Часть 9
22 января 2025 г., 17:00
Когда Вэй У Сянь, в очередной раз, пришел в себя, все его надежды на то, что произошедшее было просто плохим сном, разлетелись вдребезги, словно упущенная на пол ваза. Он по прежнему был в этом темном и холодном месте, по прежнему связан и у него очень болело тело и руки. Эти люди его не щадили, пытаясь принудить к добровольному расторжению брака. Но хуже всего то, что они так же не щадили и его ребенка. Для них его ребенок был нечистой мерзостью, вынашиваемой такой же мерзостью в роли матери. Они считали позором то, что их второй наследник женился на ком-то столь низкого происхождения. Не просто на простолюдине, а на сыне слуги. То, что его мать была дочерью бессмертной их совершенно не волновало. Имело значение только положение его отца. Лицемеры.
Лань Чжань как-то сказал ему, что представители его клана редко заключают браки по договоренности, предпочитая вступать в брак по любви, но знаете что? Он считал это чушью. Старейшины этого ордена явно не придерживались такой политики, а иначе того, что происходит сейчас, не было. Эти лицемеры не побоялись причинить вред беременному омеге, и не просто постороннему, а тому, кто носит под сердцем наследника их ордена.
И все же, он не был намерен отказываться от своего брака. Он прекрасно понимал, что с ним будет, когда он даст согласие. Если его и не убьют после этого, а он сомневался что они это сделают, потому что если бы хотели, то уже убили бы, они наверняка отправят его в орден Цзян, откуда он сбежал и продолжал так старательно скрываться. Он этого не хотел, он не хотел терять своего мужа, да и сомневался он, что его ребенку позволят остаться с ним. С учетом того, как Цзян Фэнмянь хочет выдать его замуж за Цзян Чэна, ребенок, рожденный им от другого альфы станет для них позором, а значит они наверняка постараются это всячески скрыть. Он не хотел лишаться всего самого дорогого в своей жизни, в угоду чужим прихотям и желаниям.
Но это не означало, что ему не больно. Они не оставили ни одного ногтя на его правой руке, и она сейчас болезненно пульсировала, и была очень горячей. А еще они отрубили ему мизинец на правой руке, тем самым приговария его к тому, что он более не сможет сражаться с мечом этой рукой. Это в очередной раз заставило его задуматься о том, что Юй Цзыюань такие раны на его теле только удовольствие доставили. Мысль о том, что супруг-омега ее сына будет сильнее своего мужа, была бы для нее невыносима. Он не доставит ей такого удовольствия. Он никому из них не доставит такого удовольствия. Умрет, но не сдастся. Он не хотел чтобы с его ребенком что-нибудь случилось, но предпочтет убить его собственными руками, чем позволит им избавиться от него, даже не зная, все ли с ним будет в порядке, с кем он теперь живет, и жив ли вообще. В таком случае лучше умереть так и не родившись. Не сделав первого вздоха. И все же, он будет бороться до самого конца. Чтобы эти люди ни говорили ему, а он верит, что его семья найдет его. Они не позволят так просто ему исчезнуть. И даже если его все-таки отправят к Цзянам, шицзе поможет ему выбраться оттуда. Его Лань Чжань спасет его. Хуань-гэ и Лань-шифу будут землю носом рыть, но найдут его. Он верил в это. Они его драгоценная семья. Семья, с которой он чувствует себя в такой безопасности, как не чувствовал ни с кем другим.
И все же, он очень беспокоился о своей маленькой редиске. Эти люди несколько раз ударили его по животу, и он очень боялся, что их с Лань Чжанем малышу причинили вред. И если это так, он станет демоном, но отомстит. Вырвет их гнилые души и распылит в ничто.
Пребывая в своих мрачных размышлениях, он не заметил, как дверь открылась и внутрь вошли двое старейшин. Не те, что в прошлый раз. Этих ему видеть еще не приходилось, но смотрели они на него с таким же отвращением. К сожалению или к счастью, ждать, пока они заговорят, долго не пришлось.
- Из-за непредвиденных обстоятельств, ты будешь отправлен в орден Цзян немедленно. Уверен, они найдут способ заставить тебя расторгнуть этот брак. С ублюдком тоже смогут найти способ правильно поступить.
Один из мужчин приблизился к нему и грубо схватил рукой за плечо. А дальше все произошло слишком быстро, для того чтобы он смог полноценно испугаться или попытаться сделать хоть что-нибудь. Перед его лицом вспыхнул талисман перемещения, зажатый в руке мужчины, и в последний момент, прежде чем все исчезло, он успел увидеть, как дверь в домик вынесло волной ци, опрокидывая на пол второго мужчину, и внутрь забежали Лань Цижэнь с Лань Сичэнем, и его дорогой муж, смотрящий на него с исполненным ужасом лицом. Потом все утонуло в ярком свете.
***
Лань Ванцзи был в ярости, когда слушал признания старейшин, которых отвели в Минши. И то, сколько яда было в их словах, адресованных его мужу, просто приводило его в бешенство. А ведь дядя говорил, что старейшины приняли их брак почти без сопротивления. Видимо "почти" он слишком сильно приуменьшил, не желая беспокоить Вэй Ина. По его, сугубо личному, мнению, дядя мог рассказать это хотя бы им с братом, чтобы они знали чего ожидать и лучше защищали Вэй Ина. Его милый, дорогой муж, как-то рассказал ему, как к нему относилась старшая госпожа Пристани Лотоса. Так вот, отношение этих старейшин к нему было ни чуть не лучше. Разве что не оглашалось так публично. А потом к ним, в Минши, прибежал один из тех учеников, которых они тайно приставили к остальным старейшинам, и сообщил что двое из них скрылись в направлении домов для уединенных медитаций, которые находятся в горах. И все бы ничего, вот только эти дома сейчас были недоступны, ввиду разрушений, которые получили во время последнего оползня. В скором времени в них должны были быть проведены ремонтные работы, и об этом знали все. Так зачем туда идти кому-то, тем более почтенным старейшинам? Ради прогулки? Это насторожило не только его, но и дядю с братом, которые приказали ученикам не отходить от задержанных, и поспешили выйти из помещения. Он последовал за ними. Страх сковывал внутренности, а от тревоги хотелось выть и метаться. Если его Вэй Ину причинили вред, он ни за что не простит их. Он потребует для них наказания дисциплинарным кнутом и собственноручно приведет его в исполнение. Он будет избивать их до тех пор, пока они не превратятся в кровавое месиво. Он не потерпит подобного обращения в отношении своего мужа. Он его жизнь, его душа, его драгоценная половинка, и не имеет значения, кем были его родители. Даже если бы они были самыми низшими рабами, это не изменило бы его отношения и его чувств. Вэй Ин драгоценен сам по себе, а теперь, когда он носит под сердцем их дитя - он и вовсе неприкосновенен. Когда они добрались до домов для медитации, старейшины уже скрылись в одном из них. Искать им, в какой именно дом зашли старейшины, к счастью не пришлось. Адепт, вышедший из-за деревьев, поманил их в сторону ближайшего дома, куда они и направились. Они трое были в настолько сильной ярости, что волна ци вырвалась из них сама собой, срывая дверь с петель и сбивая с ног того, кто стоял за ней. К сожалению, они не успели. В момент, когда они оказались в доме, талисман перемещения уже был активирован и они успели заметить их лишь в последний момент. Лань Ванцзи никогда не забудет измученного взгляда его мужа. Он не знает, что с ним успели сделать за это короткое время, но наверняка что-то плохое, раз он выглядит так плохо. И они поплатятся за каждую слезинку, выкатившуюся из его глаз. Подойдя к вяло шевелящемуся на полу мужчине, Лань Ванцзи схватил его за ворот и рывком поднял на ноги. И он думает, что степень его бешенства было прекрасно написана на его лице, если судить по тому, как старейшина, а это был именно он, резко побледнел. Лань Ванцзи был спокоен, даже равнодушен от природы, но если его разозлить... В конце концов, все знают, что гнев добрых или спокойных людей - самый страшный. - Куда бы вы ни отправили мужа моего племянника, а я догадываюсь куда, будьте уверены - своим решением вы спровоцировали войну, "уважаемые" старейшины. И будьте уверены, ваша роль в этом будет подробно записана в летописях, и продемонстрирована ученикам, чтобы они знали о вашем предательстве собственного ордена. - Голос Лань Цижэня буквально звенел от гнева. - То что вы сделали - позор. И даже не думайте оправдывать это защитой ордена. Защищать его нужно от врагов, а не от юного омеги, не сделавшего никому из вас абсолютно ничего. Ваше лицемерие зашло слишком далеко. - Лань Цижэнь перевел взгляд на младшего племянника. - Ванцзи, отведи его в Минши и прикажи, чтобы никого из них не кормили, а я, пожалуй, еще раз побеседую со старейшинами. Видимо крыс было больше, и они не восприняли меня всерьез. Зря. Лань Цижэнь развернулся на пятках и, взмахнув полой одежд, вышел из помещения. Лань Сичэнь вышел вслед за дядей, а Лань Ванцзи перевел взгляд на удерживаемого старейшину и мрачно улыбнулся. - Уверяю, я добьюсь для вас дисциплинарного кнута. - Он немного помолчал. - И накажу собственноручно. При всем ордене. Увидев как старейшина побледнел еще сильнее, он был более чем удовлетворен, но это ни как не рассеяло страха за мужа. Наоборот. Его страх, а соответственно и гнев, стали только сильнее. Просто как они посмели?.. Кажется, Лань Ванцзи слишком долго был покорным, и поэтому они посчитали, что могут управлять его жизнью. Что ж, он покажет им, что это не так.***
Цзян Яньли была испугана. Еще никогда прежде она не ощущала такого сильного страха. Даже когда между ее отцом и матерью случались особенно ожесточенные скандалы. В этот раз все было по другому. Ее младший, беременный, брат пропал. Прошло всего несколько шиченей с его пропажи, но она чувствовала, что так просто все это не закончится, пусть и искренне надеялась на это. О, она так надеялась! И все же, когда родственники ее зятя появились с абсолютно мрачными лицами, а на ее брата посмотрели особенно враждебно, ее испуг достиг пика. Она сердцем чуяла, что а-Сянь больше не здесь. И о, она очень надеялась, что он сейчас вовсе не на Пристани Лотоса, потому что если он там... о, Цзян Яньли боялась, что это может закончиться если не войной, то определенно чем-то не хорошим. Потому что если а-Сянь там, то ее отец ни в коем случае не будет благоразумен и не вернет его в Гу Су Лань. Если бы ее отца оставалась хоть капля здравого рассудка, он бы не объявил о помолвке а-Чэна с а-Сянем, когда второй сбежал. Ее отец слишком одержим. Цзян Яньли сжала в руках крошечный детский халатик, на котором совсем недавно вышила кроликов в облаках, и сегодня планировала подарить его а-Сяню. Она была уверена, что тому понравится. А-Сянь, в принципе, любил все милое. Наверное это в нем говорила омега. Ее губы задрожали. Почему все не могло быть проще?.. В этот момент рядом с ней показался ее второй младший брат и она поспешила спрятать маленький халатик в рукаве, поворачиваясь к нему. - А-Цзе, ты не знаешь что так всполошило Ланей? Они сегодня как не в себе. Словно к войне готовятся. - Цзян Ваньинь огляделся. - Все какие-то злые и на нас посматривают недобро. Если бы здесь был Вэй У Сянь, я бы подумал что он опять что-нибудь натворил. Например влез в какое-нибудь их священное место, куда посторонним нельзя... - А-Чэн! - Резко одернула его Цзян Яньли. - Хватит во всем обвинять а-Сяня. Он не является причиной всех проблем, в чем бы мама нас не убеждала. Так что хватит повторять за ней. Цзян Яньли понимала, что раньше никогда так не говорила, что была мягче, старалась успокоить. Но знаете что? Ей надоело. Надоело быть тихой гаванью всех вокруг. Надоело, что ее чувства и ее мнение ни во что не ставят. Просто надоело. Она тоже человек. И она больше не будет молча терпеть. С нее хватит.***
Когда Вэй У Сянь открыл глаза, его сердце замерло, а за тем провалилось куда-то в область желудка. Его окружали некогда родные залы Пристани Лотоса. Он узнал бы эти величественные колонны и прекрасную резьбу даже во сне. Да и кто другой бы посмел украшать свой дом таким обилием пурпура? Он знал где находился, и он предпочел бы, чтобы его пытали и дальше, чем быть здесь. Месяцы за пределами этого места, будучи окруженным любящими людьми и заботой, показали ему - насколько не было нормальным то, как к нему здесь относились. Жестокость Госпожи Юй, или слишком показная любовь, к нему, Цзян-шушу, или же извечный гнев, пополам с собственничеством, Цзян Чэна. Все это не было нормальным. В этом доме не было здоровой атмосферы. Это место словно было покрыто болезненными, истекающими гноем нарывами, которые никто не желал лечить, распространяя болезнь все дальше, и позволяя ей смердеть. И У Сянь не хотел здесь находиться, и еще меньше он хотел, чтобы здесь находился его ребенок. Он не заслуживает этого. Хуже всего было то, что появились они прямо посреди зала мечей, где в этот момент находились Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань, судя по всему, занятые очередным их спором. Ну или они были заняты им, до тех пор, пока Вэй У Сянь, и его сопровождающий, не появились перед ними из воздуха. - Уважаемый глава ордена Цзян, - начал старейшина, все еще крепко сжимая его плечо, словно У Вэй У Сяня, в его положении, был шанс сбежать. - Я хотел бы преподнести вам... дар. Слышал, вы искали этого юношу, а наш второй наследник имел глупость его укрывать. Мы доставили его вам сразу, как только смогли отвлечь от него внимание. Правда... - он кинул презрительный взгляд на Вэй У Сяня, - кое с чем возникли сложности. И я вам их объясню, если кто-нибудь присмотрит за юношей. То, каким взглядом, в этот момент, смотрел на него Цзян Фэнмянь, Вэй У сянь предпочитал не видеть, и вообще забыть. Это было настолько мерзко, что он невольно зажмурился. Неужели то, что говорили посторонние, о чувствах Цзян-шу... Цзян Фэнмяня, к его матери, было правдой? Неужели, этот человек проецирует их на него? Потому что он ни за что не перепутает этот взгляд ни с чем другим. Одержимость! Во взгляде Цзян Фэнмяня была одержимость! А еще отвращение, когда его взгляд опустился на живот У Сяня. В один миг стало так страшно, что по его щекам покатились слезы. За что это ему? Неужели только потому что этот человек когда-то решил забрать его с улиц, он теперь должен проходить через все это? Он ведь не сделал ничего плохого! Он просто хотел жить свободной жизнью с тем, кого выбрало его сердце. Его подхватили под руки Цзиньчжу и Иньчжу, заставляя встать ровно, пока старейшина Лань отвел Цзян Фэнмяня и их госпожу в сторону, чтобы что-то с ними обсудить, и он даже думать не хотел, что именно. Ему было так страшно за своего не рожденного малыша... И зачем он только тогда так упорно просился на эту проклятую прогулку?! Посидел бы дома, не рассыпался! Но нет же, ему нужно было упорствовать! А ведь Лань Чжань говорил ему, что это опасно! Пусть опасность и пришла с той стороны, с которой не ждали. Его слезы крупными каплями падали на гладкий деревянный пол. Перед глазами все расплывалось. Когда-то он думал, что будет скучать по этому месту, но... Может быть в другой ситуации так и было, но не сейчас. Он так хотел к своему милому, заботливому мужу... он хотел вновь почувствовать его объятия, ощутить его поцелуи и успокаивающие поглаживания по голове. Он просто хотел вновь оказаться в их уютном доме, где сейчас активно пристраивали еще несколько комнат, чтобы их будущим детям было где развернуться. А еще там стояла милая, деревянная колыбелька с красивой резьбой. Лань Чжань принес ее совсем недавно. Краснея ушами он признался, что , специально для этого, учился у резчика по дереву, и сделал ее сам. Вэй У Сянь тогда плакал. Он был так растроган, а эти глупые гормоны решили что сейчас самое время для них выйти на свободу и устроить переполох. Лань Чжань тогда стоял с таким растерянным видом. Такой очаровательный. О, он так любил своего мужа... Что же будет с ними теперь? Вывел из раздумий его яркий свет. Подняв голову, он увидел что старейшины Лань здесь больше нет, и к нему приближаются госпожа Юй и Цзян Фэнмянь. Почему-то, в этот момент вместо страха вспыхнула злость. Да, ему страшно, но почему он должен позволять так с собой обращаться? Он и так уже терпел достаточно, как и шицзе, выступал вечным буфером между всеми ними, как шут отвлекал их внимание на себя, лишь бы только разрядить обстановку и прекратить очередную ссору. Он так устал... С него хватит. Он как будет бороться за свою свободу, и безопасность своего ребенка, сам. Подобно дикому тигру. Не зря же омег всегда сравнивали с ними. Они так же, как и эти гордые звери, до последнего, яростно защищали своих щенков. И он будет. Он не позволит причинить ему вред. Подняв голову, он гордо вздернул подбородок и вперил в них яростный взгляд. Пусть знают, что он не сдастся.
