The dental heart.

– Я поеду к нему! – Бин делает шаг в сторону выхода, но Ли хватает его за руку, удерживая на месте. – А как же твоя команда? Ты не можешь бросить их, когда у них берут интервью, – Хо шепчет это, продолжая сжимать запястье мужчины. – Забирай их, поедем все вместе в больницу. – Мы не можем так просто отменить интервью и встречу с фанатами, – Бин вырывает руку из хватки и бросает короткий взгляд на парней, что разговаривают с журналистами. Чан замечает исчезновение тренера и выслеживает его взглядом. А также он понимает, что происходит что-то нехорошее, раз Бин был так взволнован и напряжён, а Сынмина нигде не было рядом. Неужели его снова украли? – Бин, это можно легко решить позже. Да, может быть, ничего хорошего вы в свой адрес не услышите, но Сынмин в больнице. И он не только твой и мой друг, он также является частью команды. Частью вашей небольшой семьи, – Минхо серьёзно смотрит на Со, пытаясь донести до него важную истину. – Ладно… Сейчас я обо всём договорюсь, – Бин направляется к журналистам, коротко переговаривает всё с тем же мужчиной в форме, и уже он подаёт знаки Чану о том, что нужно заканчивать с интервью. Журналисты тоже улавливают сигналы и сворачиваются. – Где Сынмин? – Бан сразу же переходит к делу, как только они с командой чуть отходят от людей. – Он в больнице, – тренер встречается с испуганными взглядами. – Я не знаю, что произошло и что с ним. Мне позвонили с неизвестного номера и сообщили об этом. Если вы хотите, то быстрее переодевайтесь и поедем в больницу. – Ты ещё спрашиваешь? – Бан в шоке смотрит на своего друга. Он понимает, что тот слишком нервничает, поэтому принимается командовать парнями. – Быстро все в раздевалку, переодеваемся и собираемся у машин. Хёнджин, Феликс, вы со мной. Джисон, ты с Минхо. В какую больницу его отвезли? – В Конкук, – Со проверяет телефон. – Возьмите сумку и телефон Кима на всякий случай. Я пока разберусь, что делать с фан-встречей. Ли отправляется вместе с Чанбином. Он не вмешивается в процесс, но поддерживает своим присутствием мужчину. Тот коротко сообщает о том, что фан-встреча отменяется из-за непредвиденных обстоятельств, а также то, что она перенесётся на два дня. Фанаты лишь переглянулись и ничего не сказали. Они чувствовали, что что-то произошло, а также их насторожило отсутствие вратаря на интервью. Минхо нервно оглядывается. На некоторое время в нём снова появилось беспокойство, но на этот раз уже из-за того, что Джисон мог очень сильно испугаться всего происходящего. Да и не только он, вся команда, включая Бина, была встревожена. Сделав объявление, Со и Ли скорее вышли из клуба, отправляясь на стоянку. Мужчина порывался уехать, но благодаря Минхо, продолжал находиться у клуба, ожидая остальных. Чан появился первым. Он передал сумку с вещами и телефон, после чего появились и другие ребята. Чанбин проследил за тем, как все устроились на местах, сел в свою машину и первым выехал с парковки. Следующими уехали Чан, Чонин и Хёнджин с Феликсом. Джисон нервно сжимал пальцами края куртки и с тревогой смотрел за окно. Минхо пристально наблюдал за ним и пытался придумать, чем ему помочь. – Дай руку, – требует Ли, выезжая с парковки и следуя за другими машинами, завершая небольшую колонну. Хан непонимающе смотрит на старшего, но ладонь протягивает послушно и без вопросов. Она тут же оказывается в плену горячих пальцев, а на тыльной стороне оставляется короткий поцелуй. – Джисон-и, всё будет хорошо. Не переживай так сильно. Я знаю Сынмина очень давно, и он всегда выживал, в какую бы передрягу он не попадал. – Звучит не очень ободряюще, – парень шмыгает носом и зажмуривается, пытаясь сдержать слёзный порыв. – Просто поверь мне, Сон-и. Джисон делает долгий вдох и выдох, после чего устало откидывается на спинку кресла и поворачивает голову в сторону своего любимого. Из-за всей суматохи, у них почти не было времени побыть наедине, поговорить, да даже подумать о друг друге иногда не получалось. Сумасшедший день. Взгляд Хана блуждает по острым, почти аристократическим чертам лица, что пропитаны холодом и высокомерием, но создают совершенно неправильное впечатление о мужчине, что по натуре своей был нежным и ласковым. Джисон пытается отбросить все мысли о том, что они едут в больницу, что там их друг и с ним что-то случилось, отвлекая себя разглядыванием Хо. Лёгкая, едва заметная улыбка скользит на потрескавшиеся губы, а рука согревается горячими пальцами. Усталость от матча даёт о себе знать, и Хана совсем немного начинает клонить в сон. Минхо замечает это и отпускает маленькую ладонь, перемещая свои пальцы на бедро парня. Он нежно гладит ногу и чуть хлопает по ней. – Можешь вздремнуть, пока мы едем, – Хо говорит это тихо, чтобы не спугнуть сонную пелену, опустившуюся на глаза младшего. Пускай тот отдохнёт хотя бы немного, пережив и без того огромную кучу всего. – Спасибо, хён, – шепчет Джисон, и глаза его закрываются, а дыхание вмиг становится ровным. Он и вправду вымотался настолько сильно, что уснул всего за секунду. Минхо коротко посмотрел на своего парня и улыбнулся. Хан казался таким крохотным, что его хотелось защитить от всего мира и от всего плохого, что таилось в нём. Ли также старается успокоиться, но волнение пролезает под кожу, дёргая за нервные ниточки, заставляя переживать. Сынмин был его давним другом. И он знал, что его младший всегда отличался особым умением находить приключения на пятую точку, но никогда он не оказывался в больнице. От этого факта на душе становилось совсем неспокойно. – Джисон-и, мы приехали, – Хо паркуется на стоянке у больницы. Хан резко открывает глаза, будто бы не спав крепким сном секундою назад. – Нас все ждут, пойдём. Парень кивает, отстёгивается и быстро выбирается из авто. Они направляются к остальным, что уже стоят у входа в больницу, выглядя слишком напряжённо, в отличие от Джисона и Минхо. Ли крепко берёт Хана за руку, успокаивая все его тревожные позывы таким образом. – Пойдёмте, – Чанбин заходит первым и подходит к регистрационной. – Здравствуйте, мне позвонили и сообщили о том, что в эту больницу привезли Ким Сынмина. Я Со Чанбин. Ему что-то отвечают, и он тихо благодарит, после чего отходит и безмолвно кивает всем, чтобы те следовали за ним. Толпа парней идёт по больничному коридору, заполненному противным запахом медикаментов. По пути они встречают пару медсестёр, больных, и чем дальше они заходят, тем сильнее на них давят белые стены, заполненные чужой болью и смертями. Очередная стойка, к которой нужно подойти. Бин не успевает сказать ни слова, замирая с открытым ртом. Его взгляд цепляется за тело в белом… Сынмин. Слёзы наворачиваются на глаза, и Со кидается в сторону парня. Сердце больше не стучит в его груди, а дыхание не выходит из горла, от сильного выброса адреналина. – О, Чанбин! Вы приехали, – Ким поднимается со скамьи, поправляет белый больничный халат, выданный медсестрой, и оказывается почти снесён мужчиной. Со так крепко его обнимает, что парень хрипит, пытаясь выкарабкаться из убивающей хватки. – Пусти! Я сейчас задохнусь! Руки расслабляются совсем немного, а отчаянный шёпот звучит где-то у плеча. – Я думал, что с тобой что-то случилось, – Чанбин дрожит, пытаясь говорить спокойно. Все остальные ребята лишь облегчённо выдыхают и готовят маты, чтобы после обругать Кима по полной, но пока что им остаётся только отойти в сторону, где они натыкаются на полицейского. Он смотрит на хоккеистов, на Мина с Бином и открывает папку. – Вы с ним? – спрашивает мужчина, и все принимаются кивать. – Дело в том, что Ким Сынмина похитили… – Но он ведь здесь, – Хёнджин смотрит на вратаря, что продолжает обниматься с тренером. – Верно, – полицейский захлопывает папку и смотрит на часы на руках. – Его похитили и хотели убить. Он раскрыл одну очень крупную банду, и сейчас все её члены находятся в больнице. Его сюда привезли, потому что он немного был в шоковом состоянии и не мог отцепиться от одного из бандитов. Вы знаете его? – мужчина показывает фотографию Кихуна. Все парни, переглядываются, один Минхо не знает, кто предстал перед ним на фотобумаге. – Ему очень сильно досталось от господина Кима, и именно этот человек похитил его. Мы закончили с составлением протокола и опросили всех пострадавших. Господину Киму не нужно приходить в участок, все бандиты подтвердили все его слова, и все показания совпадают. Если он вспомнит ещё что-нибудь, пусть приходит в участок. Мне пора работать дальше, всего доброго. Парни молча кланяются и в полном ахуе смотрят на Сынмина, что успокаивающе что-то говорит на ухо Чанбину и гладит его широкую, крепкую спину. – Ким Сынмин! – Хёнджин громко говорит это, желая выяснить, какого хуя вообще произошло, но Феликс затыкает ему рот ладонью. – Ты видишь, что сейчас не время? Давайте все дружно пойдём на выход, подышим свежим воздухом, а потом хорошенько обо всём расспросим нашего невинного щеночка? – Ликс говорит это с таким покерфейсом, что можно подумать, будто это не он рыдал всю поездку, уткнувшись в плечо своему жениху. Только дёргающийся глаз выдавал всю глубину его эмоций. – Что-то я заебался от сегодняшнего дня, – Чонин говорит это и вяло топает по коридору. Все согласно угукают на это, только Чан недовольно цокает из-за мата. – Минхо, давай поедем домой, раз всё хорошо? – Джисону, хоть и было интересно узнать, что же произошло, больше всего хотелось вернуться в родные стены многоэтажки, упасть вместе с Минхо на постель и уснуть мёртвым сном. Настроения на то, что парень запланировал с вчерашнего вечера, совершенно не было. – Хорошо, – Ли берёт Хана за руку и уводит вперёд. – Мы поедем домой. Уж расскажите, что там случилось-то потом. – Давайте, удачной дороги, – Бан машет друзьям, и они быстрее удаляются на парковку.

***

Джисон умудряется уснуть и по дороге обратно. Минхо едет не особо спеша, просто наслаждаясь ночным городом и тихим храпом Хана. Парень пускает слюни во сне, и Ли добывает в бардачке салфетки, стирая влажные следы с губ и подбородка. На улице было тепло, а снег совсем растаял, оставляя лишь лужи. Весна расцветала с каждым днём, а вместе с ней и крепли чувства в чужих сердцах. – Сон-и, просыпайся, – Ли в очередной раз будит парня, паркуясь у дома. На этот раз Джисон просыпается тяжелее, осматривается сонно и улыбается, видя мужчину рядом с собой. – Минхо-я, поцелуй меня, – Хан дует губки и потягивается, разминая затёкшее тело. Ли фыркает и помогает отстегнуться. – А как же поцелуй? – продолжает бурчать Джисон, говоря не всерьёз. Он трёт пальцами глаза, пытаясь согнать с них сонную пелену, после чего, совсем неожиданно бодро выпрямляется. – Нас ждёт разговор! Я совсем забыл. – Мы можем отложить его на завтра, – Ли говорит это мягко. Он прекрасно понимает, что Хан устал, что день был безумно тяжёлым и требовался отдых. – Не нужно спешить, Сон-и. – Но я так долго ждал этого! – парень недовольно конючит, после чего пристально смотрит на мужчину. Язык прилипает к нёбу, а глаза загораются огоньком. Кажется, что у Хана появились силы после того, как он вздремнул. – И ты забыл о том, что я тебе сказал? – Джисон-и, ты устал. Я не хочу, чтобы ты так усердствовал, – Хо хочет сказать ещё что-то, но его прерывают настойчивые губы Джисона. – Минхо, я целый день хожу с пробкой в жопе, чтобы услышать, что ты не хочешь? – парень шепчет это, почти не отстраняясь. Он вновь целует, зло кусая мягкие губы Ли. Его ладони цепляются за широкие плечи мужчины, а тот немного теряется, но собирается и утраивает свои руки на тонкой талии, чуть сжимая ту и поглаживая. Он отвечает на агрессивный поцелуй с нежностью, давит языком на пухлую, верхнюю губу, требуя раскрыть рот, и углубляет поцелуй. Хан, словно огромный пожар, желающий поглотить всё на своём пути, а Минхо – вода, успокаивающая парня. Джи слишком быстро сдаётся, утопая в тёплой и мягкой любви мужчины. Они сплетаются языками, ведя известный только им двоим страстный танец. Из горла младшего вырывается протяжный стон, и он отстраняется, пытаясь глотнуть побольше воздуха. – Пойдём домой, – шепчет Минхо, целуя пухлые щёки, обжигая кожу своим сбившимся дыханием. Они оба напряжены, их животы горят, наполненные влюблёнными бабочками и явным желанием. – Я кое-что приготовил для нашего с тобой разговора, – мужчина отстраняется и убирает руки с талии, – не думал, конечно, что у нас будет именно такое начало вечера. – А мне всё нравится, – Джисон нагло улыбается, скрывая румяные щёки. – Пойдём скорее. У тебя, кстати, есть что покушать? Я очень голодный. – Конечно есть, как же я мог оставить нас без ужина? – Минхо выбирается из машины и помогает Хану, открывая для него дверь. – Побуду немного твоим швейцаром. – Спасибо за оказанную честь, – Джи тихо смеётся и принимает протянутую ладонь. Они идут до многоэтажки, как резко Хан останавливается. Он оглядывается назад, смотрит на машину, потом на Минхо, и снова на машину. – У тебя есть права и ты вёл машину… – парень так удивлённо это говорит, смотря на возлюбленного во все глаза. – А я узнаю об этом только сейчас? – Сюрприз, – Хо улыбается широко. – Права у меня были давно, а машину купил совсем недавно. Давно откладывал на неё. – Охуеть, – Джисон продолжает удивлённо смотреть на авто и на своего молодого человека. – Прости за мой французский. Поздравляю, Хо-я! – парень радостно улыбается и кидается обниматься с Ли. – Ты у меня такой крутой. – Спасибо, – Минхо коротко целует Джисона куда-то в шею, после чего отстраняется и гонит того в дом. – Пойдём скорее, не мёрзни на улице. – Но ведь тепло! – Хан удивлённо поворачивает голову в сторону мужчины, что продолжает подталкивать его в спину. – Не спорь со старшими, – Хо строго говорит это, чем вызывает ещё большее недоумение на лице младшего. Мужчина правда пытается сохранять серьёзный вид, но быстро сдаётся и фыркает, начиная смеяться с милого выражения на лице своего бельчонка. – Вот так и разговаривай с тобой! – Джисон отворачивается и вбегает в подъезд. Минхо кричит ему что-то вслед, но тот лишь отвечает громким:“Бе-бе-бе” и несётся к лифту. Ли бежит за ним, уступая спортсмену в физических способностях, но всё же догоняет, влетая следом в лифт. Кнопка восьмого этажа нажимается, а мужчина прижимает к стене квадратной коробки своего младшего, смотря чёрными очами прямо ему в душу. Хан сглатывает, пытается вжаться в стену, чтобы создать чуть больше пространства между ними, но Хо не даёт. Он склоняется к лицу парня, хрипло выдыхает и ухмыляется. – Поймал, – шёпот касается губ, и Ли втягивает Джисона в мокрый поцелуй. Мужчина не сдерживается, вжимается сильнее в податливое тело, раздвигает коленом дрожащие ноги и упирается бедром прямо в растущую выпуклость в паху. Громкий стон вырывается из Хана раньше, чем Минхо вновь приникает к его рту с поцелуем. Тонкие пальцы стискивают куртку на плечах старшего, а ноги совсем подкашиваются. Жаркий воздух перемешивается между ними, а сексуальное напряжение всё сильнее давит на них. Лифт останавливается на восьмом этаже, и звучит сигнал прибытия. Ли нехотя отстраняется, мажет губами по мощной шее, оставляя на ней влажный след, берёт младшего за руку и ведёт в квартиру. Такими темпами, они могли и не поговорить о том, что так беспокоило их. О том, из-за чего они не виделись целую неделю, не считая вчерашний вечер. Пальцы не слушаются, перебирая связку ключей, пытаясь найти нужный. Джисон тяжело дышит и пытается оклематься от всего того, что произошло в машине и лифте, поэтому стоит, прислонившись к стене у двери. Они оба красные, смущённые и зацелованные. – Проходи, – Ли открывает дверь, пропуская младшего вперёд. – Только аккуратнее, коты скучали по тебе. И вправду, как только Хан заходит в квартиру, слышится громкий топот мягких лапок о пол. Шерстяная орава бежит на бедного парня, громко мяукая, не жалея своих глоток. – Привет-привет, – Джисон садится на корточки и принимается тискать каждого кота. – Я тоже по вам очень скучал! Суни, ты поправился? Дуни, а ты наоборот похудел… Дори, у тебя такая блестящая шерсть! – парень обращается к каждому коту, разглядывая их. Минхо смотрит на это всё, и сердце его смущённо трепещет. Перед ним предстала картина, которую он не мог представить ни в одной из своих мечт. Всё-таки, Ли встретил своего человека, а его коты, только подтвердили это. – Я пока кое-что подготовлю, подождёшь здесь? – Хо треплет грязноватые волосы младшего, быстренько разувается, оставляет куртку на вешалке и идёт на кухню. Свет внутри зажигается лишь на несколько минут, после чего вновь выключается. Джисон всё также сидит на корточках, обнимаясь с котами. Он с интересом поглядывает в сторону тёмного проёма и кусает губу. Желание никуда не делось, но короткая передышка давала немного остудиться. – Проходи, – Ли выглядывает из кухни, что изнутри немного светится, и загадочно улыбается. Джисон гладит котов в последний раз, снимает верхнюю одежду с обувью и медленно ступает к мужчине, что ждёт его возле проёма. Темнота приятно очерчивает их тела, создавая более интимную атмосферу, сближающую двух людей, что так изголодались по присутствию друг друга. Теперь, никто не мог им помешать насладиться тишиной и приятной компанией. Все тревоги и переживания отодвинулись на потом. – Закрой глаза, – шепчет Минхо, обходя Джисона и останавливаясь за спиной. Хан слушается, улыбается и даже задерживает дыхание, предвкушая что-то. Не важно, что именно подготовил старший, ведь парню было приятно знать уже то, что Ли готовился к их разговору. Горячие ладони вновь устраиваются на талии, и Хо немного давит, направляя вперёд, туда, где тусклый, мерцающий свет проникал прямо под пушистые ресницы. Они делают несколько шагов вместе. Джисон полностью отдаёт управление собой мужчине, доверяя. – Смотри. Хан медлит всего несколько секунд, после чего приоткрывает глаза. Пляшущий огонь свеч разносит по кухне приятный, тёплый свет, освещая стол, заставленный едой. У парня слюнки почти текут от такой картины. Разные закуски и бутылка лёгкого шампанского – золотое, игристое, почти что детское. – Ты хотел подкупить меня едой? – Джисон смотрит слегка укоризненно, а Ли обнимает его со спины, прижимая ближе к себе. – Просто хотел порадовать тебя, – Минхо оставляет короткие поцелуи на открытой коже шеи. – С победой, Сон-и. – Спасибо, Минхо-я, – Хан кладёт свои ладони поверх рук мужчины и смотрит на горящее пламя. – Давай поедим? – после слов живот парня издаёт громкий рык. – Давай, – Ли бесшумно смеётся, уткнувшись лбом в плечо Джисона, и отстраняется. – Только руки помой.

***

Минхо включает на телефоне какую-то лёгкую, почти романтическую мелодию, пока они погружаются в молчаливую трапезу. Помимо закусок, Хо приготовил парочку праздничных блюд для того, чтобы как сделает порадовать своего победителя. Готовить было не сложно, особенно с учётом того, что Ли постоянно представлял реакцию младшего, и его это воодушевляло ещё сильнее. Джисон ест слишком притягательно. Его щёчки становятся больше от еды, что пихается в рот. Парень ест так, будто это последний раз, когда он может насладиться блюдами. – Не торопись, – мягко говорит Минхо, отпивая шампанское из бокала. На языке тает мягкий карамельный вкус, а губы изгибаются в кошачьей ухмылке. Вновь. Хан останавливается после слов, смотрит невинно своими огромными глазами, а набитые щёчки краснеют. – Прости, я просто жутко голодный, – Джисон пережёвывает и говорит. – Не извиняйся, – Хо накладывает парню побольше мяса. – Просто боюсь, что ты подавишься, – Хан наблюдает за руками мужчины, чувствует тепло ногами – это коты тёрлись об него –, и опускает взгляд на стол. – Эй, Минхо-хён, – голос Джи становится серьёзным. Палочки откладываются на тарелку, а ноги нервно дёргаются под столом. Ли внимательно смотрит на младшего, ждёт того, что ему скажут. – Я согласен. Вот так просто. Хан думал над таким коротким ответом целую неделю, точнее пытался осознать предстоящий шаг, взвешивал все плюсы и, наконец-то, набрался в себе сил и смелости, чтобы ответить. По его пальцам бежит искрящийся ток, он проходит сквозь кожу, мышцы и вены, смешиваясь с кровью, и растекаясь по всему телу нервным ожиданием. Минхо шокирован. Хоть он и теплил в себе надежду на то, что Джисон согласится жить с ним, всё равно не особо верил в такой исход событий. Младший нервно ёрзает на стуле и смотрит исподлобья, пытаясь прочитать во взгляде мужчины его мысли, что так не спешили срываться с языка словами. – Я согласен жить с тобой, – повторяет Хан, но делает это куда тише, словно боясь собственных слов. Немой, холодный страх застилает треть его души и переживания хотят отвоевать своё, они хотят отвоевать парня у его счастья, вызывая миллион сомнений по поводу всего... Свечи отбрасывают таинственные тени вокруг и мягкое лицо с заострёнными чертами, отмирает от шока, изгибая губы и щурясь. – Джисон-и, – так ласково и нежно тает имя в темноте пространства вокруг них, но не растворяется до конца, оседая нежностью на коже парня. – Ты не представляешь, как я рад, – Хо поднимается со своего места, сокращает между ними расстояние и обнимает. Его руки обвивают Хана слишком крепко, будто больше не желая никогда выпускать того из приятного кокона человеческих конечностей. – Люблю тебя… – И я тебя люблю, хён, – Джисон выдыхает, отпуская напряжённость в груди и улыбается, чуть запрокидывая голову назад, чтобы иметь возможность смотреть на любимое лицо. – Спасибо тебе за всё. – Спасибо, что ты есть, – шепчет Хо и наклоняется к лицу парня, чтобы оставить на губах короткий чмок со вкусом карамели и золотистых пузырьков. Они обнимаются, погружаясь в ту самую ночную атмосферу, которая так долго их ждала. Да, эта неделя выдалась трудной, а сегодняшний день побил все рекорды, заставляя волоски на затылке вставать дыбом. Ли немного наклоняется, оставляет невесомые поцелуи на мягкой коже, а Хан млеет под касаниями, прикрывает глаза и улыбается слегка блаженно, полностью отдаваясь мужчине. – Еда стынет, – Джи всё-таки приходит в себя, смотрит чуть голодными глазами, и Минхо не знает точно, что означает такой взгляд. Мурашки бегут по позвоночнику, а жар вновь скапливается где-то у паха. – Давай быстренько поедим и искупаемся? – Хан смотрит снизу вверх, обвив руками широкую талию мужчины. Он упирается подбородком тому в живот и смотрит по-щенячьему. – Искупаемся? – Минхо проводит ладонями по соломенным волосам, изучает каждый изгиб прекрасного лица, и во рту его скапливается слюна: от желания, от последних усилий, которыми сдерживалось всё то бушующее ураганом в груди. – Да, – парень отводит взгляд, и лицо его вновь краснеет. Он пытается казаться смелым, но его коленки дрожат, а ладони потеют от сильных внутренних переживаний. – Я не успел после матча сходить в душ, а против компании, которая сможет натереть мне спинку, не отказался бы. – Вот, значит как, – Хо зачёсывает чёлку парня назад, открывая лицо, и облизывается. На дне его зрачков пляшет незаметно похоть и что-то дикое, что-то горячее и что-то всепоглощающее. Его голос отдаёт чуть возбуждённой хрипотцой, а тело сковывается напряжением. – Тогда не будем медлить, – мужчина отстраняется аккуратно, присаживается на своё место и принимается за еду с таким невозмутимым видом, будто не он только что поплыл от парочки слов. – Так хочешь потереть мне спинку? – Джисон кусает губу и неловко елозит по стулу. Его возбуждение давит на ширинку джинс, а пробка вновь ощущается слишком остро и неправильно. Хотелось чего-то другого, куда большего и горячего. Чего-то живого. Или, может быть, кого-то. Терпеть сил уже нет, кремово-золотистая жидкость обжигает сладостью рот, а взгляд лишь слегка плывёт. Это просто для смелости, просто для того, чтобы продержаться ещё дольше. – Тогда жду тебя. Хан поднимается из-за стола и показательно принимается стягивать с себя футболку. Он отбрасывает её куда-то на пол и скрывается в темноте зала. Он идёт на ощупь в ванную, входит внутрь и включает свет. Минхо всё ещё на кухне, Джисон понимает это по тому, что никаких шагов не слышно. Сердце бешено стучит в груди, а всё тело будто поддаётся какой-то температурной горячке. Вся одежда летит на пол, а сам парень встаёт в ванной, настраивает душ, и тело оказывается окутано теплом воды. Хан знает, что его одиночество средь белой плитки вскоре будет нарушено, оттого всё сильнее нервничает, но не в плохом смысле, а в хорошем. Нервное предвкушение и пробка, что давит на стенки его анального отверстия. Хочется уже вынуть из себя игрушку, но он терпит до последнего, желая, чтобы это сделал именно Ли. Слышится скрип двери за шумом льющейся воды. Минхо входит молча, не говорит ничего, но Джисон сердцем чувствует, что тот тоже волнуется, что в нём тоже остались последние крупицы сдержанности и разума. Шорох одежды, что скидывается с крепкого тела и устраивается на стиральной машинке. Одежда младшего тоже подбирается и оказывается рядом с вещами Хо. Босые стопы шлёпают о холодный кафель, приближаясь к шторе, за которой виднеется силуэт и слышится стук капель о ванну. Джисон замирает. Он стоит лицом к стене под плотными водными струями, знает, что сейчас произойдёт, и не может вздохнуть. Дрожащие пальцы тянутся к крану, и вода выключается. В ванной сгущается тишина, прерываемая судорожным дыханием, что будто разделено на двоих. Штора чуть отодвигается, и сзади становится ощутимо теплее. Минхо прячет их за плотной тканью и поднимает взгляд. Джисон повёрнут к нему спиной. У парня крепкие, слегка кривоватые ноги, блестящие от влаги и гладкости. Его бёдра стройные, но также подкаченные, а ягодицы упругие и округлые. Ли смотрит на него жадно, но не касается. Тонкая талия кажется ещё более миниатюрной без одежды, а спина удивляет своей широкостью. Мышцы перекатываются под кожей, и Хо совершенно не узнаёт в Джисоне того слабого, еле стоящего на ногах, парня. Хан чувствует, как Минхо смотрит на него. Он ощущает мурашками то, как взгляд бегает от самых пят и до макушки. Мужчина тянется к крану и включает тёплую воду. От этого движения, он прижимается к влажному телу и ощущает весь его жар, всю его пленительность. Джисон с выдохом поворачивается к Ли и заглядывает в пьянящие глаза. Минхо усмехается и устраивает ладони на полюбившейся талии. – Натереть спинку? – хрипло спрашивает Ли, а Хан, совсем потеряв стыд, опускает взгляд с лица ниже. Он обвёл каждый участок кожи, облизал его зрачками и хрипло выдохнул, увидев, какой агрегат ожидал его жаждущее чего-то большего отверстие. На секунду даже стало страшно, но любопытство оказалось всё-таки сильнее. Минхо, всё это время наблюдавший за реакцией младшего, лишь сильнее заухмылялся. Он позволил себе повторить за младшим и также опустил взгляд вниз. Джисон безусловно был красивым и очень привлекательным. Он был идеальным. Взгляд упал на тонкие рубцы на бёдрах. Всего на секунду всё померкло в сознании Хо, а желание, горевшее в груди, притупилось. Пальцы скользнули с талии прямо на шрамы. Старые, но такие свежие для сердца Ли. Хан видит это движение и слегка хмурится. Он наблюдает за движениями пальцев, что гладят следы прошлых обид, щекочут нежную кожу и рисуют узоры, и обращает внимание на старшего. Он боится увидеть в глазах отвращение или ещё что-то такое, что сможет оттолкнуть его, но Минхо спокоен. – Тебе… Тебе не противно? – Джисон решается на вопрос. Он слегка сжимается, чувствуя себя максимально не готовым услышать ответ. – Нет, Сон-и, – Хо шепчет это и ведёт пальцами выше. Парень дёргается от щекотки, что проходится по его бокам, и кусает губу. – Мне не противно. Это твоё прошлое, и наличие шрамов на твоём теле не будет отталкивать меня от тебя. Я люблю тебя не за твоё тело, хоть оно у тебя и шикарное, а просто люблю тебя. – Хён, – Хан вздыхает, и глаза его слегка слезятся. Он продолжает погибать под этой горячей нежностью, и кажется, что ещё немного, и он просто сойдёт с ума. – Можно я прикоснусь? – Хо шепчет это где-то у уха, слегка наклоняясь, и рука его вновь скользит вниз. Джисон кивает и одобрительно мычит. Мужчина тянет уголки губ вверх, оставляет короткий поцелуй на голом плече и чуть отстраняется. В следующую секунду слышится громкий вскрик. – Что ты делаешь? – Джисон смущённо стоит перед мужчиной, что опускается на колени, слегка хрустя ими, и целует полоски шрамов. Хо нежно оставляет свои невидимые следы от губ и водит пальцами по линиям. – Минхо… – Ты сам разрешил мне прикоснуться, – Ли облизывает шрам, что ближе к внутренней стороне бедра, и чувствует, как парень вздрагивает, а его член призывно дёргается. – Джисон, – Минхо смотрит снизу вверх, его ресницы слегка трепещут, а губы краснеют от поцелуев и жара. – Мне безумно нравится каждая часть тебя. Твои мягкие ладони, твои острые коленки, твоя родинка на щеке, твои шрамы. Каждая частичка тебя, и я хочу, чтобы ты понял это. – Минхо, – Хан лишь продолжает шептать имя старшего, будто погружаясь в транс. Он смотрит поплывшим взглядом на Хо, цепляется за его плечи и всем своим видом показывает, что нуждается в мужчине, нуждается в его крепких объятьях и страстных поцелуях. – Я люблю тебя, Джисон, – выдыхает едва слышно Ли и поднимается, прижимаясь к разгорячённому телу. Поцелуи сначала мягкие, медленные, полные всего самого нежного, постепенно становились всё острее, всё жгучее. Парень обвивает руками шею мужчины, дрожит весь и потирается вставшим членом о мощное бедро. – Пожалуйста… Пойдём в спальню. Я больше не могу терпеть, – Хан тяжелеет в руках, едва держась на дрожащих ногах. Все его внутренности сжимаются и горят, а член сочится смазкой. Джисон буквально течёт, не в силах более терпеть подобную пытку. – Хорошо, – Минхо отрывается от сладкой шеи с хрипом, дышит рвано и быстро, тоже находясь в тяжёлых возбуждённых оковах. – Давай руку, – мужчина первым выбирается из ванной и протягивает свою ладонь, чтобы Джисон не упал. Они обтираются полотенцем, просто чтобы не оставлять влажных следов на полу и не замёрзнуть от освежающего воздуха в коридоре, что появился от недавнего проветривания. Хан виляет бёдрами, желая поскорее избавиться от пробки, что и вправду стала слишком лишней. Минхо оставляет метки на румяной коже, кусает и тут же зализывает укусы языком, не в силах оторваться от своего возлюбленного. Они доходят кое-как до спальни, спотыкаясь о ноги друг друга, врезаются в дверь, но не обращают внимания на всё это, продолжая тонуть в поцелуях. Джисон устраивается на прохладной постели, ёрзает недовольно и стонет, когда сверху его придавливает Минхо. Жар старшего передаётся и ему, одеяло под ними нагревается, а воздух вокруг них становится плотным, наэлектризовавшись от прикосновений. Хан шире разводит ноги, не стесняясь более своей наготы и шрамов. Он хотел быть ближе к мужчине, хотел раскрыться полностью и насладиться их слиянием воедино. Хо облизывает местечко между ключиц, собирая небольшую солёную влагу, целует грудь и играется с горошинами. Соски стоят от возбуждения и даже болят от желания, чтобы к ним притронулись. Ли всё чувствует; считывает в слезах Джисона, в его бормотаниях и стонах, всю необходимую информацию и делает так, как того желает его возлюблённый. Их тела наполняются не только страстью, но и чем-то тяжёлым, совсем непонятным. Они носят в себе любовь друг к другу, но не знают, как можно ещё выразить её, поэтому просто тонут в переизбытке чувств. Хан расплывается под касаниями, вертится и выгибается, елозя задницей по простыне – одеяло сбилось и упало куда-то на пол. – Хо.., – парень мычит, останавливая мужчину от каких-либо движений. Он смотрит сквозь пелену на старшего, его грудь вздымается от частого дыхания, а губы опухают от кусаний и поцелуев. – Пробка всё ещё во мне. Глаза Ли загораются. Он пробегается пальцами по коже, спускаясь в самый низ, туда, где кончик пробки закрывал вход. Минхо продолжает смотреть в глаза и склоняется к лицу, опаляя щёки жаркими вздохами. Его указательный палец давит на хвостик пробки, вгоняя ту ещё глубже. Это вызывает громкий стон у Джисона и более сильные ёрзанья. Он уже на грани, но хочет продержаться до самого конца. Он хочет отдаться Ли полностью этой ночью, но чем больше мужчина тянул, тем меньше оставалось в нём сил. – Либо ты её вытащишь, – Хан хрипит, царапая плечи старшего. – Либо я сам всё сделаю, и мы с тобой так и не дойдём до самого интересного. – До самого интересного? – Хо переспрашивает, издеваясь. – Это до чего же? – Джи молчит, смотря с возмущением и недовольством. – Скажи, Джисон-и. Чего ты так хочешь? – Да, блять! – парень ругается и втягивает возлюбленного в поцелуй, притянув того рукой за затылок. Он кусает за губы, жадно и быстро сминает их и играется с языком, показывая, как сильно он устал от того, что они не заходили дальше. – Я хочу, чтобы мы занялись с тобой любовью, Минхо. – И всё? – Ли надламывает брови и строит грустную моську. Джисон открывает рот от охуевания и хочет уже ответить что-то, как ловкие пальцы старшего цепляются за пробку и быстро вынимают ту из нутра. Хан вскидывается на простынях, приподнимая таз, голова откидывается назад, а с губ слетает глубокий, гортанный стон. Минхо спускается ниже, целует быстро внутренние стороны ляжек и смотрит на розоватое колечко мышц, что сжимается и разжимается, пытаясь вернуть ту наполненность, что была с парнем целый день. Пробка с глухим стуком летит на пол, а мужчина скорее тянется к подушкам. Под ней лежит смазка и презервативы. Хан всё ещё пребывает в небольшом шоке от тех ощущений, что он испытал, когда игрушка была извлечена из него. Смазка греется несколько секунд на подушечках и фалангах, после чего сразу два пальца приставляются к отверстию и медленно входят. Джисона сильнее гнёт. Он сжимается вокруг пальцев, хрипит вдохами и выдохами, шепчет любимое имя и забывается в ощущениях. Минхо двигает пальцами умело, растягивая парня до конца, чтобы тот мог испытать как можно меньше неприятных ощущений от первого секса, и отвлекает от наглого вторжения, посасывая мокрую головку. Он скользит языком по стволу, собирая всю природную смазку, причмокивает губами и стонет, вызывая у Джисона мурашки по коже. Голос Ли понижается от возбуждения, бархатная хрипотца придаёт ему ещё больше сексуальности, а возбуждённый вид мужчины, словно наркотик, растекается по венам и застревает в глазах, вырезаясь на сетчатке. – Не больно? – спрашивает Хо, двигая внутри уже четырьмя пальцами. Хан, что до этого изнывал и стонал, слишком резко замолкает, и это напрягает мужчину. Он смотрит с беспокойством на покрасневшее лицо, пытаясь понять, что не так. – Нет, – шепчет Джи и облизывает пересохшие губы. – Просто засмотрелся на тебя. До ушей парня доходят звуки, что раздаются внутри него, и он вновь откидывается головой на подушку, смущаясь. Хлюпающих звуков становится больше, а движения внутри ускоряются. Джисона словно током прошибает, когда пальцы касаются чего-то внутри. Он пытается свести ноги вместе и тянется остановить мужчину, понимая, что если подобное повторится хотя бы ещё один раз, то парень закончится прямо в тот момент. – Хо, стой, – парень хватается за руку и смотрит сквозь слёзы. – Прошу, войди в меня… Я уже готов. И больше не смогу терпеть, – Хан продолжает сжимать ладонь, боясь, что та вновь задвигается. – Ты же тоже на грани, хён. Я вижу. Минхо и вправду тоже уже не мог терпеть. Его член болел от того, как сильно мужчина был возбуждён. За всё время ласк, он даже не прикоснулся к себе ни разу, полностью концентрируясь на Джисоне и его ощущениях. – Тогда… Ты точно готов? – Ли знает, что растянул возлюбленного достаточно, но спрашивает не про физическую составляющую, а скорее про эмоциональную. – Да-да, просто войди в меня уже, хён, – Хан вытягивает губы, намекая на то, что он прямо сейчас нуждается в поцелуе, и Хо слушается. Сперва раскатывает быстрыми движениями презерватив по члену, размазывает по нему смазку и добавляет немного на мягкое колечко мышц. Мужчина целует раскрасневшиеся губы, сминает их чувственно, после чего отстраняется и тянется за подушкой. – Приподнимись, пожалуйста, – Джисон послушно вскидывает таз вверх, и под ним устраивается подушка. Так будет легче. Феликс тоже что-то такое упоминал в своём сообщении. – Люблю тебя, Джисон-и, – говорит Хо, смотря глаза в глаза, и Хан улыбается. Ему так хорошо, что кажется, будто он умрёт от всех этих приятных чувств. – Я и тебя люблю, кот. Их губы соприкасаются в новом поцелуе. Минхо водит ладонями по груди, заостряет внимание на сосках, слегка играясь с ними и выбивая новые, радующие слух, стоны. Мокрая головка касается колечка мышц, что от неожиданности сжимается. Ли целует страстно, прижимается ближе, пытаясь отвлечь, и помогает себе рукой. Водит между ягодиц органом, кружит вокруг входа и шепчет успокаивающие слова. – Расслабься, Джисон-и. Я не сделаю тебе больно, – нежный, уверенный шёпот, а Хан кивает потеряно, пытаясь отдышаться. Его сердце готово выпрыгнуть из груди, а пальцы уже не знают, за что хвататься. – Милый мой… Ты такой красивый. Я еле сдерживаю себя. Не могу видеть то, как ты нуждаешься во мне. Минхо говорит тихо, у самого уха, а парень стонет и выгибается сильнее, чувствуя, как внутрь него проникает горячий, толстый член. Он доверяется мужчине, пытается расслабиться по максимуму, но всё равно тяжело. Пот стекает по вискам и шее, а пальцы судорожно царапают крепкую спину Ли, оставляя там красные полосы. Джисон делает это неосознанно, но и Хо не то, чтобы особо против. Небольшими толчками, Хо входит до конца и замирает. Хан громко стонет и вновь целует своего возлюбленного, пытаясь хоть как-то отвлечь себя от распирающего чувства внутри. Ему не больно, но очень непривычно. Это ощущается странно, но приятно в какой-то степени. Минхо быстро дышит, сжимает пальцы на хрупкой талии, пытаясь сдержать себя от резких движений, и отвечает страстью на прикосновения своего крохотного чуда. Они пытаются прижаться ближе друг к другу, хотят слипнуться голой кожей и больше никогда не разъединяться. Пот стекает по их лицам, мажет по спинам и собирается под коленками, но им абсолютно всё равно на это. Они просто наслаждаются тем, что чувствуют друг друга. Ли делает первый пробный толчок. Он берёт совсем небольшую амплитуду, просто толкаясь внутрь сильнее. Джисон впивается зубами в его плечо, стонет громко и сам принимается насаживаться в ответ. Минхо срывается от подобного, вылизывает рот и толкается глубоко и быстро, понимая, что уже и вправду осталось немного и все силы скоро покинут их двоих. Член скользит между стенок, хлюпает смазкой и так правильно входит, что Хан продолжает задыхаться, выкрикивая имя мужчины на всю комнату и рыдая от того, как ему хорошо. Они не меняют позы, просто потому что сил не остаётся. Просто лежат в объятьях друг друга, продолжая принимать всю любовь через слова, через прикосновения, через толчки и взгляды. Джисон в моментах возвращает себе возможность адекватно мыслить и тогда, он совсем недолго играет со своим мужчиной в гляделки. Они улыбаются после как дурачки, но и до смеха после нет никакого дела, когда Хо чуть отстраняется, подхватывает ноги Джисона и закидывает те себе на плечи. Угол проникновения меняется и теперь головка члена проходится прямо по простате. Хан дышит, широко раскрыв рот, шепчет безумно “Минхо, Минхо, Минхо”, смешивая имя со словами любви и поджимает пальцы на ногах, пытаясь сдержаться. Ли издаёт грудные стоны, сжимает ладонями бёдра и входит быстрее, понимая, что один из них почти дошёл до финала. Он выходит почти полностью и вбивается обратно, вызывая вскрики наслаждения и слёзы. Хан сминает пальцами простынь под собой, вертит головой из стороны в сторону, окончательно теряясь во всех ощущениях, и громко кричит, когда из члена его выходит струя спермы. Он замирает, переставая дышать на секунды, крепко сжимаясь вокруг члена, а стоны всё продолжают вылетать из его рта. Минхо толкается в его тесное нутро, сжимает зубы, со свистом дыша сквозь них, и держит ноги, что съезжают с плеч, больше не в силах находиться там. Он быстро достигает оргазма. Кончает прямо внутрь, заполняя презерватив, и утыкается лбом в плечо парня. Джисон обмякает на постели, вырубаясь после яркого оргазма. Минхо опускает дрожащие ноги, медленно выходит, скатывает презерватив и выбрасывает тот в урну. Он с нежностью смотрит на своего возлюбленного и тянется к тумбе, на которой стоит пачка влажных салфеток. С груди и живота парня стираются следы от смазки и спермы. У Минхо не хватает сил на большее, поэтому он решает, что помыться они смогут и утром. Мужчина находит одеяло, скидывает грязную подушку и укрывает их с Ханом. Он крепко обнимает парня, целует мокрый от пота лоб и гладит ладонями горячую спину. – Я люблю тебя, Сон-и, – шепчет Хо, покрывая своими нежными следами всё лицо, уделяя особое внимание влажноватым губам. – Очень сильно люблю. И вправду. Они знакомы не так давно, но у Минхо есть ощущение, что они знакомы уже целую вечность. Под его пальцами теплится его сокровище, которое он хочет оберегать и любить. Он хочет, чтобы Джисон был счастливым, хочет видеть его безумно-красивую улыбку, что напоминает нарисованное сердечко, хочет, чтобы парень смог отпустить всё то, что сломало его в прошлом. Он хочет этого и поможет осуществить всё, чтобы то ему не стоило. Он сказал, что любит, значит, взял на себя ответственность. Но эта ответственность не давит на него, не заставляет переживать и бояться, она лишь помогает понять то, насколько сильно Хо привязался к Хану. К его любимому хоккеисту, что вечно теряет зубы и травмируется. – Хо-я, – шепчет Джисон, прижимаясь ближе и выдыхая сонно куда-то в шею. – Люблю, – и раздаётся негромкий храп. Ли смеётся тихо и мягко, счастливо выдыхает в влажные волосы и закрывает глаза. Сон накрыл и его. Убаюкивая на своих тёмных волнах, он связал две спящие души и подарил им крепкий, здоровый и приятный отдых.

***

Минхо проснулся первым. От звонка, которым разрывался его телефон, оставленный на рабочем столе вчерашним вечером. Звонил Чан. Чтобы не будить сладко спящего Джисона, Ли вышел из спальни, натянув боксёрки и плотно прикрыв за собой дверь. Коты уже тоже попросыпались и, тихо помяукав, побежали на кухню за едой. – Алло? – севшим после сна голосом спрашивает Хо. – Что-то случилось? – Привет, нет, – Бан тоже говорит сонным голосом. – Мы все собираемся дома у Хёнджина и Феликса через час. Звоню тебе заранее, чтобы вы успели собраться, – Чан так спокойно говорит “вы”, словно знает, что Джисон и Минхо были в квартире вместе. – Хорошо, мы будем, но, может, опоздаем, – Ли зажимает телефон между плечом и ухом, открывая упаковку с кормом. Суни, Дуни, Дори хитро переглядываются и мурчат, разговаривая между собой на кошачьем. Еда оказывается в мисочках, а питомцы лишь фыркают, косятся на своего хозяина и принимаются кушать. Хо наблюдает за ними, и ему начинает казаться, что шерстяные мало того, что слышали всё то, что вчера творилось за закрытой дверью в спальне, так ещё и понимали всё. – Ты как? – вопрос задаётся другу с лёгкой интонацией, но это делается лишь для того, чтобы Бан не чувствовал, что на него давят. Минхо знал его слишком хорошо, поэтому был уверен в том, что его друг переживал обо всём случившемся вчера и винил себя. Он капитан команды, он должен был следить за всеми участниками, должен был побеспокоиться о том, что вчера было услышано от бывших игроков команды. Должен был и не выполнил ничего из своих обязанностей, подвергнув опасности не только своего сокомандника, но и друга. Минхо открывает холодильник и осматривает внутренности. Вчерашний ужин сохранился, поэтому можно было разогреть его и покормить Хана. – В норме, – врёт Чан, тяжело вздыхая. Австралиец знает, что ему не верят, но и говорить обо всём том, что тревожит его голову, не хочет. – Всех причастных посадят. Кихун пытается отвертеться, но мы с Чанбином не дадим ему отбиться от полиции, – мужчина переводит тему с себя на дело. – Можешь скинуть ту запись, которую ты сделал? Она бы нам очень помогла. – Да, конечно, – Хо принимается доставать несколько тарелок. – Договорим, и я всё скину. Как там Чонин? – ещё один способ отвлечь своего друга от мрачных мыслей. – Спит. После вчерашнего долго не мог уснуть, – Бан трёт переносицу носа и осматривает зал. – Скоро будить буду. Сынмин с Чанбином звонили, сказали о том, что нужно обсудить всё произошедшее, и назначили встречу у Хёнджина и Феликса. – Интересный выбор места для собрания, – Минхо усмехается и включает микроволновку. – А хозяева дома хотя бы знают о том, что мы будем там? – Конечно, они вчера в больнице сами это предложили и получили согласие от всех, кроме вас двоих. – Понятно, – Минхо косится на котов, что с ленивым интересом наблюдают за ним, постукивая хвостами по полу. – Ладно, Чан, я пойду. Увидимся. – Давай, до встречи, – Бан сбрасывает звонок. Ли быстренько отправляет запись диктофона, разогревает миски с завтраком, ждёт, пока закипит чайник, и разливает по чашкам горячую жидкость. Приятный, сладкий чайный аромат разносится по кухне, вместе с запахом еды. Всё устраивается на подносе и несётся в спальню. Пару раз, Хо почти роняет содержимое на пол, но это только из-за того, что дверь не хотела открываться. – Джисон-и, – Минхо ставит поднос на тумбу возле кровати, присаживается на край постели и мягко проводит ладонью по оголённому плечу. Хан пускает слюни во сне, пачкая подушку, причмокивает губами, а Ли становится смешно от этого. И в груди щемит так приятно. – Сон-и, просыпайся. – Минхо-я, дай ещё пять минуточек, – просит Джисон, утыкаясь лицом куда-то в подушку. Вкусный запах доходит до парня не сразу. Он громко втягивает воздух носом, и его живот громко урчит. – А чем это так вкусно пахнет? – парень поворачивается и смотрит на мужчину одним глазом, что всё еще покрыт сонной дымкой. – Я разогрел вчерашний ужин, будешь кушать? – мужчина кивает в сторону подноса. – Буду, – Хан улыбается и хочет подняться, но в ту же секунду громко стонет и хватается за поясницу. – Бля… – Спина болит? – Минхо спрашивает с жалостью и гладит бедро Джисона, скрытое под одеялом. – Болит, – Хан горестно вздыхает и вновь утыкается лицом в подушку. Не было неловкости после того, что произошло вчера, не было стыда за собственные крики, стоны и слёзы, была только боль в мышцах, дрожащие ноги и теплота в сердце. – Давай я принесу мази, а ты пока попробуй покушать. Нас через час у себя ждут Хёнджин, Феликс и остальные ребята, – Минхо оставляет поцелуй между лопаток и легонько хлопает ладошкой по ягодицам. – Хорошо, – Хана не хватает на разговоры. Он с кряхтением садится в постели, держится за поясницу и морщится. Они так и не помылись, вырубившись после жаркой ночи, поэтому тело ощущалось грязным и липким. Есть хотелось сильнее, чем купаться, поэтому Джи с жадностью накинулся на тарелки. Ли покидает комнату, чтобы взять аптечку из ванной. – Ты так сильно проголодался? – мужчина улыбается и смотрит на набитые щёчки, когда возвращается. Милая привычка Джисона, вызывающая трепет под рёбрами. Парень кивает активно на вопрос и не отвлекается от еды. Ли присоединяется к нему, ест совсем немного и переключается на чай. – Спасибо большое за еду, – Хан с наслаждением причмокивает губами и сыто облизывается. – Теперь нужно в душ. Минхо без вопросов помогает Джисону подняться. Они вместе принимают душ, лениво целуются, обнимаясь, и дурачатся с пеной, которая стекает по телам. Они переодеваются в чистую одежду, Хо даёт Хану свои штаны, футболку и кофту. Говорить этого не хочется, но парень ощущается ещё более родным и близким, щеголяя в слегка большеватой для него одежде Минхо. Они ловят нежные взгляды, шепчут признания, прижимаясь друг к другу, и просто молчат, наслаждаясь теплом тел. Зубы чистятся, спина натирается, и приходит пора выходить из квартиры. – СунДунДо, не прощаюсь, – Хан широко улыбается, гладя котов по их мягким спинкам. – Хо, насчёт вчерашнего, – Джисон выглядит смущённо, – я согласился переехать и на самом деле уже собрал все вещи. Мы не могли бы после их забрать? Минхо молчит несколько секунд, смотря на свою вторую половинку. Он пытается переварить сказанное, и улыбка резко касается его губ. Он выдыхает рвано и обнимает Джисона. Кажется, что он совсем не мог себя контролировать, находясь возле младшенького. – Конечно, – он выдыхает куда-то возле уха, целует открытый участок шеи и вызывает мурашки по телу Хана. – Вернёмся и перенесём всё.

***

Дорога шуршит под шинами, а по стеклу стучат небольшие капли дождя. Джисон сидит на соседнем сиденье, ёрзает немного и подпевает песням из магнитолы. Его ладонь покоится на крепком бедре Минхо, и он не стесняет гладить ногу, иногда забираясь выше, ближе к паху. Он дразнится, специально заставляет мужчину кидать на него быстрые взгляды и вздыхать горячо, когда палец случайно проходится уж слишком близко к паху. – Что ты делаешь? – всё-таки спрашивает Ли, не выдерживая пыток. Хан на это лишь хитро улыбается и опускается ладонью ниже, ближе к колену. – Ты же помнишь, что ты оштрафован? – Джисон продолжает игриво водить пальчиками по штанине, сжимая бедро, щекоча нежную кожу внутренней стороны сквозь плотную ткань, и делает невинное выражение на лице. – С тобой забудешь, – Минхо качает головой и манит пальчиком парня к себе, не отвлекаясь от дороги. Хан послушно приближается и ловит на своей щеке короткий поцелуй. – Люблю тебя, – мужчина возвращается на место и ведёт машину более расслабленно. Джисон дует свои пухлые щёчки и убирает руку с горячего бедра. Он смущён, поэтому решает сделать вид, будто ничего не делал до этого. – Я тебя тоже люблю, – смущённо буркает тот и складывает руки на груди. Мужчина фыркает и треплет младшего по спутанным волосам. Нежность вновь растекается по их венам, а сердца быстро бьются, выдавая неспокойствие легким румянцем. Они доезжают до дома Феликса и Хёнджина. Внутри уже все собирались, судя по машинам Чана и Чанбина, что стояли на обочине. Пара вышла из авто и скорее направилась внутрь. На пороге их встретил крик Хёнджина и Сынмина, которые слишком хорошо спелись и сейчас дурачились, катаясь по полу. Оставив куртки на вешалке и разувшись, они прошли в гостинную. – Всем привет, – Джисон помахал ладонью. Феликс радостно улыбнулся, поднялся с дивана и подошёл к другу, крепко обнимая. Его зоркие глазки заметили яркие следы на шее, уходящие ниже, и хитрая ухмылка коснулась лица бесёнка. – Привет, Джисон-и, – тянет Ликс это той самой интонацией, которая обещает расспросы в будущем. – Как вечер провёл? Хан пихает друга в плечо, чтобы тот прекращал издеваться над ним, и машет Чонину, что устало развалился возле Чана и пребывал в каком-то полусонном состоянии. Все остальные отвечают короткими приветствиями. Хёнджин отвлекается от убийства Сынмина, вскакивает с него и виснет на Джисоне. От подобного спина младшего почти прощается с ним, и он болезненно кряхтит. – Я тоже рад тебя видеть, но хватит виснуть! – Хан пытается отцепить от себя Хвана, а Минхо – вот предатель! – лишь с сочувствием смотрит на него и отвлекается на друзей, здороваясь с теми. Чанбин сидит в кресле, поставив локти на колени и сцепив ладони в замок. Он наблюдает за Сынмином так пристально, будто боится, что тот пропадёт, если он хотя бы моргнёт. – Раз все в сборе, то давайте наконец обсудим всё то, что произошло вчера, – Бан, как самый старший среди всех присутствующих, поднялся с дивана. Он обратил внимание на себя и указал на свободные места, чтобы все присаживались. Все поудобнее устроились, желая внимать словам Чана. – Начну издалека. Дело в том, что я и Чонин долгое время занимались тем, что устраняли из вашей команды всех участников, которые были замешаны в каких-либо тёмных делишках. Мы собирали информацию и передавали её нашему боссу. – Они передавали информацию мне, – Чанбин держит свою ладонь на колене Сынмина, что присел на боковину кресла, приобняв мужчину за широкие плечи. – Я босс Чонина и Криса, – Ян, что сам узнал эту информацию не так давно, не выглядел удивлённым, но всё равно озадаченно покачал головой. Все остальные, кроме Минхо и Сынмо, в шоке смотрели на Со. Никто не ожидал того, что в их команде инфу ищут не только Чонин, но ещё и Чан, а тут оказывается, что и тренер тесно связан с ними, являясь их боссом. – Мы передавали всю информацию Чанбину, после чего получали указания. Недавно, мы вышли на Кихуна, Бокчёна и других. Они не особо выделялись чем-то, но всё равно в их идеальных досье нашлось место и для чёрных делишек. Бан не особо вдаётся в подробности, вкратце рассказывая о том, как им удалось убрать из клуба все тёмные фигуры. Сынмин с усмешкой слушал всё, прекрасно зная все подробности и даже участвуя в некоторых заданиях. Он хорошо специализировался в слежке, ладил с микрофонами, камерами и жучками. Бин не хотел, чтобы Ким участвовал во всём этом, но младший настолько сильно надоедал ему с этим, что другого выхода просто не оставалось. – Минхо случайно услышал разговор Кихуна и Бокчёна, записав всё на диктофон, – Чан включает запись, и все хмурятся. Джисон кидает удивлённый взгляд на Ли, а тот лишь крепче сжимает его ладонь, успокаивающе поглаживая ту большим пальцем. – Эта запись была сделана уже после того, как закончился первый период игры. Все парни были нахмурены. В голове проплывали тучи из самых разных мыслей, а информация плохо усваивалась и принималась. – После того, как нас наградили, я поехал в раздевалку, – за свой рассказ принялся Сынмин. Чанбин прислонил голову к его боку и прикрыл глаза, чувствуя пальцы младшего в волосах. – Там я застал Кихуна, что пытался что-то подложить в шкафчик Криса. Ну, вот я и решил, что схвачу этого придурка и сдам, но тот оказался слегка быстрее и сильнее. А ещё с ним был какой-то мужик. Ну, меня скрутили, рот заткнули, мешок на голову надели и понесли куда-то, – Мин тяжело вздыхает, чувствуя явное дежавю, и продолжает свой рассказ. – Меня долго куда-то везли. Они разговаривали о чём-то, но я не особо слышал их из-за того, что в салоне на всю играла музыка. Меня, кажется, запихнули в багажник, потому что на какой-нибудь пол машины или кузов было не особо похоже. Музыка, кстати, у водителя была что надо, – Сынмин усмехается, а другим совершенно не до смеха. Свершилось чудо, никак по-другому это нельзя было назвать, ведь Ким уже мог и не сидеть рядом с ними. – Меня привезли куда-то, на улице пиздец холодно, а они меня вынимают из багажника, да садят на стул. Я тогда вообще прихуел, не представляете как сильно. Хоть бы куртку дали. Ну, в общем, привязали меня, мешок с башки сняли и начали спрашивать о том, что я, кто я и почему я, – Мин слегка смеётся и чувствует, как ладонь Бина сильнее сжимает его колено. Парень успокаивающе гладит мужчину по волосам и перестаёт смеяться, беспокоясь о реакции старшего. – А что я им ответить-то мог с кляпом во рту? Ну, короче, они меня отпинать хотели и прирезать, потому что я молчал. Мы были в каком-то поле, где просто хуева туча грязи, травы и всё. Даже дороги нормальной не было. Ну, я уже с жизнью начал прощаться, – Сынмин прикрыл рот и взглянул на Со. Мужчина жался ближе, всё также сидя с закрытыми глазами. Тренер боялся за Кима куда больше, чем тот за себя в том тёмном месте, что освещалось только небольшим костром и фарами машин. – Они меня потащили на стуле куда-то, а я сижу привязанный, выхода нихуя нет, ну и думаю о том, что хоть послушаю, какой бред они несут. Выяснилось, что они челики какой-то банды, на хвосте которой была полиция. Кихун, Бокчён и другие тоже были оттуда, но на Джисона и Чана они агрессировали только из-за зависти. Их боссу вы сто лет, как не сдались, – Феликс прижимается к Хёнджину. Ему ужасно осознавать то, что одного из них так легко могло не стать. Чтобы они тогда делали, если бы Сынмин и вправду умер? Они ведь даже не узнали бы, что его похитили и убили… – Тащат меня, тащат, как резко из темноты крик раздаётся. Ну все сразу пошли проверять, кто там орёт, а оказалось, что это были те самые цыгане, которые меня похитили в прошлый раз. Меня женщина разглядела, признала, да как за родного всех своих людей драться отправила. Ну, в общем, всё заебись по итогу стало. Кихуна мне оставили, поэтому я немного не сдержался и отпиздил его. Цыганочка та мне новый оберег дала, сказала, что в прошлый раз перепутала мешочки и на неудачу что-то втюхала. Охуенная женщина, короче говоря, пожелала мне, чтобы меня больше не крали, и полицию вызвала. Те приехали быстро, на поле погром, куча мужиков лежит, и я Кихуна пизжу. Ну, короче я в ахуе, они в ахуе. Вызвали скорые, забрали нас, а полицейские знакомые мои. Ну, я им припомнил, что они меня сбили один раз, так они вопросы сразу перестали задавать. А я ведь честно им признался, что меня похитили, а спасли цыгане! Но они что-то не особо поверили. Вот так вот. Звонил из больницы, потому что вещей с собой никаких не было. – Что будет с ними всеми? – Джисон нервно сжимает ладонь Хо в своих руках и дёргает ногой. В его голове не переставала крутиться мысль, что это он виноват в том, что бывшие сокомандники прицепились не только к Чану, но и к Сынмину. – Их посадят. Я с Чанбином поработал ночью, и мы смогли нарыть много чего интересного. В полицейской базе подтвердили то, что Сынмин был похищен. В багажнике машины был найден его волос, а на теле синяки от того, что его скручивали, связывали… и били. Бин тяжело вздыхает, а Ким пожимает плечами, когда на него все смотрят. Он-то чувствовал себя хорошо, и в живых удалось остаться. Чё ему грустить-то или пугаться? Так ещё и Чанбин после всего случившегося не отлипал от него, ну прям мечта. – Мы подкинули всю необходимую информацию тем полицейским, которые сбили тогда Сынмина. Они сделали оставшуюся работу за нас, и скоро их посадят. Без суда. Улики, видео, фото, аудиозаписи – всё это проверили на подлинность. Убедившись, что всё это не подделка, полиция передала дело в суд, и те направили их в тюрьму, – Чан присел на диван возле Чонина, и тот тут же устроил свою голову на его плече. – Так быстро? – Хёнджин удивлённо посмотрел на Бана. Такое дело должны вести как минимум месяц, но никак не закрывать за несколько часов. – Нам пришлось постараться, – австралиец криво улыбнулся. – Но теперь всё это позади. Не осталось никого, кто мог бы точить зуб на Джисона, меня и Сынмина. Никто не знает о том, что информация собрана нами. – Даже не верится во всё это, – шепчет Хан и поднимается с дивана. Он всё также нервно дрожит и думает о том, что ему срочно нужно умыться. – Я отойду. Он быстро уходит из гостиной. Минхо поднимается, чтобы последовать за ним, но его останавливает Феликс. Он неловко смотрит на Хо. – Можно… Можно я схожу к нему? – Ли-старший кивает в ответ на вопрос и присаживается обратно. Ему неспокойно от того, что он не будет возле Джисона в момент, когда мысли терзают не только его голову, но и душу, но Ликс не абы кто, а его друг, который прошёл с ним через всё дерьмо, спасая от смерти вместе с Хёнджином. – Джисон-и, это я, – Ликс открывает дверь в ванную и заглядывает внутрь. Хан стоит, приложив мокрые ладони к лицу. Ли входит внутрь, тихо прикрывает за собой дверь и подходит к другу. Его тёплые руки обнимают за талию, а сам Ликс прижимается сзади. – Скажи, что тебя беспокоит? – Джисон молчит, лишь сильнее дрожа. – Ты же знаешь, что я никогда не осужу тебя за твои мысли? Джисон-и, – Феликс отпускает Хана, поворачивает того к себе лицом и улыбается мягко, выжидая. Ладони медленно убираются с лица. – Я… Это я виноват в том, что происходит. Если бы не я, то ни Чан, ни Сынмин не пострадали бы. Никто не пострадал бы, если бы я не вернулся, – он шепчет это, ломаясь изнутри. Феликсу больно слышать эти слова. – Если бы я не вернулся, то и причин для агрессии со стороны Кихуна и Бокчёна не было бы. Я виноват. – Джисон, – Ли говорит строго. – Ты ни в чём не виноват, – эти слова не помогут, и Фел знает. – Чонин давно рыл информацию на старых участников, а Чан, как его главный компаньон в этом деле, давно договаривался о переводе. Даже если бы ты тогда не вернулся с перерыва, они бы всё равно покинули клуб. К нам бы присоединилась часть “Зебр” и всё бы повторилось несмотря на твоё отсутствие. Виноват не ты. Виноваты Бокчён, Кихун и другие охуевшие мрази, которые издевались над тобой. Разве ты виноват в том, что они начали над тобой издеваться? Разве я был бы виноват, если бы меня избивали за мою хорошую игру? Ты слишком сильно давишь на самого себя, Джисон-и. Ты обвиняешь себя в том, на что даже не мог повлиять. Ты понимаешь, что я говорю? – Джисон кивает, смотря на шоколадные крошки на щеках Феликса. Ликс позволяет коснуться точек пальцами, позволяет водить по своему лицу подушечками, зная, что Хана это успокаивает. Тогда, когда он лежал в постели и не видел смысла своей жизни, его спасали созвездия на щеках друга. Он рисовал узоры, а Ли никогда не отстранялся, позволяя изображать картины на своём лице. Так же и сейчас, Ликс смотрит прямо в его медово-коричневые глаза и говорит тише, мягче. – Твоей вины никогда не было и не будет, Джисон-и. Просто пойми, что обвиняя самого себя во всех грехах этого мира ты будешь делать себе только хуже. Ты. Ни в чём. Не виноват, – Феликс говорит, тыча пальцем в грудь друга, туда, где бьётся медленно сердце. – Я люблю тебя, Ликс-и, – шепчет Хан и обнимает Ли. – Спасибо тебе, – благодарный шёпот и слезящиеся глаза. – Вы тут? – раздаётся стук в дверь. Это Хёнджин потерял своих любимых и отправился на поиски. Он заглядывает внутрь и видит обнимающихся парней. – Ага-а-а! Попались! Обнимаетесь? И без меня? – Хван возмущённо проходит к своим близким людям и обнимает их длинными ручищами. – Я вас люблю, парни, – говорит Джисон, улыбаясь. Дрожь отпускает его тело, и он крепче обнимает друзей. – Фу, опять ты за своё? – Хёнджин кривится и оставляет короткий чмок на пухлой щеке. – Мы тоже любим тебя, бро, – Хван чуть отстраняется, и глаза его загадочно мерцают. – Вы здесь? – Чонин тоже заглядывает в ванную. – Что делаете? – Иди сюда, – Ликс манит Йену к ним. Самый младшенький послушно заходит внутрь, закрывает дверь и подходит. Они вновь все обнимаются. Без слов, без вопросов, просто вот так, в молчании, потому что они и так поняли всё то, что так рвалось с языков. – Раз вы здесь, – Хён хитро улыбается. – У нас есть новость для вас, – парень отстраняется и притягивает к себе Ликса за плечи. Феликс кивает и улыбается. Хван устраивает ладонь на его животе, чуть поглаживая, а Хан с Яном переглядываются, не понимая, что происходит. – Мы… Мы ждём ребёнка! – Чего, бля? – Чонин посмотрел на Хёнджина в ахуе, а Ликс отвесил хороший такой подзатыльник. – Ну, ебаный в рот, Джинни! – Феликс хватает возлюбленного за ухо и недовольно смотрит на того. – Это правда? – Джисон в полном шоке. – Да какая, нахуй, правда? Мы с вами, что, в омегаверсе? Свадьба у нас скоро. Хотели вам дату первыми раскрыть и приглашения отдать, – Ликс отпускает ухо Хвана и отпихивается от грустной моськи и рук. – Ого, – Хан опирается о раковину. – И когда свадьба? – Через три месяца. Хотим восьмого июня. Быстренько проведём церемонию, без всяких традиций, и пойдём праздновать, – Феликса всё-таки заграбастывают в объятья. Он недовольно смотрит на провинившегося, а тот печально трётся лбом о его острое плечо. – Вот это новости, конечно, – Чонин чешет затылок. – Стоп… Вы что? Свадьба? Когда вы успели уже? Хёнджин, Феликс и Джисон переглядываются. В их глазах мелькает осознание. – Хён сделал предложение Ликсу на той вечеринке, – Хан поясняет и обнимает лиса за плечи. – Видимо, ты этого тогда не видел. – Бля, а если бы мы сказали ещё позже? Ты бы так и не узнал об этом? – Хёнджин озадаченно хмурится. Одному Ликсу становится смешно. Он громко фыркает и через секунду гогочет уже в голосину. Чонин выглядит настолько охуевшим от всей информации, что и Хвану с Ханом становится смешно. Весёлый и громкий смех разносится по ванне. Остальные ребята сидят в гостинной, обсуждая детали всего того, что им предстояло сделать. Минхо особо ничем помочь не мог своим друзьям, но слушал внимательно и предлагал идеи. – Я заказываю бухич, – говорит Хёнджин. – Давайте нахуяримся! Все парни согласно кивают и вываливаются из ванной, направляясь в гостинную. Они слишком весёлые, что не сочетается с атмосферой в общем зале, но им слишком похуй на это. – Мы планируем заказать алкоголь, еду и танцовщиц! – Хван усаживается на диване и вновь получает подзатыльник. Такими темпами можно было и последних мозгов лишиться. – Только еда и только выпивка, – Фел закатывает глаза и хочет сесть рядом, но оказывается усажен прямо на колени Хёна. Он не сопротивляется, лишь недовольно цокает языком и обвивает шею возлюбленного. Минхо с беспокойством смотрит на Джисона, но тот кивает ему и улыбается широко. На сердце мужчины отпускает, и он двигается в сторону, чтобы Хану было куда поместиться. Они сжимают ладони друг друга и общаются взглядами. Нежность Ли, наполненная беспокойством, и Хан со своим спокойствием и мягкостью. Они переговариваются, не проронив ни звука, лишь сильнее переплетаются пальцами. Чанбин и Сынмин принимаются в компании довольно быстро, а с выпивкой, что заказывается позднее, и вовсе становятся родными. Все шутят, смеются, пьют и раскрываются. Никто не чувствует себя лишним в шуме голосов, вскриков и смеха. Дело доходит и до игр. Они успевают поиграть в карты, в “Уно”, в настолку, разворотить половину гостинной, решив на дурную голову поиграть в “Зомби”, где завязывались глаза. Закончилась вся их мини-тусовка просмотром какой-то спокойной дорамы. Их сердца наконец-то отпускают крепкие тиски, а всё то, что они пережили вчера, стало уходить на задний план. Сейчас, они все были вместе, и чувствовали себя, как никогда хорошо. Так, словно они наконец-то нашли дом, который так долго искали. Парни засыпают перед большим телевизором. Сынмин и Чанбин уснули в кресле, прижавшись друг к другу. Бин крепко держал Кима за талию, чтобы тот не свалился, а Мин сладко посапывал, уткнувшись щекой в накаченное плечо. На утро у обоих обещала отвалиться спина. Чан засыпает сидя на полу, Чонин лежит на коврике рядом, устроив голову на бёдрах Бана. Феликс и Хёнджин заняли весь диван, крепко обнявшись. Не спали только Минхо и Джисон. Они устроились на кухне, попивая кофе. Алкоголь из их организмов успел выветриться, а фильм оказался досмотрен до конца. Между ними вновь была тишина – приятная, ласкающая. – Устал? – спрашивает Ли, заметив, как Хан клюёт носом. – Пойдём спать? – Не, не хочу, – врёт парень. Ему хочется подольше насладиться атмосферой вокруг них. Резкий стук в дверь заставляет вздрогнуть. Кружка Хана почти летит на пол, но Хо, что сидит рядом, успевает подхватить ту до того, как она выскальзывает из маленьких лапок парня до конца. Стук продолжается, и пара переглядывается. Кто мог прийти так поздно? – Я ебал их в рот, – сонный Феликс просыпается от шума и помятый плетётся к двери. Минхо и Хан поднимаются из-за стола и с любопытством выглядывают из-за кухонного поворота. Перед бесёнком стоит мужчина в рабочей форме и протягивает какую-то бумажку для росписи. – Спасибо, – хрипит Ликс и отходит в сторону, пропуская незнакомца внутрь. Тот машет кому-то во дворе, и вскоре коридор начинает заполняться коробками и рабочими. – Что происходит? – Джисон приободряется от такого зрелища и пытается понять, что в коробках. – Мы с Хёнджином договорились с Чонином, что если никто из нас не набьёт ебало Кихуну, то он подарит нам двести пачек доширака, – Ликс зевает и смотрит на коробки. – И зачем вам столько? – Джисон открывает одну из коробок и видит огромную кучу упаковок с лапшой. – Хуй его знает, – Феликс провожает последнего рабочего на выход, благодарит и закрывает дверь. – Пиздец, конечно. – Что за шум? – вялый Хван проходит в светлый коридор и замирает, охевая от стены из коробок. – Это обещанный доширак?! – парень радостно подпрыгивает и заглядывает в одну из коробок. – Ура! – Не понимаю его радости, – Джисон качает головой. Минхо, под небольшой шумок, берёт парня за ладонь и уводит в сторону той спальни, в которой они отдыхали в прошлый раз. Хан не сопротивляется. Всё-таки после всего их веселья усталость никуда не ушла. – Куда мы? – всё же спрашивает парень, зевая. – Отдыхать, – коротко отвечает Ли. Они заходят в спальню, скидывают с себя кофты и устраиваются в постели. Джисон тут же оказывается в кольце рук старшего. – Знаешь, Минхо-я, – шепчет Хан куда-то в грудь мужчины. – С твоим появлением в моей жизни, я будто начал заново дышать. До тебя, мне много кто нравился, но это была настолько мимолётная симпатия, что она пропадала, если не в тот же день, то на следующий. Но с тобой всё было иначе. Ты был другим. И мои чувства к тебе ощущались совершенно по-другому, – Джисон смотрит на лицо мужчины, и утопает в том тепле, что выражают тёмные глаза. – Я люблю тебя, Минхо-я. Настолько сильно, что боюсь сделать что-то не так. Боюсь совершить ошибку. – Джисон-и, мы все люди, – Ли касается ладонью пухлой щеки. – Нам свойственно ошибаться. Но… Знаешь, мне тоже страшно. Мне страшно, но моя любовь к тебе сильнее этого страха. Я хочу быть рядом с тобой, хочу оберегать тебя, но больше всего я желаю лишь того, чтобы ты был счастлив. Не бойся сделать что-то не так, не бойся совершать ошибки. Я всегда буду рядом и я всегда помогу тебе. Слышишь? Давай преодолевать все трудности вместе, Джисон-и? – Давай, – шепчет Хан, прикрывает потяжелевшие веки и, словно маленький котёнок, слепо тычется губами в лицо. Минхо гладит его щеку, слегка наклоняется и накрывает сладкие губы поцелуем. Их прикосновения наполнены лёгкостью и нежностью. Они понимают, что наконец-то всё позади, что теперь можно расслабиться, и крепче жмутся друг к другу, пытаясь заполнить каждое пустое пространство между ними горячей кожей. – Я люблю тебя, – шепчет Минхо, и Джисон вторит ему, вкладывая в свои слова всю искренность, надежду и веру в лучшее будущее. В будущее, где они вместе держатся за руки, справляются с каждым препятствием и целуются до трясущихся коленок и стучащего в горле сердца. Они засыпают счастливыми. И теперь это счастье никогда не отпустит их, связав не только сердца любовью, но и души. “Конец”