Между шпаргалками и признаниями

Ричард выглядел так, словно земля под ним только что провалилась. Его плечи поникли, осанка, вдруг стала неуклюжей. Он уставился в стол, словно пытался найти там ответ на всё происходящее: пальцы нервно крутили катышек из салфетки, и отрывистый смех вырывался из его груди - странный, напряжённый, без какой-либо настоящей радости. Это было скорее похоже на невроз, чем на настоящую реакцию. — Да это.. Это какой-то бред! — пробормотал он, отбрасывая салфетку в сторону и поднимая голову, чтобы встретить взгляд куратора. — Скажи ему, что он не прав. Это какая-то.. дикая теория, да? Аха-ха! Забавная теория! Наш декан - Саймон Солус, что же я! Поддался какому-то пранку.. Но Саша, сидя рядом с братом, была непоколебима. Глаза говорили о том, что она твёрдо стоит на стороне Джона. Этот её взгляд, полный решимости и поддержки, как будто подтверждал каждое слово Харриса. Она не произнесла ни слова, но в этой тишине было больше, чем в любых объяснениях. Труман нервно сглотнул, пытаясь найти хоть какую-то опору в её реакции, но понял, что позиция куратора неизменна. Это лишило его последней надежды. — Саймон Солус - временный исполняющий обязанности декана, — произнёс Джон Он знал, что не может позволить себе легкомысленно подходить к объяснению этого дела. — Он заступил на пост, когда настоящий декан - Джодах Ави - уехал на обмен знаниями, два года назад. Труман уставился в одну точку. В голове эхом отозвались собственные слова, которые он сказал Ло в общаге, даже не задумываясь о значении.

"За прошедший курс я не видел нашего декана факультета в глаза, я даже имени его не знаю. Кажется, что никто не знает.."

Это воспоминание всплыло из глубин памяти, обрушившись на него всей своей тяжестью. Он помнил тот день, когда Лололошка рассказывал, о чём они болтали с управляющим в коридоре. Ло тогда слегка замялся, пожав плечами, рассказывая о новом наставнике-студенте, а Дилан.. Дилан пошутил, сам не понимая насколько проницательной была его подколка:

"Ло, ты не так прост, как кажешься. Сам управляющий к тебе заходит, извиняется, организовывает всё. Ты что, родственник кого-то из верхушки университета?"

— Вы серьёзно? Да ну.. Вы сочиняете! — голос дрогнул, как будто кто-то сжал его за горло. — Вы реально хотите сказать, что.. мои родители, Джодах, все кому я доверял всю свою жизнь, всё это время.. — Труман замолчал, не в силах произнести это до конца. Ричард потряс головой, вновь издав короткий нервный смешок, но на этот раз в нём чувствовались отчаяние и обида. — Да это просто невозможно! — он вскочил со стула, но тут же сел обратно, будто ноги сами отказались его держать. — Нет, вы всё перепутали! Это.. это ошибка! Они не могли поступить так с нами! У них нет для этого повода, ни мотива, ни-че-го! Джон продолжал говорить, каждый факт, будто забивая гвоздь в подкорку юноши. — Учёба в университете длится девять месяцев, — Харрис слегка подался вперёд, скрестив руки на столе. Его голос звучал ровно и уверенно, как у человека, который знает, что его слова неоспоримы. — И ровно столько времени Джодах был "на заработках" или "исследованиях" - не знаю, что он вам говорил.. А потом, каждый год, летом, возвращался к Ло, в Сайклрайз, на время каникул. Совпадение? Сильно сомневаюсь. Рич потёр виски, словно пытался изгнать навязчивые мысли. Он с трудом сглотнул, чувствуя, как горло сжимается. Воспоминания обрушивались одно за другим. Он вспоминал, как Джодах появлялся летом - всегда немного отстранённый, никогда не говоривший о работе, но неизменно щедрый на обещания и подарки. Он вспоминал, о долгих "командировках" дяди, которые сейчас были соизмеримы и совпадали с окончанием учебного года. Осознание того, что его родители, как и дядюшка Лололошки, возможно, скрывали от него правду всю его жизнь, казалось, подрывало изнутри. Его дыхание стало прерывистым, а взгляд отчаянно метался между Джоном и Сашей, словно он пытался зацепиться за что-то, что вернёт ему прежний порядок вещей. — Всё это время.. Вся наша с Ло жизнь.. Мы не знали ничего о людях, которые были для нас семьёй. — пробормотал он наконец, будто говорил сам с собой, голосом, в котором больше не осталось и следа прежней уверенности. — Почему они так поступили? Для чего весь этот цирк? Почему я узнаю это от тебя, Джон? Саша смотрела на своего студента и чувствовала, как его боль отразилась в её собственной душе. Она всегда была эмпатичной по натуре, и чужое страдание отзывалось в ней так, словно оно принадлежало ей самой. Видя, как Ричард опустил плечи, как его обычно уверенный взгляд стал растерянным и хрупким, она ощутила тихий, но острый укол внутри. Это было сродни ощущению, когда у близкого друга вырывают из-под ног почву, и ты ничего не можешь сделать, кроме как быть рядом и падать вместе с ним. Каждая неловкая пауза в его дыхании, каждое нервное движение пальцев будто находили отклик в теле девушки. Она чувствовала, как его страх, замешательство и обида переплетаются с собственным переживанием ситуации. Труман был громким, раздражающим, слишком настырным. Но он был человеком, которому больно. — Ты не один, Ричард, — сказала она с такой искренностью. Казалось, голос дрожал от сопереживания. В её сердце поднялась волна тоски. Она знала, каково это - сомневаться в людях, которые должны были быть твоей опорой. Девушка понимала его страх потерять ту иллюзорную стабильность, которая строилась годами. — Мы с Джоном тоже пытаемся ответить на эти вопросы. Ты не один в этом. Саша положила ладонь на край стола, словно пытаясь дотянуться до него эмоционально, даже если физически он был в пределах вытянутой руки. Её голос звучал тепло, обволакивая, как мягкое одеяло в холодный день. — Мы тоже были в замешательстве, когда начали разбираться, — продолжала она, глядя на него спокойно, но с глубоким сочувствием. — Поверь, это не было легко. Труман поднял на неё взгляд, полный растерянности и негодования. — Но почему? — выдавил он, нахмурившись. Его голос сорвался, он сам этого не заметил. — Почему вы копались в этом?! — Потому что что-то было не так, Ричард, — честно сказала она. — Мы видели, что есть кусочки, которые не складываются. Вопросы, на которые никто не даёт ответов. И, — её голос чуть дрогнул, — мы понимали, что правда будет невыносимой, решили поделиться с тобой, разузнать знаешь ли ты об этом.. Мы хотим разобраться. Труман закрыл глаза, но это только усугубило ситуацию. Вместо темноты перед ним вспыхивали образы из детства - тёплые, уютные летние вечера, когда Джодах рассказывал ему и Ло удивительные истории, когда мать с улыбкой гладила его по голове, а отец уверенно говорил, что семья всегда держится вместе. Эти воспоминания теперь казались не просто ложью, а ловушкой, созданной специально для него. Его собственная жизнь превратилась в театральную постановку, где он был лишь ребёнком, послушно следовавшим за родителями, ничего не подозревая. Он открыл глаза, пытаясь вернуться в реальность, но всё вокруг вдруг стало казаться фальшивым. Стол, за которым он сидел, выглядел чужим, свет из окна был слишком резким, почти неестественным. Даже звуки кафе, казалось, потеряли свою обыденность. Мир словно потерял краски, а то, что раньше казалось таким надёжным и прочным, стало зыбким, шатким, как тонкий лёд, готовый треснуть в любой момент. — Ло знает?.. — Голос юноши задрожал, словно внутренняя боль нахлынула волной от осознания. — Ло нельзя знать. — Слова прозвучали твёрдо, почти с вызовом. Труман нервно провёл рукой по волосам, откидывая их назад, как будто хотел стряхнуть напряжение, но оно, казалось, сковало его до основания. Парень откинулся на стул, глядя на них обоих с потерянным выражением лица. Он на мгновение замолчал, набирая воздух в лёгкие, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Ло ничего не знает, — Харрис наконец нарушил монолог, — и если мы с тобой поступим правильно, он никогда этого не узнает. — Для него Джодах - это.. это не просто дядя. Он для него всё. Единственный ближайший родственник. Человек, на которого он равняется, которому доверяет. Вы понимаете, что будет, если Ло узнает правду? Если он узнает, что Джодах всё это время скрывал от него что-то настолько важное, был перед его носом, что все его знакомые и близкие просто не желали делиться подробностями.. — Он замялся, сжав руки в кулаки. — Ло просто перестанет быть самим собой. На миг его голос стал почти шёпотом, наполненным болью:

— Он сломается.

Ричи познал, что значит терять иллюзии. Лололошка всегда был для него светом, человеком, который своим присутствием умел напоминать, что в этом мире всё ещё есть что-то настоящее, что-то простое, чистое. Ло не знал фальши, не умел скрывать свои чувства. Он был тем, кто верил людям, и, черт возьми, Труман любил его за это.

Джон выпрямился на стуле, сцепив пальцы в замок, как будто собирался высказать что-то, что требовало полной уверенности. Его взгляд был прикован к Ричи, который выглядел совершенно разбитым — Послушай, Труман, — продолжил Харрис, его тон стал чуть мягче, хотя в нём всё ещё ощущалась жёсткость, свойственная человеку, привыкшему к авторитету. — Мне всё равно, что ты думаешь обо мне. И давай честно: я не в восторге от тебя. Но здесь не про нас. Речь о Ло. Он не заслуживает того, чтобы страдать из-за всего этого бардака. — И что ты предлагаешь, Харрис? Ты хочешь, чтобы я просто притворился, что ничего не произошло? Чтобы я забыл о том, что мои родители и Джодах манипулировали нами? — Ричард усмехнулся, но в его усмешке не читалось ничего, кроме агрессии. — Ты серьёзно? Забыть? Нет! — Он наклонился вперёд, его руки упёрлись в стол. — Я предлагаю разобраться. Узнать, что они скрывают. Найти ответы. Если это означает, что нам придётся работать вместе - так тому и быть. У нас разные цели, это ясно. Ты наверняка хочешь понять, почему твоя семья пошла на это. Я же хочу избавить университет от Джодаха. Его влияние - это.. зараза, которой здесь не место. Он сделал паузу, как будто хотел, чтобы его слова осели. Затем добавил, медленно и отчётливо: — Но в одном мы с тобой сходимся: Ло не должен знать. Он не должен страдать из-за наших проблем, из-за наших целей. Ты сам сказал, что он сломается, если узнает правду. Рич сжал зубы, его взгляд метался между Джоном и Сашей. Ему не нравилось то, что он слышал. Он ненавидел саму суть в том, чтобы работать с Харрисом, с этим надменным, раздражающим типом, который всегда смотрел на него сверху вниз. Но каждое слово Харриса было искренним и это выворачивало его изнутри. — Ты действительно хочешь, чтобы я к вам присоединился? — спросил Труман с едва заметной дрожью в голосе. — Да. — Джон откинулся назад, сложив руки на груди. Его голос был жёстким, но честным. — Ты сам знаешь, что без тебя у нас будет меньше шансов узнать правду. Ты ближе к этим людям, чем кто-либо. Слова Джона повисли в воздухе, будто были больше, чем просто просьбой. Это был своеобразный акт доверия, настолько неожиданный, что Ричард почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Зелёнка долго смотрел на шатена, его сердце бешено стучало, а в груди будто разрывалась пропасть. Всё внутри него кричало, спорило, пыталось найти лазейку, чтобы отвергнуть то, что только что предложил Джон. Работать с человеком, который олицетворял для него всё, что его бесит? Это казалось невозможным. Но образ Лололошки всплыл перед его глазами. Тот, каким он был - искренний, светлый, до болезненного наивный. Ричард вспомнил, как Ло однажды сказал ему:

"Ты знаешь, Ричи, с тобой всегда весело. Ты как старший брат, который не даёт мне заскучать."

Эти слова тогда казались просто дружеской шуткой, но сейчас, когда всё вокруг рушилось, они приобрели другой вес. Ло действительно был для него семьёй. И теперь, глядя в глаза Джону, Труман понял, что ради этого единственного человека он готов переступить через свои обиды, свои предубеждения, даже через своё уязвлённое эго. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить внутренний конфликт, который бушевал в его голове, как буря. Парень чувствовал себя предателем по отношению к самому себе, но истина казалась важнее, чем его собственные принципы. — Чёрт возьми, — выдохнул он, словно сдаваясь самому себе. Его руки на мгновение сжались в кулаки, но затем разжались, и он резко протянул ладонь Джону. — Ладно, Харрис. Я в деле. Джон поднял брови, удивлённый решительностью Ричарда. Но это удивление длилось недолго - он тоже протянул руку, крепко пожимая ладонь своего нового союзника. Рич смотрел на их сцепленные руки, и в его голове всё ещё шёл тихий спор. Это было не сотрудничество ради Джона, не ради какого-то абстрактного "всеобщего университетского блага" Это было ради него и брата, для того чтобы понять что было на подкорке у родителей и Джодаха. — Только знаешь, — добавил Ричи, его голос дрожал, но в нём уже звучала твёрдость, словно решительность наконец пробила стену сомнений. — Если ты хоть раз подставишь меня или Ло, если из-за тебя он пострадает.. — Он замолчал, сделав глубокий вдох, а потом хмыкнул, и в его взгляде зажглась та самая привычная для него ирония. — Будь готов к плачевным последствиям. Джон чуть заметно улыбнулся, едва кивнув. Он понимал, что Труман серьёзен, и впервые почувствовал в этом парне упорство, а не шум и дерзость. Внутри Ричарда огонь решительности разгорался всё сильнее. Он не знал, к чему приведёт этот путь, но был уверен в одном: он будет защищать Ло, даже если придётся работать бок о бок с Джоном.

Кафе погрузилось в гнетущую, смиренную тишину. Стеклянные стены, которые раньше казались уютными, теперь словно давили на ребят, отражая тусклый свет от лампочек, мерцавших под потолком. Каждый звук, будь то тихий шелест страниц меню на соседнем столике или еле слышное постукивание чашек, был будто громовым эхом в их головах. Саша опустила взгляд на свою чашку кофе. Пар поднимался ленивыми завитками, но даже в этом обычном зрелище было что-то неуместное, тревожное. Она осторожно обвела пальцем по краю кружки, её мысли то и дело возвращались к разговору. Сердце сжималось в горести от услышанного, и ей казалось, что с каждым вдохом воздуха становится всё меньше. Труман сидел на взводе. Он стучал пальцами по столу, неровно и сбивчиво, как будто пытался найти ритм, способный отвлечь его от того хаоса, что творился в его голове. Взгляд был устремлён в сторону, но глаза ничего не видели - перед ними стояли образы: Джодах, Ло, собственные родители. Лицо Трумана с каждым мгновением темнело. Часы на стене тикали слишком громко, этот звук доводил до белого каления. Медленно пустеющее кафе, казалось, дразнило, выставляя их смятение напоказ. Даже официант, заходивший на кухню, делал это почти неслышно, как будто боялся нарушить их шаткий, незримый мир. — Чувствуется, как будто кто-то выключил звуки нормальной жизни, — пробормотал Труман, не глядя на остальных. Его голос прозвучал непривычно тихо, почти смиренно. Он покачал головой и опустил руку на стол, будто сдаваясь под весом собственных мыслей. Джон наконец поднял голову, мельком посмотрел на Сашу, затем на Ричи. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась усталость. Он хотел сказать что-то саркастичное, сбить это нагруженное ощущение избыточной реальности, но не смог. Любые слова в этот момент казались невосприимчивыми. И вот они сидели, втроём, окружённые странной атмосферой, будто кто-то разжал их жизнь, как пружину, и она теперь растянулась перед ними, потеряв свою былую упругость. Каждый из них чувствовал, что находится на грани чего-то большего, чего-то непоправимого. Ричард нарушил тишину, которая затвердела в воздухе на пару минут, тяжёлая и давящая. Его голос сначала прозвучал неуверенно, но постепенно стал крепче, словно он сам убеждал себя, что способен это сказать. — Знаете, — начал он, всё ещё глядя в никуда, — мне всегда казалось странным, что отец.. практически не работал. Ну, в смысле, у него были подработки, но они никогда не выглядели серьёзно. Он мог неделю просидеть дома, потом на пару-тройку дней куда-то уехать и вернуться с пачкой денег. Причём довольно внушительной. — Ричард усмехнулся, но в этом была какая-то горечь. — Я никогда не задумывался об этом. Просто принимал как данность. Мама.. — парень замялся, его голос на секунду дрогнул. Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Мама всегда была дома. Домохозяйка. Она заботилась о нас, готовила, убиралась. Всегда была рядом. Я думал, что так и должно быть. Знаете, как в этих сказках про идеальные семьи: папа добытчик, мама хранительница очага. — Он сжался, словно пытаясь удержаться на плаву среди накатывающих мыслей. — У нас всегда всего было достаточно. На всё. Развлечения, какие-то поездки, обновления в доме. Это никогда не казалось чем-то странным. Он на мгновение замолчал, будто собираясь с силами, а затем продолжил. — Мы повзрослели. Я и Ло всегда грезили поступить в университет с самым лучшим упором на экологию. Выбор пал на Лаки Чармс. Мы долго готовились, смиряли силы, вместе поступили.. В какой-то момент поехали зачисляться, и тогда родители решили вдруг сорваться и поехать с нами. Это было так.. внезапно. Сказали, что хотят нас поддержать, а по итогу оставили дом в Сайклрайзе, устроившись на работу уборщиками в университет. Ричард остановился, нервно проведя рукой по волосам, и выдавил горький смешок: — Ло поступил на бюджет, а я - нет, ха-ха! Но у меня было преимущество - так как родители работали в университете, мне было выделено место в общаге, пока Ло скитался по Хэнфорту в поисках жилья, изматывался подработками и учёбой вперемешку.. Но он не жаловался. Никогда не упрекал в том, что ему не выделили место, наоборот.. Он старательно учился, чтобы получить его в этом учебном году, что и сделал. — Ричи не мог не вспомнить радостное лицо Лололошки, когда тот рассказывал ему о своих достижениях на перекличке. Атмосфера вокруг немного изменилась. Она оставалась муторной, но уже не такой парализующей. Решимость Ричарда, хоть и рождённая из боли и смятения, была ощутимой. Казалось, что он, словно пробив первую брешь в стене, вдохнул чуть больше воздуха, чем прежде. — Мне тяжело это говорить. Тяжело даже думать о том, что всё было не так, как мы это видели. Я хочу знать, что происходило на самом деле, что от нас скрывали и продолжают скрывать. Как в этом был замешен я и мои.. родители. Если ради этого нужно пройти через всё, что вы затеяли, я готов. Саша хотела было что-то сказать, но слова застряли в горле. Её взгляд был наполнен состраданием. Джон молча кивнул, будто подтверждая услышанное. Труман выдохнул, опершись локтями о стол. Его взгляд был сосредоточенным, словно он пытался заглянуть в глубь каждого из своих собеседников, чтобы найти в их глазах ответы на рой вопросов, бьющийся в его голове. — Ладно.. — начал он тихо, но его голос постепенно набирал твёрдость. — У меня есть один вопрос. — Он перевёл взгляд с Саши на Джона, будто хотел убедиться, что они его слушают. Его лицо выражало одновременно напряжение и долю сарказма, как будто он не верил, что услышит удовлетворительный для него ответ. — У вас вообще есть план? Или это всё пока на уровне "мы покопаемся, а там посмотрим"? Харрис чуть прищурился, его брови едва заметно сдвинулись. Он знал, что вопрос был закономерен, но смена тона и решительность Ричарда заставил его внутренне напрячься. Саша, наоборот, опустила глаза, будто в смущении. Она понимала, что у них пока нет чёткого плана, только множество догадок и надежда, что удастся нащупать ниточку к разгадке. Труман заметил их реакцию и коротко усмехнулся, качнув головой. — Так и знал, — пробормотал он, откинувшись назад. — Вы собираетесь играть в детективов, не имея чёткого маршрута. Его слова не были обвинением, скорее усталым констатированием факта. Но в его взгляде читалось: "Мы не можем позволить себе ошибок" — Послушайте, — добавил он, уже мягче. — Если мы действительно хотим что-то узнать, нужно подходить к этому не как к импровизации, а как к операции. Нам нужны факты, связи, какие-то документы или свидетельства. Что угодно, за что можно зацепиться. Иначе мы будем кружить вокруг да около и рисковать всем, даже самим собой. Он снова посмотрел на Джона, в его взгляде была смесь вызова и скрытой надежды. — Так что скажи мне, Харрис, у тебя хотя бы есть с чего начать? Или мы будем тыкаться в темноте? Во взгляде Джона впервые за весь разговор промелькнула тень одобрения. Вздорный, неугомонный Труман, с которым он с трудом ладил, вдруг обернулся тем, кто готов был принять реальность и противостоять ей, несмотря на все трудности. Волнение в груди уступило место лёгкому чувству уверенности - не в Ричарде, а в правильности самого момента. Он бросил взгляд на Сашу, которая, кажется, улавливала то же самое. Её напряжённое лицо смягчилось, в глазах появилась гордость за то, что она оказалась права, выбрав это место для "переговоров". Кафе, с его тихим уютом и лёгким ароматом свежемолотого кофе, стало для них безопасным пространством, где не было ни криков, ни чуткого внимания преподавателей. Здесь никто не прерывал, никто не смотрел в их сторону с подозрением или осуждением. Шатен понял, что, несмотря на всю его антипатию к Труману, этот парень сейчас был на их стороне. Он почувствовал, как тонкий лёд доверия, на котором они стояли, чуть укрепился. — У нас есть кое-какие зацепки, — добавил он, чуть повысив голос. — И, поверь мне, я не собираюсь "тыкаться в темноте", как ты выразился. Но, прежде чем мы продолжим, я хочу, чтобы ты понимал: то, что мы узнаем, может быть неприятным. Это касается твоей семьи, и это может коснуться и Ло. Джон замолчал, дав Ричарду время осознать его слова, а затем добавил с едва заметной улыбкой: — Но, чёрт возьми, я рад, что ты не сбежал отсюда при первом упоминании Джодаха. Давайте начнём с того, что мы точно знаем, — голос прозвучал резко, нарушая остатки молчания. — И первое, что приходит на ум: Саймон Солус. Он явно не тот, за кого себя выдаёт. — Саймон Солус? Ты уверен? Этот старик кажется безобидным. Он просто временно исполняющий обязанности декана. Что в нём не так? — Именно, — сухо ответил Джон, не сводя с Трумана пристального взгляда. — Но кто становится временным деканом кафедры, будучи при этом обычным управляющим общежития? Особенно на столько времени? Разве это не кажется подозрительным? Джодах был основным и вдруг, вот так просто, он уезжает на обмен, а его место занимает кто-то вроде Солуса. Саша слегка нахмурилась, прислушиваясь к его словам. — Честно говоря он и не преподаёт ничего.. Обычно Джодах брал на себя обязанности в некоторых дисциплинах и факультативах, но сейчас всё аккуратно растасовано между профессорами и кураторами. Братишка, к примеру - студент, но при всём этом на него взвалили обязанность вести факультатив для одного человека. Шатен опёрся локтями на стол и потянул довольную, хитрую лыбу. — Просто я чертовски хорош. Как не попросить такого гения? А уж тем более в наставлении Лололошки. Ричард тут же скривился, словно только что попробовал что-то невероятно кислое. Его лицо исказилось настолько театрально, что это нельзя было не заметить. Он прищурился, бросив на Харриса испытующий взгляд. — Ты слышишь себя, Джон? Чертовски хорош?! Да ты просто нашёл способ оправдать своё присутствие в роли наставника! Харрис лишь усмехнулся, будто совсем не заметил злость Трумана. — Не ревнуй, Ричард. Я просто из тех, кто справляется с задачами лучше других. Особенно если нужно работать с такими, как Ло. Это, между прочим, не просто.. Тут нужны талант, терпение.. и харизма. Саша, наблюдая за их словесной перепалкой, не смогла удержаться от смеха. Она тихо хохотнула, прикрывая рот рукой, чтобы не привлекать к себе внимание других посетителей кафе. — Вы двое.. — сказала она, всё ещё улыбаясь. — У меня такое чувство, что вы уже давно соревнуетесь, кто больше раздражает друг друга. — Он просто завидует, — Джон продолжал свою линию, картинно откинувшись на спинку дивана. — Я бы тоже завидовал, если бы не мог быть таким же блестящим. — Блестящим?! Да ты для Ло как.. как факультативный репетитор из адских глубин! Саша вновь хихикнула, но теперь уже открыто. — Вы точно можете разрядить любую обстановку, даже ту, где обсуждают потенциальные заговоры! — Что поделать, — развёл руками Джон с деланным смирением. — Это мой дар человечеству. Но, давайте вернёмся к обсуждению важных вещей. Ричард нахмурился, взглянув на раздражавшего его паренька, который, как всегда, попытался разрядить атмосферу очередной шуткой. Его взгляд был неподдельно осязаемым в отвращении, как будто он только что пережевал кусок лимона, а не словесную остроту. Он не мог сдержать лёгкое ворчание, будто сердитый кот, который явно не в настроении к играм. — Ну, допустим, Саймон в деле. Но что это вообще за "дело"? У вас есть хоть малейшее представление? Или мы собираемся гадать? — Пока только догадки, — неохотно признался Джон, скрипнув зубами. — Но одно я знаю наверняка: его положение неслучайно. Солус слишком обычный, чтобы просто оказаться на посту декана в случайный момент. — Если он действительно причастен, он может быть ключом к разгадке. — констатировала Саша. — Вот именно. — Харрис кивнул, соглашаясь с сестрицей. — Если мы сможем хоть что-то нарыть на него, это может привести нас к Джодаху. Или хотя бы к тому, что скрывают Труманы. — Джон, а что тебе сделал Джодах, что ты так настырно пытаешься его извести? Карие глаза встретились с Ричардом, и в них было что-то ледяное, что-то, что не оставляло места для дальнейших расспросов. Джон явно не хотел делиться подробностями своего мотива с ним. Это говорило о том, что даже при всём своем молчании, он носил нечто тяжёлое внутри, что не был готов раскрывать. На этом вопросе шатен немного напрягся. Его взгляд на мгновение стал мрачным, и он скривился, будто его вдруг вынудили столкнуться с чем-то болезненным. Но вместо того чтобы ответить прямым текстом, он лишь пожал плечами, будто не желая больше углубляться в тему. — Не готов ввести в экскурс, пока что, — ответил он сдержанно, его голос стал чуть более жестким. — Сейчас у нас нет чёткого плана, — признался Джон, его голос стал чуть тише. — Но мы найдём способ. Нам нужно больше информации, и начинать нужно с прошлого. Может быть, через архивы университета или какие-нибудь старые связи. — Нам нужно держать все это в секрете, — начала Саша, её взгляд был внимателен. — Особенно между вами, — она кивнула в сторону парней, — лучше не давать поводов для лишних вопросов. — Это и так понятно, — ответил он, чуть пожав плечами. — Если мы резко начнём контактировать в университете, всё пойдёт прахом. Никто не должен узнать, что мы что-то знаем или пытаемся делать. Особенно Ло. Иначе вся эта затея обернётся катастрофой. Ричард, хотя и ощущал нервозность от мысли, что ему нужно скрывать свои действия, молча кивнул. Он уже научился не тратить слова на пустяки, когда всё было ясно. — Для меня и так не проблема держать лицо, — пробормотал он с лёгким сарказмом, — Сильно мне приворачиваться не придётся. Саша слегка покачала головой, но не возразила. — И между вами двоими тоже нужно держать дистанцию, — продолжила она. — Это будет важно. Джон снова кивнул, его лицо оставалось нарочито довольным, но это было уже не столько от согласия Ричарда помочь, сколько от практического подхода к делу. Он всегда умел скрывать эмоции, и в данном случае это было не лишним. — Я могу связаться с вами через почту, или через мессенджеры, — предложил он. — Главное, чтобы мы не светились. И не позволяйте другим видеть, что что-то не так. — Да, всё верно, — подтвердила Саша. — Мы будем держать связь будучи в тени. И, возможно, встречаться минимально. Никаких разговоров на публике, особенно в университете. Проблески уверенности начали вспыхивать в каждом из них, как огонь, который медленно разгорается, постепенно заполняя всё пространство. Несмотря на гнёт раздумий и неопределённость будущего, каждый из них ощущал нечто важное, что связывало их усилия. Невидимая линия, проходящая между ними, укреплялась с каждым новым шагом. Это не было слепым действием, а скорее вызовом, на который каждый был готов ответить. — Давайте просто разделим работу, — предложила девушка. Она обвела взглядом ребят, ожидая отклика. — Я попробую поискать что-то в архивах университета, в старых записях. Возможно, есть что-то, что могло бы пролить свет на ситуацию с Джодахом и его связи с Труманами. Ричард, слегка скривив лицо, ответил: — Я постараюсь выведать что-то о своих родителях. Это кажется важным, возможно, что-то сможет нам помочь понять, что на самом деле происходит. — Займусь Солусом. — Харрис довольно хмыкнул, представляя разоблачение старика. — Постараюсь найти всё, что связано с ним. Где он был до того, как оказался в университете, с кем общался.. Мы должны понять, зачем он вообще оказался здесь, и как он связан с этим всем. — Хорошо, — подытожила сестра, — Если мы будем работать вместе, мы сможем найти ответы. Время не на нашей стороне. Саша, хотя и оставалась в своей привычной лучезарности, чувствовала, как в ней укрепляется твёрдость. В её глазах светилось намеренье, движения стали более чёткими, без лишней задумчивости. Она уже не сомневалась в том, что правильно выбрала сторону, что её роль в этом деле не будет пассивной. Каждое её действие становилось частью большого механизма, и она это понимала. Джон, с его привычной позицией, наконец почувствовал цель, за которую можно было цепляться. Все его действия, несмотря на внешнюю неприязнь к декану и личные чувства, теперь имели чёткое значение. Задача была ясной: добраться до сути, разрушить то, что должно быть разрушено, и освободиться от влияния того, кто давно обрел власть, скрытую в тенях университета, быть рядом с Ло. Его ум был настроен на стратегию, и каждый шаг теперь был вычислен. Труман был на грани сомнений. От этого раскола внутри оставалась только пустота, которую постепенно заполнил смысл, реальность которого была сложной и болезненной. Обида и недовольство, которое он носил в себе, стали топливом для стремления узнать правду. И, несмотря на свою прирученную грусть, он знал, что этот путь приведёт его к ответам. Страх исчез, уступив место размеренности. Общее ощущение решимости стало заметным. Не было места для слабости или сомнений. Каждый из них понимал, что путь будет трудным, что они могут потерять многое, но они не могли повернуть назад. Составление плана казалось невозможным, однако их внутреннее состояние не позволило оставить это дело без движения. Всё, что было нужно, было собрано в единое целое несмотря на все препятствия.