Между шпаргалками и признаниями

Зимнее солнце просочилось в комнату, растекаясь мягким светом сквозь заиндевевшее стекло. Оно поднимало в воздухе лёгкие пылинки, заставляя их медленно кружиться в золотистом мерцании. Лучи спускались к махровому ковру, впитываясь в его ворс, задерживались на деревянных уголках мебели, на мгновение вспыхивали в зеркале, играя коротким бликом, осторожно подбиралось к кровати, где мирно спал Джон. Он раскинулся беспечно, словно в полном доверии ко всему миру. Одна рука забралась под свободную футболку, оголив живот, где сияние скользило по бледной коже, выделяя наружные косые мышцы. Лицо было расслабленным, губы чуть приоткрыты. Ни единой морщинки на лбу, ни тени переживаний - только безмятежность, будто ничто в этом мире не могло потревожить его покой. Рядом лежащий Ло подпирал своё сонное лицо руками, пока локти утопали в мягких складках покрывала. Веснушки, рассыпавшиеся по щекам и переносице, едва уловимо мерцали в зимнем свете. Блики ложились на его кожу, подчёркивая нежность черт и задумчивость взгляда. Он внимательно изучал спящего, словно хотел запомнить каждую деталь: длинные тёмные ресницы, что спокойно почивали на коже, приоткрытые губы, едва заметно дрожавшие на выдохе, грудную клетку, которая размеренно вздымалась и опускалась, придавая всему облику Джона особую умиротворённость. Ло улыбнулся. Вчера он заснул в объятиях, ощущая тепло, уверенность и крепость рук, что удерживали его, не давая тревогам просочиться сквозь хрупкий покой. Сейчас, глядя на Харриса, на его безмятежность, парень осознавал: всё, что тревожило его - теперь казалось далеким, незначительным, не стоящим беспокойства. Было только это утро. Только свет, лениво скользящий по постели, и Джон, рядом с которым Ло чувствовал себя в безопасности. Грудную клетку наполняло что-то тёплое, тягучее, разливающееся по телу и поднимающее его над всем привычным. Сердце гулко билось в груди - он смотрел на парня и не мог насытиться этим зрелищем, этим осознанием того, что вот он - рядом, настоящий, тёплый, живой. Хотелось протянуть руки, обнять его, притянуть ближе, прижаться так крепко, чтобы между ними не осталось и сантиметра. Хотелось слиться воедино, раствориться в этом чувстве, забыть о времени, пространстве, о мире за пределами комнаты. Любовь туманила разум, делая Ло смешным и немного нелепым в своей нежности. Радость накрыла его с головой, заставляя беззвучно замахать ногами, будто он не мог сдержать избыток эмоций. Юноша тихо вздохнул, утыкаясь носом в постель. Мысль, будоражившая разум, была новой и светлой, как слабый огонь, разгорающийся в груди. В самом деле, то, как Ричард, Джон и Саша старательно пытались огородить Ло от проблем, не было признаком его слабости. Он мог бы продолжать думать, что ребята ему не доверяют, не верят в его способность справиться со всем самостоятельно, считают слишком уязвимым. Но разум был куда яснее: Ло понимал - это была их забота. Не потому, что они видели в нём что-то хрупкое, а потому, что им было не всё равно. Эта мысль рождала в нём тихую благодарность и лёгкое беспокойство. Как бы ему хотелось отплатить им за это! Сделать что-то большее, чем просто принимать их доброту. Отплатить той же монетой - чтобы они знали: он здесь, рядом, готов поддержать, выслушать, сражаться, быть частью их мира, как они стали частью его. Ло не привык чувствовать себя в центре чьей-то заботы. Но теперь, осознавая это, он не чувствовал стеснения или неловкости. Только желание быть достойным их любви. Он невольно улыбнулся шире, позволяя мечтательности ускользнуть в грёзы о будущем. Представил, как весной они могли бы выбираться за город, всей компанией друзей. Как солнце пробивалось бы сквозь молодую листву, покрывая землю золотыми бликами, а воздух наполнялся бы свежестью пробуждающейся природы. Они могли бы разбить небольшой лагерь где-нибудь на опушке, где трава ещё влажная после утренней росы, а птицы громко перекликались в кронах деревьев.

Он почти видел эту картину наяву.

Дилан, ворчащий, потому что в лесу, разумеется, не ловит интернет. Он скептически рассматривает телефон, пытаясь поймать хоть одну полоску сигнала, а Брэндон с усмешкой толкает его в плечо, дразня: — Ну что, теперь ты один на один с природой, дружище. Ужас, да? Ричард с неугасающим энтузиазмом снимает всё происходящее на камеру, ловит искренние эмоции, смеётся и болтает без умолку. Он носится вокруг, запечатлевая каждый миг, чтобы потом выложить в блог, сделав воспоминания вечными. Где-то в стороне Джон и Саша, забыв обо всём на свете, обсуждают что-то заумное, используя сложные термины, которые звучат как заклинания. Ло слушает их вполуха, не вмешивается, но всё равно хихикает, когда Джон особенно увлекается и начинает размахивать руками. А потом - лето. Жаркое, тягучее, солнечное. И поездка на побережье Сайклрайза. Песок, тёплый и мягкий, приятно щекочет ступни. Морской бриз играет в волосах, принося запах соли и водорослей. Они бегут к воде, ощущая, как она сначала ледяными языками касается лодыжек, а потом становится тёплой, обволакивающей, зовущей. Ло представляет, как они плавают наперегонки, ныряют, высматривают в прозрачной воде мальков, смеются, когда волны сбивают их с ног. Джон, мокрый и довольный, трясёт головой, разбрызгивая капли во все стороны. Ричард тут же ловит этот момент на камеру, а Брэндон плескает водой в Дилана, вызывая возмущённое: — Эй, я вообще-то не подписывался на это! Солнце постепенно клонится к горизонту, окрашивая небо в мягкие пастельные цвета. Они сидят на пляже, мокрые, уставшие, но счастливые. Кожа приятно греется под последними лучами заката, ветер ерошит волосы, и весь мир кажется идеальным. Ло повернул голову набок и прикрыл веки, представляя это так отчётливо, что казалось, он уже чувствует соль на губах, слышит приглушённый плеск волн. Перед глазами вспыхнула другая картина - вечерний костёр, вокруг которого собрались все ребята. Ночь была тёплой, напоённой ароматом хвои, морского воздуха и лёгкого дыма от потрескивающих в пламени поленьев. Огонь бросал на лица тёплые отблески, превращая их в живые, мерцающие силуэты. Ло сидел на бревне, уютно устроившись рядом с Джоном, и вдруг поймал себя на смешке. Картина, что нарисовало воображение, выглядела.. чересчур забавно. Джон, который всегда придерживался классического стиля, сейчас был не в своём обычном идеально выглаженном костюме и не в строгой рубашке, а.. в свободных шортах и рубашке-поло с каким-нибудь дурацким ярким принтом - может, с ананасами или пальмами. Ло чуть не фыркнул, представив, как этот образ контрастирует с привычным стилем Харриса. Интересно, если бы тот и в самом деле решился на такое, у него бы начался нервный тик? Но воображаемый Джон, разумеется, ничего не подозревал. Он просто сидел, чуть сутулившись, с привычной невозмутимостью, а его рука мягко и уверенно лежала на Ло, согревая плечо. Неподалёку Ричард, с гитарой в руках, увлечённо бренькал аккорды, пытаясь подобрать ритм к песне. Он чуть склонился вперёд, волосы небрежно падали ему на лоб, а взгляд.. О, этот взгляд был прикован исключительно к Саше. Он пел, влюблённо, самозабвенно, будто хотел достучаться до её сердца этими звуками, и каждый раз, когда девушка усмехалась, он лишь поднажимал сильнее. — Ты слишком стараешься, — наконец заметила она, приподняв бровь и спрятав улыбку за краем кружки с кофе. Дилан и Брэндон, сидевшие рядом, дружно расхохотались. — Да он просто рвётся на части! — подначил Брэндон, толкая Дилана локтем. — Смотри, ещё немного - и будет серенаду в ноги петь. — Честно говоря, я жду этого момента, — Дилан сдержанно ухмыльнулся и откинулся назад, упираясь ладонями в тёплый песок. Ричард с театральным видом вздохнул, покачал головой, но в глазах его плясали искорки. — Вы просто не цените искусства! — отмахнулся он, снова ударяя по струнам. Ло смотрел на них, слушал этот несерьёзный, добродушный шум, впитывал тепло костра и присутствие Джона рядом - и вдруг понял, как сильно он хотел бы, чтобы этот вечер был настоящим. Чтобы это не было просто мечтой, а реальным моментом, который он мог бы прожить с ними, с людьми, что стали частью его жизни.

Ему хотелось, чтобы это сбылось.

Чтобы эти моменты стали реальностью.

Он не сразу понял, что именно нарушило тишину. Мечтательная дремота нахлынула вязко, как мёд и он неохотно выныривал на поверхность реальности. Шуршание постели звучало как эхо. Юноша открыл глаза - сначала один, лениво, как будто проверяя, стоит ли вообще просыпаться. Перед ним в свете комнаты возник Джон, который, только что выплыл из сна. Он сидел, ссутулившись, ужасно растрёпанный - почёсывал затылок с видом человека, который искренне удивлён тем, что снова оказался в этом мире. Шатен зевнул - зевок был затяжным, почти эпическим, и к его глазам немедленно подкатились слезинки. Вид у него был такой, будто он только что провёл всю ночь в борьбе с демонами.. или, по крайней мере, с трудной химической формулой. Юноша смотрел на своего наставника, который, оказывается, умел выглядеть как самый обычный человек. Без строгой осанки, без умного взгляда, без загадочной ауры всезнания. Просто парень, которого победила подушка. — Доброе утро, — осторожно сказал Ло, приподнимаясь на локтях. Его голос прозвучал так тихо, как будто он боялся вспугнуть это странное утреннее видение. И тут.. словно по щелчку - Джон мгновенно прекратил тереть глаза, - встрепенулся. Спина выпрямилась с такой скоростью, что Ло испуганно моргнул. Было ощущение, что если бы это был мультфильм, за Джоном немедленно бы щёлкнул хрустальный звук - "дзынь!", символизирующий идеальную осанку. Он кашлянул. Нервно, но с явной целью прогнать предательскую сонную хрипотцу. Похоже, шатен только сейчас осознал, что он не один в комнате. Его глаза чуть расширились, а по лицу скользнула тень смущения. Здесь, в этом личном пространстве, он привык быть собой - сонным, уставшим, неидеальным. И выдавать себя такого было, мягко говоря, непривычно. — О.. Ты уже не спишь, да? Ха-ха.. — сказал шатен, скривившись в неловкой улыбке. — Доброе утро, Каштанчик.. Ло смотрел на него, с трудом сдерживая смех. Было в этой сцене что-то настолько человеческое, что это одновременно и умиляло, и смешило. Джон - обычно собранный и идеальный, супер-заумный наставник, только что проиграл в битве с зевком. И это было прекрасно. Харрис замялся, но быстро взял себя в руки и принялся с энтузиазмом, который казался подозрительно напряжённым, задавать вопросы: — Как спалось? Снилось что-нибудь интересное? Всё было удобно? Не жарко? Не холодно? — С каждым вопросом его голос становился всё бодрее, почти напористым, словно он пытался утопить свою неловкость в потоке светской беседы. Но Ло, хитро прищурившись, отвечал кратко и с лёгкой, догадливой улыбкой: — Хорошо. Нет. Да. Нет. И продолжал смотреть, явно не собираясь отвлекаться на беседу. Будто нарочно. Джон кашлянул снова, и этот кашель звучал уже скорее как "ой". Сидеть идеально прямо и сохранять уверенное выражение лица оказалось гораздо сложнее, когда тебя до этого уже заметили другим. Он ещё раз поправил волосы, пытаясь придать себе вид "ничего необычного не происходит, я всегда выгляжу идеально". Но это лишь добавляло комичности происходящему. Ло довольно потянулся, выгибая спину и запрокидывая голову назад, издавая довольный звук, который мог бы издать кот, уютно растянувшийся под солнечными лучами. Затем он присел, скрестив ноги, и с откровенным удовольствием уставился на Джона. — Ого, — выдохнул он, широко улыбаясь. — Так вот ты какой, Харрис в естественной среде обитания! Джон резко замер, словно его только что застали за чем-то постыдным, вроде ношения смешных носков или страстного поедания печенья в три ночи. Лицо его стало хмурым, но он тут же выпрямился ещё сильнее, будто его позвоночник заменили на железный прут. — Не неси глупостей, — пробормотал он, демонстративно делая вид, что занят чем-то невероятно важным. Например, проверкой, на месте ли его собственные руки. — Не, правда, это так трогательно, — Ло театрально прижал руки к сердцу. — Ты такой.. живой! Джон шикнул на него, будто пытался унять разбушевавшегося котёнка, но это только добавило масла в огонь. Ло тихонько хихикнул и качнул головой, явно наслаждаясь ситуацией. — Каштанчик, — начал шатен с ноткой раздражения, но всё же без злости, — ты иногда ведёшь себя, как ребёнок.. — Ты ведь сам меня подтрунивал всё то время, что мы знакомы! — игриво пролепетал юноша, продолжая смотреть на Джона с излишним вниманием, — Ты обычно такой серьёзный и непреклонный, что сейчас просто невозможно не поддразнить. Тебе даже немного идёт! Но Джон затих. Молчание, повисшее в комнате, было густым. Оно не давило, но стелилось между ними, словно тень, смущённая собственной тишиной. Джон сидел неподвижно, его взгляд блуждал по стенам, но не находил, за что зацепиться. Впервые Ло видел его таким - будто тот упрекал себя за то, что хоть на мгновение позволил себе быть неидеальным. Его обычно уверенное выражение растворилось, оставляя только слабый след замешательства. За стеклом, запорошенным тонким инеем, оживлённо чирикали птицы. Их звонкие голоса разрывали зимнюю тишину, нарушая застой воздуха в комнате. Они словно спорили, спорили так же, как могли бы спорить Ло с Джоном, если бы тот нашёл в себе силы заговорить. Юноша, уже было собираясь извиниться, однако его внимание внезапно зацепилось за что-то странное. За спиной наставника, на столе, стояла кружка - да не обычная, а с ручкой в виде хобота. Ло нахмурился. Конечно, у Джона могло быть что угодно, но такой.. специфический дизайн? Он ещё раз посмотрел на кружку, потом медленно поднял взгляд выше - туда, где среди книг на полке уютно сидел плюшевый слоник. Что-то в его голове щёлкнуло - он вдруг вспомнил тот случай в Сайклрайзе. Тогда Джон уверенно, без единого намёка на смущение заявил, что выбирает сувениры со слонами для Саши. Вёл себя как обычно, но.. теперь это казалось подозрительным.

Очень подозрительным.

Ло скосил взгляд на Джона, который как раз в этот момент, пытался отвлечься, потирая затёкшую шею. — Эм.. Джон? — начал он, приподнимая бровь. — Хм? — Это что, кружка с хоботом? — Ло кивнул в сторону стола. Харрис, не ожидая такого вопроса, нахмурился, затем повернул голову и увидел предмет обсуждения. — Ну.. да, — ответил он, чуть помедлив. — Что-то не так? Юноша прищурился, теперь кивая на полку. — А плюшевый слон? Джон напрягся, его глаза слегка расширились, но он быстро скрыл это, сделав вид, что не понимает, к чему ведёт Ло. — Эм.. тоже да, — медленно выдал он. — Интере-е-есно.. — протянул он, сложив руки на груди. — Помнится, в Сайклрайзе ты сказал, что это Саша любит слонов. Джон замер, смотря на победную улыбку юноши. — Они на самом деле нравятся тебе, да? Харрис, быстро сообразив, что Ло уже не провести, закрыл глаза и тяжело выдохнул, проведя рукой по лицу. — Господи, Каштанчик, прекрати терроризировать меня с самого утра.. — Ты любишь слонов! — весело подытожил Ло, не сводя с него взгляда. Джон, притворяясь уставшим, лениво махнул рукой. — Ничуть, — буркнул он. — Это слоны Саши. И кружка - тоже её. Послышался кряхтёжь - Ло неспешно встал с ног, подползая к надувшемуся Джону. Он думал, что сделает это грациозно, но реальность, как обычно, внесла свои коррективы. Шатен сидел неподвижно, словно потеряв всю свою уверенность, которую так старательно выставлял напоказ. Его взгляд был рассеянным, а напряжённые плечи выдавали какую-то внутреннюю борьбу. Казалось, он сам не ожидал от себя такой реакции. И тогда юноша понял - даже этот человек, который казался непоколебимым, тоже может позволить себе слабину. Пусть ненадолго, пусть в замешательстве, но всё же. Не давая тому времени на отступление, Ло обвил руками его плечи и крепко обнял. — Ты ведь понимаешь, что я тебя не осуждаю? — лениво пробормотал он, ухмыляясь, хоть Харрис этого и не видел. — Наоборот, мне кажется это.. милым. — Милым? — Джон обвил юношу в ответ, его голос прозвучал с тенью удивления и негодования. — Да, милым. Знаешь, есть такой парадокс: люди, которые всегда кажутся сильными и непоколебимыми, на самом деле не так уж и непоколебимы. Их уязвимость, иногда, кажется неожиданной, но оттого особенно трогательна. — Ты только что назвал меня милым и уязвимым в одном предложении. Я должен чувствовать угрозу своему авторитету? — О-о, конечно, — протянул Ло с наигранной серьёзностью. — Твоему безупречному имиджу конец.. Нет, Джон. Ло вдохнул глубже, собираясь с мыслями. Он прекрасно осознавал, что Джон не привык показывать такие уязвимые стороны. Он всегда казался сильным и уверенным, и даже маленькие штрихи вроде его увлечения слонами выбивались из этого образа. А теперь, с этим плюшевым слоником на полке и кружкой с хоботом, он явно оказался в ситуации, где не мог спрятать свою слабость. Он наконец поднял голову и посмотрел возлюбленного, в его взгляде скользнула мягкость. — Ты мне нравишься, Джон. Любым. Вообще-вообще. И тем, кто шутит над людьми, изображая надменного наставника. И тем, кто любит слонов. И тем, кто бывает строгим и хмурым. И тем, кто со мной нежен и заботлив, — голос Ло звучал спокойно, уверенно, без колебаний. — И тем, кто сейчас передо мной - растерянный, хмурый, настоящий. Но шатен не пошевелился, не ответил сразу. Только его руки, крепко сжимающие юношу в объятьях, чуть дрогнули. — Рядом с тобой.. безопасно, — продолжил Каштанчик, вглядываясь в постепенно краснеющее лицо напротив. — Ты мне нравишься таким, каким есть. Ло почувствовал это сразу - лёгкий, но ощутимый тык в лоб. Как будто кто-то решил, что самый эффективный способ выразить эмоции - это боднуть собеседника, как делает особенно сердитый кот. — Ай-й-й, — рефлекторно пробормотал он, но улыбнулся, глядя на Джона. Тот, разумеется, выглядел так, словно ничего подобного не произошло. Хотя нет.. Ложь. Его лицо заметно пылало, а хмурился он так, будто пытался силой мысли запретить себе краснеть. — Мне нравится много странных вещей, — буркнул Харрис, как бы оправдываясь, но с вызовом в голосе. Ло хитро прищурился: — Например? — Я не буду говорить, дуралей, — быстро отрезал Джон, ещё сильнее нахмурившись. — О-о, теперь мне точно важно узнать, — хохотнул юноша, потирая лоб. — Что там у тебя? Запах свежих книг? Фильмы, от которых все зевают? Формула кофеина? Джон смерил его взглядом, в котором смешались раздражение и что-то ещё - что-то смущённое, но теплое. — Мне, например, нравится, когда ты злишься, — внезапно выдал он. — Это забавно. И когда ты ешь что-то вкусное и при этом выглядишь так, будто это божественное откровение.. Шатен выглядел так, будто вот-вот закипит. Кажется, если бы у него был индикатор температуры, он давно бы ушёл в красную зону. Но, несмотря на это, он продолжал свой странный отчёт, словно упрямый солдат, которому приказали озвучить список того, чего нельзя было знать другим. — Мне нравится, твоё упорство и стремление, но при этом ты всегда запутываешься в собственных мыслях. И что ты старательно прячешь взгляд, когда смущаешься, И ещё.. Он осёкся, потому что в этот момент юноша плавно скользнул ближе, мягко коснувшись его щеки своими губами. Это было короткое, лёгкое прикосновение, едва ощутимое, но достаточно внезапное, чтобы заставить Джона застыть на месте, будто его отключили от сети. Каштанчик чуть отстранился, заглядывая ему в глаза. — Почему говоря о странных вещах, которые тебе нравятся ты говоришь обо мне? — пролепетал он, сдерживая улыбку. Джон моргнул, явно переосмысливая всю свою жизнь, но он продолжил гнуть свою линию. — Мне нравится, когда ты бесстыдно пользуешься ситуацией, — буркнул он, но голос у него был чуть глуше, чем обычно. — Значит, понравилось? — Я этого не говорил, — тут же огрызнулся Джон, но взгляд его предательски метнулся к губам Ло. — Да. — Ну-ну, — протянул Ло, довольно прижимаясь к нему. — Ты так старательно ведёшь репортаж о своих чувствах, что я не удержался. — Что на тебя вообще нашло, Каштанчик? Ты буквально вечером сидел и утопал в румянце, а потом.. Что стряслось? Откуда такая внезапная уверенность? — пробормотал Джон, явно не скрывая своего замешательства. — Приступ нежности, — Ло хитро улыбнулся. Было забавно осознавать, что даже Джон Дейви Харрис - вечно собранный, словно живой образец самоконтроля, - мог смущаться до такой степени. Ещё забавнее было то, что виновником этого смущения становился именно он. Харрис мог строить из себя непоколебимого, как угодно хмуриться, закатывать глаза и бурчать что-то под нос, но это не отменяло того факта, что его уши пылали, а глаза туманились, при взгляде на Ло. Юноша чувствовал что-то странное - не только веселье, но и тёплую гордость. Это ведь он заставил Джона сбиться с ритма. Он, а не кто-то другой, мог сделать так, чтобы тот уходил в оборону, сбрасывал свой панцирь и вдруг оказывался обычным, живым человеком. А Джон, похоже, осознавал это куда больше - и это сводило его с ума. Казалось, он собирался что-то сказать, но несколько секунд колебался, словно взвешивая слова. — Теперь ты знаешь обо мне всё без утайки, — наконец произнёс он. Ло почувствовал, как шатен едва заметно сжал ткань его одежды, будто сам не осознавая этого, а потом всё-таки приподнялся, ловя его взгляд. Его щёки всё ещё оставались румяными, но теперь он больше не сводил брови к переносице. — Спасибо, — добавил он тише, будто смирившись с тем, что это признание уже не взять обратно. Ладони двигались медленно, скользя вдоль спины - лёгкое, едва ощутимое движение, ни к чему не обязывающее, но настолько тёплое, что от него хотелось закрыть глаза. Юноша не задумывался, просто проводил рукой вверх и вниз, следуя ритму дыхания Джона, рисуя невидимые узоры. Харрис почти не шевелился, только чуть теснее прижался, притаившись головой на его плече. Казалось, он растворился, полностью доверившись Ло. Тёплый выдох скользнул по коже, и он почувствовал, как напряжение уходит, как Джон расслабляется ещё больше. Вдруг его накрыла мысль: этот смущающийся дурак доверил ему, должно быть, самую постыдную вещь в своём образе. Всё его надменное высокомерие, уверенность, насмешливость - всегда держало окружающих на расстоянии, позволяло ему оставаться непоколебимым.

Но только не с ним.

Сейчас Джон просто лежал в его объятиях, притихший, будто вовсе не был тем заносчивым студентом, которого все привыкли видеть. Внизу раздался щелчок входной двери - короткий, резкий звук, нарушивший мягкую тишину комнаты. Сразу за ним последовали громкие голоса - резкие в этом спокойном пространстве. Разговор шёл взволнованно, то взлетая, то замирая на мгновение, но явно не собираясь стихать. Джон напрягся, словно всплыл из тёплой дремоты, и едва заметно отстранился от Ло. Теперь он прислушивался к звукам внизу с лёгкой тенью настороженности во взгляде. Он не сказал ни слова, но Ло почувствовал, как в его теле пропало прежнее расслабление, уступив место привычной собранности. Женский голос звучал мягко, успокаивающе, но в нём сквозила настойчивость, тогда как мужской был полон досады и раздражения. Они говорили быстро, перебивая друг друга, словно один пытался сгладить ситуацию, а другой только больше раздувал её. — Ну хватит, пожалуйста, — устало, но твёрдо произнесла девушка. — Уже ничего не изменить, давай просто разберёмся спокойно. — Разберёмся?! — парень резко выдохнул, словно еле сдерживал злость. — Да тут разбирать нечего! Почему я самый последний, кто обо всём узнаёт?! Я что, самый лысый? — Я понимаю твою досаду, но кричать сейчас не поможет. — О, конечно! Легко говорить, когда относишься ко всему снисходительно! — Прекрати, пожалуйста. Я с тобой, мы разберёмся, — девушка говорила ровно, но её голос стал чуть тише, будто она попыталась говорить менее резко. — Чёрт.. — раздражённо пробурчал парень, и по тому, как глухо заскрипели половицы, стало понятно, что он нервно ходит туда-сюда. — И что же?! Где эти два лоботряса?! — Тише.. Утро же! Они могут отдыхать наверху.. — Хрен им, а не отдых! Я ночь не спал, переживал! Зачем ему телефон, если он вечно не отвечает?! Голоса продолжали накаляться, шаги зазвучали резче, гулко отдаваясь по лестнице. Казалось, ссора вот-вот вспыхнет ещё сильнее, но потом на секунду всё стихло, как будто кто-то оборвал спор на полуслове. Джон чуть сильнее нахмурился, крепко сжимая Ло в объятиях. Он молча смотрел на дверь, будто ожидая, что вот-вот кто-то поднимется наверх.