Мое место - твой дом

      На Пристани Лотоса разразился скандал и не утихал уже несколько суток. Вэй У Сянь был заперт в своей старой комнате, без возможности даже открыть окно. Из его комнаты убрали даже бумагу для талисманов, чтобы он не сделал чего-нибудь, из-за чего он был вынужден слушать постоянные крики госпожи Юй, без возможности воспользоваться даже простым талисманом тишины. Он, так же, не мог спать. Не потому что ему не давали это сделать, а потому что просто боялся. Было страшно уснуть, не зная, что будет, когда проснешься, и не воспользуются ли его беззащитным состоянием, чтобы что-нибудь с ним сделать. Он так хотел назад, домой...       В очередной из таких дней, когда крики, казалось, достигли апогея, как и его мигрень, дверь в его комнату распахнулась, являя его взору яростную фигуру Юй Цзыюань, с искрящимся, на ее пальце, Цзыдянем. Он тут же накрыл свой живот руками с широкими, белыми рукавами, так как категорически отказывался переодеваться в одежды Цзян, которые для него подготовили слуги.       - Ты, маленькая шлюха, сейчас пойдешь со мной и, под моим пристальным надзором, напишешь письмо своему ублюдку мужу, что желаешь расторгнуть брак. А потом мы решим, что делать с вашим выблядком. - Ее слова сочились таким ядом, что если бы его можно было сцедить, хватило бы на целую армию.       - Нет. - Он удобнее устроился на кровати, поджимая ноги ближе к животу и обхватывая их руками, стараясь накрыть живот как можно сильнее.       - Ты! Достаточно уже того, что ты опозорил орден и моего сына своим побегом, и я не позволю тебе делать это и дальше! - Она двинулась в направлении него.       - Единственный, кто опозорил орден - это ваш муж. Я не соглашался на эту помолвку. Я лучше удавлюсь, чем выйду замуж за Цзян Чэна. Это мерзко. Потому что, что бы вы ни думали, мы росли как братья, и воспринимать его как что-то большее - просто отвратительно! - Вэй У Сянь вперил в нее яростный взгляд, категорически отказываясь сдаваться под ее напором. - И я не изменю своего мнения, что бы вы ни сделали!       Вэй У Сянь отодвинулся дальше к стене, теснее прижимая к животу ноги. И пусть потоки ци ему заблокировали, он был готов сражаться ногтями и зубами, если придется, для защиты своего дитя и своих интересов.       - Ты сделаешь то, что тебе скажут!       - О, правда? И кто же меня заставит? Вы? - С ехидцей спросил У Сянь. - А вы часом не забыли, что а-Чэн все еще в Облачных Глубинах? И что, если уже стало известно, куда меня отправили, а это наверняка так, то его просто не выпустят оттуда до тех пор, пока меня не вернут.       После этих слов Юй Цзыюань замерла и как-то резко побледнела, после чего быстро развернулась и вылетела из его комнаты с криком "Цзян Фэнмянь"!       И так, этот бой он выиграл.       В течении следующих нескольких дней его не трогали. Все это время он старался развлекать себя как мог, медленно, по капле, накапливая ци. Блокировка его духовной энергии медленно истощалась и в скором времени обещала полностью исчезнуть. К счастью, его похитители похоже совершенно забыли о том, что ее нужно обновлять. Видимо то, что он в положении, напрочь вышибло из их мозгов то, что он все еще может быть опасен. И если так останется и дальше, то совсем скоро он сможет отправить Лань Чжаню духовного вестника, которого он разработал несколько месяцев назад и любил, через него, закидывать любимого супруга сообщениями, когда ему было особенно скучно, а тот не был рядом.       Духовный вестник каждого выглядел индивидуально. Лично его вестник внешне напоминал маленькую, назойливую сяньлин*. Крошечное существо, в черно-алых воздушных одеждах, назойливо мелькало рядом с объектом, которому передавалось сообщение, и осыпало его градом внимания и милого, звонкого чирикания. Иногда он отправлял ее мужу просто так, чтобы выразить через нее всю свою любовь к нему. Вестник же Лань Чжаня выглядел как маленький дракон. Это было абсолютно спокойное, лазурно голубое существо, с белым мехом вдоль хребта и белой же кисточкой на хвосте. Он имел привычку обвиваться вокруг запястья и класть голову на ладонь, во время передачи сообщения. Было даже удивительно, насколько он был тактильным. Вестник его деверя был очаровательной, сказочной птичкой, с просто невероятно красивыми перьями, и она так очаровательно пела, что можно было заслушаться. А вот вестник Лань Цижэня, по характеру, был точной его копией. И даже внешне был чем-то похож. Это был маленький древесный дух, со сморщенной, как кора, кожей и бородкой из мха. Вэй У Сянь просто не переставал смеяться всякий раз, когда его видел, и просто обожал дразнить это ворчливое существо.       В целом, вестники не потребляли много энергии, но чем дальше было расстояние, тем больше была энергозатрата. Поэтому, прямо сейчас, он не рисковал отправлять вестника, элементарно боясь в пустую потратить энергию, так как настолько далеко еще никогда его не отправлял. Было лучше перестраховаться и накопить побольше ци.       Вэй У Сянь представлял, насколько сильно сейчас переживает его муж, и просто хотел дать ему знать, что с ним все в порядке. Пока, по крайней мере. Он знал, что рано или поздно его отсюда заберут. Оставалось только надеяться, что до тех пор с ним ничего не сделают.       И так, он продолжал отдыхать и копить силы, стараясь насладиться минутами оставшегося спокойствия.       В один из таких дней, он, проснувшись, как обычно сидел на кровати и в размышлениях молча пялился в потолок. За прошедшее время он делал это настолько часто, что успел выучить каждую доску вдоль и поперек, включая малейшие трещинки и выбоины на них. Поэтому и не заметил, когда его одиночество было нарушено. Он пришел в себя лишь тогда, когда его плеча мягко коснулись, и в испуге подорвался на кровати, отползая в другой ее конец и вплотную прижимаясь спиной к стене, старательно прикрывая живот.       Рядом с его кроватью застыл Цзян Фэнмянь, с протянутой вперед рукой. За все время его пленения, этот мужчина пришел к нему впервые, и сейчас умудрялся выглядеть одновременно виноватым и удивленным. И как бы Вэй У Сянь ни был благодарен ему за свое спасение с улицы и отношение как к члену семьи, прямо сейчас он воспринимал Цзян Фэнмяня как угрозу для себя и своего ребенка. Что, собственно, было не удивительно, после всего того, что сделал этот человек после его побега. Было даже удивительно, как он умудрялся раньше не замечать, как этот человек одержим им. Или это были его родители? Не важно, собственно. Это ничего не меняет. Он не пожелал прислушиваться к желанию Вэй У Сяня, которое тот ясно выразил, когда сбежал, и предпочел поступить по своему. Так почему же сейчас он так удивляется? Поведение Вэй У Сяня сейчас должно быть вполне понятно.       - Цзян-шушу, - сказал он тихо, настороженно наблюдая за каждым его движением.       - А-Сянь, - лицо мужчины смягчилось, - тебе вовсе ни к чему меня бояться. Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда.       Вэй У сянь на это только скептически хмыкнул.       Он-то может и не тронет, но вот о его жене того же не скажешь. Да и не тронет он Вэй У Сяня, но будет ли то же самое с его ребенком? До родов осталось всего чуть больше двух месяцев, и Вэй У Сянь не знал, будет ли он в безопасности к тому моменту, или ему придется рожать здесь, среди не дружелюбно настроенным людей, которые могли сразу же забрать его ребенка. Так что нет, он ни капельки Цзян Фэнмяню не верил. Тот был слишком одержим желанием выдать его замуж за своего сына. Настолько, что даже поставил под удар репутацию своего ордена. Впрочем, Вэй У Сянь вообще начал сомневаться в том, что тот об этом думал.       - Я просто хотел поговорить с тобой, - сказал мужчина, присаживаясь на край постели и с теплотой смотря на него. - Мы так давно с тобой не разговаривали и не виделись. Я очень беспокоился о тебе, а-Сянь. Мы ведь совершенно не знали, все ли с тобой в порядке. Ты так неожиданно сбежал. Почему ты это сделал? Можно ведь было просто поговорить.       - Правда? Вы не стали бы слушать, Цзян-шушу. Я видел это. - Вэй У Сянь покачал головой. - И я не видел смысла рисковать. Кто бы дал мне гарантию, что после этого разговора меня бы не заперли, как сейчас, и не держали бы так до момента скорейшей свадьбы? В прочем, свое мнение на этот счет вы выказали даже без этого разговора, во всеуслышание объявив о помолвке, даже после того как я ушел.       - А-Сянь, я хотел поступить как лучше для тебя, - Цзян Фэнмянь попытался прикоснуться к нему, из-за чего Вэй У Сянь только сильнее поджал ноги с животу. - Я видел, что а-Чэн любит тебя, и был уверен, что из вас получится прекрасная пара. Ну и что с того, что у тебя не было чувств к нему? Со временем они все-равно бы появились. Я тоже смог полюбить мою госпожу, пусть и далеко не сразу, и ты бы смог...       - Не смог бы. Цзян Чэн мне как брат, и мне было противно даже думать о такой связи между нами. Кроме того, мое сердце уже было занято другим альфой, и это не изменится. - Он покачал головой. - До того как вы заговорили об этой помолвке, я надеялся, что смогу попросить вас замолвить за меня словечко перед Лань Цижэнем, и что, возможно, он одобрил бы наш с Лань Чжанем брак. Это принесло бы пользу и для ордена, и дало бы мне шанс на счастье, но вы... вы поступили по другому, и я ушел. В итоге я добился своего счастья, просто без вас. Но вот, я вновь здесь, и меня держат запертым, словно пленника. Какой вам теперь от меня толк, - он указал рукой на свой живот. - Вы же видите, я замужем за другим и ношу его ребенка.       - А-Сянь...       - И я никогда вас не прощу, если вы хотя бы пальцем коснетесь моего ребенка, - он поднял на мужчину яростный взгляд. - У этой ситуации нет выхода, который мог бы устроить нас обоих. Я не выйду замуж за Цзян Чэна. Что бы вы ни сделали.       - Ты не понимаешь, а-Сянь. Ты еще слишком юн.       - Нет, это вы не понимаете! - Закричал он, не выдержав. - Я ношу метку другого, и он носит мою! И это было самым прекрасным, что было когда-либо в моей жизни! Вы прекрасно знаете, что метка не бывает болезненной только в паре предназначенной друг для друга, а мне не было больно! - Вэй У Сянь видел, как мужчина вздрогнул. - Когда Лань Чжань пометил меня, я чувствовал себя так, словно вознесся на небеса! Невероятная эйфория! Так что перестаньте оправдывать все моей молодостью. Это ничего не изменит.       Закончив говорить, он покачал головой и отвернулся. Он видел, что мужчина пусть и слушал его, но слышать отказывался. Этот разговор был бессмысленным.       - Мы поговорим об этом позднее. Когда мы позаботимся об этом, - он окинул взглядом его выпирающий живот. - Я уверен, однажды ты меня поймешь.       Договорив, Цзян Фэнмянь встал и вышел из его комнаты, а на глаза Вэй У Сяня навернулись слезы. Ему стало так страшно, как не было страшно до сих пор. Он так хотел домой...

***

      Лань Ванцзи не находил себе места. Его муж отсутствовал уже почти месяц, и от непроходящей тревоги он не мог сосредоточиться ни на чем. Единственное, на чем он смог сосредоточиться за все это время, это наказание старейшин, виновных в похищении Вэй Ина. С позволения дяди и брата, он собственноручно высек их, на глазах у всего ордена. Он сек каждого из них до тех пор, пока на месте их спин не оказалась сплошная кровоточащая рана с проглядывающими костями. И все-равно это не удовлетворило его до конца. К сожалению, если бы он продолжил их избивать, они бы просто умерли, а он совершенно не желал, чтобы они так легко избавились от своего наказания. Он желал чтобы они страдали, от тяжести своего преступления, на протяжении всей оставшейся у них жизни. Тогда, и только тогда он будет удовлетворен.       После случившегося, все старейшины были окончательно отстранены от своих обязанностей, и отныне являлись просто уважаемыми, за свой возраст и вклад, членами ордена. Никакой реальной власти они больше не имели. Отныне все решения принимали только глава ордена и члены главной семьи. Это то, что устраивало и его с братом, и Лань Цижэня, и то, что следовало сделать давным давно. Возможно тогда ничего подобного бы не случилось.       Цзяны по прежнему отказывались идти на контакт. На все требования вернуть Вэй Ина, они отвечали категорическим отказом, говоря, что они в своем праве, и что Вэй Ин является женихом их наследника. Их с Лань Ванцзи брак они тоже не признавали, говоря что без их одобрения он считается нежизнеспособным и автоматически аннулируется. Помимо этого они требовали чтобы орден Гу Су Лань вернули в Юньмэн их наследника и Цзян Яньли. Разумеется, им так же ответили отказом. И если Цзян Яньли и сама не горела желанием вернуться в родной орден, только выражая постоянное беспокойство за своего названного брата, то вот Цзян Ваньиня им пришлось запереть в дальних гостевых покоях, и выставить охрану. А после нескольких дней не прекращающихся гневных криков наследника Цзян, на здание повесили заглушающие талисманы.       Разумеется, они по прежнему хотели решить все мирным путем, но чем больше времени проходило, тем больше становилось понятно, что это невозможно, и они постепенно начинали готовиться к войне. Поддержку им оказал орден Цинхэ Не, молодой глава которых являлся близким другом Лань Сичэня. Они высказали свое желание, в этом конфликте, выступить на их стороне. Разумеется, они так же понимали, что у Цзянов тоже есть свои союзники, и что Ланьлин Цзинь также могут выступить на их стороне, старшая госпожа которых являлась названной сестрой Юй Цзыюань, но это ничего не меняло. Если Цзяны не вернут Вэй У Сяня, быть войне.       Лань Ванцзи только надеялся, что у них хватит стыда ничего не сделать его мужу и их ребенку, ведь они не были ни в чем виноваты. Но если их это не остановит... что ж. Лань Ванцзи сотрет Юньмэн Цзян с лица земли.

***

      Цзян Ваньинь был разгневан. Его удерживали подобно какому-то презренному пленнику, отказывая в возвращении в родной орден. И мало этого, из письма отца, пришедшего ему буквально за несколько часов до того, как его схватили и заперли, он узнал, что Вэй У Сяня нашли, и что все это время он мало того что прятался буквально у него под самым носом - в Облачных Глубинах, но и имел стыд без разрешения вступить в позорный брак со вторым наследником ордена, и теперь носил под сердцем его ублюдка! Этот неблагодарный сын слуги не только посмел ему отказать, но и смел так его опозорить и весь Юньмэн Цзян перед всем миром заклинательства! Как только он выберется отсюда, Цзян Ваньинь собственными руками вырвет ублюдка из его чрева и скормит его собакам, а потом запрет его в самых дальних покоях на Пристани Лотоса, до конца его дней, в качестве презренного наложника, потому что права на большее он потерял!       И Лань Ванцзи - этот высокомерный, бесстыжий ублюдок, посмевший наложить руку на то, что принадлежит ему! Цзян Ваньинь найдет управу и на него. Ему только нужно немного времени. И как только он выберется отсюда... орден Лань будет гореть.

***

      Цзян Яньли просто не знала что делать. Ни ее брат, ни ее родители совершенно не были разумными людьми. Они словно просто отказывались понимать, что их упрямство напрямую ведет к войне. Цзян Яньли не была глупой, что бы о ней не думали - она прекрасно понимала, что даже с поддержкой со стороны, Юньмэн Цзян вряд ли выиграет в этой битве. В конце концов, несмотря на статус Великого ордена, они были самым малым орденом из пяти. Так что да, Цзян Яньли совершенно не верила в их победу. И пусть она и сама была Цзян, обвинять Ланей в их действиях она не могла. За что? Они просто защищают члена своей семьи, ее маленького а-Сяня, и ее будущего племянника. Как она могла их винить? Они в своем праве. К тому же, она и сама очень за него боялась. Как Цзян Яньли уже сказала, ее родители совершенно не были разумными людьми, и кто знает, что они сделают Сяню и его малышу? Она любила свою семью, но и Сянь был для нее не менее дорог, а потому если понадобится, она сама пойдет войной против своих родителей. Как она могла не? В конце концов, она сама растила своих братьев, в то время как ее родители вели не прекращающиеся войны друг с другом. И пусть ей было жаль а-Чэна, она с самого начала понимала, что у его чувств никогда не будет счастливого конца.       Теперь, видя к чему все идет, ей только и оставалось надеяться на то, что они смогут решить все без потерь. О, как она надеялась...