Звёзды сияют ночью.

Хонджун глубоко вздохнул, остановившись перед дверьми покоев принца. В Санару они прибыли несколько часов назад, и император, отдав кучу распоряжений и указаний, все же решил узнать о самочувствии собственного мужа. Юнхо уже оповестил Хонджуна о том, что у Сонхва очень сильный ушиб правого бока, и что Чонхо забрал для него мазь. Больше никаких травм у принца не было, но император все же переживал. Поэтому и пришел, хоть время уже было позднее. Снова глубоко вздохнув, Хонджун постучал в дверь. Появившийся в проеме Чонхо с чайником в руке окинул императора удивленным взглядом. - Сонхва еще не спит? – невероятно, но Хонджун чувствовал себя очень неловко, словно он не у себя во дворце, а в гостях. Чонхо неожиданно хитро улыбнулся, приглашающе махнув рукой. - Нет, еще не спит. Он там. Проходите. Хонджун бросил подозрительный взгляд на слишком уж довольного камердинера и зашагал в сторону широкой светло-голубой ширмы. Перед ней император на секунду затормозил, чтобы снова глубоко вдохнуть, и шагнул за ширму. Вдох застрял где-то в груди, мысли буквально испарились, и Хонджун почувствовал, что словно врос в пол. Потому что прямо перед ним в ванне лежал Сонхва. Неплотная белая пена почти не скрывала очертания смуглого тела, лепестки лотоса красиво покоились на изящных ключицах. Длинные стройные ноги были закинуты на бортик ванны, и на коленке, словно перышко, лежал розовый лепесток. Правая рука, согнутая в локте, красивым мускулистым рельефом свисала вниз, и с длинных пальцев срывались капельки воды, разбиваясь о бамбуковый коврик. Глаза принца были закрыты, а голова расслабленно лежала на мягком валике. Светлые локоны, влажные от воды, легкими завитками обрамляли красивое лицо, прилипнув к шее. Хонджун сглотнул. ТАКОГО Сонхва он видел впервые! И понимал, что уже никогда не сможет изгнать этот образ из головы. Глаза императора блуждали по ключицам, там, где пена скрывала торс и бедра, и задерживались на чертовых длинных ногах. Хонджун действительно не знал, благодарить Чонхо за то, что он сейчас видел, или убить. Или и то, и другое. И пока император думал, как обозначить свое присутствие, Сонхва, видимо, почувствовав, что уже не один, открыл глаза. Хонджун ощутил, как начинает неумолимо краснеть, и мысленно взмолился всем богам, которых знал, чтобы хотя бы внешне сохранить самообладание и ровный тон голоса. - Хонджун? – серые глаза расширились от удивления. Длинные ноги тут же исчезли в белой пене, и Сонхва слегка выпрямился, еще больше отрывая вид на крепкую грудь. - Я… я не знал, что ты… - император наконец-то выдохнул. – Прости, Чонхо не сказал, что ты отдыхаешь. Я бы не побеспокоил. - Все в порядке, - принц, в отличие от Хонджуна, моментально взял себя в руки. - Я просто хотел узнать, как ты, - император снова увидел в серых глазах неприкрытое удивление, несмотря на абсолютно ровное выражение лица. – Юнхо сказал, что у тебя сильный ушиб. - Немного еще ноет бок, но в целом все хорошо, - ответил принц. – Спасибо, что спросил. - Я усилю твою охрану во дворце и на выездах. - Не надо. Хонджун, правда, не надо. Во дворце точно. – Сонхва устало вздохнул. – Я просто не хочу, чтобы за мной ходила толпа стражников. Они все равно не уберегут меня от стрелы. А что касается выездов, решай сам. Ты император. - Я твой муж, и я отвечаю за твою безопасность, - попытался возразить Хонджун. - И я ценю это. Но во дворце это действительно будет лишним. Император замолчал, стараясь не смотреть на смуглую грудь, покрытую капельками воды. Да и вообще, пора бы оставить принца отдыхать. - Ладно, - Хонджун все же сделал шаг назад. – Не буду мешать. Отдыхай. - Спасибо, - скромно улыбнулся Сонхва, откидывая влажную прядь со лба. Развернувшись, император поспешил к двери, бросив взгляд на весьма довольного Чонхо, расставлявшего маленькие чашечки на столике. - Не за что, - хитро шепнул камердинер, лукаво подмигнув. Остановившийся Хонджун хотел было что-то сказать, но махнул рукой и покинул покои принца. - Я тебя убью, Чонхо! – послышался голос Сонхва сразу после того, как дверь за императором закрылась. – Клянусь, я тебя убью! - Зачем такие радикальные меры? – камердинер уселся за столик и налил себе чай. – Вы мне оба еще спасибо за это скажете. И хватит уже в ванной отмокать, словно русалка какая. Вылезай, а то чай остынет. *** Вернувшись к себе, Хонджун залпом выпил графин холодного зеленого чая и сел в кресло, откинув голову и прикрыв глаза. В мыслях возникли длинные стройные ноги в белой пене и розовых лепестках, и влажные светлые пряди, мягкими завитками обрамлявшие шею. - Да чтоб тебя! – император тряхнул головой, сжав виски. Он и предположить не мог, что увиденное настолько впечатлит его и внесет полный сумбур в его мысли. Хонджун отчетливо помнил, как пальцы хотели прикоснуться к гладкой коже, провести дорожку вниз к колену и дальше, к бедру. Помнил, но только сейчас отдавал себе полный отчет в том, чего хотел, когда стоял перед Сонхва. - Ты быстро пал, император! – хмыкнул себе под нос Хонджун. Посидев еще немного, и усилием воли приведя мысли в порядок, он достал из ящика стола рисунок кинжала. Того самого, что Минги вернул Сонхва. Нарисовав его по памяти, Хонджун снова задумчиво рассматривал набросок. Кинжал был небольшим, слегка изогнутым, с невероятно тонким лезвием, гравировкой в виде звезд по центру, небольшой рукоятью, украшенной голубым сапфиром, и отходящим от гарды небольшим дополнительным лезвием, определенно сделанным из сплава драгоценного камня и стали. Император был уверен, что подобные кинжалы он уже видел, вот только где? Да и по форме он совершенно не походил на прямой клинок Аммарской империи, оружие которых Хонджун знал наизусть. Свернув рисунок, император, миновав сад, направился в сторону трех небольших домов, где обычно располагались дежурившие стражники из его личной охраны и разведчики. Минги он нашел на террасе, когда тот давал распоряжения двум своим помощникам. - Хонджун? – командир отряда разведчиков, если и удивился внезапному и довольно позднему приходу императора, вида не подал. - Ты ведь тоже обратил внимание на него, - сказал император, протягивая Минги рисунок. – Почему мне кажется, что я где-то видел подобные кинжалы. И такие не делают в Аммарской империи. - Вы правда не помните? – командир все же решил удивиться. – Это было пять лет назад, и увидев однажды ТАКОЙ кинжал, вы были в восхищении. - Пять лет назад я много где был, - задумался Хонджун. – Я тогда только вступил на престол и ездил по дипломатическим делам. Мы были в Аммарской империи, провинции Сирин, восточном королевстве Илани и в империи Аль-Атар. - Аль-Атар оставила у вас неизгладимое впечатление, - подсказал Минги. – Единственное, что вас огорчило, так это невозможность попасть в самую его южную часть. Аль-Алани. Место, где голубые озера располагаются прямо посреди золотых песков, а изумрудные деревья и невероятной красоты города с фонтанами и увитыми цветами улицами в буквальном смысле представляют рай на земле. Неожиданная догадка заставила Хонджуна замереть. - Ты хочешь сказать, что кинжал Сонхва… - Крыло бабочки, - сказал Минги. – Легендарный кинжал пустынных воинов. - Но принц совсем не похож на аттарца, - возразил император. – Да и пустынные воины не обучают чужаков. - Да, Сонхва не аттарец, он амари, но честно говоря, Хонджун, от отца в его внешности есть лишь едва уловимое. Скорее всего, он похож на мать, а вот она вполне может быть уроженкой Аль-Алани. Ведь именно оттуда берет свое начало каста пустынных воинов. - Получается, у императора Аммарской империи был роман на стороне? – хмыкнул Хонджун. – Но в таком случае он вполне мог отдать ребенка матери. - Но не отдал, - подытожил Минги. – Я не любитель лезть в паутину всяких тайных романов правящих семей, но я уверен, что увидели мы кинжал Сонхва совершенно случайно. Не случись того нападения, мы бы ничего не знали. Да и принц не стал бы рассказывать вам истории своего детства. По титулу он старший наследник Аммарской империи, и этим все сказано. И хотите еще одно наблюдение, Хонджун? Император кивнул. - Невозможно без должных навыков попасть в сонную артерию с того расстояния, где находился Сонхва. Я видел этот момент. Принц метнул кинжал очень легко, без прицела. И попал. Я не готов утверждать, что он владеет всеми приемами пустынных воинов, но он точно обучался у них. Крыло бабочки чужакам не выдают. - Когда я спросил Сонхва о матери, он сказал, что они чужие друг другу люди, - задумчиво сказал Хонджун. – Получается, что тогда он сказал мне правду? Императрица Иллия не его мать? - Думаю, вам стоит поговорить с принцем, - сказал Минги. – Поверьте, чем меньше между вами недомолвок, тем хуже для тех, кто пытается вам навредить. - Ладно, - кивнул император. – Я поговорю с Сонхва об этом, но… Вообще, я думаю, все это не важно. Мне все равно, кто его мать или отец. Мы в последнее время пытаемся наладить взаимопонимание, но оно очень хрупкое. Хотя в этом по большей части виноват я сам. Ну а что касается кинжала… Я рад, что Сонхва владеет определенными навыками. - И хорошо, что он не враг вам. Иначе убить вас для него не составило бы труда. Учитывая новые открывшиеся обстоятельства. Хонджун усмехнулся. - Я думал, ты на стороне моего мужа. Вы же все здесь очарованы им. - Верно, - с легкой улыбкой согласился Минги. – Но я всегда мыслю трезво, несмотря ни на что. И вообще-то, я на стороне вашего мужа. *** Еще раз взглянув на себя в зеркало, Сонхва поправил и без того безупречно сидящий длинный камзол небесно-голубого цвета. Бок все еще ныл, и на смуглой коже проступил фиолетовый синяк. Плечо тоже немного тянуло, поэтому о тренировках пока можно было забыть. Но сейчас его волновало далеко не это. Его волновал Хонджун. Потому что он видел крыло бабочки, и Минги тоже видел. И если император мог не знать, что это за клинок, то командир отряда разведчиков знал точно. А значит, уже доложил. Вообще то, Сонхва не то, чтобы это беспокоило, но факт того, что ему все же придется раскрыть одну из своих тайн, немного волновал. Он просто не мог знать, как отреагирует император. Ведь фактически Хонджуна обманули. Хотя Сонхва все же был принцем и старшим наследником правящей семьи Аммарской империи, он все равно являлся полукровкой. И любой другой император никогда бы не согласился на подобный брак. На троне всегда ценилась лишь чистая кровь. Именно поэтому в мужья к Хонджуну сватали Лэйна. Идя в сторону покоев императора, Сонхва прогонял в своей голове несколько вариантов реакции Хонджуна, одна из которых была в указании об аннулировании брака. Принц никогда не тешил себя иллюзиями касательно отношения к себе с самого детства, да и с вынужденным мужем у них было все не так спокойно. Возможно, если его попросят покинуть Санару, так будет даже лучше. Он оставит все эти дворцы, интриги и заговоры. О нем, наконец, забудут, и он сможет уехать туда, где мечтал оказаться с юных лет. Конечно, в глубине души Сонхва надеялся, что Хонджун все же не прибегнет к таким радикальным мерам, потому что… Потому что видел, как иногда император задумчиво задерживал на нем взгляд, и в этом взгляде не было неприязни или равнодушия. Внутри карих глаз принц ловил интерес, несмотря на то, что Хонджуна иногда заносило и он мог вести себя довольно резко. А еще Сонхва очень хорошо помнил ТОТ взгляд, когда император увидел его в ванне. Так не смотрят на человека, который абсолютно безразличен, и не краснеют перед человеком, к которому ничего не испытывают. Остановившись перед дверьми покоев, Сонхва на мгновение прикрыл глаза. Он помнил просьбу императора общаться без масок, но сейчас просто не мог быть самим собой. Это были далеко не те воспоминания, о которых он мог говорить спокойно, потому что рана, полученная еще в детстве, болела до сих пор. Именно поэтому все эти маски и эта выдержка помогали принцу не терять лицо при любых обстоятельствах, и именно эти маски скрывали настоящие чувства. Глубоко вздохнув, Сонхва постучал в дверь. Не услышав ответа, он толкнул створку, входя внутрь. Просторная комната благодаря не до конца открытым ставням была погружена в утренний и очень мягкий рассеянный свет, лучиками стелившимся по полу из красного дерева. Справа стоял небольшой низкий столик с чаем и тарелкой несладких булочек. Слева расписная ширма в золотых тонах скрывала спальню императора. - Я вчера разговаривал с Минги, - сказал Хонджун, выходя из-за ширмы лишь в серых штанах, держа в руках светлую рубашку. – Он… Император замер, столкнувшись с удивленным взглядом аммарского принца, который тут же вернул на лицо ровное выражение, лишь мимолетно скользнув по обнаженному торсу. - Сонхва? – Хонджун моргнул. Увидеть его в своих покоях, да еще ранним утром он уж точно не ожидал. – Я думал, это Сан. - Извини, - принц шагнул назад. – Я зайду позже. - Нет! Сан подождет. Проходи. Сонхва все же снова скользнул взглядом по широкой голой груди. - Я только оденусь, - Хонджун развернулся, уходя за ширму, и принц увидел на спине небольшие шрамы. Пройдя к рабочему столу императора, Сонхва присел на краешек. Внешне он был спокоен, но внутри поднималась буря эмоций. Собственно говоря, он мог и не приходить сюда и ничего не рассказывать. Хонджун наверняка бы не стал настаивать на разговоре, если бы принц не захотел. Но это только увеличило бы пропасть между ними. С одной стороны, Сонхва не должно было это волновать, но с другой стороны… Принц чувствовал, как меняется отношение императора к нему, и просто не мог игнорировать это. Хонджун вышел из-за ширмы, застегивая пуговицы. Окинув взглядом стройную фигуру в голубом, он присел рядом, поймав взгляд серых глаз, в глубине которых застыла напряженность. - Нам надо поговорить, - Сонхва не отвел взгляд. – Полагаю, ты догадываешься, о чем. Скользнув пальцами под рукав, принц вытащил из ножен крыло бабочки, крутнув его на ладони. Хонджун замер. - Можешь посмотреть поближе, - сказал принц, протягивая кинжал. Император коснулся холодного лезвия, беря его в руки. Уникальное оружие пустынных воинов было неимоверно легким, но в тоже время отлично сбалансированным и острым. И очень красивым. - Я аммарский принц лишь наполовину, - заговорил Сонхва, устремив взгляд в окно. – Мой отец Ли Джин, император Аммарской империи. Когда он только вступил на престол, то отправился с дипломатическим визитом в Аль-Атар. Во дворце он встретил принцессу племени Санхар, что живут в Аль-Алани. Именно из этого племени происходят пустынные воины. Несмотря на то, что Ли Джин провел в Аль-Атар всего неделю, между ними возник тайный роман. Хотя отец был уже женат на Иллии. Спустя время родился я. Для принцессы Санхар это был позор. Племя не смешивает свою кровь с чужаками. Мою мать лишили титула, а после моего рождения выдали замуж за одного богатого купца, хотя она должна была стать женой посла. А моя судьба повисла в воздухе. Сонхва замолчал. На красивом лице все еще была маска спокойного равнодушия, но по тому, как сильно пальцы принца сжимали край стола, Хонджун видел, насколько нелегко дается ему это откровение. - По крови я полукровка, а значит, не имею полного права на наследование трона, - продолжил Сонхва. – Меня хотели отдать в семью бездетного троюродного брата правителя Аль-Атар, но Ли Джину кто-то доложил обо мне, и он забрал меня в Аммарскую империю. В это время его жена была беременна, но потеряла ребенка. Поэтому я был объявлен их первенцем. Конечно, Иллия ненавидела меня, но терпела ради империи. А потом родился Лэйн. Конечно, он уже считался вторым наследником на трон, потому что объяви они о лжи вокруг меня, был бы настоящий политический скандал. Поэтому, когда мне исполнилось пять лет, меня просто убрали как можно дальше от главного дворца, чтобы на виду был только Лэйн. Я бы и не знал своих корней, но глава племени Санхар нашел меня через посла Кана-старшего. Он посчитал, что даже не смотря на то, что я полукровка, я все же наполовину аттарец, и во мне течет кровь пустынных воинов. Ли Джину было все равно, где я и что делаю, ведь у него был Лэйн, поэтому я часто стал уезжать в городок Нитау, что у Голубого озера. Именно там меня стали обучать многим техникам пустынных воинов. Конечно, не всему. Но я и этому был благодарен. В тринадцать лет мне подарили крыло бабочки. Посмотри его на свет. Хонджун поднял кинжал, наводя на окно. Лезвие вспыхнуло серебристыми оттенками, и на маленьком крыле проступили очертания пальм и барханов. - Этот рисунок означает, что среди пустынных воинов я не чужак, и что во мне течет королевская кровь. Барханы это принадлежность клану Санхар, а пальма царский титул. Глава клана все же признал меня принцем, считая, что ребенок не отвечает за действия матери. Вот только по аммарским законам я полукровка, а это значит, что ты, будучи императором, вправе отказаться от брака со мной. Тем более, получается, что тебя ввели в заблуждение касательно моего происхождения. Серые глаза снова встретились с карими. - Ты бы никогда не увидел кинжал, если бы не то нападение. Получается, что я тоже обманул тебя, как и Ли Джин. Поэтому если ты захочешь аннулировать брак, я пойму. Хонджун аккуратно положил на стол крыло бабочки и внимательно посмотрел на принца. - Почему у меня такое чувство, что ты шел сюда именно с целью услышать от меня слова об аннулировании этого брака? - Я просто не питаю иллюзий, - усмехнулся Сонхва. - Во-первых, ты не обманывал меня. Во-вторых, не ты должен был уведомлять меня о своем происхождении. И в-третьих. Я не собираюсь отказываться от брака с тобой. Ни при каких условиях, Сонхва! Я уже говорил, что в качестве своего мужа я видел только тебя. Так что мне глубоко плевать, какой ты крови. Ты мой муж, и ничего не сможет этого изменить. Ничего и никто. Говоря эти слова, Хонджун видел, как трескается маска равнодушия на красивом лице, выпуская на волю удивление, неверие и растерянность. - Знаешь, так даже намного лучше, - император мягко улыбнулся. – Оказывается, мой муж не амари, а пустынный воин. Это даже перевешивает твой титул принца Санхар. - Я лишь наполовину… - Сонхва! – Хонджун осторожно накрыл тонкие пальцы своей рукой. – Для меня ты мой муж. Все остальное неважно!