Между шпаргалками и признаниями

Вечер медленно окутывал дом мягким сумраком. Сквозь занавешенные окна просачивался приглушённый свет закатного солнца, окрашивая стены в тускло-жёлтые оттенки. Тихий шелест ветра за окном сливался с мерным тиканьем старых часов в гостиной, создавая иллюзию спокойствия, которой здесь, в этой комнате, не было и в помине. Воздух был густым, почти осязаемым - смесь алкоголя, тёплого дыхания на коже и едва уловимых тихих вздохов. Гипервентиляция двух фигур наполняла пространство, словно любое движение могло разбить хрупкое равновесие. Ло, пытался сфокусировать взгляд, но всё плыло перед глазами. Алкоголь обволакивал его сознание ватным коконом, и он не понимал что происходит, лишь смутно ощущая губы, жар от прикосновений чужих рук и странную тяжесть в груди. Джон нависал над ним. Он смотрел на юношу сверху вниз, вглядываясь в раскрасневшееся, расслабленное лицо. Внутри бушевала буря - желание сдавливало горло, горячей волной обжигало разум. Всё шло не так, всё зашло слишком далеко. Он чувствовал, как предательски дрожат пальцы, что судорожно выискивают что-то на теле юноши, как сердце гулко бьётся в висках. Губы всё ещё помнили напористость ласки. Он смотрел на Ло, который беспомощно цеплялся за его широкую спину руками, не осознавая границы дозволенного, лежал под ним - тёплый, податливый, с лёгкой улыбкой, что Джону приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы оставаться при самообладании. Ему было важно, чтобы их взаимоотношения не свелись к таким глупым, необдуманным поступкам. Всё должно было быть иначе - осознанно, равноправно, честно. Он знал, что хочет овладеть юношей, знал, какие мысли крутились в голове, когда смотрел на него слишком долго. Но не так. Не сейчас, когда Ло был пьян, беспечно настойчив и совершенно не понимал того, что они творят. Мокрые, глубокие поцелуи, безвольно ищущие пристанище на телах друг-друга руки и томные вздохи в коротких перерывах между прикосновениями их губ - всё это было слишком резким. Неправильным, слабовольным и нерациональным. Яркое осознание пришло в голову Джона. "Нет.." — Харрис зажмурился на секунду, позволяя себе абстрагироваться от происходящего. Он понимал, что если продолжит, то сделает с Ло необратимые вещи и будет чувствовать себя жалким. — "Он в полном неведении, пьян. Это может быть против его воли." Ло всё ещё улыбался, его руки скользнули к плечам Джона, словно пытаясь вернуть его обратно, ближе. Он не хотел отпускать эту близость, его желания не угасали. Юноша ощущал, как его сердце бьётся быстрее, как его тело тянется к Джону, чувствуя жар и запах, который стал для него невыносимо привлекательным. Ло не мог оторвать взгляда от лица наставника, его затуманенные глаза горели, а губы, едва приоткрытые, искали снова тот поцелуй, который дарил ему такие волнующие ощущения. С лёгким движением, он потянулся к лицу напротив, его краткие вздохи смешивались с дыханием партнёра, а руки с новой силой обволокли шею, стремясь вернуть интимность. Он с нетерпением приближался к губам Джона, надеясь, что тот не отстранится, а продолжит этот момент, поглощая его желания, укрощая похоть. — Ло, постой.. — голос прозвучал хрипло, но с уверенностью в том, что продолжать не стоит. — Ты пьян. Страсть начала переполнять Лололошку, Харрис почувствовал, как его тело реагирует на этот порыв, но вместо того, чтобы отречься, оттолкнуть и уйти, он принял решение остаться рядом и быть опорой в трудный момент. Его руки мягко обвили Ло, действуя на опережение, обнимая и не требуя ничего взамен, просто стараясь успокоить. Джон понимал, что сейчас их эмоции слишком бурные - всё могло пересечь границы дозволенного. Он вложил всю свою теплоту и заботу. Харрис нежно прижал Ло к себе, чувствуя, как тот немного расслабляется, а буйное распутство, казавшееся таким сильным и неудержимым, начинало стихать под воздействием этого спокойного и ободряющего жеста. Джон был там, в моменте, без осуждения и с полным пониманием, что иногда для того, чтобы вернуть спокойствие, достаточно просто быть рядом. — Тише, Ло.. — его голос был мягким, но настойчивым, как напоминание о том, что возбуждение не должно затмить разум. Джон словно создал стену, которая может остановить всё, что могло бы выйти из-под контроля. Ло, казалось, услышал слова Харриса несмотря на опьянение, и хотя его взгляд всё ещё горел вожделением, он послушно остался в объятиях, не пытаясь идти дальше. В его теле чувствовалась лёгкая дрожь, отнюдь не от холода - это была реакция на желание, которое всё ещё бушевало в нём. Несмотря на это, он не сопротивлялся: притягивал Джона ближе, но сдержанно, почти как бы извиняясь за свою настойчивость. Наставник чувствовал это, жест стал мягче, как будто напоминанием, что в этот момент важно не позволить страсти взять верх, а сохранить между ними эту невидимую границу.

***

Бушевавшая похотью комната стала смиренно тихой, словно весь мир здесь и за её пределами остановился. Зелёный оттенок был везде - мягкие, приглушенные тона покрывала и подушек на кровати, спокойные зелёные стены, украшенные постерами, которые добавляли атмосферу. Лёгкие шторы, полупрозрачные, слегка покачивались от малейшего дуновения ветра, показывая нахлынувшие сумерки. В углу стоял небольшой суккулент, наполняя пространство лёгким ощущением природы. Мебель была минималистична, но при этом удобна и уютна: кресло, покрытое мягким пледом, и столик, на котором стояла неяркая лампа с тёплым светом, излучавшая мягкое сияние, как будто она поддерживала сдержанность комнаты. Джон сидел в кресле, слегка накрывшись пледом, глаза были уставшие, но сосредоточенные. Он смотрел в окно, где вечерний свет медленно тускнел, погружая комнату в мягкую полутень. Ло, тем временем, мирно спал на кровати, обняв подушку, его дыхание ровное и спокойное, и, казалось, ничего не могло потревожить этот момент. Харриса не покидали переживания, связанные с произошедшим. Он вспомнил, как в тот момент, когда всё казалось лёгким и непринуждённым, когда он в шутку спросил пьёт ли Ло алкоголь. Он не думал, что колкость может сподвигнуть его подопечного на отчаянный шаг - пить не умея. Джон чувствовал, как сожаление закралось в его душу. "Я переборщил." — подумал Харрис, ощущая как голова предательски трещит. Джон был ловким мастером игр с вниманием, он умел привлекать взгляды и вызвать к себе интерес. Всё, что касалось его внешности, манер или слов, он мог превратить в средство, чтобы создать эффектное впечатление, привлекая внимание, не всегда задумываясь о том, как это может повлиять на других. Он использовал каждую возможность, чтобы подчеркнуть свою привлекательность, делая лёгкие и игривые замечания, чтобы Ло не мог не заметить его - как бы случайно, но намеренно. Внимание к своей фигуре, жестикуляции, взгляд - всё это было частью его игры. Харрис давно ощущал, как его сердце начинает неспокойно биться, и это чувство начало захватывать его с того самого момента, когда Ло, не зная о курсовой работе Джона, похвалил её. Тот момент оставил в памяти след - нечто тёплое и неожиданное поселилось в его душе. С того дня его восприятие стало другим, более острым и внимательным. Он влюблён в Ло, и это чувство пронзало его, несмотря на все попытки держать себя в руках. Он играл в игру самоуверенности, привлекал внимание к своей фигуре, но всё это было не только для того, чтобы угодить себе. Он знал, что выглядел привлекательно и пользовался этим, чтобы воздействовать на Ло, чтобы заставить его реагировать, но не давал отчёта, что эти манипуляции исходили из глубокой, неосознанной потребности быть рядом с ним. Каждый взгляд, каждый жест подопечного становился для Джона важным и многозначительным. Что-то в игре с Ло всегда заставляло его сердце неравномерно биться. Он замечал, как его собственные слова или действия провоцируют юношу на смущение или даже лёгкий конфуз. Джон наслаждался его бурными реакциями. Однако с заигрываниями одновременно росла и тревога. Мысль о том, что Ло мог бы ответить на его чувства взаимностью, постепенно становилась для него невыносимо притягательной и пугающей. Всё, что он делал, все эти лёгкие касания, игривые реплики переросли в ту страсть, что он испытал сегодня. В глубине души Джон боялся, что если Ло когда-то поймёт, как сильно он влюблён, это может разрушить ту хрупкую связь, которая у них была.

Вероятность достижения желаемого результата обратно пропорциональна силе желания.

                                           "Чем сильнее вы ждёте звонка, тем дольше он не раздаётся."

"Если вы очень торопитесь, светофоры будут чаще гореть красным.

"Когда вы подготовились к экзамену идеально,

вас могут спросить именно то, что вы знаете хуже всего."

"Завтра.. Завтра стоит поговорить о произошедшем."

Под гнётом раздумий, поглощённый мыслями о том, насколько закон Гамперсона иронично подходил под ситуацию, Джон почувствовал, как тяжелеет его тело. Каждая деталь происходящего тянула его вниз, как будто кто-то ставил груз на его плечи. Взгляд стал тускнеть, раздумья рассеялись. Комната вокруг него становилась всё тише, мир постепенно растворялся, и все его переживания начинали стираться в сумраке ночи. В какой-то момент он осознал, что не замечает, как его дыхание становится медленным, а тело расслабляется. Мысли больше не приносили ясности, они путались и сливались друг с другом. Харрис почувствовал, как его глаза начинают слипаться тревога теряет чёткость, уступая место приятной, если и не совсем лёгкой, усталости. Тело уже не сопротивлялось - руки и ноги утратили свою прежнюю напряжённость. Плед теперь лежал вокруг него как уютная, успокаивающая оболочка. Он не хотел больше думать. Больше не было сил держать в голове все эти вопросы, сомнения и переживания. Они начали угасать, уступая место тишине. Джон с лёгким вздохом позволил себе полностью погрузиться в сон. Это было нечто вроде избавления - простое и необходимое. Он мог почувствовать, как его тело медленно уходит в мягкое и тихое забвение, в котором уже не было места для раздумий о Ло, чувствах и происходящем. Всё стало неважным, когда сон накрывал его, обвивая как тёплый, знакомый плед.

***

Утро в доме было пропитано осенней прохладой, которая просачивалась сквозь тонкие щели оконных рам и окутывала комнату лёгкой, бодрящей свежестью. Воздух пах увядающей листвой и землёй, словно сам сезон напоминал о своём присутствии даже внутри дома. Снаружи птицы щебетали утреннюю трель, разрывая тишину своими звонкими голосами, которые сливались в плавную, мелодичную перекличку. Их пение звучало особенно чисто на фоне лёгкого шороха ветра, играющего в полуоголённых ветвях деревьев. Листья тихо опадали на крыльцо, медленно кружась в ленивом танце, и порой слышался едва уловимый шорох, когда какой-нибудь особенно лёгкий лист скользил по стеклу. Внутри царила уютная полутьма: её разбавляли мягкие полосы утреннего света, осторожно пробирающиеся сквозь занавески. Тёплые оттенки солнца играли на деревянных полах, рисуя причудливые узоры тени и света. На кухне всё было тихо и спокойно. Прохлада оседала на фарфоровых чашках, ожидающих первого утреннего чая, и лёгким налётом покрывала окна. Едва слышный скрип половиц под шагами добавлял в атмосферу ощущение жизни и движения. Осень проникала в каждый уголок, оставляя после себя ощущение приятной задумчивости и неспешности. Дом словно затаился в ожидании нового дня. Джон медленно открыл глаза, и тут же пожалел об этом. Вторая ночь, проведённая в неудобной позе для сна, дала о себе знать - тело ломило с головы до ног, а шея онемела, будто он просидел всю ночь, склонив голову к плечу. Каждое движение отзывалось ноющей болью, заставляя его осторожно проверять пределы своей подвижности. Он с усилием попытался разомкнуть глаза, но они протестовали, словно не желая признавать наступившее утро. Веки дрожали от напряжения, ресницы слиплись, и, когда ему наконец удалось разглядеть расплывчатые очертания комнаты, в глазах тут же защипало от резкого контраста между полумраком и утренним светом, пробивающимся сквозь занавески. Джон осторожно повёл плечами, стараясь размять затёкшее тело, но каждый поворот головы отзывался резкой, неприятной болью. Он провёл ладонью по лицу, сгоняя остатки сна, и медленно потянулся, ощутив, как суставы тихо хрустят. Его взгляд скользнул по кровати и сердце мгновенно сжалось. Лололошки не было. Харрис резко встрепенулся, будто его окатили ледяной водой. Сон окончательно слетел с него. Усталость и боль моментально отошли на второй план, а в голове застучала одна-единственная мысль: где он? Вчера он уснул здесь, рядом, но теперь постель была пуста, простыни смяты, и Джон ощутил знакомое беспокойство, скрутившее его изнутри. Он поспешно выпрямился, заставляя тело подчиниться, несмотря на протестующую ломоту. Сердце гулко стучало в груди, пока взгляд метался по комнате в поисках хотя бы малейшего признака того, что Ло где-то рядом. Джон, едва разогнув затёкшее тело, поспешно вышел из комнаты, шаги его были неровными, будто ноги ещё не до конца проснулись. Грудь сдавило тяжёлое, удушающее чувство, и чем дальше он уходил от спальни, тем быстрее билось сердце. Вокруг царила та же осенняя прохлада, но теперь она казалась ледяной, пронизывая его насквозь. Он окинул взглядом гостиную, кухню - всё было на своих местах, тишина стояла такая густая, что казалось, она давила на виски. "Ло ушёл." Мысль ударила по сознанию, пронзив его уколом. Простая, отчётливая, безжалостная: "Ло проснулся раньше. Осознал. Увидел всё в трезвом свете утра и решил, что проще уйти, чем разбираться." Джон едва успел выдохнуть, когда новая волна мыслей захлестнула его. "Я сам виноват." Он позволил себе расслабиться, слишком близко подпустил Лололошку к тому, что никогда не должно было выйти за рамки дразнящих слов и случайных взглядов. И теперь Ло.. наверняка не хотел этого. Он наверняка пришёл в себя и, в панике, решил, что проще исчезнуть. Проще не сталкиваться с тем, что пугает. Джон чувствовал, как горло сдавливает неприятный ком, а дыхание становится неровным, прерывистым. Он буквально видел перед собой, как юноша тихо собирает вещи, украдкой оглядывается и, ни слова не сказав, покидает дом. "Ты, чёрт возьми, не мог удержаться, Харрис?" — пронеслось в голове, и Джон сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как отчаяние сочится через трещины сдержанности. Внутри разрывалась тишина, наполненная гулкими ударами сердца и мучительными мыслями, которые словно взрывались одна за другой. Дом казался пустым, холодным, мёртвым. Джон сделал ещё пару шагов вперёд, всматриваясь в каждую тень, прислушиваясь к каждому звуку - но ничего. Ни скрипа половиц, ни лёгких шагов, ни его голоса. Лишь шорох ветра за окном и тихий щебет птиц, который теперь казался издёвкой. Шатен рывком распахнул входную дверь, и в лицо ударил свежий, колкий осенний воздух. Сердце гулко билось в груди, а внутри росло отчаянное желание увидеть его силуэт за порогом, перехватить на выходе, остановить, пока ещё не поздно. Он судорожно скользнул взглядом по пустынному двору - листья уныло липли к деревянным ступеням, холодный ветер колыхал ветви деревьев, но Лололошки нигде не было. Джон уже было шагнул вперёд, но вдруг его взгляд зацепился за что-то знакомое - на крючке у двери всё ещё висела верхняя одежда Ло. Курточка, аккуратно сложенный клетчатый шарф.. Он замер, чувствуя, как тревога внутри постепенно смещается, сменяясь тихим облегчением. Значит, он не ушёл. Но прежде чем успокоение окончательно взяло верх, позади послышался мягкий шорох шагов. Джон медленно обернулся, и его глаза тут же встретились с удивлённым взглядом Ло. Юноша стоял в дверном проёме, переодетый в домашнюю одежду - простую футболку и мягкие штаны. Его мокрые волосы прилипли к коже, а на голове беспорядочно лежало полотенце, которое он лениво тёр о пряди, кажется, не до конца понимая, почему Джон выглядел таким беспокойным. — Ты чего-то ищешь? — голос Ло прозвучал немного сонно, и в его взгляде читалась искренняя растерянность. Джон смотрел на него, позволяя медленному облегчению растекаться по телу. В горле застряли все беспокойные мысли, которые мучили его всего минуту назад. Он провёл рукой по лицу, выдыхая сдавленно, почти смиренно, словно принимая свою преждевременную тревогу. Ло, казалось, всё ещё пытался понять, что же произошло. Он с лёгким недоумением переводил взгляд с Джона на открытую дверь, но не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого он снова принялся тереть полотенцем волосы, лениво пряча взгляд. Харрис, всё ещё ощущая гулкое эхо пережитой паники, молча шагнул назад, закрывая за собой дверь и тихо напоминая себе, что пока Ло здесь, всё в порядке. Юноша казался совершенно беспечным, словно не осознавал всей серьёзности того, что произошло вечером. Он стоял, небрежно теребя полотенце на голове, лениво встряхивая мокрые пряди, и выглядел так, будто ничего не случилось. Его взгляд не был ясным и безмятежным, и от этого внутри Джона что-то болезненно сжалось. Он молча наблюдал за ним, сверля взглядом, надеясь уловить хоть тень смущения, хотя бы проблеск воспоминания о том, как всё чуть не зашло дальше, чем следовало. Но Ло лишь беспечно моргнул, заметив, что Джон всё ещё смотрит на него. Джон сделал несколько шагов вперёд, мягко и уверенно. Он взял Ло за кисть, чувствуя под пальцами прохладную, чуть влажную кожу, и без лишних слов повёл его к дивану. Подопечный послушно последовал за ним, не проронив ни слова, но его лёгкая напряжённость в пальцах выдавала внутреннее беспокойство. Когда они сели, Джон отпустил его руку. Внутри всё ещё звучало отголосками ночное тревожное эхо, и он знал, что больше не может откладывать этот разговор. — Нам нужно поговорить, — тихо, но твёрдо сказал Харрис, вглядываясь в лицо Ло, ища в нём хоть какую-то подсказку. — Послушай.. Я не хотел, чтобы вчера всё так вышло. — В его голосе звучала тихая, сдержанная вина. — Я не думал, что ты так быстро опьянеешь, и, честно говоря, я-.. Он едва начал подбираться к сути, к тому, что произошло в комнате, как вдруг Ло неожиданно вскинул голову, прерывая его. — Мне правда очень жаль, что я тебя вчера огрел черпаком! — с искренним раскаянием в голосе начал юноша, морщась. — А потом ещё и выпил, подумав, что это сможет разрядить неловкую обстановку и стыд за свой поступок. Прости! Харрис замер. Он моргнул, недоверчиво вглядываясь в Ло, будто впервые его видел. — ..Что? — единственное слово соскользнуло с его губ, сопровождаемое полной растерянностью, отражённой в каждой черте лица. Ло виновато почесал затылок, полотенце чуть съехало набок. Его смущённый виноватый вид всецело кричал о том, как ему жаль. — Но ты сам виноват! — Ло поправил полотенце так, чтобы оно спадало на лицо. — Не надо было так измываться.. Он снова виновато скосил глаза на Джона, ожидая упрёков. Харрис продолжал смотреть на него, лицо застыло в гримасе чистого, неподдельного шока. Сердце, которое ещё недавно билось тревожно и быстро, теперь просто стиснуло внезапной тяжестью осознания. Ло не помнил. Совсем. Всё, что произошло в комнате - его внезапный поцелуй, горячечный блеск в глазах, желание, которое он не смог скрыть - стёрлось вместе с алкогольным туманом. Харрис прокашлялся, пытаясь скрыть замешательство, но в глазах всё ещё читалось недоверие. — Кхм.. Черпак, значит?.. — медленно выдохнул он, чуть склонив голову, словно смакуя эту информацию. — Ты действительно переживаешь из-за.. удара половником? Ло, не замечая его внутреннего смятения, кивнул. — Прости, я не хотел, правда. — пробормотал он, сжимая край полотенца в руках. — Я ужасно себя чувствую из-за этого.. Джон молча наблюдал за ним, и чувство, которое заполняло его грудь, было странной смесью облегчения и.. чего-то горького. Он ожидал всего, чего угодно - конфуза, стыда, даже отчуждения, но не того, что Ло просто всё забудет. Он сидел молча, переваривая услышанное, пока слова Ло не дошли до него в полной мере.

"Я ужасно себя чувствую."

Эта фраза эхом прозвучала в его голове, и прежде чем он успел сдержаться, из его груди вырвался громкий, искренний смех. Сначала лёгкий смешок, потом более звонкий, и наконец он разразился настоящим хохотом, запрокинув голову назад. Ло, который всё это время выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю, теперь смотрел на него с ещё большей растерянностью. — Ты.. — Джон едва сдерживал приступ веселья, вытирая ладонью уголок глаза, — ты ужасно себя чувствуешь? Чёрт, Ло, ты даже не представляешь, насколько мы с тобой на одной волне! Он снова рассмеялся, на этот раз чуть тише, но всё ещё искренне. В груди скручивалось странное чувство - он тоже чувствовал себя ужасно. Ужасно за все те мысли, что мучили его вечером, за то, что позволил себе думать, что между ними было что-то большее. Но, чёрт побери, вся эта ситуация выглядела до ужаса комично: он тут изводился, представляя драматичные сцены, а Ло.. Ло беспокоила только злополучная кухонная утварь. — Ты правда сидишь тут и переживаешь из-за какого-то черпака? — Джон покачал головой, не скрывая улыбки. — Ну.. да? — Ло виновато пожал плечами, по-прежнему сжимая полотенце в руках. — Я же попал тебе по лбу.. Я думал, это было больно. Джон снова рассмеялся, на этот раз чуть спокойнее, но всё ещё не в силах поверить в происходящее. — Да уж, Ло. Это было чертовски больно. Но, поверь, — он наклонился ближе, ухмыляясь, — есть вещи куда хуже. Ло заморгал, явно не улавливая подтекста, и Джон вздохнул, устало облокотившись на спинку дивана. — Знаешь что, — он усмехнулся, глядя на юношу с лёгкой насмешкой, — давай просто сделаем вид, что этот черпак - самая большая проблема, которая была вчера. Молю, никогда больше не пей алкоголь.. Ло нахмурился, пытаясь понять, не подшучивает ли Джон над ним, но, заметив его искреннюю улыбку, чуть расслабился. Он выдохнул, нервно потирая полотенце в руках, и его щеки предательски порозовели. Он отвёл взгляд в сторону, словно собираясь с духом, а затем неуверенно спросил: — Я, должно быть, наговорил много странных вещей про тебя когда опьянел, да? Джон, всё ещё не до конца оправившись от смеха, с интересом приподнял бровь, наблюдая, как юноша неловко ёрзает на месте, не решаясь смотреть ему в глаза. Ло выглядел так, будто балансировал на тонкой грани между смущением и страхом услышать подробности, которые явно не готов был узнать. — Ты совсем ничего не помнишь? — с лёгким лукавством спросил Джон, когда Ло пожал плечами, хмурясь, и отрицательно покачал головой. — Ты ругал меня, за то, что я выпил банку пива, отвёл меня наверх, а потом.. всё. Ничего не помню. Но мне кажется, что я не особо следил за словами, — он осторожно поднял глаза, робко добавляя. — Ты ведь не держишь на меня зла? Джон сдержал усмешку, глядя на него с лёгкой иронией. — Ну.. — он медленно провёл рукой по подбородку, делая вид, что серьёзно обдумывает ответ, — скажем так, если бы ты запомнил хотя бы половину из того, что говорил и.. — "делал" - пронеслось в голове Джона, но озвучивать он не стал, — то сейчас бы уже рыл себе яму на заднем дворе. Ло резко вскинул голову, его глаза расширились в ужасе. — Что?! Я что-то такое сказал?! Джон не выдержал и ухмыльнулся, наслаждаясь его реакцией. — Расслабься, ничего такого, за что тебя можно было бы уличить за решётку. — он похлопал его по плечу. — Ты тоже меня извини.. Вчера я повёл себя совершенно некорректно. Джон хмыкнул, наблюдая за ним с искренним удовольствием, но где-то глубоко внутри его всё ещё терзал вопрос - знал ли Ло, что вчера он был всего в одном шаге от того, чтобы показать свои истинные чувства? Юноша, наконец, чуть расслабился, его лицо приобрело более спокойное выражение, и он, вроде бы, решив, что ситуация прояснилась, тихо произнёс: — Спасибо, что позаботился обо мне и отвёл в комнату. Ричард, конечно, разозлится что я пьяным валялся на его кровати.. Но думаю, что я просто не расскажу ему об этом, ха-ха! Эти слова ударили по Харрису, как гром среди ясного неба. Он мгновенно замер, его глаза расширились от шока, а внутри всё буквально затрещало. Он задумался, стараясь понять, что только что сказал Ло. Как будто весь мир остановился, и единственное, что было слышно, - это его собственное сердце, которое бешено колотилось в груди. — В какую комнату? — выдавил Джон, его голос едва ли не сорвался. Он с трудом заставил себя повернуться к Ло, но внутри всё переворачивалось, когда до него дошло, что вчерашняя ситуация могла разворачиваться в самом неловком месте - в комнате Ричарда. Ло, по-видимому, не уловил всей тяжести вопроса, и его невинный взгляд был полон благодарности, не замечая, как сильно Джон напрягся. — Ну, ты ведь отвёл меня в комнату Ричарда.. — Ло уточнил с лёгким недоумением. Харрис молчал, не зная, как отреагировать на такую фразу. Всё происходящее казалось невероятно странным и одновременно пугающим. Он чувствовал, как горячий румянец поднимался на его щеках, и он не знал, куда подеваться от неловкости. Он быстро отвернулся, пытаясь скрыть свою реакцию. Внутри бушевали мысли - как только Ло даже не заметил, что случилось между ними? Он всё это время был так близко к моменту, который мог бы стать катастрофой, и теперь всё, что Ло мог запомнить, - это удар по лбу черпаком, комната Ричарда и выпитая банка пива. Джон поспешно встал с дивана, чтобы хоть немного избавиться от неудобного ощущения, которое заполнило его. Он бросил короткое: — Мне нужно принять душ. — и почти что выбежал, оставляя Ло одного. Через несколько минут Джон вернулся, но теперь его шаги были немного медленнее, а выражение лица - напряжённым. Он зашёл в гостиную и сразу же спросил, с видом человека, который явно не мог совладать своими эмоциями сейчас. — А где тут.. душ? Сразу после этого он прикрыл глаза руками, словно пытаясь скрыться от самой мысли о том, что вся вчерашняя эпопея происходила в комнате Ричарда. Он чувствовал себя слишком смущённым, поморщился, чувствуя, как болезненно затекший лоб стал ещё более чувствительным. — Душ через коридор, справа, — ответил он, не скрывая лёгкой улыбки. — Ты в порядке? — Всё нормально. — пробормотал он, поспешно поворачиваясь к двери. — Будь готов к моменту, как я выйду. Нужно собрать образцы львиного зева.

***

Харрис стоял в душевой кабинке, чувствуя, как холодная вода струится по его телу, пытаясь привести мысли в порядок. Он закрыл глаза и позволил воде окутать его, надеясь, что это хоть немного поможет успокоиться. Каждый поворот головы, каждый вздох, казались ему тяжёлыми, будто она лишь усиливала его смятение. Вода, казалось, не могла смыть всех его беспокойных мыслей. Он представлял себе поездку в Сайклрайз, его воображение рисовало совсем иную картину: спокойное утро, ехидные шутки с Ло, беззаботная беседа. А теперь, всё казалось слишком тяжёлым и запутанным. Он снова вспомнил, как юноша был пьян, как тот не помнил ночного конфуза, и, возможно, это было даже к лучшему. Джон чувствовал лёгкое облегчение, но тут же с новой силой накатывала волна смущения, когда он понял, что сам-то он точно помнил всё до мельчайших деталей. Поток продолжал литься, поглощая его мысли, и Джон невольно провёл параллель с законом Гамперсона, представляя, как его восприятие событий и чувства могли исказиться под давлением напряжения и стресса. Он пытался найти в этом хоть какую-то логику, объяснение происходящему, но всё казалось слишком запутанным, чтобы легко разобраться. Вдруг он понял: его разум был настолько перегружен, что все эти события и эмоции были лишь следствием этого перегруза.

***

Полдень в Сайклрайзе был наполнен ярким светом, который переливался через золотистые лиственные деревья, стоявшие вдоль пригорков. Солнце, только что поднявшееся над горизонтом, окрасило всё вокруг в тёплые оттенки - от нежных оранжевых и розовых до глубоких золотых. Лёгкий туман ещё не успел развеяться, оставляя воздушную атмосферу лёгкости, как будто мир просыпался не спеша. Морская гладь была почти зеркальной, на ней порой касались воды баркасы, медленно скользившие по поверхности. Их белоснежные паруса на мгновение захватывали лучи и преломлялись, создавая игру теней и света. Лодки, сдержанные и величественные, напоминали о давних морских путешествиях. Их силуэты, контрастирующие с ярким небом, придавали пейзажу невообразимую тишину и простор. Ветер был едва заметен, его слабые порывы доносили запах морской соли и свежести. Лёгкие волны тихо омывали песок на побережье, создавая нежный шум, словно мир был настроен на мягкую гармонию. Издалека доносился звук чаек, которые вились над водой, их крылья мягко трепетали в воздухе, как будто они сами наслаждались этим покоем. Зелёные холмы, наклоняющиеся к морю и были покрыты разноцветной растительностью, усыпанной опавшими листьями. Яркие оттенки зелёного и желтого сменялись в лиственных и хвойных лесах, создавая живописные картины, которые казались почти сказочными. Папоротники и кусты у ног деревьев прятали свои листья в тени, а на прибрежной полосе раскинулись редкие, но яркие цветы, добавляющие контрастирующие акценты в природную палитру. Всё было настолько живым и одновременно мирным, что казалось, будто этот уголок мира существовал вне времени - место, где солнце и море сливались в бесконечность, а воздух, наполненный запахами и звуками природы, напоминал о простых радостях жизни. Поле львиного зева раскинулось перед Ло, как настоящий калейдоскоп живых красок. Яркие соцветия устилали землю, словно маленькие солнечные огоньки, тянущиеся к свету. Львиный зев, со своими трубчатыми, яркими цветками, создавал удивительное полотно, где каждое растение было не просто частью природы, а элементом большого, живого искусства. Ло, одетый в курточку и шерстяной свитер с аккуратно собранными волосами, казался частью этого ландшафта - настолько он был поглощён красотой происходящего вокруг. Его лицо светилось энтузиазмом, а глаза блестели от живого интереса. Он с улыбкой наклонялся к каждому растению, осторожно срывая цветки, словно они были не просто объектами для его научной работы, а чем-то невероятно ценным и важным. Собирая образцы, Ло не мог скрыть своего волнения. Каждое новое растение, которое он аккуратно укладывал в свой небольшой контейнер, было для него шагом к чему-то великому. Его движения были быстрыми, но осторожными, как будто он старался захватить как можно больше, не упустив ни одного важного фрагмента. Иногда он останавливался, чтобы восхититься особенно ярким цветком, и на его лице появлялась улыбка, полная радости и лёгкости. Каждый цветок в его руках казался маленьким чудом. Он иногда приседал, чтобы рассмотреть растение поближе, а затем, не отрывая взгляда, аккуратно срывал его, словно всё происходящее было частью какого-то важного и чудесного ритуала. Лололошка был полностью поглощён процессом, его пальцы аккуратно обрывали цветы, чтобы сохранить их для работы. В его глазах читалась искренняя любовь к этому полю, полному живых и ярких цветов. Солнце заливало ковёр соцветий золотом, а Ло, кажущийся маленьким, но таким значимым в этом океане львиного зева, продолжал собирать образцы с нескрываемым восторгом. Он был в своей стихии, и этот момент казался абсолютно идеальным - полной гармонией природы и человеческого вдохновения. Юноша поднял взгляд, прерывая свой азартный сбор цветков. Он зацепился за фигуру Джона, стоящего за полем львиного зева. Харрис был почти незаметным на фоне ярких цветов, тёмное пальто, казалось, сливалось с его задумчивым видом. Он смотрел куда-то в даль, а лицо, скрытое в полутени, выдавало лишь лёгкое смятение, которое невозможно было прочесть полностью. Ло усмехнулся себе, слегка покачав головой. Его чувство внутреннего противоречия смешивалось с тем, как сильно он был благодарен ему за присутствие здесь, с ним, в Сайклрайзе. Студент поспешно поднялся, отряхивая ладонью мелкие лепестки, которые прилипли к его одежде, и быстрыми шагами направился к Джону. В его движениях чувствовалось лёгкость - он был доволен результатом и хотел как можно скорее поделиться этим. — Я закончил со сбором образцов! — с воодушевлением сообщил он, едва подойдя к наставнику. Его глаза сияли от радости, а щёки порозовели от долгого пребывания на свежем воздухе. Парень улыбался, явно гордясь проделанной работой. Наставник, до этого спокойно разглядывавший горизонт, лениво перевёл взгляд на юношу, и уголки его губ тут же дрогнули в знакомой ухмылке. Он скрестил руки на груди, окинул Ло оценивающим взглядом и, приподняв бровь, усмехнулся: — Так быстро? Удивительно, что ты не решил выкопать всё поле и отправить его в лабораторию, — заметил он с присущей ему насмешкой. Ло моментально нахмурился, его лицо сложилось в обиженную, но всё же не слишком серьёзную гримасу. Он прищурился, словно обдумывая, стоит ли вообще разговаривать после такого замечания. — Я бы так и сделал, если бы у меня было больше контейнеров. — буркнул юноша, демонстративно поправляя ремешок сумки. — Ты всегда должен так шутить, да? Джон лишь довольно хмыкнул, не скрывая своей довольной улыбки, и чуть подался вперёд. — Конечно, — ответил он, едва сдерживая смех. — Ты выглядишь как рыба-капля, когда обижаешься. Ло тяжело вздохнул, закатив глаза. Он прекрасно знал, что Джон не упустит случая подразнить его. Харрис лениво потянулся, поправляя ворот своего пальто, и, взглянув на Лололошку с привычной долей иронии в глазах, вдруг спокойно предложил: — Ладно, заноси свои драгоценные цветочки домой, а потом.. — он сделал паузу, словно специально создавая интригу, — можем прогуляться. Юноша застыл на месте, моргнув несколько раз, словно не веря своим ушам. Он не ожидал такого предложения. Джон не был тем, кто часто предлагал что-то без насмешки или подтекста. Ло растерянно уставился на него, стараясь уловить скрытый подвох, но, к своему удивлению, не нашёл в голосе наставника ничего, кроме лёгкой усталости и настоящего предложения. — Прогуляться? — переспросил он недоверчиво, сдвинув брови на что Джон лишь ухмыльнулся, словно ему было забавно видеть такую реакцию. — Ну да, прогуляться. Или ты собирался остаток дня провести, нюхая эти образцы? — он кивнул на контейнер в руках Ло, придавая голосу издёвку. Лололошка немного растерялся, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Он и сам не знал, почему предложение Джона так его зацепило. Может быть, потому что в этот раз оно звучало без иронии, без попытки задеть или подшутить.

***

Побережье Сайклрайза встречало их прохладным морским бризом, который мягко обвивал студентов, проникая под одежду и заставляя Ло плотнее запахнуть куртку. Джон шёл рядом, с привычной ровной осанкой, засунув руки в карманы пальто. Их ботинки оставляли цепочку глубоких отпечатков на влажном песке. Ло говорил без остановки. Он рассказывал о своём детстве - как бегал босиком по берегу вместе с Ричардом, собирая гладкие, разноцветные ракушки и выкладывая из них узоры на песке. — Знаешь, — Лололошка опустил взгляд на мелкие волны, набегающие на берег, — я всегда думал, что море приносит удачу. Когда был маленьким, я каждый раз находил здесь что-то особенное. Один раз - гладкий камешек в форме сердца, другой - бутылку с запиской.. Джон усмехнулся, скосив на него взгляд. — И что там было? В записке? — спросил он, поднимая бровь. — Кто-то решил подшутить и запихнул туда магазинные чеки. — он задумчиво провёл пальцем по найденной ракушке, гладкой и блестящей от морской влаги. — Я тогда так надеялся, что это послание из далёкого места. Джон хмыкнул. Ему нравилось слушать, как Ло увлечённо говорит, его голос создавал ощущение уюта, несмотря на прохладную погоду. Джон поймал себя на мысли, что испытывает благодарность к хмельному пиву - редкий случай, когда он мог бы признать, что алкоголь сыграл ему на руку. Ло не помнил ничего о прошлой ночи, а значит, мог спокойно общаться с ним, не испытывая неловкости и смущения. Харрису не нужно было думать о том, как оправдываться, как объяснять свои действия или каким взглядом смотреть на юношу. Всё осталось за чертой забытых воспоминаний, и теперь они могли вести себя так, будто ничего не произошло. Ло с прежней лёгкостью рассказывал о море, а Джон слушал его, ловя себя на ощущении облегчения. Он не был уверен, что смог бы выдержать, если бы Ло вспомнил. Если бы юноша посмотрел на него иначе - не с той светлой искренностью, к которой Джон так привык, а с чем-то другим. С чем-то, что могло бы разрушить их привычный уклад. Волны катились к их ногам, оставляя за собой тонкую пенную кайму, а чайки кружили над головой, переговариваясь своим привычным криком. Вдоль берега лежали выброшенные морем ветки, гладкие, словно обработанные руками умелого мастера, и мелкие раковины, которые поблёскивали в слабых солнечных лучах. Джон на мгновение остановился, глядя, как Ло, казалось бы, совершенно не замечая холода, шагал чуть впереди, оставляя за собой беспорядочные следы - какие-то лёгкие, какие-то глубокие, когда он замедлялся, вспоминая что-то из прошлого. — Ты действительно любил здесь гулять, да? — негромко спросил Джон, разглядывая, как волны медленно стирают их следы, оставляя берег снова девственно чистым. Ло кивнул, оборачиваясь, и улыбнулся ему так, словно море было чем-то вроде его дома. — Когда я был маленьким, дядя Джодах смастерил для меня деревянный кораблик. Он сам вырезал его из цельного куска дерева, покрасил корпус в синий цвет и даже прикрепил крошечный парус с нарисованным на нём китом! Я был безумно рад, назвал его, кажется.. "Бурый кит" — Лололошка усмехнулся. — Думал, что это лучший кораблик на свете! Я уговорил дядю выйти со мной на берег. День был.. ну, не самый удачный. Ветер сильный, волны большие, но мне не терпелось. Я запустил кораблик в воду и смотрел, как он плывёт, пока вдруг одна большая волна не перевернула его. Он на мгновение замолчал, глядя на воду, перекатывающуюся у их ног. — Мне тогда казалось, что это катастрофа, — продолжил он. — Я чуть не разрыдался, а дядя стоял рядом, руки в карманах, и смотрел на кораблик, который уносило всё дальше. Я спросил: "Что мне делать?" Джон искоса взглянул на него. — И что он сказал? — "Если судно тонет, то у капитана есть два выбора: идти ко дну вместе с ним или спастись и построить новое." — Ло засмеялся, вспоминая, как тогда не понял смысла этих слов. — Я, конечно, не согласился. Бросился в воду, пытался его достать.. но дядя просто стоял на берегу и ждал, когда я устану. Джон слушал это с глухой тяжестью в груди. Он сжал челюсти, едва сдерживая раздражённое фырканье. Это было так похоже на Джодаха - спрятать оправдание своему бегству за красивой метафорой. Всё ради собственной выгоды, без привязанности, без сожалений. Ло, не замечая мрачного выражения наставника, продолжал. — Он говорил, что бесполезно пытаться вычерпывать воду, если корабль всё равно трещит по швам. Проще прыгнуть за борт и позволить морю сделать своё дело. В итоге я вернулся к нему, весь мокрый и злой, а он только похлопал меня по плечу и сказал: "Некоторые вещи проще отпустить, чем утонуть вместе с ними". — Лололошка вздохнул, подбрасывая камешек в воду. Харрис нахмурился, слушая историю Ло. Его взгляд, до этого рассеянный, сфокусировался на песке под ногами, словно он искал там ответы. Каждое слово, сказанное юношей, невольно цеплялось за что-то глубокое внутри него. Фразы юноши звучали слишком знакомо, слишком похожи на те, что сам Джодах мог бы сказать ему когда-то. Джон не мог не задуматься. Он выделял из контекста самые волнующие его моменты - Ло, стоящий на берегу, отчаянно пытающийся спасти тонущий кораблик, и его дядя, наблюдающий за всем этим с невозмутимой мудростью. В какой-то момент мысль ударила его - а что, если сам Ло был тем самым кораблём? Что, если Джодах, с его вечным хладнокровием, просто наблюдал бы за ним со стороны, как за игрушкой, затянутой волнами, и, пожав плечами, сказал:

"— Некоторые вещи проще отпустить, чем утонуть вместе с ними."

Джон почувствовал, как внутри что-то неприятно трескалось. Он украдкой взглянул на Ло, который, не подозревая о его мыслях, кидал камушки и ракушки в воду. Он вдруг ощутил необъяснимую потребность крепче ухватить этого искреннего мальчишку, не дать ему уплыть. — Он, наверное, никогда не волновался ни о чём, — задумчиво проговорил Ло, глядя на море. — Всегда говорил, что всё должно идти своим чередом. Джон кивнул, стараясь не выдать, как сильно его задели эти слова. Ему было слишком хорошо знакомо это хладнокровие, эта способность смотреть на рушащиеся вещи с равнодушием, которое бесило до зубного скрежета. — А тебе не казалось, что он.. — Джон осторожно подбирал слова, сжимая руки в карманах пальто, — чересчур легко отпускал вещи? — Ну.. Может, он просто знал, когда стоит держаться, а когда - нет. Я не думаю, что он делал это с каким-то умыслом. Просто.. он был таким. Шатен отвернулся, глядя на посеревшую кромку горизонта. "Просто он был таким", - эхом отозвалось у него в голове. Сухая, бездушная философия, под которую можно было подвести любое безразличие. Он молчал, лишь краем глаза наблюдая за Ло, который теперь ковырял носком ботинка ракушку в песке. Джон чувствовал, что чем больше он узнаёт о Джодахе, тем больше в нём копится глухая злость. Он продолжал осторожно расспрашивать Лололошку, пытаясь узнать больше. Ему хотелось понять, что заставляло этого человека быть таким.. жестоким по отношению к племяннику. — Чем он вообще занимается, твой дядя? — спросил Джон, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более беззаботно. — Я.. не знаю, — ответил он немного неуверенно. — Он всегда приезжал летом, а потом уезжал в начале осени. Он не любил говорить об этом. Всё, что я знаю - он отсутствовал в Сайклрайзе, постоянно был на заработках в других странах! Я не видел его уже полтора года. Учёба в Хэнфорте и всё такое.. Хе-хе! Он очень занятой, даже на сообщения не отвечает. Джон чуть заметно напрягся, не пропуская ни одного слова. Весь этот разговор казался ему странным, как будто Ло просто не хотел задумываться о своём дяде. Или, может быть, он действительно ничего не знал. Ло не задавал вопросов, не пытался узнать, кто этот человек, что скрывается за его молчаливыми приездами и уездами. Просто принимал всё как есть, не видя ни в чём смысла копаться глубже. Джону были интересны Труманы.. Он решил подойти к вопросу осторожно, ловя момент, когда Ло был расслаблен и увлечён рассказом. Он уже не раз слышал о Труманах - Лололошка отзывался о них с искренней теплотой, описывая, как они заботились о нём в детстве. Но один вопрос не давал Харрису покоя: почему посторонние люди воспитывали чужого ребёнка, и какая между ними и Джодахом была связь? — А где сейчас Труманы? — спросил он, стараясь придать голосу непринуждённый оттенок. — Дом пуст, и мы, как-никак, в нём совершено одни. Ло, казалось, не уловил скрытого подтекста, он лишь кивнул и с лёгкостью ответил: — Они в Хэнфорте, у них там работа. Родители Ричарда работают в Лаки Чармс уборщиками, вроде уже как два года.. Они просто замечательные! Я уже говорил об этом? Как-то раз мы направились в центр Сайклрайза все вместе: я и семейство Труманов!.. Харрис медленно шёл по влажному песку, слушая, как Ло с увлечением рассказывал о Труманах и своей жизни в Сайклрайзе. Каждое слово юноши казалось таким простым и искренним, но он чувствовал - под этой простотой скрывается нечто большее. Чем больше он узнавал, тем отчетливее понимал: Ло сам не ведает всей правды о своей семье. Он скользнул взглядом по лучезарному личику Ло, который, увлечённый воспоминаниями, не замечал пристального внимания наставника. В голове Джона выстроилась цепочка - Труманы, работающие в университете, Джодах, который приезжал лишь на лето, и сам Ло, который жил с посторонними людьми, как с родными. Всё это было слишком запутанно, слишком идеально на первый взгляд, и Джон понимал, что ключ ко всей этой тайне, возможно, лежит в руках Ричарда. "Нужно подобраться к нему поближе," — мелькнула мысль. Если кто-то и знал больше, чем говорил, то это, должно быть, был Ричард. Он всю жизнь рос рядом с Ло, жил с ним под одной крышей, делил с ним детство и, вероятно, знал о семье друга больше, чем сам Лололошка. Труманы были всего лишь уборщиками, и, казалось бы, ничто не обязывало их брать на себя заботу о чужом ребёнке. Но отрицать их связь с Джодахом было бессмысленно. Всё переплеталось слишком плотно, чтобы считать это случайностью. Тёмные тучи только-только начали подниматься из-за горизонта, словно незримая сила медленно вытягивала их из-за края моря. Их контуры были размыты и неясны, как тень, тянущаяся в преддверии грозы. Вначале они казались лёгкими, полупрозрачными, окрашенными в угрюмые серо-синие оттенки, но с каждым мгновением они становились всё более густыми и плотными, будто поглощая свет. Море под ними отвечало не менее тревожным видом: его поверхность постепенно теряла былую спокойную прозрачность, становясь мрачной и блестящей, как зеркало, на которое начинает падать тень. Лёгкие волны срывались с места, поднимались и снова опадали, оставляя за собой едва заметные следы на воде. Где-то вдали виднелись мачты, словно тени, сливающиеся с горизонтом, подбираясь под тёмную ткань неба. — А как насчёт твоих родителей? Ты ведь не говорил о них. — явно забывая о субординации Джон выпалил то, о чём спрашивать вообще не стоило. Ло резко нахмурится, его лицо стало напряжённым. Он явно не ожидал такого вопроса и на мгновение застыл. Его ответ был коротким, с явным оттенком обиды. — У меня нет родителей. — сказал он, не встречая взгляда Джона. Ответ был прямым, без объяснений, как если бы эта часть его жизни была давно закрыта для обсуждения. Харрис почувствовал, как напряжение в воздухе сразу усилилось. Эта тема явно была болезненной для Ло, и Джон немедленно понял, что касаться её больше не стоит. Хмурые облака всё набирали силу, их края становились резкими и чёрными, как бы стремясь прикрыть всё вокруг. Воздух становился тяжёлым, с едва уловимым запахом приближающегося дождя. Всё вокруг словно замерло, ожидая, когда наступит тот момент, когда небесная масса разорвёт этот хрупкий баланс. — Прости.. давай, вернёмся в дом?