Между шпаргалками и признаниями

Солнечные лучи мягко ложились на землю, окрашивая её в золотистый тон, пробиваясь сквозь высокие травы и цветочные стебли. Было ощущение, что всё вокруг дышит в такт: земля, ветер, цветы и птицы. В этом простом, но чарующем моменте не было ни спешки, ни тревоги. Только мир, заполненный красотой и теплом, словно сотканный из самых лёгких и нежных нитей природы. Юноша стоял посреди бескрайнего моря флоры, и всё вокруг утопало в буйстве красок. Яркие лепестки тянулись к солнцу, переливаясь оттенками розового, алого и солнечно-жёлтого. Они покачивались в унисон с мягким ветерком, словно танцевали под незримую мелодию, которую мог слышать только этот мир. Воздух был наполнен их тонким, сладким ароматом, от которого закружилась бы голова, но вместо этого он обволакивал, словно тёплое одеяло, даря покой и умиротворение. На Ло была рубашка, ослепительно-белая, будто сотканная из света. Она чуть трепетала на ветру, подчеркивая эфемерность в этом царстве природы. Каждая складка ткани, каждая лёгкая тень на ней отражала отблески солнца, словно само светило играло с ним в прятки. Его босые ноги утопали в мягкой, чуть прохладной траве, перемешанной с бархатными соцветьями. Земля под ним была податливой, живой, и казалось, что каждый его шаг рождает новый росток где-то на краю горизонта. Небо над головой настолько яркое, что кажется, будто его только что окрасили акварелью. Лёгкие облака плыли неспешно, как задумчивые странники, оттеняя небосвод тоннами серебра и жемчуга. Ветер принёс с собой звук далёкого крика чаек, смешав его с мягким шорохом растений, и это странное сочетание было завораживающим, словно сказка, которой суждено было ожить только в этом месте. Парень сделал вдох. Его лёгкие наполнил этот головокружительный аромат поля - пряный, насыщенный, как запах летнего дождя, который только что прошёл, но не оставил луж. Он прикрыл глаза, позволяя себе раствориться в ощущении. Свет солнца пробивался сквозь веки, заливая всё мягким золотом, а его кожа ощущала каждую деталь - от прикосновения нежных лепестков до ласковых порывов ветра, которые играли с его волосами, словно не хотели отпускать. Когда он открыл глаза, картина стала ещё ярче, будто кто-то повернул невидимый рычаг, добавив красок. Казалось, что каждая травинка, каждый цветок были не просто растениями, а индивидуальными, живыми существами. Они шептали друг другу что-то, перегибаясь от ветра, а на горизонте сливались в один гармоничный пейзаж. Ло улыбнулся, чувствуя, как мир принимает его, обнимает, делает частью себя. Его сердце билось ровно, спокойно, как будто в этом месте не существовало ни страха, ни боли, ни воспоминаний. Внезапно Джон, появившийся почти беззвучно, обхватил юношу со спины. Его руки - крепкие, уверенные, но в то же время бережные - сомкнулись вокруг подопечного, словно пытаясь защитить от любого дуновения ветра. Джон молча прижался ближе, уткнувшись лицом в щёку, и на секунду закрыл глаза. Этот жест не нуждался в словах. Он был тихим, но насыщенным - в нём смешались тепло, забота и чуть заметная нерешительность, будто Харрис позволял себе что-то непривычное, почти запретное. Ветер, казалось, замедлился, чтобы не потревожить эту сцену. Ло замер, чувствуя, как тёплое дыхание Джона касается его шеи. В этом прикосновении было что-то удивительное, непривычное - он не думал, что тот, кто всегда так насмешлив и резок, может быть настолько мягким, почти домашним. Наставник выглядел иначе: не отстранённым, а неожиданно близким, и.. тёплым. Ло почувствовал, как в груди разливается чувство покоя, как будто всё вокруг застыло только для них двоих.

***

Вспышка света резанула темноту комнаты, как острый нож, заставив Ло зажмуриться. Его сознание ещё не успело полностью вынырнуть из тягучих, мягких объятий сна, но тело уже инстинктивно напряглось. Свет был ослепительным, как в прожекторе, обнажив каждую деталь комнаты с пугающей чёткостью. Грудь вздымалась, сердце колотилось в рёбрах, словно пыталось догнать что-то упущенное. Ло медленно приподнялся с кровати, словно не человек, а ожившая мумия, расправляющая свои вековые бинты. Его волосы торчали в разные стороны, а на лице застыла маска полусна. Он медленно повернул голову, взгляд - сонный, расфокусированный, с еле заметной тенью чего-то беспокойного - пронзил виновника этого вторжения. Дилан застыл на месте у двери, держа руку на выключателе. Его лицо мгновенно побледнело, а глаза округлились, как у человека, внезапно увидевшего призрака. Свободное худи с логотипом какого-то культового ретро-игрового персонажа висело мешком, пока в руках он держал большой стакан с энергетиком, от которого разило химической малиной. — Святой Габен! — он чуть ли не отскочил назад, прижимая руку к груди, словно сердце могло выскочить. — Ты что, пытаешься меня убить?! Ты когда успел вернуться?! Ло медленно моргнул, всё ещё не понимая, что происходит. Его мозг только начинал переваривать происходящее, пока тело продолжало держаться в этой напряжённой, почти театральной позе. — Ты выглядишь.. как из фильма ужасов, — добавил Дилан, пытаясь вернуть себе самообладание, но его голос всё ещё выдавал нервозность. Ло наконец потёр глаза, прогоняя остатки сна. — Вернулся сегодня утром, — пробормотал он, голос всё ещё хриплый от сна, — Который сейчас час? — Почти шесть вечера, если что, — небрежно сказал Дилан, проверяя время на своих умных часах. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на Ло с лёгким любопытством. Лололошка, будто приняв эту информацию к сведению, устало вздохнул и медленно завалился обратно на кровать. Голова мягко приземлилась на подушку, и он безмолвно полежал так несколько секунд, полностью расслабившись, словно решил, что мир может подождать. Но вдруг он резко дернулся, будто его ударило током. Юноша с невероятной скоростью сел, широко распахнув глаза, и начал лихорадочно шарить руками по кровати. Простыни взлетали вверх, одеяло оказалось слегка сдвинуто на пол, подушки переворачивались. — Э-э-э, ты там что, спрятал клад? — Дилан, не сводя с него глаз, приподнял бровь, слегка усмехнувшись, наблюдая за тем, как его сосед по комнате устроил внезапный "обыск". Ло не ответил, полностью поглощённый своим поиском. Он сосредоточенно двигал рукой по матрасу, заглядывал под подушку, словно искал что-то жизненно важное. Казалось, что его энергия взялась из ниоткуда, учитывая, каким вялым он был всего минуту назад. Наконец, затаив дыхание, нащупал что-то под смятым краем одеяла. Голубые глаза загорелись, и он аккуратно, будто боялся сломать хрупкую находку, вытащил из складок постели маленький баркас в бутылке. Стеклянная поверхность переливалась в свете вечерних лучей, проникавших сквозь занавески, а крошечный кораблик внутри выглядел так, будто вот-вот поплывёт по невидимому течению. Ло осмотрел бутылочку со всех сторон, убедился, что стекло цело, и облегчённо выдохнул: — Не разбился.. — Он произнёс это с таким облегчением, словно от этого зависела судьба мира. Пару мгновений он просто держал её в руках, любуясь. А потом с заметным облегчением положил на тумбочку рядом с кроватью, словно ставя редкий трофей на почётное место. Дилан, наблюдавший за всем этим спектаклем из дверного проёма, лишь хлопал глазами, пока Ло не поставил триумфально сувенир на устойчивое место. В этот момент он не выдержал и фыркнул, словно только что услышал самый нелепый сюжетный твист. — Погоди-погоди.. Ты ради этой штуковины весь матрас вспахал? — Он показал пальцем на бутылку, затем покрутил его у виска. — Серьёзно, Ло? Это что, тебе наставник подарил? Прямо вижу, как он, с пафосным видом, вручает это, произнося: "Символизирует твою способность держаться на плаву, хотя у тебя и дырявый трюм" Ло мгновенно замер, будто услышал что-то непозволительно нелепое. Его лицо приобрело странное выражение: смесь лёгкого замешательства и чего-то, что можно было описать как недоумение с оттенком тревоги. Он приподнял бровь, пытаясь понять, что именно Дилан имел в виду, но, судя по всему, вариант, который первым пришёл ему в голову, ему не понравился. — Эмм.. "дырявый трюм"? — повторил он, слегка наклонив голову, как будто хотел убедиться, что ослышался. Дилан тут же поймал момент и, разумеется, решил подлить масла в огонь: — Ну, судя по тому как ты измотан от поездки.. Ло резко поднял голову, возмущённо уставившись на соседа: — Ты вообще о чём сейчас?! Мы ездили заниматься делом, понимаешь? Делом! Д-е-л-о-м! Дилан, конечно, в своём репертуаре, сделал вид, что его подозрения только усилились: — О, "делом", говоришь? Это ты так теперь называешь вашу "воспитательную программу"? — Он сделал кавычки в воздухе и поднял одну бровь, наслаждаясь каждой секундой. — Какой раздел был на этот раз? "Прикладная практика взаимопонимания"? Или, может, "полевые исследования уровня близости"? — Дилан! — Ло вспыхнул как свечка, но не успел вставить ничего убедительного, потому что сосед продолжал на полном серьёзе рассуждать. — Я ничего такого не утверждаю, бро, но ты просто пойми. Ты возвращаешься из поездки с наставником, выглядишь разбитым, шепчешь что-то про бутылочки и кораблики.. — Он ухмыльнулся. — Может, тебе просто надо признаться, что это было обучение совсем другому "искусству"? — Это просто абсурд! — он взмахнул руками, как будто пытаясь физически отбросить все эти намёки. — Мы ездили в Сайклрайз по научной работе! Наставничество! Только наставничество! — Ну, допустим.. — Дилан сделал вид, что задумался, приложив руку к подбородку. — Ты просто издеваешься.. Тебе бы стоило меньше водиться с Ричардом, повадки совсем как у него! — Ло застонал, упал обратно на кровать и прикрыл лицо ладонями. — Ладно, бро. Шутки шутками, а ты аккуратнее со своим наставником. От себя обещаю: твой трюм останется в безопасности, в пределах нашей комнаты уж точно. Ло чуть не подпрыгнул на кровати, сбросив одеяло, когда последние слова Дилана долетели до его ушей. Он почувствовал, как жар заполняет всё его лицо, уши горели так, что, казалось, их можно было использовать как аварийные маяки. — Ты в своём уме вообще?! — почти выкрикнул он, вскакивая на ноги. Его голос дрожал от смеси негодования и явной растерянности. — Какая ещё безопасность трюма?! Ты слышишь, что несёшь?! Дилан, не обращая внимания на бурю, которую он только что вызвал, выглядел совершенно невозмутимым, даже слегка довольным своей "работой" — Чел, ты слишком остро реагируешь, — с совершенно серьёзным видом заявил он, поднимая руки в примирительном жесте, который больше походил на "я ничего не делал, виноват не я". — Я просто забочусь о твоём моральном и физическом состоянии. Вдруг, у твоего наставника мачта как у-.. — Да что с тобой не так?! — Ло перебил и шагнул к нему так резко, что тот даже отодвинулся на пару сантиметров. Его лицо было красным, глаза яростно блестели, а слова, казалось, вот-вот начнут вылетать пылающими стрелами. — Это вообще не смешно! Какие, к чёрту, мачты?? — Ладно-ладно, извини. Но, признаюсь, ты просто идеально поддаёшься на провокации. — Это не провокации, это.. это какое-то.. безумие! — Ло возмущённо замахал руками, будто отгоняя невидимые мухи. — Ты ведёшь себя как Ричард на максималках! — Это комплимент? — Дилан наклонился вперёд, хитро улыбаясь. — Но, если честно, мне просто интересно: насколько сильно ты покраснеешь, если я ещё что-нибудь спрошу про поездку? Ло тяжело вздохнул, зажмурив глаза, как будто пытался вернуть себе хоть каплю самообладания. Его мысли метались, как сбитые с толку птицы. Это был коктейль из ярости, смущения и какого-то странного чувства, что весь разговор не был лишен правды. — Слушай сюда, Дилан. — Его голос был серьёзным, хотя в нём всё ещё чувствовалась напряжённая дрожь. — Никаких.. никаких намёков, шуток или чего-то такого. Мы ездили в Сайклрайз исключительно по работе. Никаких.. трюмов и мачт. Всё ясно? Дилан прищурился, будто внимательно изучал его, затем просто пожал плечами. — Окей, бро. Но ты, конечно, очень убедительно это говоришь. Лололошка почувствовал, как снова начинает закипать, но вместо слов просто поплёлся обратно и упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. — Я сдаюсь. Ты невыносим. Это не помогало спрятаться от чувства, которое разливалось по всему его телу - смущение буквально пожирало его изнутри. Уши горели, как раскалённый уголь, а сердце колотилось так громко, что казалось, будто его стук слышен в тишине комнаты. Он чувствовал себя абсолютно разоблаченным, словно Дилан вдруг узнал о вещах, о которых даже сам Ло не был готов задумываться. Несколько секунд он оставался неподвижен, надеясь, что если просто замрет, Дилан потеряет интерес и оставит его в покое. Но смятение не утихало. Оно становилось только сильнее, стоило ему вспомнить, с каких слов всё началось. Ло осторожно повернул голову, так чтобы подушка всё ещё прикрывала часть лица, и украдкой скользнул взглядом по тумбочке. Этот сувенир теперь казался ему каким-то символом.. чего-то личного. Напоминанием о поездке, о времени, проведённом с Джоном, о том, как он заснул, сжимая его в руках. Его взгляд задержался на стеклянной поверхности, и он ощутил странный трепет. То ли из-за воспоминаний, то ли из-за того, что теперь этот безобидный сувенир стал причиной таких дразнилок. Ещё мгновение, и он отвернулся, прикрыв глаза, будто пытался спрятаться не только от Дилана, но и от самого себя. Стеснение накатывало волнами, смешиваясь с лёгким негодованием. Лололошка знал, что Дилан просто шутит, но почему-то эти шутки задевали его глубже, чем он ожидал. Он сам не мог понять, что именно его так смущало: невинные дразнилки друга или то, что в этих словах могло скрываться нечто большее. Дилан стоял в дверном проёме, слегка нахмурившись, и начал копашиться в рюкзаке, который висел на одном плече. Сосед был достаточно высокого роста, с густыми тёмными волосами, которые чуть волнились от отсутствия укладки, и глубокими синими глазами, под которыми был заметен лёгкий след усталости. С порывистым движением он засовывал руку в рюкзак, который висел на его плече. Как только его пальцы нашли то, что он искал, он вытянул банку газировки. Это было нечто без особой надобности, но он явно стремился хоть чем-то облегчить атмосферу после своих неудачных шуток. Сосед сделал несколько шагов вперёд и, чуть наклонившись, прислонил холодную банку газировки к щеке Ло. Контраст холода от металла и тепла кожи был ощутимым, но в какой-то момент это принесло облегчение. — Прости, если я зашёл слишком далеко с подколками, — сказал он, с сожалением в голосе. — Мне не перегибать палку. Он немного отстранился, но продолжал держать банку в руке, подавая её Ло. — В общем, бери, — добавил Дилан, слегка покачивая банку в его сторону. — Выпей, остудись. Это тебе поможет. Лололошка, почувствовав, как холод проникает в его кожу, с благодарностью принял напиток. Он немного с замешательством взглянул на Дилана, но быстро отвёл взгляд, начиная пить, чтобы немного успокоиться. Газировка была холодной и освежающей, и на какое-то время Ло ощутил, как его мысли становятся яснее, а напряжение уходит.

***

Гостиная в апартаментах была типичной для студентов, особенно тех, кто мало заботился о порядке. За короткое отсутствие Ло пространство выглядело так, как будто его обитатели жили здесь уже долго и привыкли к этому хаосу, что становился частью их ежедневной жизни. Диван и кресло, казалось, могли быть удобными, если бы не провалившиеся подушки и пятна кофе на обивке, стояли напротив друг друга, оставляя много свободного пространства посередине. На "лежбище" валялись беспорядочно раскиданные подушки, обёртки от чипсов и пустые банки из-под энергетиков, что создавало стойкое впечатление, что за выходные здесь прошло собрание в стиле "экстремального комфорта" Стол посередине комнаты был завален мобильными принадлежностями, бумагами, книгами, которые либо так и не были открыты, либо служили отличными подставками под пустые кружки. На одной из полок стоял зелёный, немного потрёпанный жизнью кактус, а рядом с ним - несколько плёночных дисков. Их никто не ставил в виду отсутствия проигрывателя. В углу комнаты был абсолютный беспорядок, где стояла гитара Ричарда, пара гантель, старая игровая консоль и куча проводов, перепутанных так, что трудно было понять, что здесь лежит в данный момент. Ло только вышел из своей комнаты, ещё немного сонный, но в целом более собранный, чем был несколько минут назад. Он направился в гостиную, ожидая увидеть своих соседей, с которыми всегда было легко и непринужденно. Но вот, к его удивлению, в комнате был только зримый бардак. — Помниться, кто-то из ребят говорил, что одну из пустующих комнат они переоборудовали под "склад".. Боюсь представить что в нём творится.. — юноша качнул головой, явно в замешательстве от беспорядка. Когда он приехал уставший в общежитие то буквально не замечал всего того хаоса, что натворили ребята за каких-то три дня. Лололошка, полный решимости навести порядок в этой мини-апокалипсисной гостиной, сделал глубокий вдох, подойдя к дивану, который был занят всем, что можно было найти в доме. Он поднял первую попавшуюся подушку, и, кажется, даже подушка испугалась:

"Ты точно уверен, что хочешь это делать?"

Ло, конечно, не отступил. Подушка не имела выбора, и вот она уже вернулась на своё место с лёгким выражением усталости. Он взял в руки остатки пиццы, которые не могли не попасть в категорию "лучше выкинуть", и аккуратно покачал головой:

"Если не я, то кто?"

После чего отправил её в мусорное ведро. Это оказалось не менее сложной задачей, чем запуск ракеты в космос. Ведро стояло так далеко, что Ло, казалось, готовился к олимпийским дисциплинам - с размахом и почти с прыжком отбросил остатки прямо в центр мусорного ведра. Переведя взгляд на стол, он заметил невообразимую кучу проводов. Она могла бы составить конкуренцию даже для коридоров хэнфортского метрополитена. "Так, ладно, разберемся", — подумал Ло, вытаскивая каждый провод, как будто был в поисках клондайка, и укладывая их по отдельности. Через несколько десятков минут в комнате всё уже выглядело как поле боевых действий, где победителем был, безусловно, Лололошка, с его решимостью и выражением лица, как у капитана корабля, ведущего свою команду к победе. Правда, возвращая подушку на диван, он вдруг заметил ещё одну - неподобающим образом лежащую на полу. Наконец, когда казалось, что ещё чуть-чуть и будет победа, Ло выдохнул, почувствовав себя настоящим героем. — Теперь здесь можно было бы жить, — произнёс он с лёгким удовлетворением, но тут же почувствовал, что под ногами.. рассыпалась беспризорная пачка чипсов.

***

Ричард вошёл в апартаменты с таким видом, словно только что пережил бойню. Его волосы были немного растрёпаны, а взгляд - усталый и тяжёлый, как будто он перенёс целую бурю на своих плечах. Он снял куртку, повесил её на вешалку, и сразу же направился к столу, не замечая порядка, который Ло так усердно пытался добиться. Лололошка, как всегда, на автомате шагал к нему, готовый обнять, но, заметив выражение лица Ричарда - серьёзное, почти мрачное, с намёками на усталость - он остановился, немного запнувшись. "Что-то не так.." — подумал юноша, но всё-таки продолжил движение. Он обнял Ричарда, как обычно, прижимая его к себе, но тот стоял как каменная статуя, напрягся под его руками, не выдав ни намёка на лёгкость или привычную теплоотдачу. — Эй, что случилось? — с улыбкой спросил Ло, стараясь добавить в голос лёгкости, но не знал, как будет воспринято его поведение. Ричи медленно повернулся к нему, его взгляд был сосредоточенным, как будто он только что вырвался из какого-то глубокого раздумья. — Привет, Ло, — сказал он тихо, но с такой серьёзностью, что юноша почувствовал, как его собственная улыбка исчезает. С момента, когда они в последний раз общались, что-то явно изменилось в поведении Ричарда. Словно услышав молчаливый призыв - увидев, как лучезарная приветственная улыбка исчезает с родного лица, - Труман протянул руки и аккуратно, почти осторожно, обнял братца. Это было не так, как обычно - без задора и шума. Сейчас всё было иначе. Его руки легко обвивали Лололошку, и он прижался к нему, словно искал утешение. Рич не говорил ничего, но в этом простом движении было что-то очень откровенное. Что-то, что, возможно, друг не мог понять сразу. — Ты.. в порядке? — спросил Ло, насторожившись — Всё нормально, просто.. — Ричард чуть неуклюже замялся, но по-прежнему не мог скрыть своего внутреннего напряжения. — Просто устал. Понимаешь, много всего в голове, и нужно разобраться. Юноша, почувствовав, как в воздухе повисла тяжёлая атмосфера, заметил, как Труман, в свою очередь, по-прежнему держится за него, как малое дитя. Это было странно, ведь они всегда могли легко делиться своими переживаниями, смеяться над любыми неприятностями, но теперь было что-то, что сдерживало их обоих. — Ты расстроился из-за того, что я тебе не отвечал в Сайклрайзе? Прости, я правда забылся.. Мне очень жаль. Ло слегка опустил взгляд, почувствовав, как по лицу прокатилась волна неловкости. Его слова прозвучали так легко, но теперь, услышав тонкую вину в голосе Ричарда, он ощутил, как собственное сердце сжалось. Он был так поглощён своим внутренним миром в Сайклрайзе, что, правда, не обратил внимание на то, как его молчание могло повлиять на Ричарда. Он вгляделся в его глаза, где можно было различить лёгкую боль, и почувствовал, как тяжесть в груди медленно нарастает. — Прости, — повторил он, на мгновение прикрыв глаза. — Я правда не хотел, чтобы ты думал, что мне всё равно. Я.. я просто забылся. Вся эта поездка была такая запутанная, а потом я.. — замялся он, пытаясь оправдать свои действия, осознавая, что этого всё равно недостаточно. Ему было странно и стыдно. Он привык быть рядом с Ричардом, смеяться, поддерживать его. Но сейчас между ними словно возникла невидимая преграда, и Ло не мог понять, истинную причину её возникновения. Горло сжалось от досады. Ричард мягко отстранился, его руки, которые до этого обнимали Ло, теперь слегка ослабели, будто в ответ на тяжёлую нагрузку, которая накопилась у него внутри. Он встретился взглядом с Ло, его лицо всё ещё выражало ту неясную усталость, однако теперь в глазах появилась и искорка понимания. — Не переживай, — сказал он тихо, с лёгкой улыбкой, которая хотя бы немного осветила его лицо. — Ты совершенно не виноват. Это я просто.. не в себе немного. Мне нужно отдохнуть, привести мысли в порядок. Ты ничего не сделал плохого, Ло. Просто.. бывает, что иногда все эмоции накапливаются, и нужно время, чтобы это всё отпустило. Он мягко похлопал его по плечу, ещё раз встречая на себе мнительный взгляд. Чувствовалось, как в этих словах было столько уверенности, что Ло, наконец, понял: Ричард не винит его. Его молчание и отстранённость были вызваны не тем, что он злился или был чем-то недоволен, а чем-то.. другим. Ричи, словно чувствуя, что их разговор исчерпан, тихо покачал головой. Он повернулся, не спеша направился к двери своей комнаты, и, открыв её, мельком оглянулся на Ло. — Не переживай, — сказал он с лёгкой улыбкой, почти с невидимым вздохом. — Всё будет в порядке. Просто нужно немного времени. Дверь закрылась за ним, и Лололошка остался стоять в гостиной, все ещё ощущая слабое тепло от того, как Ричи только что его приобнял, но уже в какой-то степени пустое пространство между ними. Это было странно - всё будто не на своём месте. Ло не мог понять, что произошло, почему его друг вдруг стал таким тихим. Но одно он точно знал: ни слова, ни действия, ни его самодурство с игнорированием в Сайклрайзе не могли быть причиной всего этого. Он почувствовал тяжесть на сердце, как будто присутствовала скрытая, невидимая линия, отделяющая их миры. Юноша, опершись на стену, закрыл глаза и попытался собрать все моменты, которые могли бы объяснить происходящее. Но ничего. Ричард просто был не в себе. Тихо выдохнув, студент вернулся на диван, его мысли всё ещё блуждали по этому непонятному разговору, а в голове стояло одно неизменное ощущение: даже если он и не может помочь, он обязательно будет рядом, когда Ричард будет готов поделиться чувствами. С минуту юноша просто сидел, сверля взглядом закрытую дверь комнаты Ричи. В груди колыхалось лёгкое чувство вины, но разум уговаривал его, что сейчас самое важное - дать другу время и не лезть с расспросами. "Завтра," — твёрдо решил он. Завтра утром он найдёт нужный момент, чтобы поговорить с ним и попытаться разобраться, что же так сильно его беспокоит. Но сейчас, в конце концов, не стоит докучать человеку, которому, очевидно, нужно немного пространства. С этими мыслями Лололошка поднялся с дивана, чувствуя себя немного легче. Его взгляд упал на холодильник, вспомнив о работе, которую он почти оставил на потом. В нём лежали образцы соцветий, собранные в Сайклрайзе вместе с Джоном. Это было их главное задание, и нужно было подготовить его к завтрашнему факультативу. Юноша взял контейнер и уселся за кухонный стол, вынимая аккуратно цветочки. Их яркие лепестки выглядели так, будто ещё час назад они были сорваны с цветущего поля. Он разложил их перед собой, стараясь не повредить хрупкие стебли. Каждый образец был уникальным - различия в оттенках, формах и даже запахах. Сначала Ло начал их сортировать, приговаривая себе под нос что-то вроде: "Этот на рассмотрение, этот можно засушить.." Но вскоре процесс захватил его полностью. Он разглядывал детали, вспоминая каждую минуту, проведённую в поле. Взгляд зацепился за один особенно яркий экземпляр. Среди множества оттенков на столе этот стебель львиного зева выделялся насыщенным, почти светящимся оранжевым цветом. Его лепестки будто переливались на свету, привлекая к себе внимание, чтобы их заметили. Ло аккуратно взял стебель двумя пальцами, стараясь не повредить хрупкие лепестки. Он медленно притянул его к лицу, чтобы рассмотреть поближе. В этом оттенке было что-то тёплое, живое, но в то же время непонятное. Оранжевый цвет будто вызвал воспоминание. Юноша невольно вернулся мыслями к тому моменту, когда Джон говорил о цветах львиного зева. Тогда голос наставника был удивительно спокойным, почти мягким, а его слова - наполнены неподдельной чистотой.

"— Львиный зев - удивительный цветок. Каждый цвет несёт в себе что-то особенное. Вот этот красный напоминает твоё упрямство и твою неловкость, когда ты пытаешься что-то доказать. Жёлтый - это твоя отзывчивость, твоё стремление помогать, даже если тебя об этом не просят. А белый.. Это твоя наивность. Твоё умение видеть мир иначе, чем все остальные."

Лололошка тогда слушал с лёгким смущением, пытаясь понять, шутит Харрис или говорит всерьёз. Но когда его взгляд случайно встретился с глазами наставника, он увидел там что-то искреннее, без намёка на насмешку. Сейчас же Ло держал в руках этот оранжевый цветок и, нахмурившись, прошептал:

"Но он так и не сказал, что значит оранжевый."

В голосе его звучало лёгкое разочарование, смешанное с любопытством. Что этот цвет мог означать? Что Джон мог видеть в нём, чтобы сравнить с этим оттенком? Студент вздохнул и, будто принимая важное решение, отложил веточку оранжевого львиного зева в сторону. Он нашёл небольшой пустой стеклянный флакон из-под духов, вымытый и лишённый прежнего аромата, аккуратно поставил цветок в него, чтобы тот не повредился. "Этот я сохраню," — подумал он, глядя на нежные лепестки, и вдруг ощутил тепло внутри, будто этот цветок мог быть чем-то большим, чем просто частью его научной работы.

***

Вечер опустился на апартаменты, окутав их мягким полумраком. За окнами серый небосклон постепенно переливался оттенками глубокого синего, растворяясь в ночи. Единственным источником света в комнате был настольный ламповый светильник Ло, который отбрасывал тёплый золотистый свет на кухонный стол, где аккуратно разложились образцы цветов. В гостиной царила почти абсолютная тишина. Даже холодильник, обычно гудящий как часы, сейчас будто бы притих, уступая вечернему спокойствию. Ло на мгновение задумался, настолько всё казалось умиротворённым, что даже мысль о привычном хаосе соседей казалась далёкой. Хрупкое безмолвие нарушали резкие, хаотичные возгласы Дилана, доносящиеся из комнаты. — Да что за тиммейты, блять! — Дилан, очевидно, находился в самом разгаре напряжённой катке в какую-то игру. Звуки клавиатуры, на которую он отчаянно выливал свой гнев, дополнялись глухим стуком мышки. Ло усмехнулся про себя, не поднимая головы, замечая, как лампочка на потолке еле заметно мерцает. Её слабый свет играл на гладкой поверхности стола, создавая едва различимые блики. С улицы доносился лёгкий ветер, шуршащий листьями на ближайших деревьях, и отдалённые звуки дороги - редкие машины, шаги прохожих и, где-то вдали, шум поезда, идущего по рельсам - всё это было настолько приглушённым, что казалось частью декораций вечера. Спокойствие плавно проникало внутрь. Даже хаос, доносящийся из соседней комнаты, вносил в атмосферу апартаментов что-то домашнее, как будто это не диссонанс, а ещё один штрих к привычной жизни.