Между шпаргалками и признаниями

Ричард шёл быстро, почти на грани того, чтобы побежать. Город вокруг был серым, холодным, пустым - или, может, просто казался таким. Голоса прохожих сливались в глухой фон, машины проносились мимо, но он ничего этого не замечал. Всё внимание было приковано к мыслям, что проносились в голове со скоростью света, сталкиваясь, сбиваясь, дробясь на новые вопросы.

Зачем он вообще туда идёт?

Что он надеется узнать?

И что он будет делать, если найдёт ответ?

Парень скривился, вцепившись пальцами в ворот куртки. Сердце стучало не ровно, сбивчиво, болезненно. Внутри копошилось чувство, похожее на паническую дрожь - как будто он пытался вспомнить что-то очень важное, но память раз за разом ускользала от него, оставляя только ощущения: пустоту, тревогу, затаённый страх.

Если правда окажется страшной - он сможет её принять?

Если она всё изменит - что он будет делать?

Что, если она разрушит всё, что он любил?

Дыхание сбилось, и он резко остановился, уткнувшись взглядом в трещину на асфальте.

Нет.

Отступать нельзя.

Если он сейчас развернётся и уйдёт обратно, если сделает вид, что ему не нужны ответы, то этот вопрос сожрёт его изнутри. Он будет гнить в нём, капля за каплей просачиваясь в каждую мысль, разъедая сознание, пока не оставит после себя груду костей.

А если Ло узнает?

Ричард сглотнул, нервно проведя рукой по лицу.

Как он посмотрит на него?

Если правда окажется настолько ужасной, что Ло отвернётся - сможет ли он это пережить?

Труман стиснул зубы и вновь заставил себя двигаться вперёд, словно ломая собственное тело на части. Он должен докопаться до истины. Даже если придётся столкнуться с тем, чего он боится больше всего. Ричи чувствовал, как его пальцы дрожат, когда он толкнул тяжёлую стеклянную дверь кафе. Внутри пахло свежим кофе и чем-то неуловимо тёплым, домашним, но этот уютный аромат не приносил ему привычного облегчения. Он машинально огляделся, задержав взгляд на дальнем углу - там, на их обычном месте, сидели двое. Куратор, при виде него, чуть сжала губы, перестав вертеть в руках ложечку. Она выглядела встревоженной: брови были сведены, а в глазах читалась лёгкая настороженность, как будто она ждала, что он сейчас скажет или сделает что-то необдуманное. Передние пряди каштановых волос сегодня были собраны в затылке но несколько локонов всё же выбились, обрамляя лицо. Светлая водолазка и серый пиджак делали её ещё более строгой, но Ричард знал - за этой сдержанностью скрывается беспокойство. Рядом с ней сидел Джон, выглядя так, будто его только что вытащили из постели и силой усадили сюда. Его тёмные волосы были взъерошены - небрежность, которая, казалось, становилась частью его имиджа в последнее время, - а на переносице виднелась лёгкая красная отметина от очков, что он, вероятно, недавно снял. Тяжёлый взгляд карих глаз лениво поднялся на вошедшего, и Ричарду даже показалось, что Харрис вот-вот зевнёт ему в лицо. Светлая рубашка с подвернутыми рукавами и слегка помятые брюки намекали на то, что он явно не планировал выходить в люди, но его уговорили. Саша внимательно посмотрела на своего студента. В её глазах мелькнула явная тревога. Она не стала сразу засыпать его фактами о деле - просто сдвинула чашку с кофе ближе к нему, словно предлагала хоть немного согреться. — Как ты себя чувствуешь? — её голос был мягким, почти осторожным. Ричард не ответил сразу. Он выглядел так, будто вся прошедшая неделя выжгла его изнутри. Кожа казалась чуть бледнее обычного, тёмные круги под глазами говорили о ночах, проведённых без сна. Он повёл рукой по лицу, словно пытался стереть с себя усталость, но та лишь крепче цеплялась за него. Ему хотелось сказать что-то, что разбавит этот липкий ком в груди, однако язык не поворачивался. Вместо этого Труман просто сел напротив, так и не осознавая до конца, насколько сильно выдаёт своё смятение. — Нормально, — наконец выдавил он. Эта ложь показалась отвратительно неубедительной. — Ты выглядишь так, будто подрался с собственной совестью.. и проиграл. — Джон лениво скользнул глазами по Ричарду, оценивая его с ног до головы. Девушка тут же метнула в него гнусный взгляд, в котором читалось молчаливое осуждение. Харрис лишь скривился, закатив глаза, и вздохнул, словно из него выбивали последние силы. — Ладно, ладно, — проворчал он, откидываясь на спинку дивана. — Но он же реально выглядит как человек, который всё утро разговаривал с экзистенциальным кризисом.. Ричард не стал дослушивать очередную язвительную шутку и резко перебил, срываясь на первое, что пришло в голову: — Давайте ближе к делу. Почему вы вообще вытащили меня сюда в такую рань? Саша отвлеклась от брата, который лишь хмыкнул, будто его развлекало чужое раздражение, и без лишних слов разблокировала телефон. Она протянула его студенту, жестом предлагая взглянуть на экран. Тот сначала даже не понял, на что смотрит. Моргнул, нахмурился, пробежался глазами по строчкам - и только потом осознал, что перед ним была фотография какой-то документации. Бланки, печати, подписи.. Он вгляделся в текст, но смысл отказывался складываться в голове. Словно почувствовав его замешательство, куратор решила пояснить: — Это внутренние архивные данные университета. Здесь указаны сотрудники, работающие на протяжении последних лет.. Твои родители в списке. Официально они числятся уже двадцать лет. Джодах.. Он был тем, кто подписывал контракты и ручался за их работоспособность. Ричард всматривался в экран, как будто надеялся, что если он моргнёт ещё раз, буквы перед глазами сложатся в какое-то другое, более логичное предложение. Но этого не случилось. Он чувствовал, как что-то тяжёлое оседает в груди, заполняя всё пространство между его ребрами. Мир перед глазами сжался до размеров экрана телефона. Вся суета кафе, перешёптывание посетителей, приглушённая музыка, даже лёгкий скрип стула под его напряжённой позой - всё исчезло. Остались только буквы в телефоне и удары сердца, разгоняющие по венам какую-то тягучую, липкую смесь из страха, недоверия и злости.

Это просто не могло быть правдой.

Где-то в глубине памяти вспыхнуло воспоминание: солнечный день в Сайклрайзе. Они всей семьёй шли по аллее, усыпанной опавшими листьями, пахло корицей из ближайшей пекарни.. Ло пытался удержать равновесие на мокром бордюре. Мама, смеясь, притягивала их обоих к себе, запуская пальцы в волосы, а отец, подтягивая ремень сумки на плече, с добродушной усмешкой наблюдал за ними. Тогда не было никаких тайн. Всё было просто. Но если эти документы правдивы.. Если его родители действительно уже двадцать лет связаны с университетом, то как всё это время они умудрялись молчать? Как он сам мог не замечать? Труманы находились в Сайклрайзе, они всегда были рядом, всегда рассказывали ему о своих делах.. Или только казалось, что рассказывали? Ричард резко выдохнул, чувствуя, как внутри него будто что-то трещит. Если это правда, то кем они были всё это время? Только родителями? Или чем-то большим, чем-то, что он, их собственный сын, не знал? Он сжал телефон в руках, костяшки пальцев побелели. Память предательски подкидывала новые кадры - как мама поправляла шарф ему на шее в особенно ветреные дни, как отец, смеясь, прикрывал рукой кружку, чтобы Ло не стащил у него последний глоток чая. Как он видел папу, смотрел на него с теплом, любовью, безо всякой лжи. Руки начали слегка дрожать, и он ощутил, как в груди нарастает пустота. — Это.. — он проговорил, и голос его с трудом прорвался через комок в горле, — это сущий бред. Перед ним лежала совершенно другая реальность. Двадцать лет в университете? Почему никто не сказал ему этого раньше? Зачем скрывать, если это было правдой? Ричард выдохнул, снова ощущая, как всё в его голове сводится к замкнутому кругу. Глаза сверкнули раздражением, внутри скрывалась паника. — Это не может быть правдой, — произнёс он, пытаясь найти хоть малейшую опору в этих непонимающих фактах. — Родители не могли работать столько времени в университете. Мы всегда были с ними, в Сайклрайзе, всё это время. Ло, я, они - всё, как было. Джон смотрел на него, не отводя взгляда. Он выдохнул и, наконец, спокойно заговорил. — Ты абсолютно прав, Ричард. — парень кивнул, словно его слова были лишь следствием логической цепочки, которая не давала покоя всем участникам разговора. — Твои родители, конечно, не могли работать столько времени и одновременно быть в Сайклрайзе. Но ты вспомни, что ты нам говорил неделю назад? Твой отец уезжал на пару-тройку дней и возвращался уже с деньгами, помнишь? Труман замер, его руки на мгновение ослабли. Он оглянулся на Сашу, затем снова на Джона. — Да, так и есть. — голос звучал мягче, как будто Ричи начал сомневаться в собственных словах. — К чему ты это? — Тут есть что-то, чего мы все не видим. — продолжал Джон, оставаясь спокойным, но настойчивым. — Ты ведь знаешь, что я и Ло ездили на вашу родину за львиным зевом. Дорога туда и обратно, если учесть отдых и прочие вещи.. занимает пару-тройку дней. Что, если твой отец приезжал сюда, в Иллию, за выручкой? — Даже если так, это не объясняет его заработок. В то время он не работал, раз уж находился подле нас.. — слова звучали неуверенно, почти растерянно. Ричард невольно охватил кружку с кофе, согревая дрожащие от стресса руки. — В этом и суть. — вклинилась в разговор Саша, взгляд её был твёрдым и серьёзным. — Если думать логически, то Труманы и Джодах знакомы очень давно.. Примерно столько, сколько вам с Ло сейчас лет. Двадцать-двадцать один, да? Глаза Ричарда, которые до этого были тусклыми и полными недоумения, теперь будто зажглись каким-то еле заметным внутренним светом. Он с трудом осознавал, что только что пришёл к мысли, которая в мгновение ока изменила его восприятие происходящего. Взгляд прояснился. Он начал тихо, едва заметно для окружающих, проговаривать свои мысли вслух, как бы пытаясь собрать их воедино. — Может быть, так и есть.. — произнёс Труман, слегка приподняв бровь с оттенком логики в голосе. — Если подумать.. они же могли получать деньги за то, что Ло был там, с нами, в Сайклрайзе. Ну.. может за воспитание, за то, что они ухаживали и любили его в отсутствие Джодаха? Тогда, мой отец мог бы.. — Ричард на мгновение замолчал, как будто перебирал в голове детали. — Он ведь мог ездить в Хэнфорт, к Джодаху, за выручкой. Это имеет смысл. Джон, казалось, был доволен тем, как быстро Ричард пришёл к подобной гипотезе своими рассуждениями, и не мог удержаться от своей язвительной реплики. Он хмыкнул, слегка наклонив голову в сторону парня, с лёгким насмешливым взглядом. — Зелёный тюфяк, а ты не только горлопанить умеешь.. — начал Джон, будто сам был поражён происходящим. — У тебя ещё и шестерёнки вращаются! Он улыбнулся уголками губ, словно похвалив Трумана за его способность думать. Саша, услышав очередную дерзкую шутку своего брата, резко повернулась к нему с таким выражением лица, будто съела чего кислого. Она не сдержалась и без предупреждения засадила Харрису по лбу такой щелбан, что тот даже несколько секунд с ошарашенным выражением на лице остался в полном недоумении. — Прекрати, Джон! — она не скрывала раздражения, отводя взгляд от своего брата и снова обращая внимание на Ричарда, будто пытаясь вернуть ситуацию в более серьёзное русло. — Ты что, не видишь, что парень переживает? Как всегда, не можешь удержаться от своей язвы из-за собственных волнений? — У вас у всех тупая привычка бить по моей светлой голове?! — ворчливо пробормотал он потирая лоб. — Один черпаком и книгой, другая щелбанами направо и налево.. — Черпак? — одновременно произнесла парочка. Харрис, не в силах удержать усмешку, лишь хмыкнул, вспоминая тот момент, когда Ло буквально огрел его половником, отчего мысли сразу вернулись к тому, какие неудобные последствия этого удара были после. Он не мог не улыбнуться, думая, что тот момент с черпаком - это как некий символ их взаимоотношений. Казалось, Ло находил способы ставить наставника на место. — Это долгая история, — сказал Джон, скрывая смешок, — но лучше не спрашивайте. Неловкость после слов Харриса, как-то мгновенно растаяла, словно холодный ветер, вдруг сменивший своё направление. Ричард, который до этого выглядел буквально съеденным собственными мыслями, понемногу оживился. Его напряжённое лицо, казавшееся почти безжизненным, начало постепенно менять выражение. Вместо тупого взгляда, который царил в его глазах раньше, теперь появились зачатки интереса, а лёгкая усмешка, заметная для внимательных глаз, прошлась по его губам. Он даже немного выпрямился, отпустив напряжение с плеч и слегка качнув головой, как будто пытаясь выбить остатки грусти, что ещё оставалась в его душе. — Если взять во внимание версию о содержании Ло в твоей семье.. — начала Саша, взгляд девушки был сосредоточенным, как будто она продолжала разгадку какой-то сложной головоломки. — ..То всё действительно складывается, - документы, эти "двадцать лет" работы.. Это вряд ли просто совпадение. Джодах мастер подделывать бумаги, делать всё так, чтобы не привлекать внимания. Технично, сдержано, ничего лишнего. Вряд ли кто-то действительно задался бы вопросом о том, почему их стаж такой долгий, если учесть, что они сами могли быть вне отчётов. Главное, чтобы не было видно, что деньги у них появились слишком внезапно. Подделать пару бумаг, исправить сроки.. это для Ави вполне привычно. Саша сделала паузу, её глаза ещё глубже погрузились в размышления. Было видно, что она скрупулёзно прокладывает путь от своих догадок до возможных выводов. Это всё как-то одновременно упростило и усложнило картину. Джон, до этого время от времени бросавший короткие взгляды, теперь слегка ухмыльнулся, очевидно, довольный догадками. — Типичный Индюк.. Скрывать что-то долгое время от ректората или чужих глаз - в его стиле. Он всегда держит руку на пульсе, даёт нужные бумаги в самое подходящее для них время.. — Твои родители, скорее всего, и вправду могли пойти на сделку с Джодахом, — вновь обратилась к Ричарду Саша, — они же не глупые, в конце концов. Числиться где-то - это не просто желание иметь какой-то статус или работу. Это вопрос безопасности. Если бы они не были где-то зарегистрированы официально как работники, то, вероятно, не имели бы никакого будущего пенсионного обеспечения. Я имею в виду, представьте, если бы им в будущем понадобились какие-то выплаты, пособия или помощь. Все эти годы без официальной работы - это бы сыграло им не на руку. Ричард слушал её с явным вниманием. Его глаза, ранее полны растерянности, начали постепенно проясняться. Он не мог не согласиться с её предположениями. Родители, всегда столь прагматичные и рассудительные, вряд ли оставили бы какие-то важные вещи на произвол судьбы, особенно если речь шла о безопасности в будущем. — Так что, возможно, вся эта "двадцатилетняя работа" - не что-то страшное или сокровенное, а просто попытка обеспечить себе какое-то будущее, оберегая всё то, что они могут потерять, если вдруг случится какая-то неприятность, — подытожила куратор, слегка улыбаясь, словно пытаясь дать понять Ричарду, что их разгадка становится всё яснее. Труман слегка кивнул, но на его лице осталась неуверенность. Он вздохнул, стараясь осмыслить всё сказанное, и немного нахмурился, не желая обманываться в своих выводах. — Да, но это ведь всё ещё догадки, понимаете? — его голос звучал немного утомлённо. — Мы не можем быть уверены, что это единственная причина, почему мои родители могут быть связаны с Джодахом. Может, всё гораздо сложнее, чем кажется. Мне неприятно от мысли, что мама и папа согласились воспитывать Лололошку за родного для него человека. Всё казалось таким искренним, то, как они нас любили. Они ведь не могли так искусно притворяться, заботясь о Ло, да? А что, если.. Харрис, не давая ему завершить мысль, резко перебил его. В голосе появилось нечто несвойственное для его привычной уверенности. Он проводил рукой по волосам, как будто пытаясь вырваться из смятения, но мысль всё равно цепляла его, не давая покоя. — Я в растерянности, честно, — произнёс он, едва ли не растягивая слова, обращая на себя внимание компании. — Не складывается всё, как должно быть. Джодах показывал себя непоколебимым, он говорил, что выбрал карьеру и амбиции, а семью, якобы, оставил позади. И, знаете, говорил он это без каких-либо сожалений. А потом этот контраст - он платил попечителям Ло, чтобы те за ним присматривали и ухаживали. И всё это выглядит так.. странно. Это не сходится с тем, что он говорил и делал. Ричард был слегка ошеломлён, его лицо всё больше отражало недоумение, пока он не заговорил, пытаясь разобраться в происходящем. — Ты заблуждаешься. Джодах всегда заботился о Ло. Он приезжал к нам каждое лето, не пропускал ни одного визита. Он всегда находил время для него, — Ричард говорил с тем же недоумением в голосе, которое ярко отражалось в его глазах. — Да, возможно, он скрыл от нас факт того где и кем работает, но он не мог держаться в стороне от своего племянника. Харрис хмуро смотрел на него, пытаясь найти объяснение всему этому. В голове роились мысли, что не вязались в единую картину. Он мог понять, что в семейных отношениях наставника была какая-то скрытая игра, но сейчас, в свете новых фактов, все эти ответы казались всё более расплывчатыми. — Именно поэтому он сейчас не отвечает ему на сообщения, да? — проговорил он с нотками укора в голосе. — Иногда люди делают вещи, которые не совпадают с тем, что они говорят. И я уверен, что здесь есть что-то большее, чем кажется на первый взгляд. — Может ты и прав, Харрис, — сказал Труман с лёгким вздохом, пытаясь вразумить свои сомнения. — Я не могу избавиться от чувства, что есть что-то, что мы упускаем. В воздухе повисло лёгкое молчание - не напряжённое, но всё же ощутимое, словно зыбкая пауза перед тем, как кто-то решит первым нарушить тишину. Джон не спешил ничего говорить, просто смотрел на всё с привычной ленцой, словно ожидая, кто-то выдаст очередное наставление или язвительное замечание. Саша устало потёрла переносицу и поднялась с дивана, хлопнув ладонями по коленям, словно ставя точку в разговоре. — Давайте на этом пока закончим. Чувствую, что за этим разговором я потратила слишком много сил. Невыносимо устала, — сказала она, оглядев обоих парней внимательным взглядом. — Ричард, тебе нужно как можно скорее вернуться в учебное русло. Думаю, после всего этого твоей голове не помешает чем-то заняться, кроме поисков заговоров. Она неспешно накинула пальто, закидывая сумку на плечо и посмотрела на Джона с лёгким прищуром, будто предупреждая его не лезть на рожон. Ричард кивнул, но не поднялся следом. Он медлил, словно обдумывая что-то, а затем перевёл взгляд на Джона и произнёс: — Останься. Мне нужно поговорить с тобой наедине. Саша, уже сделав шаг в сторону выхода, обернулась. — Ребята, — наконец выдохнула она, поправив ремешок сумки. — Постарайтесь не передраться, ладно? Она не ждала ответа, просто улыбнулась на прощанье направилась к выходу, оставляя после себя лёгкий запах парфюма и ощущение того, что разговор ещё не закончен. Снаружи за окном медленно проезжали машины, на стекле отражались тусклые огоньки вывесок, а внутри кафе царило мягкое освещение. Всё это создавало иллюзию уединённости, несмотря на присутствие других посетителей. Где-то скрывалось беспокойство - Ричард чувствовал его кожей, зная, что впереди разговор, который нельзя отложить. Он задумчиво повёл плечами, словно пытаясь сбросить напряжение, но оно только крепче сжимало его изнутри. — У тебя старые счёты с Джодахом, — начал он, глядя прямо на Джона. — Хрен знает, сколько лет ты вынашиваешь эту злость. Ты хочешь свести его с места, поквитаться, довести до падения.. Он нахмурился, вдруг остановившись на середине фразы, словно что-то внутри его смутило. Он перевёл взгляд на парня, и в его глазах больше не было прежней резкости - только настойчивость и искреннее желание выяснить подробности. — Харрис, — голос его стал чуть тише, но не менее твёрдым. — Если ты всё ещё хочешь видеть меня в своих союзниках, то ответь мне честно и без утайки. Труман склонился чуть ближе, внимательно ловя малейшие изменения в выражении лица Джона. — Ты используешь Ло для того, чтобы узнать о Джодахе больше? Ты его наставник просто потому, что хочешь мщения? Ричард чувствовал - в груди что-то с потугами сжимается. Он отлично видел, как Ло реагирует, как каждый разговор о Джоне оборачивался для него смущением. Он всегда становился красным, нервничал, избегал взгляда - как если бы что-то внутри него бурлило. Лололошка, который всегда старался помочь всем, был теперь поглощён неведомой бурей чувств к напыщенному, каким он его видел, Харрису, и это совершенно не укладывалось в голове. Ричард не хотел быть союзником того, кто мог бы играться его братцем, как с фигурантом в чужих манипуляциях. Джон выдохнул, прикрывая глаза, пытаясь на мгновение избавиться от мысли о том, что его собственные слова могут быть неправильно поняты. Он взял паузу, чувствуя, как весь разговор начинает набирать обороты, и его лицо, обычно сдержанное и строгое, постепенно менялось. В его глазах появилась такая лёгкая теплота, которою Ричард не ожидал. — Ты знаешь, — начал Джон, не спеша, — поездка в Сайклрайз - яркий тому пример.. Ну, это была возможность, которую я не мог упустить. И, честно говоря, сбор информации о Джодахе был для меня каким-то пунктом.. Но на первом месте был Лололошка. На втором - наставничество. С ним я мог бы работать и без этого всего, без всяких.. — шатен слегка запнулся, будто останавливая рассказ от смущающих подробностей. Он говорил спокойно, уверенно, но с какой-то скрытой нежностью, что проскакивала, когда он произносил имя подопечного. Говоря о нём, Джон менялся, и в его голосе звучала такая невидимая мягкость, которая не совсем подходила его обычному острию. Он немного наклонился вперёд, словно подбирая слова, которые могли бы объяснить его чувства и намерения. Лёгкая нахмуренность ушла, Джон коснулся левой рукой виска, поправляя растрёпанные волосы. — Ло.. — почти шёпотом, — Я бы не хотел, чтобы это всё как-то вмешивалось в его жизнь, но и не мог просто пройти мимо. Харрис коротко взглянул на Ричарда, как будто пытаясь понять, как его слова воспринимаются. В его глазах появилась неопределённость, но также и глубокая забота, что обычно скрывалась за внешней дуростью. Зелёнка слегка приподнял брови, не в силах скрыть своего замешательства. Он буквально остолбенел, когда Джон заговорил о Ло с такой мягкостью, что это казалось совершенно нелепым контекстом для того, кого он знал. Ричард прищурил глаза и буквально подпрыгнул на своём стуле, как будто он услышал не то, что ожидал. — Это что, правда? — наконец выдохнул он, не скрывая изумления в голосе. — Ты, что, всерьёз про моего Ло так говоришь? Он буквально не мог поверить, что тот самый Джон Дейви Харрис, всегда готовый пойти на острые комментарии и пронзительные замечания, сейчас превращался в какого-то заботливого мямлю. — Я что, пропустил что-то важное? Ты его реально ценишь? — Ричард снова задал вопрос, с недоумением кидая взгляд на собеседника. Ему казалось, что он просто не может уложить это в голове. Но шатен лишь кивнул. Его взгляд был твёрдым и спокойным, в нём скользнуло нечто, что трудно было бы назвать простым согласием. В этом простом жесте была какая-то внутренняя уверенность - этот вопрос для него не был неожиданным, и он давно уже принял свой ответ. — Ценю, — произнёс Джон, не скрывая нотки твёрдости в голосе, словно всё это было само собой разумеющимся.

***

Осенний день был, как сотни других, но в этот момент он казался совершенно новым. Ричард неожиданно остановился, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг. Листья под ногами шуршали, будто напоминая о том, что жизнь не всегда крутится вокруг бесконечных раздумий. Он шёл по улице, и вдруг заметил, как туман, который раньше казался обыденным, теперь мягко окутывал тротуары, обвивая деревья и корпуса общежитий в серо-золотистую дымку. Листья, уже пожухлые, с хрустом падали под ноги, создавая ковер из разных оттенков жёлтого и красного. Шумные автомобили на фоне улицы звучали как шум далёких воспоминаний, будто отдалённо, уже не тревожащие его. Далеко впереди, где-то на горизонте, в полоске между небом и землёй, тянулась бледная линия - где вечер уже брал своё начало. Тонкий ветер скользил по волосам, пряча их за плечами, и с ним ощущалась свежесть осени, такая особенно притягательная, когда в воздухе чувствуется запах промозглых дождей. Но в этот раз это был запах земли после мелкого дождя. Он размочил асфальт и оставил влажные следы на стёклах. Мимо пронеслась пара влюблённых, и хотя раньше эти сцены вызывали бы лишь отстранённое замечание, теперь Труман внезапно оценил, как живо и светло выглядели люди. Он заметил, как их шаги были полны уверенности и радости, несмотря на серую осень. Вдалеке кто-то тихо свистел, пытаясь привлечь внимание своего друга, и эти звуки, как лёгкая и непринужденная беседа, вытягивали изнутри что-то забытое, недавно забытое. Ричард вдруг замедлил шаг, будто невидимая тяжесть легла на плечи. Всё вокруг дышало спокойствием, но внутри него нарастало ощущение, которое никак не вписывалось в этот умиротворённый осенний вечер. Вина. Она не обрушилась внезапно, не пронзила, как ледяной укол, а просочилась в сознание тихо, словно вода, находящая пути сквозь трещины в камне. Он резко вспомнил, как отмахнулся от Ло неделю назад - слишком раздражённый, слишком поглощённый своими мыслями, чтобы услышать в его голосе что-то важное. Как невольно задел его резкими словами, даже не подумав о последствиях. Каждое утро в течении последней недели, независимо от того был ли занят Ло - он оставлял ему завтрак. Иногда это были тосты с намёком на сладость - немного мёда или варенья. Иногда простой омлет, приготовленный так, как нравилось Ричарду, или чашка кофе, остывающая на его месте, когда он просыпался позже обычного. Неважно, говорил ли Рич что-то резкое или вовсе не обращал внимания на Ло - завтрак всё равно ждал его. Теперь же, среди осеннего холода, когда воздух был пропитан сыростью и запахом мокрых листьев, Ричард чувствовал, как отголоски того момента жгли его сильнее, чем свежий ветер. Почему он решил, что Ло всегда поймёт? Что его терпение бесконечно? Что ему не нужно слышать извинений? Он оглянулся, словно надеясь увидеть знакомый силуэт среди сгущающихся сумерек, но улица была пуста. Только серый туман и блеск мокрой брусчатка, и, возможно, если бы он прислушался сильнее, то услышал бы не только шорох листвы, но и лёгкую горечь в собственных мыслях. Стыд сидел внутри, будто горячий ком, застрявший в горле, мешающий дышать. Он не давил резко, а скорее тянул, растягивал каждый шаг, каждый вдох, превращая его в напоминание о собственной глупости. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставал образ нетронутого завтрака. Как он ел, не задумываясь о том, сколько заботы вложено в этот жест. Как игнорировал, будто так и должно быть. Рич шёл медленно, почти крадучись, хотя скрываться не от кого было. Просто ноги словно не слушались, не хотели приближаться к двери, где его ждал человек, которого он задел сильнее, чем хотел признать. Труман провёл рукой по затылку, сжав волосы. Было мерзко - от осознания, что он до сих пор не нашёл в себе смелости просто сказать "Прости"

***

Чайник на плите начал дрожать, и тонкий пар лениво поднялся вверх, будто нехотя покидая горячий металл. Глухое бульканье переросло в пронзительный свист, разбив тишину кухни. Ло без спешки выключил плиту, и звук резко оборвался, оставив после себя только лёгкое потрескивание горячей воды внутри. Он взял чайник за ручку, ощущая, как тепло пробивается сквозь ткань растянутого кардигана, сползающего с плеча. Когда он наклонил его, из носика упала одна прозрачная капля, затем ещё одна, а потом тонкая струя кипятка устремилась в ёмкость, встречаясь с дном глубоким звуком. Вода тут же начала окрашиваться в тёплый янтарный оттенок. Чайный пакетик медленно напитывался влагой, раскрывая свой терпкий аромат. Кружка была керамической, с тонкими, чуть неровными краями, будто её сделали вручную. Тёмно-синяя глазурь местами переходила в более светлые, почти прозрачные потёки, создавая эффект выцветшей от времени керамики. Когда Ло поднял её, тепло приятной тяжестью легло в ладони, согревая пальцы. Из чашки поднимался тонкий, почти невидимый пар. Он медленно растворялся в воздухе, оставляя после себя лёгкий, терпкий аромат бергамота. Входные двери резко распахнулись с характерным скрипом, и моментально в комнату ворвался холодный воздух с коридора. Ветер пронёс за собой запах влажной земли. Ричард, стоящий на пороге, не сделал ни шага вперёд. Он застыл, едва не задержав дыхание, как будто что-то невидимое удерживало его на месте. Взгляд тёмных сразу упал вниз, на пол, и он не мог поднять его обратно. Он пытался скрыться от друга, уткнувшись взглядом в деревянный покров пола, избегая встретиться с тем, что неделю не давало ему покоя. Но вот, спустя мгновение, он почувствовал, как что-то невидимое потянуло его вверх, и глаза сами, против воли, метнулись к знакомому силуэту. Ло стоял немного в стороне, как обычно, с такой улыбкой, что она казалась почти чуждой в этом моменте напряжённого молчания. И, когда их взгляды встретились, что-то внутри Ричарда замерло. Всё вокруг как будто успокоилось, и мир вдруг стал слишком ярким. В глазах Ло не было упрёка, не было злости, но было что-то другое, неуловимое. Тихо, почти неслышно Ричард выдавил из себя: — Мне жаль.. за то, что я тогда сказал. Я не считаю, что мои слова были правильными. Его голос звучал глухо, как будто каждое слово отрывалось с трудом, тащилось за собой тяжёлую ношу стыда. Он не знал, почему не мог сказать это сразу, почему не мог найти достаточно сил, чтобы хотя бы взглянуть в голубые глаза раньше. Лололошка подошёл к другу, его шаги были тихими и неторопливыми, будто он не хотел нарушить хрупкость момента. В руке он держал свою кружку с чаем, которую сам только что заварил - запах бергамота тянулся за ним, наполняя пространство вокруг. Он подошёл ближе, немного наклонив голову, и протянул кружку Ричарду, не спеша. Чашка была тёплой, и Ричи мог почувствовать это тепло, не касаясь её сразу. Ло заговорил мягко, его голос был полон какой-то невидимой тяжести, как будто он сам переживал всё, о чём собирался сказать. — Ты не обязан рассказывать мне, что произошло, если не хочешь, — сказал он тихо, глядя на Ричарда, но не прямо в глаза, как если бы не хотел давить на него. — Я не буду заставлять тебя. Но, пожалуйста, не избегай меня. Не избегай моей заботы. Я просто.. хочу, чтобы ты знал, что я рядом, если тебе нужно. Он говорил с такой искренностью - в этих словах не было ни упрёка, ни обиды. Ло словно хотел дать братцу пространство, но в то же время показать, что его присутствие здесь не отнимет силы. Ричи медленно взял кружку, его пальцы слегка коснулись теплой поверхности, когда Ло протянул её. Вместо того, чтобы сразу пить, он аккуратно поставил посудину на стол, как будто этот маленький жест был не просто возвращением в реальность, а попыткой остановить время, чтобы немного разобраться в себе. Рука осталась на столе, почти неподвижная, пока Ричард не сделал шаг вперёд. Он взглянул на Ло - на того самого человека, который был рядом, несмотря ни на что. И всё вдруг как-то встало на своё место. Не выдержав своего молчания и простого понимания, он обнял и прижался к нему так сильно, что почувствовал, как Ло немного удивлённо вздрогнул, но не отстранился. Ричард, не говорил ни слов, ни оправданий, а лишь показал жестом, что что-то внутри наконец начало успокаиваться. Объятия были тихими, но сильными. В них было всё - и признание в ошибках, и благодарность за терпение, и долгожданное принятие того, что слова не всегда могут выразить.