Мое место - твой дом

      - Цзяны не благоразумны.       Лань Цижэнь, вот уже некоторое время, раздраженно мерил ханьши кругами. Казалось что даже его бородка топорщилась от распирающей его злости. На данный момент, большую часть переговоров с Юньмэн Цзян, вел именно он. И, пока что, они шли очень плохо. Глава Юньмэн Цзян категорически отказывался отдавать им Вэй У Сяня, выставляя Гу Су Лань едва ли не в качестве воров и обманщиков, благополучно забыв о том, что именно Вэй У Сянь сбежал из Юньмэна, и попросил Гу Су Лань о помощи и укрытии.       - Им хватает стыда постоянно присылать письма с требованиями о возвращении им наследников, но при этом возвращать мужа Ванцзи они не намерены, считают что у них есть полные права на него! Этот мальчик не вещь, а Цзян Фэнмянь, кажется, забыл об этом! - В очередной раз вспылил мужчина, гневно потрясая кулаками.       Лань Сичэнь на это только в очередной раз вздохнул и пригубил чая из чашки. Такие разговоры, в последнее время, стали частым явлением для них, и он уже мог пересказать их наизусть, потому что с каждым разом они повторялись почти слово в слово. Ванцзи вон вообще молчал. Его бедного младшего брата окончательно заполонило горе, спровоцированное похищением его второй половинки. В последнее время, кажется, даже его гнев был не так явен, настолько горе и страх были сильны. В прочем, это не означало, что им не приходилось удерживать Ванцзи от того, чтобы тот не пошел и не избил наследника Цзян, которого по прежнему удерживали под охраной, в дальнем гостевом доме. Хотя тут еще был вопрос, кто вызывал в нем больший гнев: Цзян Ваньинь, или, все же, Цзян Фэнмянь? Потому что при упоминании последнего, глаза его брата наливались кровью, прямо как тогда, когда он при всем ордене избил, дисциплинарным кнутом, виновных старейшин, сказав что если его мужу причинят хоть малейший вред, то по его возвращении он повторит со старейшинами то, что уже сделал, и на этот раз это будет уже медленная казнь. Лань Сичэнь впечатлился. Иногда ему казалось, что из его младшего брата вышел бы куда более хороший глава ордена, нежели из него самого. И будь Ванцзи немного более расположен к этому, Лань Сичэнь даже подумал бы о том, чтобы отказаться от своих прав в его пользу. Но его брат никогда не был властолюбив, и не стремился возвыситься. А сейчас и подавно был заинтересован только в своем муже и их скором пополнении, и Сичэнь его понимал. Будь он на месте Ванцзи, тоже вряд ли смог бы думать о чем-то другом.       И все же, прямо сейчас было не до мыслей о счастливом будущем. Не тогда, когда это счастливое будущее, возможно, может и вовсе не наступить. Об этом Лань Сичэнь старался думать и того меньше. Слишком страшной была мысль. Он искренне надеялся, что они смогут спасти как его зятя, так и его будущего племянника. И было бы прекрасно, если бы это случилось до родов У Сяня. В противном случае, было страшно, что Цзяны могли сделать с ребенком, ведь, судя по их молчанию на эту тему, им было противно даже думать о беременности Вэй У Сяня. По крайней мере именно так Лань Сичэнь понял молчание Цзян Фэнмяня.       - Если так продолжится и дальше, нам не останется ничего кроме войны. - Лань Цижэнь сжал пальцами конец бородки. - Сичэнь, поговори с девой Цзян. Об этом, конечно, еще рано говорить, но было бы хорошо заранее решить, что мы будем делать в случае победы. Лично я категорически против того, чтобы оставлять во главенстве Цзян Фэнмяня с Юй Цзыюань и, тем более, Цзян Ваньиня. Мальчик, не в его пользу будет сказано, слишком гневлив и мстителен. Невозможно предсказать заранее, что он решит сделать, когда придет к власти. Тем более с поддержкой своих родителей. Те уже доказали свою не состоятельность. - Он фыркнул. - На данный момент, дева Цзян является единственным адекватным членом в их семье, с мозгами в нужном месте.       - Да, шуфу. Я поговорю с девой Цзян завтра, и после передам тебе ее решение, - покорно согласился Лань Сичэнь, после вновь делая глоток чая.       Видит основатель, этот день был ни чуть не проще всего предыдущего месяца. Он так хотел просто забраться под одеяло и не выбираться оттуда весь ближайший год, но увы, такая роскошь была ему не доступна. Лань Сичэнь кинул взгляд на по прежнему молчавшего Ванцзи. Тот сидел опустив глаза, и крепко сжимал пальцами чайную чашку, от чего та, казалось, вот-вот просто расколется в его руках. Сичэнь не удивился бы, если бы его брат представлял на месте этой чашки чью-то шею.       Устало вздохнув, он вновь сделал глоток чая и окинул взглядом комнату, отмечая на поверхностях легкий слой пыли и делая заметку на краю сознания, позже сделать уборку. Но это будет позже. А прямо сейчас у него едва хватало сил на то, чтобы поднимать руки. Уже давно минула полночь, а они до сих пор не отошли ко сну, и такими темпами сделают это еще не скоро, потому что благодаря Цзянам и старейшинам, дел у них теперь слишком много.       Опустив чашку на стол, Лань Сичэнь приложил пальцы к глазам и потер их. Было такое ощущение, словно в его глаза кинули пригоршню песка, настолько те казались сухими и болели. В прочем, это и не удивительно. За последние полтора месяца они все едва ли спали. По крайней мере, едва ли пару шиченей в сутки можно назвать полноценным сном, а иногда и того меньше. Так что да, он просто адски хотел спать.       Еще раз потерев глаза, Лань Сичэнь вновь поднял глаза на дядю. Тот теребил пальцами конец бородки и, казалось. о чем-то напряженно раздумывал.       - Шуфу, вы что-то придумали?       - К моему огромному сожалению - нет. Но идея войны больше не кажется такой глупой затеей. В конце концов, чем больше мы тянем, тем большей опасности подвергаются У Сянь и ребенок. - Лань Цижэнь сжал пальцами переносицу. - И это дитя еще с теплотой отзывался о Цзянах, а они вот как отплатили ему за его искреннюю привязанность. Как бесчестно.       - Я вообще не понимаю, почему Цзян Фэнмянь так зациклен на Сянь-ди. - Лань Сичэнь вздохнул. - Я, конечно, понимаю - сын лучшего друга и любимый воспитанник. В конце концов, несмотря на свой вторичный пол - один из лучших заклинателей среди молодого поколения, но это вряд ли оправдывает такую одержимость им.       - Не в Вэй Чанцзэ дело. Если тот когда-то и был лучшим другом и близким соратником Цзян Фэнмяня, то продлилось это ровно до того момента, как Цансэ Саньжэнь, мать У Сяня, полностью сосредоточила на том все свое внимание, абсолютно игнорируя и отвергая всех остальных. Цзян Фэнмянь был влюблен и абсолютно этого не скрывал. Он не раз, едва ли не прилюдно, делал Цансэ предложения, которые та безжалостно отвергала. Среди ее воздыхателей были и другие, но только Цзян Фэнмянь был таким упертым. В прочем, ему это не помогло. Цинсэ Саньжэнь сразу определила свой объект для внимания, - прямо как У Сянь когда-то выделил Ванцзи, - и неотступно следовала за ним. - Лань Цижэнь вздохнул. - Так что я совершенно не удивился, когда однажды, после своего внезапного исчезновения с гостевых лекций, эти двое вскоре явились вновь, и во всеуслышание объявили о своем состоявшемся браке. Цзян Фэнмянь тогда был в ярости, и даже вызвал своего названного брата на дуэль. Опять же, не то чтобы ему это помогло. Вэй У Сянь не из воздуха взял свои навыки. Оба его родителя были поистине выдающимися заклинателями. Так что, Вэй Чанцзэ тогда победил.       - Но разве они могли так просто пожениться? Ведь как слуге, Вэй Чанцзэ должен был получить разрешение своих господ на брак, а иначе тот не считался бы законным.       - Он не был слугой, что бы не говорили эти глупые сплетники, подогреваемые змеиным языком Юй Цзыюань и прочих завистников. Вэй Чанцзэ был свободным человеком. При том не из последних. Его дедом был один из старейшин Цзян, ныне почивший. Поэтому не слушай эти глупые сплетни. Правды в них ни на грош.       - О, - Лань Сичэнь удивленно открыл рот. - В таком случае, положение Сянь-ди гораздо лучше, чем говорят многие.       - Разумеется это так. И знай об этом эти дураки, то предложений о браке, которые этот мальчик получил бы после своего становления омегой, и не случись этой идиотской помолвки, было бы очень много.       - Так получается, Цзян Фэнмянь, видя чувства Цзян Ваньиня, просто решил подарить своему сыну то, чего не смог получить когда-то сам? - Растерянно спросил Лань Сичэнь.       - Именно так. Я не вижу другой причины такой одержимости.       - Бедный Сянь-ди. Было бы лучше, расти он в другом месте.       - К сожалению, время вспять мы обратить не можем. Нам остается только сделать все что в наших силах, для того чтобы изменить текущее положение вещей, - Лань Цижэнь вновь сжал пальцами бородку. - Когда будешь говорить с девой Цзян, скажи ей, что мы более не намерены ждать, и если в ближайшую неделю ничего не изменится - быть войне.       - Да, шуфу.       Лань Сичэнь устал. Определенно.

***

      - Все настолько плохо?       - Да. Глава Цзян отказывается вести себя разумно. Он требует вашего с вашим братом возвращения, но при этом категорически отказывается отдать Сянь-ди обратно.       Эти слова заставили Цзян Яньли поникнуть. Она опустила глаза на сложенные на коленях руки и сжала пальцами пурпурную ткань. Она любила своих родителей. Конечно любила. Но уже столько времени испытывает разочарование в них... Ее жених прав, они не разумные, пусть и давно уже взрослые люди, со взрослыми детьми. Казалось бы, у них было достаточно времени для того, чтобы набраться ума, но, видимо, все это время они потратили исключительно на ссоры друг с другом. И это так разочаровывало...       - Больше ничего не известно об а-Сяне? Возможно ли попробовать проникнуть туда при помощи талисмана перемещения?       - Мы пробовали. Увы, кажется они предвидели подобное и позаботились об этом. Над Пристанью Лотоса висят чары. Проникнуть внутрь теперь невозможно. Не при помощи талисмана. Возможно стоит попробовать другой способ, но его наверняка спрятали подальше от остальных людей и хорошо охраняют.       Цзян Яньли кивнула на это. Когда ее родители чего-то действительно хотят, то прилагают для этого все силы. Об этом весьма хорошо говорят шрамы на спине а-Сяня. Ее мать ненавидит его и всячески, без стеснения и страха о расплате показывает это. Ее отец одержим ее названным братом, но честно, Цзян Яньли никогда не понимала, неужели он настолько слеп, что не замечал всего этого? Или ему просто все-равно? А может он считает, что эти наказания, за все на свете, кажется даже за то, что ее брат просто дышит, заставят его остаться на Пристани навечно? Если так, то ее отец действительно одержимый дурак. Потому что даже ей, той кто просто наблюдал за этим со стороны, уже давно хочется сбежать из этого места. И если так с ней, то что тогда можно было сказать о ее бедном брате? А тем более теперь. Она даже представить не может, насколько ему сейчас должно быть страшно. А тем более в его нынешнем положении.       - Пожалуйста, прошу вас, поспешите. Я не хочу чтобы а-Сянь оставался там ни одного лишнего дня, - ее голос дрожит так же, как и ее руки, и, казалось, все ее существо. - Отец вряд ли станет трогать его до родов, потому что будет беспокоиться о его фертильности, но вот мать... матушку это вряд ли остановит, если отец будет невнимателен. Она уже раньше причиняла ему вред. Вы должны знать о шрамах у него на спине. Ваши лекари наверняка уже осматривали его. Моя мать ненавидит а-Сяня, и если бы ей дали на то дозволение, то уже давно бы искалечила его или убила. Она ненавидит само его существование в этом мире, так же, как ненавидит и одну только память о его матери. Поэтому поспешите. Вы должны вызволить его оттуда как можно скорее.       - Вы же понимаете, что это будет война? - Лань Сичэнь спрашивал осторожно, словно боясь ее напугать, а его руки накрыли ее собственные. Но, разве можно было напугать сильнее, чем уже есть? Она сама воспитывала своих братьев и была им скорее матерью, нежели сестрой, поэтому она боялась. Искренне и сильно.       - Я понимаю и принимаю. Если так должно быть, то ради его безопасности - пусть будет. Только вызволите его оттуда, и не важно каким способом.       - Если нам удастся выиграть в этой войне, ваши родители более не смогут оставаться на месте глав ордена. Мы не намерены уничтожать орден Цзян. Это не разумно, да и в этом нет никакой нужды. Вы понимаете, что это означает?       - Да, я понимаю. Либо мне, либо кому-то из наших кузенов придется стать главой. И зная их всех, вряд ли из этого что-то получится. Ни кто из наших кузенов никогда не стремился на первые позиции в ордене. Их всегда больше интересовали странствия и сражения, а не управление орденом, хотя у них и был шанс для этого. Поэтому, главой придется стать мне. Не уверена, что смогу это сделать. Я... слабая. Со мной никто не станет считаться. К тому же, я искренне хочу нашего брака...       - А если я уйду вместе с вами?       - Что вы имеете ввиду? - Цзян Яньли подняла пораженный взгляд на своего жениха.       - У меня есть младший брат, который может стать наследником вместо меня, и в дальнейшем занять место главы ордена, а до тех пор делами ордена продолжит заниматься наш дядя. Ванцзи женат и в скором времени у него родится наследник. К тому же, в моем брате более чем достаточно качеств для того, чтобы в дальнейшем стать достойным главой ордена. Я же, в свою очередь, могу уйти с вами. Меня воспитывали и обучали как будущего главу ордена. Конечно, законы и традиции в наших ордена разные, но, как наследник, я знаю более чем достаточно, для того чтобы помогать вам в ваших обязанностях. И я уверен, что со временем вы станете более чем достойной главой ордена. А что касается силы.... Для чего у вас я? Как ваш будущий супруг, я буду всегда рядом с вами - стеречь и защищать от всех окружающих вас угроз. Просто положитесь на меня и двигайтесь вперед.       Стоит ли говорить о том, что в этот момент Цзян Яньли влюбилась? Этот мужчина и так уже делал все возможное для того, чтобы завоевать ее хрупкое сердце, но именно в этот момент она поняла, что все, она его, как и он ее. Может, когда-то давно, а-Сянь был прав, когда говорил что Цзинь Цзысюань ее недостоин, и ей нужен кто-то другой? В конце концов, в отличии от него, Лань Сичэнь никогда ее не оскорблял и не унижал. Всегда был мягок и нежен. Всегда относился к ней с особой осторожностью, словно она особо хрупкая ваза, которую он не хотел повредить, и ей... ей это так нравилось. Она чувствовала себя такой нужной, достойной, правильной. Он ни разу не заставил ее почувствовать себя не на том месте. С ним она всегда словно была на своем месте. Там где должна была быть.       На ее глазах скопились слезы, которые она тут же поспешила сморгнуть, тут же сжимая его руки своими.       - Да. Да! Пожалуйста! - Она говорила с пылом и горячностью, улыбаясь ему сквозь слезы. - Мне это так нужно!       В какой-то момент она почувствовала на своем лице его ладонь, с нежностью вытирающую ее слезы, а за тем и его нежные, теплые губы на своих. Это было так внезапно и мимолетно, что поначалу даже не поняла что произошло, а потом, когда поняла, то и сама поспешила прильнуть к его губам. Это было так приятно! Она словно парила в невесомости от невероятного, необъятного счастья! Кажется, она наконец поняла, почему ее а-Сянь всегда был так счастлив рядом с Лань Ванцзи, и никогда не стеснялся льнуть к нему всякий раз, когда у него имелась такая возможность. Просто это так чудесно, что...       - Да. Да.... Я согласна.       После этого она вновь почувствовала поцелуй на своих губах. На этот раз уже более пылкий и страстный, а ее лицо обнимали его большие, теплые руки. И, разве можно быть более счастливой? Пока он ее целовал, она словно заранее видела все их будущее. Их совместную жизнь. Их соправление в ордене. Их будущих детей, которых он будет с трепетом и нежностью держать у себя на руках, прямо у ее постели, после родов. И на его лице столько счастья от этого. О, она уже так любила этого человека!       Действительно, разве можно любить сильнее?..