня? – Хан гладит котов, каждому уделяя внимание, и сюсюкается с ними, корча умилённую рожицу. – Конечно, ждали, – Ли откашливается и смотрит на своих питомцев. – Они тебе рады больше, чем мне. В голосе звучит немного ревности, но она совершенно наигранная. – Не говори глупостей, – Джисон поднимается с корточек и ласково смотрит на своего мужчину. – Ты же их отец, они безумно любят тебя. – Да? – Ли поджимает губы, задумчиво смотря на котов. Его уши горят алым, и Хан чувствует, что ему вот-вот зададут какой-то вопрос, от которого он вполне возможно сгорит. – Если я их отец, тогда ты кто? – Ну что за вопросы такие? – Джисон сбрасывает шлёпки и убегает в ванную мыть руки. Сбегает подальше от смущения и пытливого взгляда. – Ты их второй папа? – Хо оказывается сзади, останавливает прямо перед дверью, аккуратно хватая за руку и разворачивая к себе лицом. Парень прижимается к гладкой поверхности, а кошачьи глаза смотрят в самую душу, пуская по телу горячий ток. – Тебе решать, кто я для них, – Хан отводит взгляд, смотря куда угодно, но не в эти кофейного цвета глаза, что так и светятся неистовым огнём. – Я не могу решать это без тебя, – Ли придвигается ближе, вытесняя весь воздух между ними. Кожа искрится под одеждой, и заряды не сильно колют, когда они касаются друг друга. – Джисон, может быть, я и поспешу с этим предложением, но ты не хочешь съехаться со мной? Хан удивлённо поворачивается к мужчине, сталкиваясь с ним кончиками носов. Тихий выдох касается его губ, и Джи смотрит на старшего, пытаясь понять, точно ли его не разыгрывают. – Подожди, давай обсудим это в менее… В не такой позе, – парень, прижатый горячим и крепким телом к двери, точно не мог нормально соображать, думая обо всём, кроме заданного вопроса. – Прости, – Ли отстраняется и неловко улыбается. Его ладони потеют от нервов, и он вытирает их о штаны. В Хане подобная реакция вызывает тихий и нежный смешок. – У тебя случаем есть что-нибудь поесть? – в животе урчит, и Джисон решает начать издалека. – Я после тренировки ничего не ел ещё. – Да, я недавно готовил рис с грибами, будешь? – уши Минхо вновь горят, и Хану только остаётся предполагать, что в голове у мужчины. – Буду, – он кивает и открывает дверь в ванной. – Ты же не ел ещё? – Неа, – Ли уже удаляется на кухню. – Накрою на двоих. Джисон быстро моет руки, плещет немного холодной воды в лицо и смотрит в зеркало на своё отражение. – Мне предложили съехаться, – он шепчет это, совсем не веря в происходящее. – Неужели я могу так сильно нравиться человеку? – Хан знает, что может, ведь то, как Ли смотрит на него, касается и целует, говорит громче любых слов. – Могу ли я правда переехать к Минхо? – парень говорит со своим отражением, пытаясь разобрать запутанный комок мыслей и чувств. Ему безумно хотелось согласиться на предложение, но какой-то непонятный страх всё равно сидел в груди. Вдруг Джисон перестанет ему нравится, когда они будут жить вместе? Вдруг, когда он полностью раскроет всего себя мужчине, тот отвернётся от него? И ещё много таких же “вдруг” проскакивает в мыслях, отчего парень совсем теряется, а под рёбрами становится тесно и тяжело. Перед глазами немного плывёт, а кран продолжает шуметь, извергая из себя ледяную воду. Хан пытается остудиться, подставляя ладони под струи, но страх бьёт о голову. Дышать становится неимоверно тяжело, а во рту пересыхает. Джисон пытается считать в голове, но ничего не получается. Страх совсем наседает на него в виде панической атаки. Вокруг совсем темно, и только он один, совсем маленький, пытается справиться с собственным разумом, что старается загнать его в ловушку. Ледяная вода перестаёт бежать, а тёплые ладони оказываются на пухлых щеках. Нежный взгляд проникает в дальние уголки мозга, гладит оголённые нервы и спускается в венах любовью. – Джисон, посмотри на меня, – Минхо говорит уверенно, тихим голосом, чтобы не пугать ещё больше. – Какого цвета у меня глаза? – ответа не следует. Джисон хватает ртом воздух, пытаясь сказать что-нибудь, но с губ слетают лишь судорожные вздохи. – Сон-и, посмотри мне в глаза. Давай. Что ты видишь? Ресницы там, зрачки, радужку. Хан смотрит на Ли и улыбается. Паника всё также сдавливает горло, но тёплые ладони на его щеках, будто излечивают. – Хён, – парень шепчет это, а Хо обнимает его, поглаживая по голове. Ему самому страшно от того, что он не знает, как помочь своему любимому человеку. – Спасибо. Джисона трясёт, но постепенно он успокаивается, вдыхая лёгкий, пряничный аромат, исходящий от Минхо. У мужчины был очень интересный парфюм и приятный. – Пойдём поедим, – Хан отстраняется, наконец-то придя в себя. – Я очень голоден, – и живот в который раз подтверждает это своим громким урчанием. – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Ли, и парень кивает. Они уходят на кухню, усаживаются напротив друг друга и принимаются за еду. Джисон мычит от удовольствия, наслаждаясь вкусной пищей, приготовленной золотыми руками, и никак иначе. – Это очень вкусно, хён, – Хан с восхищением смотрит на мужчину и продолжает уплетать лапшу. Ли наблюдает за своим младшим и лишь слегка улыбается, радуясь тому, с каким наслаждением приготовленный им ужин кушают. – Спасибо, я старался, – мужчина медленно ест. Он совсем немного напряжён, ведь на его вопрос так и не ответили, и впереди явно ожидался какой-то разговор. Когда тарелки оказываются пусты, а чай разливается по кружкам, пара присаживается на диванчик в гостиной, включает какой-то фильм на фон, и начинается разговор. – Джисон, если у тебя случилась паническая атака из-за моего вопроса, можешь забы… – Я не могу забыть это, хён. Точно не это, – Хан отставляет кружку на стол и придвигается ближе. Ли повторяет за ним, убирая чай от греха подальше. – Да, может быть, паническая атака и была вызвана твоим предложением, но я точно не смогу выкинуть его из головы. – То есть ты хочешь съехаться? – Минхо нервно сжимает губы, поворачиваясь к младшему. Тот придвигается ещё ближе и выглядит слишком загадочно. – Хён, я обязательно дам тебе свой ответ, но мне нужно время. Дай мне неделю, после матча, я отвечу. – Хорошо, можешь не спешить, – Ли аккуратно касается пальцами ладони Джисона. – Можешь думать столько, сколько требуется. И я приму любой ответ, поэтому не дави на себя. – Спасибо, хён, – Хан улыбается, слегка приподняв уголки губ, и смотрит в следующую секунду серьёзнее. – Я думаю, что должен сказать тебе это, если вдруг... На случай, если мы с тобой съедемся, – Хо кивает и готовится внимательно слушать парня, удобнее устраиваясь на диване и поворачиваясь к тому корпусом. – Ты заставал мои панические атаки и видел… лезвие. Я не совсем здоров психически… Прости, что я так неожиданно завожу эту тему, но думаю, что нужно обсудить это, – Джисон неуверенно кусает губу и чувствует, как его ладонь сжимают крепче. – Сон-и, не переживай, всё, что ты сейчас скажешь мне, останется только между нами. Я ни в коем случае не буду тебя осуждать или высмеивать, потому что ты мне нравишься, и я бы никогда не поступил так с тобой. Можешь довериться мне. – Спасибо, хён, – Хан смотрит с благодарностью и придвигается ещё ближе, неуверенно тычась лбом в плечо. Хо обнимает его, аккуратно поглаживая чуть дрожащую спину, и шепчет: – Можешь рассказать мне, я готов. – Я начну издалека. Когда-то давно, я был золотой жилой своей команды. Я играл идеально, совершенствовался и стремился к тому, чтобы улучшать свою игру. Однажды, к нам в команду перевели новых игроков. Я не знаю, что с ними было не так, но они стали издеваться надо мной. Сначала я не обращал на это внимание, но с каждым разом нападки становились только сильнее… Я не выдержал давления, ушёл на полгода, отказавшись от хоккея, от своей мечты и дела всей моей жизни. Врач поставил мне ПТСР и депрессию. Полгода я находился на таблетках, желая либо поскорее излечиться от собственных мыслей, либо избавиться от них насовсем… Весьма радикальное желание. Для того, чтобы не сойти с ума окончательно, я стал резаться, – Джисон задрожал сильнее, а Ли лишь успокаивающе промычал на ухо что-то. Его тёплая ладонь продолжила поглаживать спину, показывая таким образом, что он рядом, что всё в порядке. – Хёнджин и Феликс, пытались помочь мне всем, чем только могли. Пропускали тренировки, чтобы посидеть со мной и убедиться, что я не вскроюсь, когда они уйдут. Я целыми днями просто лежал, не в силах банально поесть или помыться. Всё, что меня по-настоящему тревожило, так это стремление покинуть этот мир, да постоянное анализирование собственных ошибок. Месяц назад, врач сказал, что я иду на поправку, и разрешил вернуться на тренировки. Мне не были там рады, но я не обращал на это внимание, продолжая пить таблетки. Тренировки помогли мне прийти в себя, почти окончательно. Я был на приёме у врача чуть больше недели назад, за несколько дней до нашей с тобой первой встречи. Я стремительно иду на поправку, но меня всё также мучают панические атаки, кошмары и навязчивые мысли. Я ушёл в ремиссию, больше не издеваясь над собственным телом, но иногда у меня возникает желание… Ну… Снова облегчить свою душевную боль, через физическую. Это не помогает, лишь заглушает мысли и всё прочее на время, но после всё возвращается. Я стараюсь справиться со всем этим… Скоро у меня должны начаться новые сессии с психологом. Я не знаю, сколько мне нужно времени, чтобы полностью вылечиться… Вот такие вот пироги, – Джисон фыркает от собственной фразы в конце и шмыгает носом. – Знаешь что, Джисон? – парень напрягается. Его чуть отстраняют, чтобы была возможность смотреть в глаза. – Я восхищаюсь тобой. Правда. Мои глаза не дадут мне соврать, – и вправду, Хо смотрит на него с восхищением, болью и нежностью. Ядовитый коктейль, разбивающий остатки всего самоконтроля. Слёзы бегут по щекам, а Джисон кривится. – Ты безумно сильный, слышишь? И я горжусь тобой, Сон-и, – Хо устраивает свои ладони на пухлых щеках. – Я горжусь тем, что ты пытаешься справиться с этим. И я благодарен тебе за то, что ты продолжаешь жить, несмотря на все трудности, – Хан громко всхлипывает и распадается под осторожными касаниями. – Спасибо, что поделился со мной, для меня это очень ценно и важно. – Разве тебе теперь не страшно или не противно? – парень смотрит своими большими, круглыми глазами, полными прозрачных слёз, и Минхо улыбается. – Я боюсь лишь того, что не смогу быть с тобой рядом. Боюсь, что не смогу помочь тебе пройти через это всё. Я хочу быть с тобой рядом, Сон-и, – Ли переплетает их ладони и поднимает на уровни лиц. – Хочу, чтобы мы справлялись с тобой со всем рука об руку. Кажется, что ты мне не просто нравишься, Сон-и, чем больше я узнаю о тебе, тем больше я понимаю, что чувство внутри – это не обычная симпатия. Я люблю тебя, Джисон. – Хён..! – парень продолжает заливать всё своими слезами. – Я тоже люблю тебя, – он громко ревёт, обнимая мужчину за шею. – Безумно. Спасибо. Спасибо тебе за всё. – Мой бельчонок, – тихий шёпот слетает с губ, и Хо изворачивается, целует влажную щёку и тычется аккуратно лбом в висок, выпрашивая ласку. Джисон всё понимает и целует. Оставляет горячий след на лбу, переходя на висок, щеку и губы. Минхо вновь устраивает ладони на талии и придвигает младшего поближе к себе. Хан целует горячо, проникает языком в податливый рот, исследует всё внутри и мычит, тая от прикосновений. Ли усаживает парня к себе на колени, откидывается на спинку дивана и также пылко отвечает на поцелуи, что всё больше и больше приобретают высокий, распаляющий градус. – Минхо, – Джисон тянет это жалобно и чуть ёрзает на крепких бёдрах. – Давай договоримся… – О чём? – Хо спрашивает чуть охрипшим голосом и смотрит расширенными зрачками на своего возлюбленного. – Давай не будем видеться с тобой всю эту неделю? – предложение остужает весь пыл. Минхо словно ледяной водой окатили, и он удивлённо вскинул брови. – Я буду заниматься тренировками и думать над возможным переездом, – Хан знает, что уже принял решение, но не хочет соглашаться сразу. – Ровно через неделю у меня состоится матч. Он очень важен для меня и моей команды. Приходи. После матча, я дам тебе свой ответ. Согласен? – Согласен, – Ли недовольно дует губы. – Чего тогда такую моську корчишь? – Хан улыбается и проводит пальцами по скуле доктора, замирая у губ. – Я не смогу видеть тебя целую неделю, – мужчина драматично вздыхает и утыкается лбом в плечо младшего. – Переночуешь у меня? Хочу провести с тобой сегодня как можно больше времени. – Останусь, – Джи гладит кожаного кошака по волосам и слышит, как на кухне орут три шерстяных комка. – Кажется, что кто-то голоден. – Да я этих проглотов кормил недавно, – Хо отмахивается и заваливает Хана на диван, обвивая тело руками и ногами. – Давай лучше обниматься. – Как скажешь, кот, – Джисон говорит тихо, а Ли замирает. Широкая улыбка играет на лице новыми красками. Они обнимаются, слушая тихое дыхание друг друга, и довольно быстро засыпают, сплетаясь конечностями. Шерстяные комки ходят вокруг дивана, орут недовольно, но после успокаиваются, запрыгивают на диван, куда-то в ноги паре, и тоже сворачиваются клубочками, засыпая.

***

– Нужно что-то делать, – Бин со страхом листает телефон. Если его лучший хакер не мог найти его Сынмина, значит, никто не мог помочь ему в данной ситуации. – Вдруг с ним что-то сделают? – Чанбин, не переживай, – Чан хочет ещё что-то сказать, но его перебивает Ян, про которого они совсем забыли. – Ага, его на органы продали, – младший мило улыбается, изучая что-то в планшете. – На чёрном рынке его голову выставили. Со бледнеет и шатается. Пол стремительно уходит у него из-под ног, но Бан вовремя поднимается с кресла и усаживает в него друга. Его строгий взгляд встречается с хитрым лисьим прищуром. – Да ладно тебе, – Чонин мирно поднимает ладони. – Всё хорошо с ним. – Откуда ты знаешь? – Бин спрашивает с беспокойством. Конечно, Ян тоже являлся одним из его хакеров, но если Чан не смог отыскать Кима, как это сделал Ян? – Тарологу написал, – парень улыбается и листает переписку. – Ты прости, Крис, я твои деньги потратил на него. – Серьёзно? Таролог? Кто верит сейчас в карточные расклады? – Со хмурится и переводит дух, намереваясь подняться, чтобы самостоятельно продолжить искать Мина. – Не говори так о картах, особенно, когда они помогают. Иди домой, Сынмин придёт скоро, и ему будет нужна твоя помощь, – Чонин потягивается, скрипя зубами от боли. Мышцы продолжали болеть. Бин смотрел с сомнением. – Можешь, конечно, продолжать бессмысленные поиски, не веря в расклад, но если вдруг Сынмин вернётся, ему некому будет помочь. – Ладно, – Со сделал пару тяжёлых вдохов и выдохов и поднялся, намереваясь уехать домой. – Спасибо за помощь, я поехал. – Я провожу, – Чан идёт за другом в прихожую, желает удачи и закрывает дверь за ним. Мужчина возвращается в зал, где на диване лежит Чонин, перевернувшись на живот. Он ждал старшего и его массажа. – Что там за таролог? – А ты переписку глянь, я её не удалял. Бан с сомнением берёт в руки планшет и принимается читать. Вульф Крис: “Дорогой таролог” “прошу срочно и от всего сердца” ТраХолог: “Добрый вечер” “Что случилось?” Вульф Крис: “Моего друга похитили какие-то мужчины” “скажите, что с ним?” “его уже продали на органы?” ТраХолог: “вас больше интересует ваш друг или органы?” Вульф Крис: “душа конечно же” “и его здоровое тело” ТраХолог: “может это вы его похитили?” “вам цену на органы скинуть?” Вульф Крис: “можете, но сперва погадайте пожалуйста” “я перевёл деньги” ТраХолог: “Хорошо, пишите данные” Вульф Крис: “Ян Чонин, 24 года” “Ким Сынмин, хуй знает сколько годиков” “Сеул” ТраХолог: “Чонин с дружком своим пошёл гулять, Но вот, случилась с ним напасть Он перешёл дорогу где-то И приглянулся старым дедам Кричит Чонинка, где Сынминка? А тот на чёрном рынке!” Вульф Крис: “я на его могиле это напишу” “ток дайте знать, что с ним и по какой цене его продали?” ТраХолог: “Хорошо, пару минут” Чан с непроницаемым лицом листает переписку, думая о том, что Ян свихнулся, доверяя какому-то человеку, выдающему себя за таролога. ТраХолог: “Всё с ним хорошо” “Его, конечно, немного помотает, он найдёт новых друзей и немножко нарвётся на приключения. Скоро вернётся домой, главное, чтобы там кто-нибудь был, потому что ему понадобится помощь” “Также вижу, что дома его будет ждать какой-то сюрприз и радостная новость, которую он ждал очень долго. Можно сказать, что своей пропажей, он сдвинул какой-то механизм с мёртвой точки.” “Вообщем всё хорошо с ним будет” Вульф Крис: “Хорошо, дядя Стэн, я тебе верю” “Спасибо за расклад” “Хорошего вечера” На этом странная переписка подошла к концу. Бан громко засмеялся и присел на краешек дивана. – Мне уже интересно, что же там на самом деле произошло, – мужчина откладывает планшет на столик и смотрит на младшего с весёлыми морщинками у глаз. – Готов к массажу? Он так резко меняет тему, что Чонин, не ожидавший подобного, смущается и вздрагивает, когда тёплая и большая ладонь проходится между лопатками. – Готов, – тихо говорит он и приподнимается, чтобы стянуть футболку и откинуть ту на спинку дивана. Лис устраивается обратно, стараясь не замечать на себе жадного взгляда. – Можешь начинать, – тихое разрешение и пальцы, скользящие по голой коже. Это вызывает мурашки и что-то тлеющее в животе. Угли своим жаром сворачивают внутри органы и перемешивают, распаляя и вгоняя в некий ступор. Умелыми движениями Чан массирует спину и руки, стараясь не обращать внимания на гладкую и мягкую кожу, что так и манит оставить на ней какой-нибудь собственнический след. Бан задевает особенно болевшую точку, и Чонин негромко стонет, утыкаясь лицом в подушку. Это моментально вызывает в мужчине бурную реакцию, и всплеск энергии в теле. Возбуждённые импульсы проходятся по низу живота, прямо к члену, и австралиец пытается совладать с собой, продолжая разминать спину и руки. Ян млеет под грубыми, умелыми движениями, не сдерживая самых разнообразных выдохов. Он чуть выгибается, подставляясь под руки, а Чану почти окончательно сносит голову. Он прослеживает за красивой линией позвонка и останавливается на ягодицах, что облеплены домашними трениками. Чонин чувствует ожогами на коже, чужое желание, сдерживаемое внутри, и улыбается хитро. Он играет с огнём и знает это. – Мне кажется, что бёдра тоже забились, – Ян болезненно всхлипывает, чуть шевеля ногами. – Можешь и их размять? – лисий взгляд касается лица мужчины, и тот спокойно кивает, совсем не подозревая того, что покрасневшая шея и быстро вздымающаяся грудь, выдавали его. – Спасибо, Крис, ты меня вновь выручаешь. Чан на это лишь неопределённо как-то хмыкает и спускается ладонями ниже. Он ненадолго застывает на талии, такой тонкой и хрупкой, после чего опускается на бёдра. У него были реально чудотворные руки, потому что они явно творили невообразимое. Чонин уже в открытую стонал от каждого движения и делал это не специально. Он чуть раздвинул ноги в стороны, чтобы мужчине было удобнее массировать его бёдра, и не сразу осознал собственного напряжения. Ян замычал и спрятал лицо в подушке. Что же он делал? Зачем провоцировал мужчину, когда так явственно отказывался от любой связи с ним? По виску Бана стекает небольшая капелька пота, он хрипло выдыхает, продолжая мять тощие бёдра. От каждого его движения, Чонин вздрагивал, издавал слишком сладкие вздохи и ёрзал. Глаза мужчины совсем потемнели, покрываясь пеленой желания. Он понимал, что если так продолжится хотя бы ещё пару минут, то он точно не выдержит. Его взгляд бегает по спине, что заблестела от пота, а бёдра под пальцами слегка подрагивали. Бан не глупый, он уже взрослый мужчина, умеющий считывать чужие желания и почти открытые провокации, но он так просто ведётся на младшего, желая подольше поиграть с ним в эти изводящие игры. Пальцы замирают совсем близко к упругим округлостям, замирают, сжимая бёдра, и большие пальцы, будто случайно, скользят по внутренней стороне ляжек, вызывая судорожный вдох и тихий стон, скрывшийся в подушке. Чонин полон желания, он ёрзает по постели, сжимает бёдра и тяжело дышит. Доигрался. Проиграл в своей же игре. – На этом закончим, – Бан говорит, чуть усмехаясь, и шлёпает парня по ягодицам, что вздрагивает от этого и удивлённо смотрит на мужчину. – Доброй ночи, малыш. Австралиец поднимается и преспокойненько уходит, оставляя младшего на диване, изнывать от жара в паху. Чонину стыдно. Он утыкается в подушку и беззвучно кричит, проклиная и себя, и мужчину, за то, что он тут устроил. Возбудился от массажа. Пиздец просто. Ян поднимается, смотрит, чтобы Чан не оказался где-то рядом, и быстро удаляется в ванную, справляться с очевидной проблемой. – Я дурак, – шепчет Чонин, водя пальцами по вставшему члену, и слёзы наворачиваются на его глаза. Он правда глупый и творит что-то, не подумав хорошенького головой. – Нужно скорее найти квартиру. Иначе это всё могло принять совершенно другой оборот, а именно – Чонин бы просто сдался старшему, принимая и свои, и его чувства.