The dental heart.

Утром Минхо уходит на работу, долго целует сонного Джисона, что сам начинает сомневаться в собственном же предложении не видеться неделю, и не отлипает от старшего, обвив его шею своими руками. Они тихо прощаются, но договариваются переписываться и всегда поддерживать друг с другом связь. Хан ещё немного остаётся в тёплом коконе пледа, смотрит на три пары кошачьих глаз и улыбается глупо. – Не хотите расставаться со мной? – Суни отвечает положительным “мяу”, а остальные лишь пристально смотрят на кожаного. – И я не хочу расставаться с вами, но надо. Пойдёмте, покормлю вас, чтобы Минхо не переживал. Коты радостно повскакивали на лапы и полетели на кухню, снося на своём пути любое препятствие. Хану повезло, что эти шерстяные комки ничего не разнесли по дороге. – Мне стоит вас бояться? – Джисон смотрит в голодные глаза и на хищные мордочки, и насыпает корм, отгораживая себя от четвероногих и опасности, исходящей от них. – Приятного аппетита. В ответ слышится лишь довольное рычание и чавканье. Парень немного убирается, выключает свет везде и осматривается в квартире в последний раз. Он не сможет приходить к Минхо целую неделю… Не сможет поболтать с ним о всяких глупостях, не сможет обнять и поцеловать. Тоска неистово щемит сердце, но Хан убеждает себя, что так надо. Забрав свои вещи, Джисон уходит к себе, захлопнув дверь в квартиру Хо. У него дома не так тепло и уютно, а даже как-то серо и тоскливо. Обстановка убивает своей неживой атмосферой, а каждая комната пропитана болью и одиночеством. Хан немного горбится и идёт за своими таблетками. Не хватало ещё словить какую-нибудь паническую атаку только из-за того, что он находится у себя в квартире и рядом нет тёплого и любящего человека, с которым хочется разделить всю жизнь. Приняв лекарство, Джисон разваливается в своей кровати и листает ленту тик тока. До тренировки времени ещё полно, а делать что-то надо было. Позалипав в телефон, Хан заказал доставку домой, намереваясь быстренько перекусить перед тем, как уйти в клуб до позднего вечера. Ему стало скучно смотреть несмешные реки, поэтому он отложил телефон в сторону, пялясь в белый потолок. Скука накатила на него вместе с апатией. В дверь постучали, и Джисон радостно поскакал за порцией курицы и картошки-фри. Вот, что точно могло сделать его счастливым – еда. Приняв заказ и поблагодарив доставщика, парень плотненько покушал под сопливую дорамку, помылся и переоделся. Пришло время идти на остановку и ехать в клуб.

***

В раздевалке было довольно оживлённо, поэтому Хан почувствовал себя не очень комфортно, среди кучи мужских тел. Он всё-также чувствовал на себе взгляды и не понимал, кому он ещё мог перейти дорогу, чтобы всё это продолжалось. – Джисон-хён, – какой-то парень окликнул его. – Можно тебя отвлечь на секунду? – Джи с сомнением посмотрел на новенького и кивнул. Он закончил переодеваться и направлялся на лёд, поэтому пару секунд он мог выделить. – Зачем позвал? – Хан спрашивает это, чуть отъезжая в сторону на льду. – Я хотел спросить у тебя, как выполнять один трюк… – Что за трюк? – Джи всё-также с сомнением смотрит на своего младшего. Если верить тому, как тот обращался к Хану, он был младше. – Ты правда поможешь? – чужие глаза загораются от радости, и парень говорит о том трюке, который у него всё не получался. Джисон внимательно его слушает и понятным языком объясняет, как правильно выполнять его, закрепляя теорию на практике. – Хён, спасибо большое! О тебе правду говорят. – Правду? – Хан замирает. О нём что-то говорят? Но что? – Да. Я обращался за помощью к другим ребятам, но они сказали, что из них всех, лучше всего обращаться именно к тебе, потому что ты хорошо играешь и у тебя больше всего опыта, – парень смущённо улыбается. – Меня Миндже зовут. – Приятно познакомиться, – неловко отвечает Джисон, не зная, куда себя деть. – Моё имя ты уже знаешь. – Да! Джисон-хён, я очень рад находиться с вами в одной команде, вы мой кумир! – Миндже ярко улыбается и уже хочет ещё что-то сказать, но его останавливает Феликс. – Привет, я украду у тебя Джисона, пока, – Ли хватает друга за руку и катится к Хёнджину с Чонином. – Бро, я тебе по гроб обязан, – Хан покрепче сжимает ладонь своего друга. – Ты меня спас от неминуемой смерти. – Не благодари, мне просто тебя жалко стало, – Ликс громко фыркает. – Ты бы видел, с каким кукурузником ты там стоял. Я уже было подумал, что ты расплачешься только от того, что с тобой просто говорят. – Я почти успел, но ты меня спас от позора, – Джисон тихо усмехается и влетает в Хёнджина, что решает задушить своими объятиями и радостными воплями. – Что с ним? – сдавленно хрипит Хан, смотря на Ликса из-за плеча. Он также машет ладошкой Чонину, что задумчиво смотрит на противоположный конец ледовой арены. Там у бортиков стоит Чан, наблюдая за прибывающими парнями. – У него приливы любви, – поясняет Феликс. – А чего он тогда ко мне липнет, а не к тебе? – Джисон спрашивает это так, будто Хван не слышит ничего. – Тебя-то он тоже любит, – Ликс усмехается. – А от меня он уже получил по голове. – А-а-а, тогда всё понятно, – Хан смеётся тихо и обнимает своего друга в ответ. Когда его отпускают, он со стоном разминает тело. – Ты мне все кости почти переломал. – Ну прости, – Хёнджин печально вздыхает. – Я бы с радостью обнимал своего любимого, но тот хочет меня ударить, как только я оказываюсь рядом… – Ужас, как ты встречаешься с таким арбузером? – Джисон подыгрывает этой драме-ламе и вспоминает нечто важное, что не рассказал своим лпшкам. – Я с Минхо встречаюсь, кстати. Феликс, который открыл рот, чтобы сказать что-то на предыдущую фразу, захлопнул его, клацнув зубами. Ахуй отразился на лицах всех, кроме Чонина, тот спокойно стоял чуть в стороне, слушая, но не вступая в разговор. – Ты что? – Хван громко кричит и не верит в услышанное. – Ущипните меня, если я не сплю, – парень говорит это и быстро отскакивает от Ли, который уже машинально протянул руку для щипка. Вот, что значит выдрессировал. – Я рад за тебя, Джисон-и, – Ликс улыбается и обнимает Хана. – Минхо хороший человек, и ты ему правда нравишься. – Спасибо, – Джи радостно улыбается и чешет щёку, не решаясь сказать о том, что его тревожит. – Сколько прошло времени, когда вы с Хёнджином съехались? – Он тебе что, съехаться предложил? – Хван удивлённо смотрит на своего младшего и ловит всё больший ахуй. – Не важно, сколько прошло у нас времени для того, чтобы съехаться. Мы с Хёнджином знакомы были чуть ли не с рождения, – Феликс приобнимает Джисона за плечи. – Если он правда тебе предложил съехаться, соглашайся, но только если хочешь этого. Вы взрослые люди, Джисон-и, и в этом нет ничего плохого. – Правда? – Хан смотрит на Ли и получает утвердительный кивок. – Я хочу согласиться, но сделаю это после матча. – Дерзай, Сон-и, я думаю, что у вас всё хорошо будет, – Ликс хлопает друга по плечу и отстраняется. – Джинни, ты чего завис? – Я просто в ахуе полном, – Хван смотрит на своего друга и не может собраться с мыслями. – Мне всё-таки придётся придумать новый ник для тебя? А ещё мне нужно дать тебе инструкцию! Слушай, когда дело дойдёт до секса, обязательно… – Феликс щипает любимого за бок и осуждающе смотрит. Вот кто в их компании не стесняется слушать и осуждать. – За что? – Не смущай Джисона и Чонина, – Ян, который стоял себе спокойненько в стороне, смутился, также, как и Хан, на словах ёжика. – Джисон сам разберётся со всем, что у них там будет. – Не цените вы мою помощь, – Хёнджин обиженно смотрит на своего черноволосого чертёнка и укатывает в закат. – Он обиделся? – Джисон смотрит на спину Хвана, и кажется, что теперь он не шутил. – Не волнуйся, я поговорю с ним, – Ли тяжело вздыхает. – Но Джисон, если у тебя будут какие-то вопросы, не стесняйся задавать их. Главное, говори всё это не Хёнджину. Может он и хочет тебе помочь искренне, но, думаю, что он не сможет помочь тебе… Надеюсь, ты понимаешь, о чём я. – Актив пассиву не советчик, – Чонин подъезжает к парням. Хан смущается от всех их слов и нервно жуёт губу. – Йена прав, – Ликс усмехается. – Так что лучше с такими советами ко мне. Я обо всём расскажу. Только всякое порно не смотри, там обычно всё слишком приукрашено и люди подготовленные. Одним словом, там тебе правды не расскажут. – Хорошо, спасибо, – Хан смущённо кивает. – Если вдруг дело дойдёт до чего-то такого, я напишу тебе. – А я могу написать? – вопрос Чонина почти валит хёнов с ног. – Ты? – Феликс смотрит на Яна так, словно перед ним стоит самое светлое создание, которое слово “секс” никогда не слышало. – Ну, да, – рыжеволосый говорит спокойно, и его взгляд лишь на секунду устремляется в конец ледяной площадки. Туда, где Чан разговаривал с одним из парней, давая советы. – Мне, возможно, тоже понадобятся твои знания… – О, – Джисон удивлённо смотрел на Чонина. – Как хорошо, что Хёнджин не слышит этого, иначе, здесь была бы целая истерика. – Мы же все взрослые люди, – Ян закатывает глаза. – Если что, я тогда напишу… – всё-таки он смущён, но скрывает это очень хорошо. Феликс кивает и смотрит туда, где стоит капитан, также бросая мимолётные взгляды на Йену. Всё с ними понятно… – Ребята! – на лёд скользит Сынмин, радостный и цветущий. Он лезет обниматься к Чонину, но тот отмахивается от него, как от мухи. – Вы не представляете, что со мной вчера произошло! – Тебя цыгане украли? – Ян смотрит на Кима, подмечая, что тот был немного разукрашен синяками. – А ты как узнал? – щеночек удивляется и щурит глаза. – Чанбин к нам приезжал. Тебя искал, – Чонин пожимает плечами, а Джисон с Феликсом переглядываются. – Ну я и написал гадалке, чтоб тебя найти. Видимо, гадание было правдивое. – Ладно, похуй, слушайте, что было-то, – Сынмин набирает побольше воздуха в грудь. – Я шёл к автобусной остановке, как резко увидел какую-то собачку. Ну я пошёл посмотреть, что с ней, а это оказался пакет. Не успел я и глазом моргнуть, как меня связали, мешок на голову надели и куда-то погрузили, – к парням подъезжает Хёнджин, но держится ближе к Киму и Яну, игнорируя взгляд возлюбленного. – Ну я давай орать, что так и сяк, их найдут, покалечат и на органы продадут, а меня не слушают, ржут на всю и говорят на каком-то языке непонятном. Привозят меня, значит, куда-то, говорят идти, я иду, да как беру и нахуй сваливаюсь в какую-то яму. А в яме холодно, но повезло, что снег был, и я не так уж и сильно приземлился, но лицо мне хорошо расчесало. Ну, я лежу в этой яме, ору, ещё и света божьего не вижу. В общем, лежу я там, просто хуею с сюрпризов судьбы-суки, как тут, на меня сверху падает какая-то бабка. Она мне чуть всю душу не вытоптала ногами, мешок с башки стянула и помогла подняться. Я на неё смотрю, думаю, ведьма какая-то, не иначе. Оказалось, цыганка. Она давай орать тем мужикам, чтоб они меня вытащили вместе с ней, да такими матами их покрыла, что даже я смутился, – Сынмин активно жестикулирует, рассказывая историю. – Ну, вытащили нас из ямы, а эта женщина такой хорошей оказалась. Всех нахуй послала, меня чаем в их таборе напоила, на любовь погадала и уже отпустить хотела, как резко менты съехались их шабаш ловить. А в шабаше – я, ну, они и дали дёру вместе со мной. Короче, гнались мы от полиции по всему Сеулу. Женщина дала мне с собой оберег какой-то, кучу приятного сказала, и выбросили они меня где-то на мосту, недалеко от дома. Так я поднялся, собирался уже топать обратно, как меня нахуй сбивает полицейская машина. Я просто охуел от сюжетных поворотов вечера, заставил покупать мне мазей разных с таблетками, да ещё и пообещал в полицию заявление принести на полицию. Они меня отговорили, до дома довезли, а там до квартиры я уже сам дотопал. – Пиздец, у тебя жизнь, конечно, – Хёнджин в полном шоке от рассказа. – Ага, но и плюсы тоже есть, – Сынмин радостно улыбается. – Кажется, что мой возлюбленный наконец-то начал оттаивать ко мне, после того, как увидел меня полуживого на пороге. – Это радостные новости, – Хван хлопает Кима по плечу, а Чонин усмехается. Он-то примерно знал о том, что, кто и когда. – Ладно, болтайте тут, я пойду в раздевалку, – Хёнджин уходит, когда на льду уже собрана вся команда. До начала тренировки ещё много времени, но все уже собрались на площадке, просто болтая, или наматывая круги. – Я поговорю с ним, – Феликс машет друзьям и скользит в раздевалку следом. – Ну что, кто хочет размяться со мной? – Сынмин обращается к Чонину и Джисону, что стремительно начинают от него убегать на коньках. – Эй, меня подождите! Феликс тихо заходит в раздевалку, убеждается, что желающих войти нет, закрывает двери на щеколду и проходит внутрь. Хёнджин жадно глотает воду из бутылки, сидя на скамье, и смотрит на парня, слегка насмешливо. Видимо, сегодня он встал не с той ноги, раз так остро воспринимал реакцию Ликса на всё. – Зачем пришёл? – Хван слышал звук закрываемой щеколды, поэтому был уверен на все сто процентов, что пришли по его душу. – Хочешь ещё ущипнуть меня? – обида сквозит в голосе, а Феликс открывает свой шкафчик и достаёт оттуда резинку для волос. – Пришёл просить прощения, – Ли невозмутимо подходит к Хёну и опускается перед ним на колени, завязывая волосы в хвост. – Интересный у тебя способ извиняться, – Хван хватает чёрта за хвост и оттягивает голову назад, открывая вид на шею и острый кадык со звёздными веснушками. Феликс шипит и смотрит из-под ресниц на возлюбленного. От его грубости ноги сводит судорогой, а внизу живота теплеет. – Но весьма рабочий, – Ли говорит это, хватаясь за края штанов и приспуская те. – Наслаждайся моими извинениями. – Посмотрим, как хорошо ты поработаешь ротиком, – Хван опирается спиной о стену и широко расставляет ноги в стороны, выпутываясь из штанов. Феликс сглатывает слюну, что стала образовываться во рту сильнее. Его взгляд скользит по стройным бёдрам, по очертанию члена под боксёрками и поднимается на любимое лицо. Взгляд Хёнджина смягчается, покрываясь лёгкой пеленой вожделения. Ли скользит пальцами по голой коже, чуть царапая, стягивает мешающую ткань нижнего белья и облизывается, смотря на полувставший член. Хван всегда реагировал на своего возлюбленного, не важно, были они в ссоре или нет, он всегда желал своего избранника. Всегда желал и всегда любил. Вся обида сошла ещё тогда, когда Ликс вошёл в раздевалку, но неожиданную игру прерывать не хотелось. Горячий язык проходится по головке, а Хёнджин продолжает смотреть прямо на кукольное личико с золотистыми созвездиями, которые выучил наизусть. – Смотри на меня, – хрипит Хван. – И не используй руки, малыш. Феликс тянет уголки губ вверх и кивает, принимая чужие правила. Его чёрные глаза смотрят прямо в душу, а рот творит что-то невообразимое.

***

Джисон наматывает круги, витая где-то в облаках и не обращает внимание на то, что происходит вокруг. Каждый занимается своим делом, ожидая начала тренировки. Всё его естество тянется к Минхо, к его ласковым рукам и кошачьему взгляду, но он держится. Прошла почти целая неделя, состоящая из агрессивной подготовки к матчу и ночей, наполненных тяжёлыми мыслями и желанием. Завтра решится их судьба. Игра против “Зебр” будет стоить многого для них, и они обязаны выиграть, чего бы им это ни стоило. Феликс с Хёнджином, напоминали попугаев-неразлучников, постоянно ластились друг к другу и не упускали ни минуты, чтобы не помиловаться. Хан не знал, что так резко послужило смене настроения между ними, может быть, так влияла наступившая весна, может быть, ещё что-то, но он решительно не захотел выяснять, что же конкретно. Чонин сблизился с Сынмином, и они постоянно о чём-то шушукались, косясь то на капитана, то на тренера. Один Джисон порядочно подходил к тренировкам, полностью отдаваясь процессу с головой. Никто не говорил ему ничего, но удивлённые взгляды друзей так и застывали на нём. Хан играл также, как и до долгого перерыва. Да, он допускал местами ошибки, но играл просто прекрасно, скользя по льду, как по воздуху. Он рассекал лёд, уверенно вёл шайбу и выполнял все трюки идеально. – Все сюда, – Чанбин подзывает всех парней к себе, продолжая о чём-то говорить с Чаном. – Все в сборе? Отлично. Завтра предстоит матч с “Зебрами”, от нас и от них будет выдвинуто две команды. Завтра играть будут Ли Феликс, Хван Хёнджин, Ким Сынмин, Бан Чан, Ян Чонин, Хан Джисон. Послезавтра играть будут Чон Хванмин, Со Досоль, Ли Доён, Хван Унук, Квак Бомгю, Чхве Умин. Состав команды, против которой вы будете выступать, неизвестен, но мы с вашим капитаном нашли записи с играми и всё проанализировали. В списках “Зебр” также присутствуют и новенькие, – Чанбин говорит громко и чётко. Распределяет роли, даёт указания и советы, после чего командует играть. Они потеют на льду до самого вечера, после чего Со толкает какую-то речь и отпускает бедолаг отдыхать и набираться сил. Джисон возвращается домой на такси, забив на существование автобусов, поднимается на свой родной этаж и улыбается, когда видит на двери небольшой пакет с едой, приготовленной Минхо. Уже завтра они могли увидеться. Хан замирает у своей двери и смотрит на соседнюю. Вдох-выдох, и он нажимает на звонок Ли, отходя от глазка. Мужчина открывает дверь спустя некоторое время и замирает, не ожидая увидеть на пороге своего парня. Улыбка тут же касается его губ, и он открывает рот, чтобы задать вопрос, но Джисон не даёт. Он целует, прижимаясь к Хо всем телом, дышит рвано прямо в рот и пытается насытиться столь сладкими и нежными губами. Минхо сжимает его в своих объятьях и мычит в поцелуй, выражая всю тоску по младшему, с которым он не виделся так долго. Дурацкая переписка в телефоне не могла заменить ему человека. – Завтра матч. В шесть вечера. Приходи, – Джисон суёт в ладони старшего билет, аккуратно заталкивает его в квартиру и закрывает за собой дверь, быстрее оказываясь у себя. Так быстро, он ещё замки не открывал, конечно. Сердце бешено стучит в груди, а губы горят. Руки тянутся к телефону, и Хан быстро набирает сообщение Феликсу. Хан-и, бро: “Ликс-и, ты сказал, что я могу обращаться к тебе, если что” “Расскажи мне…” “Ну, про процесс” Джисон смущается, отправляя сообщения. Пока он ждёт ответа от Ли, переодевается в домашнее, кушает еду, оставленную Минхо, и улыбается, наслаждаясь изумительным вкусом. В их с кошаком чат отправляются сообщения с благодарностью и фото пустого контейнера. Феликс присылает длинное сообщение, где подробно расписывает всё необходимое для Джисона. Друг расписал всё: от обычной растяжки, до первого раза. Слова Ли его немного напугали, ведь, на деле всё оказалось не так сказочно, как ему казалось. Собравшись с мыслями, Хан отложил всю подготовку на завтра, отвлекаясь на вещи. Он не досложил последний чемодан, решив закончить в последний день перед матчем, поэтому, отмокнув в ванной, Джисон принялся собираться. Завтра он наконец-то ответит Минхо на его предложение, а ещё обязательно победит и подарит победу мужчине. Главное – остаться с зубами, потому что Джисону всегда не везло на играх именно с этим.

***

Чонин с Чаном сходили на два свидания из трёх. Первое свидание – это был обычный поход в кафе, где они неловко молчали, не разговаривая ни о чём. Второе свидание было в кино, куда они пошли на какой-то романтический фильм, под который Ян просто уснул. Из плюсов – он уснул на плече Бана. Сегодня был третий день и их третье свидание. После того случая с массажем, ни Бан, ни Ян не могли спокойно находиться рядом с друг другом, поэтому контакт свёлся на минимум, за исключение дней со свиданиями. – Куда едем? – Чонин зевает и потягивается на сиденье. Он безумно устал после тренировки, но и Чану было не легче, ведь у него, как у капитана, было куда больше работы помимо тех же тренировок. – На пикник, – Бан сверяется с навигатором и уверенно ведёт машину по пустой трассе, рассекаемой редкими встречками. – Снег ещё не растаял до конца, а мы на пикник едем? – Ян относится к предстоящему действу со скептицизмом. Ему не особо прельщала мысль морозить жопу ночью где-то. – Тебе понравится, – лишь это говорит мужчина и замолкает, оставляя лиса наедине с мыслями и предположениями. Они останавливаются на парковке у какого-то комплекса. Помимо них там стоят ещё несколько машин. – Выглядит сомнительно, – шепчет Чонин, выбираясь из авто. – Просто подожди, когда мы придём туда, – Бан мягко улыбается и протягивает свою ладонь. Парень смотрит на неё и не понимает, что от него хочет мужчина. – Дай руку. Ян протягивает ладонь, и Чан переплетает их пальцы, начиная идти к комплексу. Чонин смущается, но не подаёт виду, шагая за старшим. Они входят в небольшое здание, где мужчина недолго болтает с каким-то человеком, получает какой-то ключ, и их ведут к другому выходу, на внутреннюю территорию комплекса. Ян всё ещё непонимающе смотрит на капитана, но вопросов не задаёт, покрепче сжимая тёплую и шершавую ладонь. Их доводят до непонятного помещения без окон, прямоугольной формы, и желают хорошо провести время. – Пикник в домике? – Чонин изгибает бровь, а Чан лишь молча открывает дверь и впускает младшего внутрь. Они оказываются в прихожей, где температура явно немного зашкаливает, заставляя чуть задыхаться в духоте. – Здесь нужно разуться и снять верхнюю одежду, – Бан закрывает за ними дверь и включает свет. Стены в прихожей каменистые, шершавые, на полу небольшой коврик под входной дверью и далее идёт голый деревянный пол. Весьма странный дизайн. Чонин послушно разувается и оставляет куртку на вешалке. Чан ставит на пол две пары шлёпок, обувается и открывает дверь в главную комнату. – Закрой глаза, – мужчина тихо просит, аккуратно приобнимая Яна за плечи, тот лишь тяжело вздыхает на это и закрывает глаза. Он делает вид, что не особо желает проводить время с Баном на их последнем свидании, но на самом деле сердце щемит от понимания, что это реально их последняя встреча в подобном плане. Его осторожно проводят внутрь, закрывают дверь за спиной и ведут дальше. Внутри становится жарче и даже как-то влажнее, отчего Чонин немного потеет. – Открывай глаза, – Бан говорит это, когда они проходят ещё дальше. Ян слушается, открывает веки и осматривается вокруг. Удивление отражается на его лице, а пальцы чуть подрагивают на руках. Они оказываются в помещении с тёмными полами и стенами, освещёнными лишь мягкими лампочками в полу. Диван у стены, столик с угощениями и напитками, небольшой холодильник и дверь, ведущая в туалет, судя по табличке. Но это не особо удивило Чонина. Удивил бассейн, посередине помещения, освещаемый специальными лампами на дне. – Посмотри наверх, – Бан говорит это шёпотом, и парень послушно поднимает взгляд вверх, тут же замирая от удивления. У здания не было ни крыши, ни потолка. Вместо него было стеклянное покрытие, которое по углам слегка запотело от жара. Благодаря подобному, открывался вид на ночное небо с яркими звёздами. Чонин восхищённо залип на небосводе, стоя у бассейна. – Я не брал с собой сменной одежды, – Ян поворачивается к мужчине. Тот кивает и улыбается. – Я тоже, – он начинает раздеваться, а Чонин лишь молча смотрит на него. – Нам же нечего стесняться, верно? – Чан слишком хитро блестит глазами, после чего принимается стягивать боксёрки. Парень сглатывает вязкую слюну и отворачивается, не ожидая подобного. Бан же, как ни в чём не бывало, проносится мимо него и прыгает в бассейн, окатив немного тёплыми брызгами. – Крис! – парень кричит, не успев спрятаться от воды, и возмущенно смотрит на довольного мужчину. – Да? – спрашивает он с усмешкой, а лис злится. – Ну я тебе сейчас покажу, – Чонин принимается раздеваться, не стесняясь своей наготы. Всё-таки в душ они ходили все вместе после тренировок и уже сотню раз видели что там под одеждой да как. Ян сбрасывает все вещи на диван и плюхается в воду, разнося тысячу брызг вокруг. Он выплывает, стряхивает мокрые волосы с лица и ищет глазами старшего, что неожиданно пропал с радаров. – Эй! – Чонин вскрикивает, когда его подхватывают за ноги, поднимают над водой и резко кидают в середину бассейна. – Ты затеял войну! – младший всплывает, отплёвывается и принимается брызгать водою в Чана, что смеётся от попыток лиса справиться с ним. Они брызгаются водой, топят друг друга и беззаботно смеются, отдаваясь игре с головой. Чонин в какой-то момент устаёт и вылезает из воды на мягкий пол. Он лежит на животе, свисая ногами в воду, и пытается отдышаться. Бан наблюдает за подобной картиной, усмехается и оставляет звонкий шлепок на ягодице. Ян от неожиданности вздрагивает и соскальзывает обратно в воду. – Ты с ума сошёл? – парень в шоке смотрит на австралийца , а тот лишь довольно улыбается и уплывает к противоположному бортику, опираясь на тот руками. Чонин так просто свою пострадавшую пятую точку прощать не планирует и подплывает к мужчине. Он придвигается слишком близко, зло смотрит в темнеющие глаза напротив, и опирается руками по бокам от мужчины. – Не думаешь, что переходишь грань? – А ты не думаешь, что переходишь грань? – Бан спрашивает чуть хрипло, а младший не понимает, о чём он, пока не ощущает то же… Их тела соприкасались под водой, и Ян не сразу почувствовал это, отвлёкшись на то, чтобы отругать старшего. Они были оба полностью голые, и ничто не мешало их голой плоти. – Прости, – Чонин смущённо отстраняется и отплывает, возвращаясь к тому месту, где недавно лежал. Он отворачивается от мужчины и смотрит на капли на полу, пытаясь успокоить огонь, бегущий по телу. Сзади слышится плеск воды, это Чан неуверенно подплыл к Яну и замер. Его ладони опёрлись по бокам от парня, так же, как совсем недавно сделал он, а тела соприкоснулись. В этом не было никакого пошлого контекста. Бан уткнулся лбом в острое плечо Чонина и тяжело выдохнул, вызывая мурашки по спине. – Малыш, это наше третье свидание, – мужчина говорит чуть отчаянно. – И я боюсь того, что оно может стать последним. Ты мне небезразличен и знаешь это, – Чан прижимается ближе и обнимает Яна, всё также уткнувшись лбом в плечо. – Я люблю тебя и не хочу потерять. Я признаю то, что совершил много ошибок, и я прошу за них прощение. Искренне. Мне правда жаль. Я хочу быть с тобой, Чонин, хочу, чтобы мы готовили вместе, чтобы квартира больше не была такой пустой и одинокой. С тобой, в ней зародилась жизнь… – Бан немного молчит и продолжает, чувствуя своей кожей чужое напряжение. – Это последний раз, когда я говорю тебе о своих чувствах, после этого, я перестану мешать тебе, малыш. Молчание, прерываемое тихим плеском воды, и рваное дыхание на двоих. Чонин молчит, а мужчина в последний раз наслаждается возможностью касаться младшего. Проходит слишком много времени, и Бан отстраняется, намереваясь отплыть в сторону, выйти из воды и навсегда отстраниться от своего возлюбленного. – Я тоже люблю тебя, – Чонин шепчет это, разворачиваясь лицом к мужчине. Чан замирает, так и не отстранившись до конца, и неверяще смотрит в лисьи глаза. - Я люблю тебя, Крис. Это взаимно, – парень говорит, а австралиец вновь прижимается к нему, крепко обнимая. Яну тяжело отпустить себя и ту установку на Чана в голове, которую он сделал, но пытается, обнимая за шею в ответ. – Прости за то, что отталкивал тебя. – Я безумно счастлив, малыш, – Бан шепчет это и чуть отстраняется, заглядывая в порозовевшее лицо. Чонин смотрит сквозь ресницы, обвивает ногами мужчину и жмётся ближе. Его хитрая улыбка сводит с ума, и Чан медленно склоняется к губам, замирая всего в нескольких выдохах от горячей кожи. Ян сам сокращает это расстояние между ними, жарко целуя. Бан скользит ладонями по хрупким бокам, опускает наглые конечности на упругие ягодицы и сжимает те, выбивая стон из парня прямо в рот. Они жадно целуются и жмутся всё ближе друг к другу. Чонин чувствует, что жар от касаний стал отдаваться тянущим приятным чувством в паху и чуть ёрзает, прижимаясь к Чану, но делает это зря, ведь он проезжается прямо по члену мужчины, что реагирует на подобное движение весьма положительно. Бан издаёт полурык-полустон и крепче сжимает упругие ягодицы. Ян проникает языком в рот, хозяйничает там и продолжает ёрзать, потираясь о член, что начинал медленно, но уверенно вставать. Сам Чонин уже давно истекал смазкой прямо в воду, возбудившись от подобных ласк. Головка проезжалась прямо между половинками, будоража кровь обоих. – Ты играешь с огнём, – хрипит Чан, оставляя следы на тонкой шее. – Знаю, – Чонин усмехается и уверенно смотрит в глаза старшему. – И делаю это специально. Бан вновь издаёт рык на очередное потирание и, прижав к себе младшего, направляется к лестнице из бассейна. Он выносит парня из воды и шлёпает босыми ступнями до дивана. Ян с громким выдохом опускается на мягкую поверхность и придавливается сверху горячим телом. Чан устраивает свой стояк возле члена младшего и начинает потираться возбуждённой плотью о плоть. Чонин громко стонет, выгибается, поддаваясь навстречу приятным толчкам, и вскрикивает от удовольствия, когда Бан сжимает их пенисы ладонями и двигается, создавая слишком приятные ощущения. – Будешь встречаться со мной? – спрашивает Ян, а мужчина сильнее трётся о него и целует слегка опухшие губы. – Ещё спрашиваешь? Конечно. Они целуются, сплетаются телами и трутся друг о друга с неистовой силой, желая большего, но не торопясь. Они кончают; Чонин с громким вскриком, а Чан с низким рыком. – У тебя из-за этого ник “Вульф Крис”? Из-за того, что рычишь? – Ян тяжело дышит, смотря на старшего, что раздобыл салфеток и занимался тем, что вытирал сперму с его плоского живота и груди. – В тебе шутник проснулся? – Бан усмехается и отбрасывает салфетки на стол. Он ложится рядом, крепко обнимая Яна и оставляя поцелуи на его голом плече. – Возможно. Меня, как раз, Сынмин покусал, – Чонин фыркает, и глаза его начинают понемногу слипаться. – Поехали домой? – Поехали, – Чан поднимается спустя некоторое время, помогает одеться и убирает весь мусор. Корзину с угощениями он захватывает с ними домой. – Спасибо тебе, хён, – сонно говорит Ян, когда они едут домой. – За все свидания. Мне всё понравилось, хоть я и не особо показывал это. – Я знаю, малыш, – Чан устраивает ладонь на худом бедре и слегка сжимает то. – Ты был, как открытая книга. Сложно было не понять то, о чём ты на самом деле думаешь. – Ну и хорошо, – бурчит Ян, – люблю тебя, хён. – И я тебя люблю, малыш. Поспи немного, я разбужу тебя, как приедем. Чонин слушается. Он моргает недолго, засматриваясь на своего мужчину, после чего веки его окончательно тяжелеют, и он проваливается в сон. Он настолько крепко засыпает, что Чану не удаётся его разбудить, и он несёт младшего на руках до самой квартиры, где устраивает Яна на их кровати, бегает за корзинкой, и наконец тоже устраивается ко сну возле своего возлюбленного. Чонин сквозь сон чувствует, как рядом с ним прогибается матрас, и тянется туда, где ощущается живое тепло. Он утыкается носом в шею старшего и сладко сопит, улыбаясь своей хитрой лисьей улыбкой, за которую Бан готов отдать свою жизнь и даже больше.