The dental heart.

Джисон просыпается рано, долгое время принимает ванную, после чего возвращается в постель, где его ждут: инструкция от Феликса, презервативы, смазка и анальная пробка. Всё, что было заказано на ночь глядя. Хан не забудет тот стыд, который он испытал, забирая заказ. Взгляд блуждает по предметам, а руки немного подрагивают. Чем-то подобным он никогда не занимался, но ради исполнения того, что он задумывал, требовалось. Парень удобнее устраивается на кровати и чувствует себя донельзя глупо. Халат отбрасывается куда-то на пол, и медовая, гладкая кожа остужается о прохладу спальни. Джисон внимательно читает сообщение от Феликса и начинает с того, что просто ласкает свою грудь, распаляясь перед довольно непростым и неприятным, по словам Ли, процессом. Мобильный оказывается отброшен куда-то в сторону на кровать, а Хан прикрывает веки, трепещущие от предвкушения, и думает о Минхо. Парень старался себя убедить в том, что нет ничего плохого в том, чтобы представлять свою пару во время самоудовлетворения, но всё равно чувствовался липкий стыд и небольшая капля горькой вины. Образ Ли перед прикрытыми глазами помогал расслабиться, отдаться процессу более легко. Аккуратные пальцы Джисона обхватывают всё ещё мягкий член, и он пару раз проводит по всей длине, оживляя орган. Его губы слегка блестят от слюны, которую оставляет язык, проходясь по пересыхающей коже. Хан блуждает ладонью, не занятой членом, по собственному телу, представляя руки Минхо, его губы, его горящие глаза и кошачий прищур. Парень плавился от натиска собственной фантазии и растворялся в этой чудесной дымке, доводя себя до состояния исступления. Джисон заставляет себя перевернуться на живот. Он лежит пару секунд так, переводя дыхание, после чего упирается коленями в матрас и садится на собственные пятки. Упаковка с презервативами открывается, и Хан достаёт одну новую фольгированную упаковку и распаковывает её. Бутылёк смазки с приятным персиковым ароматом быстро открывается, и холодная жидкость выливается на пальцы, спрятанные под плотным латексом. Хан щёлкает крышкой, отбрасывает бутылёк и ложится на кровать, всё также согнув ноги в коленях. Он чуть выгибается, заносит руку за спину и тянется к плотно сжатому колечку мышц. Это не особо удобная поза, поэтому Джисон снова смотрит в экран телефона, проверяя инструкцию Ликса, переворачивается на спину и широко разводит ноги в стороны. Пальцы кружат у колечка мышц, чуть надавливая и легонько скользя у самого входа. Парень осторожно проникает внутрь и шипит от непривычных ощущений. Он толкается пальцами глубже, но получает от собственных движений лишь боль. – Да, бля, – Хан убирает пальцы и устало разваливается на постели. Вроде бы он и следовал тому, что ему написал Ликс, но одновременно с тем, всё равно будто делал что-то не так. Ладонь пару раз проходится по члену, что стал слегка опадать от неумелых фрикций. Тяжёлый вздох срывается с губ, и Джи добавляет больше смазки на презерватив, а также осторожно вынимает средний палец, оставляя в плену латекса только указательный. Он вновь касается колечка мышц и глубоко дышит. Ладонь с члена не убирается, принимаясь совершать медленные движения вверх и вниз, отвлекая от неприятных ощущений. Джисон пытается расслабиться, кусает нижнюю губу и представляет Минхо. Это не он сейчас входит пальцем в себя, пытаясь растянуть, а Хо, умело шевелит рукой, желая доставить удовольствие своему возлюбленному. От фантазии на щеках выступают красные пятна, а колени хотят съехаться. Хан уверенно двигает одним пальцем внутри, чуть хлюпая смазкой. Его гнёт, и он тихо стонет, проезжаясь между мягких стенок. Ощущать себя странно, как и растягивать, но если это могло осуществить задуманное, то он был готов. К указательному пальцу добавляется средний и новая порция смазки. Может быть, Джисон и перебарщивал с вспомогательной жидкостью, но она хорошо помогала парню в растяжке, хоть и хлюпала весьма неприлично и смущающе. Два пальца принимать тяжелее, Хан чувствует, как стенки растягиваются, как входить становится со временем свободнее и легче, но он уже порядком устает. Тихие стоны слетают с его губ, и он продолжает таранить себя собственными пальцами, всё также представляя Ли перед собой. Ощущения были странными, не из приятных, но заглушались трением ладони о член. Джисон пыхтит, ворочаясь на постели, и желает поскорее закончить со всем этим. Он входит в себя уже тремя пальцами, растопыривая их внутри, сгибает в разных местах, пытаясь найти ту самую заветную чувствительную точку внутри себя, о которой говорил Ликс, но то ли пальцы были короткими, то ли из-за того, что парень был просто неумелым, ничего похожего на простату он не нашёл. Когда внутри уже всё хлюпает и из него нехило так вытекает вся использованная смазка, Хан берёт в трясущиеся руки анальную пробку, которую тщательно моет перед всем процессом. Смазка льётся на пробку, и Джисон аккуратно приставляет ту к сокращающемуся колечку мышц. Всё то же шипение срывается с покусанных губ, и Хан пытается как можно медленнее вставлять в себя инородный предмет. Справившись с задачей, Джисон смотрит на член, изнывающий к ласкам, и замучено мычит. Он устал растягивать себя, и сил на подрочить не осталось, но, несмотря на измотанность, в паху продолжало неприятно тянуть, а головка члена приобрела фиолетовый оттенок. Хан быстро дрочит, скуля в подушку и сжимаясь вокруг пробки. Его голова кружится, а перед глазами плывёт. Крупные бисеринки пота стекают по коже, пачкая простынь. Джисон громко стонет, наконец кончая. Он плотно сжимается вокруг игрушки, и от этого чувствительные стенки посылают ещё больше импульсов в член. Обессиленный, совсем вымотанный, Хан стянул с пальцев презерватив и кинул в сторону урны, конечно же, промазав. Смазка с упаковкой контрацептивов летят в карман рюкзака, оставленный у пустого стола. Приняв быстрый душ, Хан убрал весь мусор и присел на диван. Пробка чувствовалась при каждом его движении, и от этого пот вновь и вновь проступал на его лице, а румянец заливал пухлые щёки. Удобнее устроившись на диване, он старался не думать о том, что игрушка внутри вошла ещё глубже, растягивая стенки его анального отверстия. Телефон оказывается в дрожащих пальцах. Джисон собирается заказать что-нибудь поесть, перед тем, как сделать уборку в квартире и отправиться на последнюю тренировку и матч. – Курочка или свининка, – Хан причмокивает губами, изучая содержимое разных блюд. В дверь неожиданно резко стучат. – И кого принесло? – парень с кряхтением поднимается с дивана, неловко переминается с ноги на ногу, чувствуя себя некомфортно из-за пробки, и идёт открывать. В глазке никого, но он всё равно щёлкает замком и выглядывает за дверь. В коридоре пусто. – И что это за розыгрыши? – Джисон недовольно надувает щёки, и взгляд его падает на пол. Пакет с небольшой запиской, прикреплённой к нему. Почерк Минхо было узнать нетрудно. – Спасибо! – Хан кричит так, будто его могут услышать, забирает великий дар и мчится на кухню, закрыв дверь перед этим. Из пакета вынимаются контейнеры с едой, и у парня почти слюнки текут. Его доктор был кулинарным богом, не иначе. Джисон-и – потерял зуб, помогите найти: “Хён, спасибо большое за завтрак!” “Жду тебя на матче!!!!” “И без опозданий” Пальцы набирают сообщения, а губы растягиваются в широкую улыбку. Они обходились без громких слов и сердечек в переписке, но это было лишь временно. Джисон всё время останавливал себя, чтобы не написать кучу плаксивых сообщений с признанием, но не скупился на фотографии и благодарности. Минхо проявлял свои чувства в ужине, который он каждый день оставлял Хану на ручке двери, а также в редких завтраках, потому что зачастую не успевал что-либо приготовить с утра перед работой. Парень таял от подобной заботы и почти каждый раз срывался, желая пойти к Хо и сказать так много всего, что крутилось в голове и томилось в груди, но всегда успевал оборвать себя. Только вчера он не выдержал, всё-таки оказавшись у Ли на недолгие мгновения. Короткие, но такие ценные и важные. – Может быть, я дурак, раз устроил это всё, а не просто согласился? – Хан по привычке разговаривал сам с собой, набивая рот вкусной едой и печально смотря в окно, за которым собирались грозовые тучи. – Я не должен сомневаться в собственных решениях! – рука стучит об стол, и Джисон быстрее доедает завтрак. Контейнеры моются, мусор выносится, а квартира убирается. Хан пытается привыкнуть к ощущению пробки внутри себя, но всё никак не получается. Конечно, он мог выбрать простой путь и довериться Ли в процессе, но хотелось сделать какой-то вклад к тому, что их могло ждать. Огромный ураган непонятных чувств и мыслей бился о его виски, вторя каплям ливня, стучащим об окно. Джисон пытается совладать с самим собой, но каждое действие проходит через критику и омрачённый анализ. Таблетка растворяется в желудке, а печальные глаза встречаются с ветром. Хан открывает окно, чтобы подышать свежим воздухом, и задыхается в стихийном буйстве. Это помогает остудиться, унять волнение и страх, а также немного прийти в себя. Парень переодевается, делает пару вдохов и выдохов и выходит из квартиры. Пакет с пустыми контейнерами и запиской от самого хоккеиста оставляются у стены возле входа в квартиру, а звоночек зажимается. Джисон знает, что Хо дома. Мужчина сообщил о том, что на работе у них какие-то неполадки с электричеством, поэтому появился внеплановый выходной. Даже отгул не пришлось брать для того, чтобы пойти на матч. Хан не слышит шагов за дверью, потому что убегает к лифту, не видит, как дверь открывается и из-за неё появляется полусонный мужчина, и не видит нежной улыбки, с которой Хо читает кривые строчки. Такси довозит его прямо до клуба, возле которого уже собирается народ. До игры ещё много времени, но фанаты желают увидеть своих любимых участников команды заранее. Хан выходит, останавливается у такси, и сердце его бьётся где-то в горле. Резкий страх охватил его, несмотря на лекарство, которое он принял. Капюшон куртки плотно натягивается на голову, часть лица прячется за чёрной маской. Парень движется к запасному входу, стараясь не обращать на себя внимания. Конечно, его могли и не особо-то узнать, потому что около полугода он не был на связи, но недавние небольшие игры с командой, на которых присутствовал народ, всё-таки могли выдать его, как того самого “Хана-потрошителя”. Странное прозвище для весьма спокойного игрока. Джисон несётся в раздевалку, прячась от любого силуэта, напоминающего человека. – Сон-и! Ты чего крадёшься? – Феликс замечает его, отрывается от какой-то компании людей, что радостно что-то щебечут и протягивают ему, и кричит в спину друга. Хан делает вид, будто это совсем не он, и быстрее идёт по коридору, заворачивая в зону, недоступную для посторонних людей. – Ну ты и спринтер. Прям не догнать! – Ли настигает его, обнимает за плечи и светится весь, заставляя щурить глаза от своего яркого сияния, и топает рядом. – Ты так от фанатов прятался? – Не хочу лишний раз им на глаза попадаться, – Джисон передёргивает плечами и стягивает маску с лица. В помещении было на удивление жарко, поэтому и куртка понесла ту же участь, стаскиваясь с широковатых плеч. – А зря, они ждут твоего появления, – Ликс говорит это бодро, будто бы даже непринуждённо как-то, но на самом деле печаль проносится на глубине его радужек. Ему хотелось, чтобы Хан мог также, как и в старые добрые времена, выйти к своим фанатам, не боясь ничего и чувствуя себя уверенно, поговорить с ними, пофоткаться. – Они ждут “Хана-потрошителя”, а я уже давно не он, – Джисон хмурится и опускает взгляд в пол. Нижняя губа в очередной раз страдает от зубов, что безжалостно вгрызаются в неё. – Ты ошибаешься, Джисон-и, – Ли грустно улыбается. – Они не ждут от тебя того, что ты будешь прежним. Они просто хотят увидеться со своим любимым игроком. Не важно, как ты будешь играть, не важно, победишь ты или нет, они беспокоятся за тебя, не как за Хана-потрошителя, а как за обычного парня. Они беспокоятся за Джисона. – Сомневаюсь в этом, – Хан хмурится и сутулится. В последнюю его игру, перед рестом, он не помнил того, чтобы его проигрыш встретили нормально. Он до сих пор чётко видел ту огромную, разъярённую толпу, что кричала в его адрес оскорбления. – Джисон, ты думаешь, что настоящие фанаты и вправду будут порицать тебя? Попробуй отпустить то, что случилось в твою последнюю игру на большом матче, – Феликс, как и всегда, видел корень проблемы. – Тогда были не только те, кто кричал оскорбления, были и те, кто искренне беспокоился за тебя. – Наверное, были и такие, – Хан всё сильнее мрачнел, а неуверенность и тревога всё больше настигали его. – Послушай, – Ликс остановился посреди коридора. – Джисон, когда ты ушёл в рест, почти на все наши матчи билеты раскупали именно твои фанаты. Знаешь, как они ждали твоего появления? Не знаешь! Ты им нужен, Джисон, – Ли ловит взгляд друга и уверенно смотрит в ответ. – И ты нужен нам. Ты наша золотая жила. – Я не уверен… – Нет, Джисон! – Феликс перебивает Хана, не давая закончить. Его маленький палец тычет в грудь Джи, а слова строго и громко слетают с кукольных губ, разрывая пустое пространство вокруг них. – Командная игра строится на всех членах команды! Если ты не можешь быть уверен в своей игре, то как мы можем быть уверены в себе? Соберись. Сегодня, ты покажешь нам, что такое настоящая игра! Усёк? – Джисон молчит. Он смотрит на своего друга, а губы его нервно дрожат. Кажется, что Ли немного перегнул. – Прости… Я слишком давлю на тебя… – Нет, ты прав, Ликс-и, – Хан шмыгает носом, а его глаза подозрительно блестят в ярком коридорном освещении. – Я выложусь на полную. Сегодня ваша золотая жила вернётся. – Ай, тигр! Ай, маладес, – Хёнджин, появившийся из ниоткуда, похлопал Джисона по спине. – Сегодня мы все постараемся! Привет, кстати. – Привет, – Хан фыркает, после чего начинает негромко смеяться. – Чего это с ним? – Хван чешет полулысую голову и смотрит на своего возлюбленного. – Нервы, – Ли пожимает плечами. – Это нормально. Джисон ещё немного смеётся, после чего выдыхает, делает пару глубоких вдохов и обнимает друзей. – Спасибо вам! Если бы не вы… Если бы не вы, я бы не смог вернуться к своей мечте. – Ну, Джисон-и, ты чего? – Хёнджин крепко обнимает друга одной рукой, а другой Феликса. – Я сейчас плакать буду. – Я просто так редко говорю вам это, – Хан закрывает глаза и ближе жмётся к друзьям. – Спасибо. Правда спасибо. Я вас люблю, парни. – И мы тебя любим, Сон-и, – Феликс вовсю ревел, уткнувшись Джисону в плечо. – Эй, парни, признания в любви – это, конечно, классно, но я не готов вступать в полигамные отношения! – Хёнджин шутит и получает в ответ щипки от Ли и Хана. – Понял! Понял, я так больше не буду! – он кричит, пытаясь вырваться, но его крепко обнимают, не давая сделать и шагу назад. – Я вас тоже люблю, брошки, но если вы продолжите распускать сопли, то ваши лица опухнут, а глаза будут красными, как у вампиров. Не думаю, что фанаты будут рады такому вашему виду. – Ты прав, – Ликс отстраняется и принимается вытирать слёзы с щёк. – Джисон-и, это твоя первая большая игра после реста, ты должен выглядеть лучше всех нас! Поэтому, – Фел легонько шлёпает по пухлым щекам Хана, обнимая лицо таким образом, и утыкается лбом в лоб. – Вытирай сопли, намотай всю свою волю на кулак и надери задницы парням из “Зебр”! – Хорошо, – Джисон невнятно говорит, из-за ладоней, что сжимают его щёки, заставляя вытягивать губы уточкой. Маленькие ручки пропадают с его лица, и возможность говорить нормально возвращается. – Мы одолеем их вместе! Не хватает только до кучи Чонина. – Постараемся все вместе, – макне, который всё это время изображал стену, стоя неподалёку, подал признаки жизни. – Файтин! – Эй, иди сюда, – Хёнджин идёт к рыжему чуду, а тот страдальчески смотрит на Ликса и Джисона, надеясь, что они ему помогут. – И даже не смотри на них, тебя никто не спасёт. – слова прозвучали так, будто Хван собирался побить бедного лиса, а не просто удушить в своих крепких объятьях. Феликс переглядывается с Ханом, они что-то обсуждают взглядами, после чего кивают и бросаются в сторону макне, желая затискать того. В коридоре стоит дикий ор, который слышно почти на весь клуб немалых размеров. Обнимашки окончились, все нужные слова были сказаны, а парни направились в раздевалку переодеваться. Уже спустя некоторое время они были готовы к тому, чтобы выйти на лёд и хорошенького сыграть. Чан, пришедший позднее всех из-за разговора с тренером, быстро собрал всех в одну кучу и приготовился толкать пламенную речь. – Парни, мы готовились к этому матчу неделю. За всё это время, каждый из нас смог прочувствовать на себе весь командный дух “Тигров”. Вы зажигали свои сердца и сердца друг друга во время тренировок и игр, вы показывали свои способности, учились новому и преодолевали все трудности, помогая друг другу. Вы показали себя, как единый работающий механизм, и сегодня от вас подобной игры жду не только я, но и те люди, что собрались на трибунах, желая увидеть нашу победу. Так давайте покажем им, на что мы способны! Докажем, что “Тигры” непобедимы! – команда, собравшаяся вокруг лидера, закричала одобрительно, взметнув клюшки вверх. – Давайте насладимся игрой! “Тигры”, вперёд! Парни закричали и ринулись из раздевалки. Чан выставил ладонь вперёд, и каждый игрок, проходя мимо, давал пять, широко улыбаясь. Самым последним выходил Чонин. Он посмотрел в глаза мужчине, хитро улыбнулся и резко потянулся вперёд, оставляя короткий поцелуй на мягких губах. Рыжая голова скрывается за шлемом, а сам лис скорее срывается с места преступления, ускользая на лёд. Бан стоит на месте пару секунд, покрываясь смущённым румянцем, после чего устанавливает капу, надевает шлем и следует за своей командой. Он ещё припомнит это своему рыжему бесёнку. Лёд шуршит под лезвиями коньков, а люди на трибунах кричат, встречая каждого игрока. “Зебры” должны были прибыть позже, после тренировки на другой площадке. Джисон сжал в руках клюшку и напряжённо проскользил за Феликсом. Их парные номера “четырнадцать” и “пятнадцать” горели белым на их красной форме. Хан боялся смотреть на трибуны, но сделал над собой усилие и замахал рукой. Люди, пристально наблюдавшие за ним, радостно закричали. Сначала Джи не мог разобрать, что его фанаты кричат, но после затормозил и удивлённо обернулся на трибуны. Парни и девушки, все как один, кричали: “Ji-fourteen! Ji-fourteen!”. Фанаты сократили его имя и совместили с номером. Хан обводит каждого гостя шокированным взглядом, а тёплая рука устраивается на его плече. – Я же говорил. Они ждали тебя, Джисон, – Ликс широко улыбается и тоже машет. Ему отвечают громкими криками. – У нашего Джисон-и новая эра. Долой Хана-потрошителя, дорогу Ji-fourteen! – Хёнджин тоже устраивает свою ладонь на плече друга. Ухмыльнувшись и подмигнув, Хван развернулся и заскользил к Сынмину, что активно что-то обсуждал с Чонином. – Ты прав, Ликс-и, – Хан восхищённо вздыхает. Подобная реакция на его появление вдохновляла и заставляла адреналин бежать в крови. – Давай постараемся. – Давай, – Фел хлопает Джи по плечу, после чего направляется в сторону Хёнджина и остальных ребят. Сам же парень с четырнадцатым номером стоит на льду, продолжая осматривать толпу людей, пришедших насладиться зрелищем и игрой своих любимых игроков. Были и пустые места, но они предназначались для фанатов другой команды и тех, кто подтянется на сам матч. Наконец Джисон находит того, кого искал. Минхо сидит на первом ряду, и его кошачья улыбка убивает парня, а ласковый взгляд прожигает душу. Ноги сами несут его к бортику, ближе к возлюбленному. Рука Хана касается защитного стекла, желая быть ещё ближе. Ли лишь улыбается, поднимается со своего места и подходит к ограждению. Зрители, что до этого громко кричали, замолкли, наблюдая за представшей картиной. – Джисон-и, – мужчина лишь двигает губами – его голос бы всё равно утонул в шуме ледовой арены –, но хоккеист всё понимает. – Я верю в тебя. Ты со всем справишься. – Спасибо, – Хан широко улыбается, смотря прямо в кошачьи глаза. От ладони мужчины, что устраивается по ту сторону стекла, идёт такой жар, что Джи чувствует его сквозь толщу акрила и перчатку. – Я справлюсь ради тебя, Минхо, – Ли лишь качает головой на этих словах, сжимая губы в сплошную линию. Парень чувствует недовольство и и выгибает одну бровь, задавая таким образом вопрос. – Ты сделаешь это ради себя, Джисон-и, – Хо прижимается лбом к стеклу, продолжая смотреть прямо в большие глаза. Его взгляд проникает в самую душу, а тёмная радужка завораживает. – Я буду рад любому исходу. Просто насладись игрой. – Хорошо, я так и сделаю, – Хан тоже шепчет. Он не хочет, чтобы кто-то услышал их разговор. Звучит свисток, призывающий игроков к тренеру. – Файтин, Джисон-и! – Минхо отстраняется и подмигивает. Джисон сжимает ладонь в кулак и приставляет к стеклу. Ли смотрит за его движениями и повторяет. – Файтин, хён! Хан скорее разворачивается, понимая, что может застрять возле мужчины надолго, и быстрее скользит к тренеру. По пути его перехватывает обеспокоенный капитан, взяв за руку. – Джисон, мне нужно тебе кое-что сказать, – мрачный вид Бана напрягает, и улыбка стирается с красивого лица. – Что случилось? – в груди зарождается какой-то тревожный комок и неприятное предчувствие. – Ты пугаешь меня. – Нам передали список участников “Зебр” против которых вы сегодня будете играть, – лидер говорит тихо, сжимая ладонь на чужом запястье чуть крепче. – Думаю, что тебе нужно знать это. – Хён, ты меня сейчас правда пугаешь, – Хан хмурится, сглатывая ком, застрявший в горле. – Кто может быть в их команде, что ты решил мне об этом лично сообщить? – парень издаёт нервный смешок и замирает. Он с недоверием смотрит на капитана. – Ты же не хочешь сказать, что в их клуб перевелись Бокчён и Кихун? И сегодня они будут в составе “Зебр” играть против нас? – звучит, как бред, но Чан не улыбается, лишь продолжает держать руку. – Серьёзно? Они будут играть против нас? – Хану тяжело сдержать в себе эмоции, но он всё равно говорит это тихо. Он чувствует на себе обеспокоенные взгляды, но больше всего его обжигают глаза Минхо, который видит по реакциям своих двух близких людей, что что-то явно идёт не так. – И не только они. Сегодняшний состав команды: Бокчён, Кихун, Вонщик, Минхёк, Санпёль и Сонхва, – Бан напряжён. Все эти парни могли доставить только проблемы, но больше всего беспокоило то, что из-за них мог пострадать Джисон. – Пиздец, – Хан шипит под нос и выдёргивает руку из хватки. – Они же не будут играть честно! – парень зло сжимает кулаки и смотрит в сторону команды. Феликс с Хёнджином тоже почуяли что-то неладное и кидали взгляды в сторону друга. – Ты в порядке..? – Бан решается на этот вопрос. Всё-таки, те придурки сделали слишком много плохого, что сказалось на Джисоне. Один раз они уже заставили его страдать, вдруг на этот раз их злоба снова выльется именно на него? – В полном, – Джи выдыхает и смотрит туда, где среди других людей сидит Хо. Его любимый врач выглядит обеспокоенным, поэтому он широко улыбается и кивает, мол “Всё хорошо”. – Мы справимся. Даже, если они и будут вытворять какую-нибудь херню, мы не дадим забрать им кубок. Победа сегодня будет за “Тиграми”. – Я рад, Джисон, – Бан облегчённо выдыхает. – Постараемся. – Постараемся, кэп, – Хан протягивает кулачок, и Чан ударяет по нему своим. Чанбин, закончивший разговаривать с другими участниками, отпустил всех растягиваться и поспешил к капитану и Джисону. – Ну, что у вас тут? – Бин разминает шею и хмуро смотрит в телефон. По времени они успевали провести тренировочную игру, но всё равно, он ощущал, будто на них что-то надвигалось, и от этого он продолжал нервно поглядывать в мобильный. – Всё хорошо, – Чан кивает Джисону, чтобы тот начинал разминаться вместе со всеми. Хан не задерживается возле мужчин, быстренько улепётывая к друзьям. – У меня плохое предчувствие, – Со скрещивает руки на груди и недовольно осматривает площадку. – Думаешь, что они что-то выкинут? – Бан тяжело вздыхает и нервно стучит клюшкой по льду. – Не думаю. Знаю, – Бин вновь смотрит в телефон. – Надо было сдать их в полицию, а не добиваться лишь одного выгона из клуба. – Нам опасно связываться с полицией, – капитан оглядывается, проверяя участников. Все переговаривались и разминались, приготавливаясь к игре. – Другого выхода нет. Если эти психи что-то выкинут сегодня, то я засажу их, чего бы мне это ни стоило, а они не будут бездействовать. Будь осторожен, Чан, – Со хлопает друга по плечу. – Уверен, что они заточили на тебя зуб, поэтому под прицелом не только Джисон. – Ты же меня знаешь, Бин. Я всегда выходил сухим из воды, – Бан улыбается, пытаясь поддержать тренера. – Так что, всё будет хорошо. Я не позволю пострадать кому-либо сегодня. – Ладно, – Чанбин кивает и вновь хлопает капитана по плечу. – Иди быстрее разминайся. Через пять минут тренировочная игра. – Не переживай, – Чан машет другу и скользит к своей команде.

***

Все парни немного вспотели после разминочной игры. Они хорошо разогрелись и были полностью готовы к сражению с “Зебрами”. Все были осведомлены о том, кто входит в команду противников, поэтому желание разъебать сегодняшнюю площадку победой добралось до своего пика. После того, как тренировка завершилась, “Тиграм” дали пятнадцатиминутный перерыв, и они удалились в раздевалку. Судейская бригада и медицинский персонал заняли свои места. Комментаторы, журналисты, фотографы и операторы уже тоже были у ледовой арены, устанавливая всё необходимое для их работы. Менеджеры и представители клубов занимали почётные, отдельные места, как и судьи. Заливщики принялись проверять покрытие. Фанаты замерли в предвкушении игры, превращая шёпот в единый тихий хор. С минуты на минуту должны были появиться команды, что означало бы начало матча. Минхо, который впервые был на подобного рода мероприятиях, немного терялся во всём, что происходило, и лишь оглядывался с интересом. Пока он сидел, наблюдая за тренировкой, его пару раз отвлекали какие-то девушки, желая задать вопросы о том, что произошло между ним и Джисоном, но он уклонялся от ответов и вёл себя холодно, чтобы от него наконец отстали. Сначала это не действовало, но потом всех заинтересовала игра Хана больше, чем вопросы непонятному мужчине, прожигающему своим взглядом в них дыры. По левую сторону от Ли сидела девушка, что залипала в телефон и не трогала его с самого начала пребывания на трибунах. По правую сторону находилась фанатка Джисона, что успела потрепать ему все нервы вопросами, не обращая внимания на очевидный игнор. Мужчина неуверенно заёрзал и всё же чуть наклонился к девушке слева. – Простите…, – он обратился к незнакомке. Та нехотя обратила на него внимание. – Не могли бы вы подсказать, что сейчас происходит? – Впервые на матче? – спрашивает та и получает кивок в ответ. – Сейчас все готовятся к старту. Видите мужчин в жилетках, что на льду? Это заливщики. Они проверяют покрытие до игры. Что за люди с камерами, думаю, пояснять не надо. Вот там, – девушка показывает на противоположную сторону, где на отдельных скамьях сидят мужчины. – Это секретариат. Судейская бригада за пределами льда. Есть также другие судьи, которые следят за игрой на льду. Там экраны, на которых будет транслироваться сама игра, – незнакомка продолжает пояснять за всё, а Минхо кивает, внимательно слушая. – Там выход для команды противников, а там для наших. Они выйдут примерно через минуту, потому что скоро старт. – Спасибо большое, – Ли чуть кланяется девушке, благодаря, после чего вздрагивает от того, что свет по всей площадке тухнет. Остаётся только основное освещение. – Сейчас начнётся, – говорит девушка и убирает телефон. Лёд таинственно мерцает, притягивая взгляд. Сердце Минхо замирает, а сам он ждёт появление “Тигров”, но больше всего он желает увидеть своего Джисона. Он наблюдал за игрой парня, но тот в основном дурачился вместе со всеми, поэтому полную красоту “Четырнадцатого”, вовлечённого в игру, Ли увидеть ещё не успел, но знал, что будет поражён. Он уже удивился тому, как уверенно и естественно Хан чувствовал себя на льду, и вместе с тем, Хо ощущал себя донельзя правильно, сидя на трибунах и наблюдая за своим возлюбленным. Включаются прожекторы, а на трансляционных экранах запускается какой-то ролик. Ли не особо интересно наблюдать за тем, что там показывают, он смотрит на дверь, ведущую к команде Чана, и трёт вспотевшие ладони о джинсы. Звучит музыка. Команда соперников выезжает на лёд. Минхо морщится, ведь для своего появления “Зебры” выбрали "Du Hast" Раммштайна. Они думали, что это будет круто, ведь песня, несомненно, охуенная, но Ли лишь усмехается, находя их жалкими. – Они никогда не были оригинальными, – девушка зевает и протягивает Ли руку. – Я Оливия, можно просто Олив. – Минхо, – мужчина протягивает свою ладонь в ответ и теперь позволяет себе рассмотреть соседку. У девушки мягкие черты лица, кожа, покрытая пятнышками родинок, и чёрные волосы. Она смутно напоминает кого-то, но Хо не может понять кого. – Получается, что наши уже с ними играли? – Нет, но и в других матчах они никогда не проявляли оригинальности. Я бы назвала их позёрами, – девушка фыркает. – Тем более, что сегодня просто ублюдский состав команды. Недавно из нашего клуба выгнали старых участников, так они перешли в другой клуб и теперь выступают за “Зебр”. Смотри, – Оливия показывает на парней, что выезжают по очереди. – Первыми всегда выезжают вратари, потом защитники, обычно парами, но те двое решили по очереди выехать. После них нападающие. А вот тот, самый последний – это капитан. – Почему они выехали первыми? – Ли изучает противников, пытаясь понять, что они из себя представляют. Понятное дело, что ничего хорошего. – Они гости. Смотри, сейчас кое-что будет, и ты всё поймёшь. “Зебры” выстраиваются у дальних ворот со стороны своей скамейки. Их музыка затихает, после чего включаются лазеры и звучат мощные аккорды. На лёд принимаются выезжать игроки. Первым показывается Сынмин. Трибуны взрываются радостными воплями, и уши на несколько секунд закладывает. Во время выхода противников зал был полностью поглощён тишиной. Музыка усиливается, и Ли удивлённо выдыхает. Он смотрит на Оливию, а та ухмыляется. – Это что, “Ариран”? – Хо не сразу узнал эту песню в её военно-оркестровом исполнении. – Да, удивлён? – девушка улыбается, после чего смотрит на лёд и пихает Минхо. – Смотри-смотри! Там Феликс с Хёнджином! Пара выехала на лёд, держась за руки. Они радостно махали фанатам, а те так громко орали, что Хо переживал о сохранности слуха после игры. После них появился Чонин и Джисон. Несмотря на то, что трибуны разрывались от появления каждого участника, крича фамилии, на Хане произошло что-то невообразимое. Минхо подскочил раньше всех и заорал, что есть силы фамилию своего возлюбленного. Он не надеялся, что его услышат в шуме трибун, но Хан удивлённо взглянул туда, где был Ли, не видя его в темноте за защитным ограждением, и широко улыбнулся. Мужчина понял, что улыбка предназначалась именно ему и то, что его услышали. Последним выходил Чан, как капитан команды. На нём Минхо тоже немного покричал, после чего уселся на своё место и встретился с удивлённым взглядом девушки. – Я так даже своего брата не подбадриваю, – Оливия фыркает, а Хо приподнимает брови. – Брата? – он спрашивает и переводит взгляд на ледовое поле. Каждый участник внимательно им осматривается, и наконец в голове щёлкает. Теперь понятно, кого девушка ему напоминала. – Феликс твой брат? – Ага, – Олив смеётся с реакции мужчины. – А вы с Джисоном встречаетесь? – Хо замирает, не зная, что отвечать на вопрос. – Можешь ничего не говорить, я и так всё понимаю. – она хихикает и вновь пихается. – Смотри на арену. Хо послушно поворачивает голову и наблюдает за тем, что происходит на льду. – Это рефери. Главный судья, – девушка тычет пальцем в мужчину, что выезжает к центральной точке. – Сейчас будет жеребьёвка, после того, как диктор представит судей и команды. Всё происходит так, как говорит Оливия. Капитаны участвуют в жеребьёвке после представления. Право первого вбрасывания получают “Тигры”. Трибуны взрываются от радости. – Почему все кричат? – Ли спрашивает у девушки, наблюдая за капитанами. – Можно сказать, что теперь преимущество на нашей стороне. Но пока судить рано. Мужчина кивает и обращает полное внимание на то, что происходит. Джисон становится словно другим человеком. Он спокойно осматривал противоположную сторону льда, усмехаясь каждый раз, как встречался взглядами с бывшими сокомандниками, и чувствовал своё превосходство. Парень полностью находится в своей среде и не позволит никому испортить свой первый серьёзный матч после реста. Хан вернулся с намерением победить. – Наш капитан является центрфорвардом, то есть центральным нападающим. От него зависит ход игры, – Оливия внимательно смотрит за приготовлениями к старту. – Позади него крайние нападающие, потом защитники и вратарь. Посмотри на противников. У них идентичная постановка. Это стартовое расположение для вбрасываний в центре. – Ага, – Ли смотрит на лёд, но его интересует только четырнадцатый номер. – Ты, конечно, прости, но у меня голова закипает от объяснений, – Хо тяжело вздыхает и морщится. – Океюшки. Тогда я тебе просто буду сообщать, в полной мы жопе или всё охуенно, – Олив улыбается и чуть потягивается. – Приготовься смотреть за Ханом. Игра вот-вот начнётся. Ли вновь обращает свой взор ко льду, и звучит свисток, оповещая о старте. Всё происходит так быстро, что мужчина не успевает наблюдать за движениями игроков, теряясь в том, кто где. Джисон перемещался так стремительно, что, появившись в одном углу, резко пропадал и оказывался в другом месте.

***

Циферблат с часами показывает то, что до конца первого периода остаётся около трёх минут, а никто из команд так и не забивает гол. – Твои прогнозы? – спрашивает Ли, восхищённо наблюдая за Ханом, что уверенно скользил по льду. Он не понимал особо того, что происходит, у кого шайба и каков ход игры, зато своим возлюбленным успевал насмотреться вдоволь. – Никаких пока что нет, – Оливия пристально наблюдает за фигурами. – Несмотря на то, что противники хуёвые, они очень хорошо знают нашу команду изнутри. Думаю, что, возможно, наши что-нибудь выкинут, и гол будет у нас. Хо вновь кивает. Его взгляд цепляется за Чана. Мужчина выглядел обеспокоенным и постоянно смотрел на одного из противников, что кружил возле Джисона. – Они могли забить гол пару раз, но чего-то ждут, – Лив кусает губу и сжимает кулачки. – Такие шансы упускают! Другие фанаты тоже были озадачены таким поведением, даже не представляя того, что происходило в головах у “Тигров”. Джисон тяжело дышит, пытаясь выйти из блока. До конца первого периода не так много времени, а они до сих пор не заработали ни гола. Глаза Кихуна встречаются с его. Злобная усмешка, и губы противника шевелятся, проговаривая давно знакомые и больные сердцу слова. Хан теряется. Его глаза широко раскрываются, а губы кривятся. Вот он, шанс для противника. Кихун делает рывок вперёд, чтобы перехватить шайбу, а Джисон направляет чёрный снаряд быстрым и чётким движением в борт, улыбаясь и уходя резко в сторону. Сердце бешено стучит в груди, пока четырнадцатый номер быстро скользит в свободную зону, подбирая шайбу. Взгляд падает на ворота противника. Замах и удар. Сердце замирает, а в ушах раздаётся громкий свист. Трибуны взрываются воплями, не веря в то, что произошло, а Джисон в шоке смотрит на их счёт. Один ноль, в пользу “Тигров”. Хан оборачивается к своей команде, чтобы радостно что-то прокричать, но из его рта вырывается только удивлённый возглас, когда на большой скорости в него врезается Кихун. Джисон, не ожидавший подобного, теряет равновесие и летит на лёд. Его бедро и бок обжигает резкой болью от силы падения, и он шипит, на секунды теряясь. Также сильный удар приходится на правое плечо. – Джисон! – рядом оказывается Феликс. Он громко кричит, падая на колени возле Хана. Остальные члены команды тоже тут же рвутся к пострадавшему. – Эй, Сон-и! Ты меня слышишь? – Это же нарушение! Почему судьи молчат? – Хёнджин кричит и зло смотрит на Кихуна, что улыбается. – Команду медиков, – Чанбин видит всё происходящее и отдаёт команды у тренерской скамьи, не выходя из зоны. – Я требую видеопросмотр! Трибуны взрываются беспокойными возгласами. Минхо тоже среди всех этих людей, но он молчит, наблюдая за всем в полном шоке. Его руки трясутся, а в голове пустота. Он видит Джисона, который лежит на льду и не реагирует на слова своих друзей. Живот мужчины скручивает спазмами. Тошнота подступает к горлу, но Ли останавливает порывы, тяжело вдыхая. Он подскакивает со своего места и подходит ближе к стеклу. Так видно больше. “Тигры” обеспокоенно стояли над Ханом, держась чуть на расстоянии, пока медики аккуратно осматривали его и переносили на носилки. После этого все последовали в раздевалку. На лёд опустилось гробовое молчание.