Мое место - твой дом

      Прошло еще два месяца, а проблема до сих пор не была решена. На последнее отправленное в Юньмэн Цзян письмо был дан категорический отказ, и у Гу Су Лань не было иного выбора, кроме как объявить им войну. Они тянули до последнего, надеялись решить дело миром, но Цзяны их мнения не разделяли, и у них, в итоге, просто не осталось иного выбора. У Лань Ванцзи кровь стыла в жилах от мыслей о том, как там его муж. В порядке ли он. В порядке ли их ребенок. Лань Ванцзи понимал, что его омега силен духом, и по способностям равен ему, но он так же был и нежен. Он любил внимание и ласку, и прямо сейчас вряд ли мог взяться за меч и сражаться. Не в его нынешнем положении. Лань Ванцзи в который раз проклял себя за то, что был недостаточно внимателен и тем самым предоставил старейшинам возможность похитить его мужа, пусть и понимал, что на самом деле его вины тут нет, от чего вновь захотелось взяться за дисциплинарный кнут и пойти повторно снять кожу с виновных. Как они посмели... просто как они посмели?!       Лань Ванцзи не выдержал и ударил сжатым кулаком по столу, от чего тот с треском раскололся, обрушиваясь на его колени щепками и ворохом заметок которые он выписал из разных книг, в запрещенном разделе. Он уже три недели искал способы пробиться сквозь барьер Юньмэн Цзяна, покидая запрещенный раздел библиотеки только за тем чтобы поесть и поспать, а потом вновь возвращаясь обратно и начиная искать по новой. У него уже были кое-какие наработки, но пока что этого было недостаточно. Возможно, этого бы хватило на одного или нескольких человек, но ввиду нынешней ситуации, Цзяны наверняка были в полной боевой готовности и его мужа охраняли лучше прежнего. Поэтому нужно было что-то, что пробьет достаточно большую брешь, чтобы смогла пройти их армия, из заклинателей Лань и Не. Возможно, к ним так же подключатся Вэнь. Совсем недавно дядя был на аудиенции у Главного заклинателя, прося его о помощи, либо о нейтралитете. Он подробно объяснил причину конфликта, из-за чего, как он сказал, глава Вэнь был в гневе. Беременные омеги были неприкосновенны, даже если похитителями была его собственная семья. Это работало только в случаях, если омега изначально не желала спариваться с альфой, и связь была принудительной. И даже так, до момента разрешения от бремени, омега была неприкосновенна. Дети были слишком важны для заклинателей. Вэй У Сянь связи желал, и он сбежал из дома, чем ясно выразил как свое мнение, так и желание не быть со своей семьей. Поэтому, отказывая Ланям в возвращении беременного супруга их наследника, они, Цзяны, нарушают закон, о чем они либо забыли, либо считают, что им это сойдет с рук.       Стиснув зубы от злости, он убрал щепки и поломанный стол, придвинув к себе другой, и взяв в руки очередную книгу, погрузился в чтение. В этот момент в дверь постучали и в помещение зашел омега, в белых одеяниях и с налобной лентой внутреннего ученика.       - Второй молодой господин, ваш дядя велел мне найти вас, - после поклона кротко произнес юноша. - Он просит вас подойти в зал для приемов.       - Я понял. Скоро буду. Ты можешь идти. - Лань Ванцзи махнул рукой, отпуская его.       Юноша вновь поклонился и бросив на него какой-то тоскливый взгляд, вышел за дверь, а Лань Ванцзи сделал заметку позднее проверить и обновить чары. Ему не нравилось, что кто-то мог так свободно заходить в запрещенный раздел, даже если и по просьбе дяди. Хотя, возможно, он просто был предвзят. Этот омега не нравился ему. Уже хотя бы потому что был внуком Лань Бэй Вейшенга, одного из повинных в похищении Вэй Ина. А еще он постоянно крутился рядом с ним и кидал тоскливые взгляды, чем непомерно раздражал. Да, определенно, Лань Ванцзи был предвзят. Но у него есть причины. Старейшина Лань Бэй Вейшенг, после, как он планировал и надеялся, удачного расторжения брака и возвращения Вэй Ина Цзянам, намеревался навязать Лань Ванцзи брак со своим внуком-омегой. Вот этим самым юношей. Так что да, Лань Ванцзи был предвзят и не скрывал этого. Какое право они имели посягать на место Вэй Ина? Оно принадлежит только ему, и это не обсуждается.       По спине Лань Ванцзи пробежала дрожь отвращения. Ему была неприятна даже простая мысль о том, что в его жизни и в его постели будет кто-то другой. Это было омерзительно. Не зря говорили, что Лань любят только один раз, но, видимо, старейшины об этом забыли, что многое о них говорит.       Встав из-за стола, Лань Ванцзи подхватил с него заметки, и аккуратно их сложив, засунул в рукав. Если дядя позвал, значит случилось что-то важное. Он не стал бы отвлекать его по пустякам.       Когда он вышел на улицу, солнце неприятно резануло по глазам. Пусть уже и наступила зима, и на улице было довольно холодно, заставляя сильнее кутаться в зимнюю накидку, это не мешало солнцу светить все так же ярко, отражаясь от застелившего землю снега. Облачные Глубины были прекрасны зимой. Снег красиво, подобно тысячам кристаллов, сверкал на земле и крышах домов, вызывая желание замереть и любоваться этой красотой ближайшую вечность. Ему так хотелось сейчас сжать маленькую ладошку Вэй Ина, прижать его к себе, вдохнуть его запах. Вместе любоваться новыми красотами, которые покажет им этот мир...       Лань Ванцзи судорожно вдохнул морозный воздух и поспешил в зал для приемов.       - Ванцзи, ты, наконец, здесь.       - Шуфу. Что-то случилось? - Лань Ванцзи вопросительно посмотрел на него, а за тем окинул пристальным взглядом помещение. Перед ним сидели глава Не и глава Вэнь, который, судя по всему, тоже решил вмешаться. Дядя и брат сидели напротив них.       - Да, но сначала присядь.       Кивнув, Лань Ванцзи поспешил занять свое место рядом с братом.       - Шпионы Главного заклинателя, - Лань Цижэнь кивнул в сторону Вэнь Жо Ханя, - сообщили, что Вэй У Сянь родил сегодня ночью, и сейчас находится в плохом, полубезумном состоянии. Он яростно защищает ребенка и категорически отказывается кого-либо подпускать. Так же было и во время родов, поэтому рожал он сам, постоянно находясь в режиме готовности атаковать. Пока что Цзянам не удалось забрать у него ваше дитя, но и У Сянь долго так не протянет. Пришло время действовать. Ты нашел что-нибудь в библиотеке?       Лань Ванцзи покачал головой.       - Совсем немного. Это не сможет пробить достаточную брешь, для большого количества заклинателей.       - Значит снесем чистой силой, - сказал Вэнь Жо Хань. - дальше тянуть нельзя. Кто знает, что они сделают с ребенком, когда смогут сломить сопротивление вашего омеги. К тому же, один из моих шпионов сообщил мне, что незадолго до родов, старшая госпожа Пристани Лотоса, Юй Цзыюань, выместила на нем свою злость, несколько раз ударив его Цзыдянем. Главы Цзян тогда не было на Пристани, поэтому останавливать ее было некому.       - Как позорно. Бесстыдство этой женщины действительно не знает себе предела. Ударить беременного омегу, столь сильным духовным оружием... позор! - Вспыхнул гневом Лань Цижэнь.       - Именно поэтому и нужно поторопиться, - сказал Вэнь Жо Хань. - Юноша разрешился от бремени, а значит и Цзянов больше ничего не останавливает.       - Мн. Нужно забрать оттуда Вэй Ина, - согласился Лань Ванцзи.       - Тогда выступаем завтра утром, - вмешался Не Минцзюэ. - Все-равно тянуть и дальше смысла нет. Чем быстрее начнем, тем быстрее этот мальчик окажется в безопасности.       - Тогда решено!       И вот так надежда Лань Ванцзи вспыхнула снова.

***

      В момент, когда отошли воды, Вэй Ин был совершенно к этому не готов. Он совершенно не чувствовал себя в безопасности, особенно при воспоминании о том, как не далее недели назад Юй Цзыюань, а очередной раз, в ярости ворвалась в его домик и принялась избивать его Цзыдянем, совершенно не заботясь о его положении. Она успела нанести ему пять ударов, прежде чем подоспел Цзян Фэнмянь с адептами, и ее наконец оттащили от него, заблокировав ци. Она громко кричала, проклиная их, и пиналась, как какой-то истеричный ребенок, родители которого отказали ему в желанной игрушке. И это супруга главы одного из великих орденов. Поистине безобразное поведение, недостойное ее статуса. Позор. В прочем, в тот момент У Сяню было не до того. Его спина адски болела, и он в страхе цеплялся за свой живот, обоснованно боясь того, чем это могло обойтись для его нерожденного малыша. Он так ненавидел ее в тот момент... Их всех ненавидел.       В этот момент было то же самое. В его домик могли войти в любой момент, и тогда никто не мог гарантировать безопасность его ребенка, которого наверняка заберут в тот же момент, когда он покинет безопасную утробу Вэй Ина. Он ни как не мог этого допустить.       Собравшись с силами, он поднялся с кровати, собрал всевозможные одеяла, простыни и чистые тряпки, и перетащил все это в дальний угол комнаты, систематично расстилая все на полу, образуя что-то вроде привычного ему гнезда, которое осталось в родных стенах Облачных Глубин. После этого он нашел небольшой таз, который хранил под кроватью, на случай экспериментов с талисманами, связанными с водой, и перелил в него всю воду, которую нашел, кроме той, что была в кувшине, на столике у кровати. Его он перенес поближе к гнезду, на случай, если ему нужно будет пить, когда начнутся роды, и после этого, наконец, сам устроился среди одеял, устраивая позади себя подушку, которую принес во время своего последнего захода к кровати.       Устроившись поудобнее он, трясущимися руками, снял с себя нижние штаны, мокрые от отошедших вод, и отложил их в сторону. Потянувшись рукой назад, он поправил подушку и осторожно приподнялся немного выше, от чего тут же болезненно зашипел. Спину прострелило жгучей болью от ран, оставленных Цзыдянем. Помянув очередным проклятием эту суку, он, наконец, лег и слегка развел ноги, предварительно накинув на себя простынь, чтобы в случае, если кто-то войдет, он не оказался перед ними в абсолютно непотребном виде, не то чтобы в скором времени это будет его заботить.       Времени на подготовку, собственный организм ему не дал, скрутив болезненной судорогой, которая, по словам лекарей, называется схватками, уже через какие-то мгновения после того, как он наконец смог устроиться настолько удобно, насколько позволяли его обстоятельства. Это было настолько больно, что он не закричал лишь чудом, вцепившись зубами в собственную руку. Ему приходилось глубоко и часто дышать, чтобы хоть как-то пересилить это. Мутным взглядом он посмотрел на небо, которое виделось в щелочки ставень, запечатанных снаружи талисманами. Он был искренне рад, что сейчас почти ночь. Да, все еще был шанс, что к нему могут прийти, но все же, это давало ему надежду на то, что он сможет спокойно родить сам. Главное только не закричать.       В таких муках прошли следующие, как он полагал, четыре или пять шиченей, если судить по тому, как постепенно начало светлеть ночное небо. К этому времени схватки были уже регулярными, заставляя его судорожно хвататься руками за одеяла под ним и сжимать зубами тряпицу, которую он засунул себе в рот вечером, чтобы избежать любой возможности криков. Он уже был настолько изможден, что едва удерживался в сознании. Ему просто смертельно хотелось спать, и так же невыносимо хотелось наконец избавиться от боли. А еще он невыносимо хотел, чтобы рядом с ним оказался Лань Чжань. Чтобы он держал его за руку и заботливо стирал с его лба пот. Чтобы нежно целовал его в макушку и шептал утешительные слова. Он так сильно этого хотел, что не смог сдержать слез, катившихся по щекам. Почему с ним происходило все это? Все должно было быть не так! Он должен был быть сейчас в лекарских палатах Облачных Глубин, в заботливых руках целителей и любимым мужем рядом, а не здесь, совершенно один, на окраине Пристани Лотосов, окруженный теми, кого совершенно не заботит его благо, а интересуют только собственные нужды.       Очередная схватка заставила его скорчиться от насколько сильной боли, что из глаз брызнуло еще больше слез. На этот раз это длилось дольше обычного. Изнутри словно что-то двигалось, болезненно раздвигая его проход. Он шире развел ноги, болезненно всхлипывая. Когда эта волна схваток прошла и боль немного ослабла, он протянул дрожащую руку между ног и ощупал пальцами промежность. Его влагалище было сильно раскрыто и очень болело, а из него выпирало что-то плотное и округлое. Сглотнув, он откинулся на подушку, в ожидании следующих схваток, и немного распахнул ханьфу на груди. Оно давно уже было мокрым от пота и пролитой, во время питья, воды, но он не решался полностью снять его, желая защитить себя от мира хотя бы так.       Следующие схватки пришли так же быстро, как и ушли, и вот, новая волна сильной боли вновь заставила его сцепить зубы, подавляя болезненный вой, который так и грозил вырваться. Сейчас он искренне завидовал тем, кто мог свободно кричать во время родов, потому что казалось, что если бы он мог сейчас закричать, то ему стало бы значительно лучше. И все же, он не мог. Безопасность его малыша была куда важнее собственной боли.       Сжав пальцами одеяло, он немного наклонился вперед и напрягся. Тужиться было сложно и очень больно, но он чувствовал, как головка его ребенка медленно покидает его тело, и это многого стоило.       Когда он напрягся в следующий раз, то почувствовал что головка полностью вышла наружу и откинулся назад на подушку, давая себе немного времени на отдых. Ниже пояса все очень болело, и он знал, что долго отдыхать не сможет, но знание того, что все это движется к завершению, давало ему сил. Еще немного, еще совсем чуть-чуть и его драгоценное дитя будет с ним. Ради этого стоило поднапрячься.       Не дожидаясь следующих схваток, он вновь приподнялся, вновь шире разводя ноги и ощупывая пальцами крохотную головку его малыша. Совсем скоро. Еще чуть-чуть. И новую волгну схваток не пришлось долго ждать. Откинув голову назад, он тихо застонал, напрягаясь всем телом и стараясь вытолкнуть тельце ребенка из себя. И уже с следующей потугой, оно с влажным хлюпаньем выскользнуло из него.       Не обращая внимание на нахлынувшее на него облегчение и слабость, тянувшую лечь и закрыть глаза, он поспешил сесть и подхватил крохотное тельце, покрытое какой-то слизью и сукровицей, на руки. Немного паникуя отсутствием плача, он судорожно вспоминал что нужно делать. Трясущимися от усталости и страха руками, он взял ребенка за ножки и перевернул вниз головой, а потом свободной рукой шлепнул его по попке. Раздался пронзительный крик. Вэй У Сянь заплакал. Он справился. Он смог. Их с Лань Чжанем малыш теперь с ним.       Осторожно подхватив плачущего ребенка второй рукой, он прижал его к своей груди, с нежностью рассматривая его, и обтирая куском лежавшего рядом лоскута.       Это был мальчик. У него с Лань Чжанем родился прекрасный сын. Наследник. Его крошечное, сморщенное личико было красным и покрытым белесой пеной, а беззубый ротик открывался в надрывном плаче. Из груди У Сяня вырвался всхлип. Его сын, прямо сейчас напоминающий красную сморщенную обезьянку, был самым прекрасным, что ему только доводилось видеть в своей жизни. Его зрение застелили слезы, пока он покрывал маленькую головку сына, покрытую темным, влажным пушком, множеством поцелуев. Он так хотел чтобы Лань Чжань был сейчас здесь. Он мог бы показать ему, какую хорошую работу он проделал, приводя их драгоценного сына в этот мир. Их драгоценного а-Юаня.       Что ж, к сожалению, идиллия не могла длиться долго. Сказка развеялась в тот момент, когда двери в его домик с хлопком отъехали в сторону и в комнату вошел глава Цзян в сопровождении лекарей. Вэй У Сянь тут же поспешил лучше прикрыться и сильнее прижал сына к груди. Во время родов он всячески удерживался от криков, чтобы не привлечь внимания охраняющих его дом адептов, но новорожденного ребенка молчать не заставишь. И вот, хозяева пристани тут как тут, словно только этого и ждали.       - А-Сянь, - с придыханием произнес Цзян Фэнмянь, делая шаг к нему, - почему же ты не позвал никого? Наверняка было очень сложно делать все самому. Целители могли помочь тебе!       - Помочь, ха! - Хриплым голосом произнес он, не глядя закутывая сына в простынь, и поглаживая рукой крошечную спинку, пока тот жалобно всхлипывал. - И в чем же заключалась бы эта помощь? Помочь мне разродиться, чтобы потом тут же отнять моего сына, даже не дав мне его в руки? И где бы тогда он был? Я бы его потом вообще увидел? Мой муж увидел бы его? Увидел бы своего наследника? Или из желания скрыть свой так называемый "позор" вы тут же утопили бы моего сына в ближайшем пруду? Или, если бы у вас хватило чести, в наличии которой я начал сильно сомневаться в последние месяцы, вы бы просто отослали его куда подальше от Пристани Лотоса и Облачных Глубин, в какую-нибудь бедную семью, чтобы он никогда не познал своих корней, просто потому что вы жалкие трусы, помешанные на выполнении собственного "хочу"? - Вэй У Сянь оскалился. - Клянусь своей жизнью, если вы посмеете даже прикоснуться к моему сыну, я вырву ваши чертовы глотки собственными зубами!       Его трясло от нахлынувшего адреналина и злости, а когда он увидел как в дом влетела Юй Цзыюань, со сверкающим на пальце Цзыдянем, у него и вовсе покраснело перед глазами, а из горла вырвалось глухое рычание.       - А-Сянь, я понимаю, ты воспринимаешь все это близко к сердцу, включая этого ребенка, но пойми, у тебя еще будут дети. Гораздо больше детей, от...       - Заткнись! Что бы ТЫ сделал, отбери у тебя кто-нибудь твоего собственного ребенка, и скажи тебе так?! Может его рожал из своего тела?! Я воспринимаю все близко к сердцу?! Да! Потому что это моя жизнь, МОЙ ребенок, которого хотят у меня отнять и неизвестно куда деть! - Вэй У Сянь закричал, сильнее вжимаясь поясницей в стену и немного приподнимаясь на носках. - Кто ты вообще такой, чтобы лезть в мою жизнь подобным образом и все в ней решать на свой выбор?! Отец? Да, ты забрал меня с улицы, и я благодарен за это, но я не получил ничего из того, чего не получали бы другие адепты, кроме того, что ел вместе с твоей семьей! Но стоило ли оно вообще того, с учетом того, что ты позволил своей бешеной жене пороть меня как какого-то раба?! Слуг так не порят, как она порола меня, за каждую, даже за малую провинность! Просто за мое чертово существование!       С каждым мгновением Вэй У Сянь чувствовал, как ему становится все сложнее говорить, как его сознание мутнеет, а за губы начинают цепляться ранее маленькие клыки. Его зрение стало слишком резким. Настолько, что это становилось неприятно. Но при этом, в его голове было так ясно, как не было никогда. И эта холодная ярость, которая застилала собой все вокруг, и требующая крови. Он так хотел убивать! Да, он все еще был слаб. Он только родил и ему требовался отдых, но почему-то он был уверен, что если понадобится, он сможет бороться до конца. Даже если это будет стоить ему жизни.       Цзян Фэнмянь определенно хотел что-то сказать, в ответ на его выпад, но У Сянь зло швырнул в его сторону, стоявший рядом, пустой кувшин, тут же разлетевшийся по полу осколками.       - Молчи. Из твоего рта все это время я не слышал ничего, кроме дерьма! И подумать только, что когда-то я уважал и любил тебя почти как отца... - он покачал головой. - Ты так уверен, что из нашего брака, с Цзян Чэном должно выйти что-то хорошее. Так уверен, что делаешь для всех лучше, так одержим выполнить его желания, потому что ты его отец, но о моих чувствах ты подумал?! О моих желаниях? Какое мне должно быть дело до желаний и чувств Цзян Чэна, когда мои собственные чувства и желания ни во что не ставят? Я пробыл с ним буквально годы, и за все это время не было даже намека на мои романтические чувства в его адрес. Я просто никогда даже не рассматривал его в этом плане. Мы росли как братья! Но стоило мне просто увидеть Лань Чжаня, и я понял, что он мой мир. Так неужели ты думаешь, что удовлетворив желания своего сыночка, до которых мне нет никакого дела, что-то изменится? Поверь, тебе придется лишить меня духовных сил и держать на цепи, и в кандалах всякий раз, когда он соберется притронуться ко мне во имя исполнения "супружеского долга", чтобы я не вырвал ему глотку. И напомню, что от своего нынешнего брака я не отказался, и отказываться не собираюсь, даже если меня будут держать здесь всю мою жизнь. Вы ничего не измените, Цзян Фэнмянь. Ни ты, ни твоя бешеная жена.       На этом все. Он закончил. Его мутило. Ему было тяжело дышать. Его ребенок плакал, а он даже не мог его успокоить, потому что эти твари стояли здесь и пытались его убедить, что он не прав, что его чувства ложь, и все пройдет. Он хотел убивать.       Цзян Фэнмянь вздохнул и покачал головой. Так, словно поведение Вэй У Сяня казалось ему безнадежным. Или же так, словно он был неразумным зверем, за которого нужно было все решать.       - Ты всего лишь ребенок, а-Сянь. Мы, взрослые, знаем лучше. Ты поступил неправильно, и теперь нам приходится исправлять твои ошибки. - Мужчина посмотрел на его ребенка, и У Сянь плотнее прижал к себе крошечное тельце. - Ничего бы этого не было, если бы ты послушался, и не сбежал. Теперь прими последствия своих действий.       - Вы сдохните. Гу Су Лань вам этого не простят.       - Это не имеет значения. - Цзян Фэнмянь обернулся на стоящих позади адептов. - Заберите ребенка и унесите отсюда. И, - он посмотрел на Вэй У Сяня. - Свяжите его. Целители должны осмотреть а-Сяня.       Все. Разговоры закончены. Вэй У Сянь ясно видел, что его не послушают. Это бесполезно. Но... он не позволит. Он ни за что не позволит отнять его сына.       Он отодвинулся от стены и аккуратно уложил ребенка в самый угол, на одеяла, немного отступая от него, чтобы случайно не наступить, и тут же прикрывая его своей спиной. В последнее время никто не блокировал его духовную энергию. Возможно не считали нужным, и сейчас это сыграло ему на руку. Прямо сейчас его разум был кристально чист, а тело напряглось в боевой готовности, и в тот момент, когда двое адептов подошли к нему, он сделал молниеносный выпад вперед вцепился отросшими клыками в горло, и вырывая трахею одного, и взмахом отросших когтей перерезая горло второму. Раздался глухой звук, и перед ним упало два мертвых тела, а по полу стремительно растекалась кровавая лужа.       Двое других адептов, тоже направившихся в его сторону, тут же сделали шаг назад.       - Глава ордена, - послышался голос целителя, стоявшего позади Цзян Фэнмяня. - Вашим людям стоит быть осторожными. Его состояние... его омега сейчас не чувствует себя в безопасности. Боюсь, он впадает в яростную горячку, и если все продолжится так и дальше, он застрянет в этом состоянии. Боюсь, в таком случае о его браке с молодым господином Цзяном не может быть и речи. Омеги в с таком состоянии крайне опасны, особенно когда защищают своих щенков. По сути, сейчас он больше дикий зверь, чем человек, и каждого, кто его окружает, воспринимает как врага. Не смотрите на то, что он хрупок и юн. Сейчас он куда сильнее, чем был. Во много раз.       С каждым словом, произносимым целителем, Цзян Фэнмянь становился все мрачнее и мрачнее. Он слышал о подобном состоянии омег, хотя встречалось оно и не часто, потому что омег берегли и защищали всеми возможными способами. Омег, среди заклинателей, было не много. Их старались отстранить от совершенствования сразу, как только раскрывался их пол, хотя обычно в этом и не было нужды, потому что столь поздние пробуждения сущности, как у Вэй У Сяня, были крайне редки. Обычно это происходило еще в детстве, до десяти лет. После этого омег учили только женскому искусству, ведению хозяйства, и тому, что пригодится в браке.       Но с а-Сянем никогда не было легко. И в доказательство этого перед ним лежали его двое мертвых адептов.       Вэй У Сянь выглядел... диким. Иным словом здесь и не скажешь. Он сидел на присядках, слегка приподнимаясь на носках, и упираясь в пол, выставленными вперед руками. А его глаза... они были такими же красными, как и залившая его лицо и руки кровь. И теперь он и правда не знал что делать. Он просто хотел сделать своего сына счастливым. Хотя бы раз быть ему хорошим отцом, а в итоге... Если бы только а-Сянь не сбежал и не забеременел...       Недавно Гу Су Лань объявили его ордену войну, и до него дошли сведения, что в сторону Юньмэн Цзян выдвинулся второй нефрит. Было бы хорошо захватить его, и потребовать в обмен на него возвращения его сына и дочери, а потом... прикончить его, во время передачи. И тогда все проблемы с браком будут решены. И а-Сянь наверняка перестанет упрямиться. Да, погорюет немного, но со временем успокоится. А вот ребенок... возможно он найдет способ оставить его поближе к Пристани Лотоса, если это успокоит мальчика, и даже позволит ему иногда видеть ребенка, а позже принять его в качестве адепта. Все-таки терять ребенка кого-то настолько сильного и талантливого, как а-Сянь и второй молодой господин Лань, было бы огромным упущением. Мальчик мог бы оказаться даже более выдающимся, чем его родители. Хотя его супруга и сын вряд ли будут этим довольны.       Был и другой вариант. Можно было, все-таки, отдать ребенка Ланям, и, возможно, тогда они наконец угомонятся, а уж своего второго наследника могут и повторно женить. Вряд ли а-Сянь так уж ценен для них, если вспомнить о том, кто именно его сюда доставил. Тамошние старейшины явно были не довольны браком своего второго наследника. Но, прежде чем решать что именно делать и как поступать, ему нужно решить проблему, которая развернулась прямо здесь и сейчас. Нужно найти способ успокоить а-Сяня и забрать у него ребенка, а потом...       Додумать Цзян Фэнмянь не успел, потому что рядом с ним сверкнула фиолетовая вспышка и его супруга, совершенно не обращая внимания на оклики и просьбы остановиться, рванула вперед. Цзян Фэнмянь едва успел отметить злой оскал на лице мальчика, прежде чем тот рванул навстречу его жене, чего та явно не ожидала, очевидно полагая, что уж ее-то Вэй У Сянь боится и уж точно не нападет. Глупо. Он чудом успел отдернуть ее назад прежде, чем она оказалась бы на месте его погибших адептов. Не то чтобы она совсем не получила вреда. Совсем близко к ее артерии, на горле, располагалась длинная рваная рана, из которой обильно текла кровь, а ее правая рука отсутствовала выше локтя. Он даже удивился тому, как быстро мальчик успел нанести столько серьезных ран. Ведь прошли всего считанные мгновения. Видимо то, что говорил ему целитель, было правдой.       Оттащив в сторону свою потерявшую сознание супругу и передав ее целителям, он устало вздохнул. Не сказать чтобы он был сильно расстроен ее ранением. Буйный характер Юй Цзыюань успел его сильно измотать за годы их супружества, и, вполне возможно, подобное ранение, хоть чему-то научит ее. А может и нет. Только время покажет.       Еще раз окинув взглядом рычащего мальчика перед собой, он махнул рукой своим адептам и целителям, приказывая покинуть дом. Прямо здесь и сейчас они явно ничего не решат, и сделать не смогут. Лучше дать а-Сяню время остыть, успокоиться и прийти в себя. Возможно немного позже они смогут это решить. Сейчас же мальчик слишком не в себе, чтобы что-то слушать и понимать.       Вздохнув, он, не поворачиваясь к Вэй У Сяню спиной, тоже вышел из дома и закрыл за собой дверь, наложив на нее запирающий талисман. Развернувшись, он приказал принести бочку с водой и чистое белье с одеждой для своего подопечного и его новорожденного ребенка, а еще еду. Возможно это заставит его немного подобреть.

***

      "Замещающий главу ордена Лань.       Довожу до вашего сведения, что не далее как сегодня ночью, омега Вэй У Сянь разродился мальчиком, и сейчас пребывает на начальной стадии яростной горячки. Ребенок пока при нем. Призываю вас действовать как можно скорее.       Друг".