Сезон проливных надежд. Вторая попытка

Усаживаюсь полубоком, так, чтобы полностью видеть его, и заглядываю в глаза. Учёные говорят, что если человек отводит взгляд при разговоре, то он либо смущается, либо лжёт. Стеснение Глебу не присуще, а значит, удерживать зрительный контакт – моя беспроигрышная тактика на сегодня. — Для начала хочу извиниться за всю эту хуйню на корпоративе. Правда, Кир, я будто сам не свой был. Честно, я не знаю, почему Гриша сказал, что я был трезвый, ведь я пил при нём, но не много и какую-то слабую хероту, но после неё чувствовал себя как в трансе. Я не знаю, что там было, но, кажется, мне чё-то подсыпали. Подмешали, короче... Я практически ничего не помню...с того дня, — вздыхает тот, не сводя с меня взгляда, а я прикрываю глаза, стараясь сдержать подступающие слёзы. Сглатываю ком в горле и просто киваю, вставая с постели. Подхожу к окну и опираюсь локтями на подоконник; делаю вид, что рассматриваю природу, но на деле просто хочу отвлечься. Но осенний вайб однозначно присутствует: пожелтевшие кроны деревьев, местами осыпавшиеся листья и многочисленные лужи, оставшиеся после ночного дождя. Постепенно хододает и солнце появляется всё реже, а значит, они не высохнут ещё минимум сутки. — Ладно, хорошо, мне нужно всё обдумать, — спустя пару минут говорю я, отходя от окна. Рольшторы, смыкаясь за моей спиной, противно шуршат, покачиваясь. Сажусь на стул с мягкой обивкой, стоящий прямо около постели кудрявого, и откидываюсь на спинку. Тот поворачивается набок и кладёт ладонь под голову, рассматривая меня с улыбкой. Я непроизвольно окидываю его взглядом. — С головой то что? — киваю на бинт, но тот отмахивается. — Да забей, ваще ниче серьёзного. Лёгкое сотрясение и ранка какая-то, вроде бы. Врачи говорят, что мне пиздец как повезло и что меня почти не задело. Так, покоцало, — усмехается Глеб, поднимая взгляд на капельницу, препарат в которой практически закончился, но всё ещё медленно капал в трубку. — Господи, я уже заебался, когда эту хуйню снимут, — тихо хнычет он, пытаясь улечься в более удобную позу, но это не удается и кудрявый фыркает. — Ну и хорошо, что всё нормально... — А ты что, переживала? — задаёт вопрос он. Я прикусываю губу, не желая отвечать, а Глеб хрипло посмеивается. — Да чё, я ж вижу, что переживала. А строила из себя недотрогу, которой на всё похуй. И именно в этот момент в палату буквально вваливается Смирницкий, а за ним аккуратно проходит Ви. Видимо, оба попали сюда без ведома врача или прочего медперсонала, ведь старались вести себя тихо, а Гриша плотно закрыл дверь. — Здарова, братан, ты тут как? — спрашивает розововолосый, протягивая кудрявому руку, а я удивленно смотрю на Гриню. В памяти всплывает момент, где он довольно грубо прогоняет Глеба, всем своим видом показывая, что не особо рад его присутствию. Видимо, не только у Викторова биполярка, а, может, я просто чего-то не понимаю. Кудрявый, покосившись на него, приподнимает бровь вверх, показывая удивление, но руку всё же пожимает. — А что я, типо, как в аварию попал, так резко всем нужным стал? — спрашивает он, а Гриша виновато опускает голову. Видимо, совесть всё же проснулась. Только вот не знаю когда: ещё тогда, после моих слов, или сейчас, после обвинения со стороны Глеба. — Бля, прости, честно. Тогда так зол был на тебя, что не соображал, что делал, — тот потирает затылок, но быстро находит тему, чтобы выкрутиться из достаточно неловкого положения. — Чего все как не родные? Давайте поболтаем, раз все вместе. Глебас, ты как себя чувствуешь? — Как заново родился. Башку чуть отбил, ну, и мизинец на левой руке сломал. Все медики вахуе. Но бля, я уже заебался тут торчать. Завтра на обследования, и, если всё более-менее будет, съебусь по собственному, — устало вздыхает Глеб, а я с сожалением смотрю на него. Сколько бы он не говорил о том, что ничего серьёзного не случилось, я-то знаю, что, как минимум, организму и психике нужен отдых и время, чтобы восстановиться. Через пару минут капельница Викторова заканчивается, и, словно по команде, в палату заходит медсестра. Молча убирает её и улыбается, глядя на Гришу и Ви, кажется, понимая, что они тут явно присутствовать не должны. Даёт пару советов, рассказывает про предстоящие обследования и анализы, а Глеб, сделав вид, что всё прекрасно понял, кивает. — Пиздец, чё она только что сказала? — фыркает он, едва девушка покидает палату, на что я усмехаюсь – узнаю прежнего Викторова. Весёлого, с довольно тупыми, но почти всегда уместными шутками, вечно улыбающегося. Всего такого живого. Без бухла и прочей дряни, губящей его. И, кажись, не одна я это подметила. Гриша, широко улыбаясь, подмигивает, на что я лишь закатываю глаза. Образовывается неловкая тишина, которую разбавляет звук нескольких уведомлений. У всех нас включен режим «не беспокоить» – обязательное условие при посещении пациента, а значит, вариант всего один. — Кир, подай мобилу, пожалуйста, — просит он, а я, мимолётно взглянув на него, тянусь за смартфоном, отчего-то лежащим на полу. Экран загорается сам по себе – видимо, от нажатия – и на нём высвечивается наше с Глебом совместное фото. Фото, где мы стоим в обнимку перед зеркалом, а кудрявый целует меня в щеку. Фото, где мы счастливы. — Бля, ну я просто подать просил... — вздыхает он, забирая, да даже почти выхватывая телефон у меня из рук, а я застываю на месте. И так понятно, что Викторов и не думает о том, чтобы забыть меня или постараться отпустить, но чтобы настолько... Вика недоумевающе смотрит то на меня, то на Глеба, а Гриша, улыбаясь, кивает ей на дверь и уже спустя пару мгновений мы остаёмся наедине. Ну уж нет. Не сейчас. — Поправляйся. Пока, — кидаю я, спешно накидывая на плечо сумку. Последний раз окидываю парня взглядом, после чего тоже выхожу на коридор. Быстро нахожу лестницу, видимо, заднего хода, но меня это не волнует. Покидаю здание больницы и закуриваю, пытаясь унять стресс. Руки едва заметно дрожат, что раздражает как никогда. Кажется, даже мой мозг не успевает переваривать всю информацию, полученную за сегодня. — По-моему, мы ещё не всё обсудили. Не убегай в следующий раз так быстро, ладно? Я всё же не профессиональный спортсмен. Сигарета падает на сырой асфальт, а по коже пробегают мурашки, ведь я моментально понимаю, кто стоит позади меня, но оборачиваться не спешу. Сердце буквально кричит о том, чтобы сейчас я развернулась и подошла к нему, но мозг бесконечно твердит, что эта затея – не самая лучшая. Я привыкла доверять сердцу, поэтому будь что будет. Знаю лишь одно – хуже уже не будет. тгк: квэйди 🚬