Мое место - твой дом

      Лань Ванцзи проснулся от тихого мурлыканья, раздающегося откуда-то со стороны. Открыв глаза и повернув голову, он застал душещипательную картину: его возлюбленный супруг сидел склонившись над колыбелью и, издавая тихие мурлыкающие звуки, покачивал ее. Даже не вставая он видел, как их сын размахивал ручками, словно пытаясь дотянуться до своего родителя. Он что-то невнятно агукал и булькал на своем детском языке, а Вэй Ин выглядел при этом таким счастливым и умиротворенным, что Лань Ванцзи готов был всю оставшуюся вечность любоваться на такого него. Каждый день, каждый час, каждое мгновение, на протяжении всей жизни и каждого перерождения. Он хотел чтобы это не прекращалось никогда.       Можно ли полюбить человека сильнее? Кто-то сказал бы, что нет, но почему тогда у Лань Ванцзи всегда такое ощущение, словно каждый раз он влюбляется по новой? Они с Вэй Ином абсолютные противоположности, как лед и пламя, и все же… он не может дышать без него. Вэй Ин стал его солнечным светом во мраке. Его кислород. Искра жизни, которой ему всегда так не хватало. И как он только мог раньше отталкивать его? Он был так глуп… И все же, Вэй Ин не сдался. Даже думая, что он вновь его оттолкнет и откажет в защите, все-равно пришел к нему. Верил в него. И теперь Лань Ванцзи готов бесконечно оправдывать каждую надежду вложенную в него.       Мурлыканье на мгновение прекратилось, а за тем вновь началось по новой. Склонившись над колыбелью, его супруг бережно поправлял одеяльце на их сыне, который загулил с еще большей интенсивностью, активно дрыгая ножками и ручками. Это смотрелось так… В свете луны, виднеющейся из открытого окна, на фоне летящих по воздуху лепестках магнолии, это выглядело поистине волшебно. Лань Ванцзи даже не заметил, как из уголка его глаза скатилась слеза. Поджав губы, он сделал над собой усилие, сдерживая дальнейшие слезы, но, это было так сложно. Еще совсем недавно он даже не мог знать, будут ли у них вообще эти общие моменты, а теперь он может просто вот так наблюдать за самыми дорогими в его жизни людьми, испытывая при этом бесконечный страх того, что может вновь их потерять. Этот страх вообще когда-нибудь уйдет, или он так и будет жить с ним вечно?       Он не знает, в какой момент Вэй Ин склонился над ним, но теплое ощущение языка на своих щеках вывело его из транса. Омега нежно слизывал его слезы. И Лань Ванцзи сорвался. Протянув руки вперед, он обхватил ими тело супруга и крепко прижал к себе, содрогаясь от рыданий. Он не плакал так даже когда потерял свою мать. Возможно, тогда он был слишком молод для того, чтобы осознавать весь масштаб трагедии, но сейчас нет. Теперь он понимает, чего чуть не лишился. Еще немного, еще чуть-чуть и… Он никогда не простит тех, кто сделал это. Потому что они едва не лишили его мир света.       Нет, этот страх никогда не уйдет. Он просто знает это. Он так и будет до конца жизни оглядываться, боясь, что его омегу вновь у него отнимут. Боясь, что больше никогда не увидит света в его прекрасных серых глазах и его сияющей улыбки. Просто боясь.

***

      Это был дождливый день, и на вкус Лань Ванцзи, как нельзя лучше подходил для такого события, как казнь. Старейшин, которым вынесли такой приговор, уже привели, а на границах площади наказаний, удерживаемые учениками и связанные вервиями бессмертных, стояли глава Цзян, его супруга и сын. Их привели сюда для того чтобы показать каковым будет наказание для тех, кто посягнул на члена главной ветви Лань, и что они этой участи избежали только по той причине, что являются семьей будущей супруги Первого Нефрита. В прочем, Цзян Ваньинь здесь был просто для того, чтобы показать, насколько провинилась его семья перед Ланями, и что больше никогда не будет так, как он привык. И все же, это не значит, что Цзяны отделаются только просмотром. Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань так же получат по пять ударов дисциплинарным кнутом. Это было согласованно с Цзян Яньли. Узнав о ранах от кнута, нанесенных ее брату, она сама предложила количество ударов, а они просто не стали возражать. Им это только на руку. И разумеется никто не стал возражать против того, что наказание приведет в действие Лань Ванцзи.       Итак, первыми на очереди станут старейшины.       Приняв из рук старшего ученика кнут, Лань Ванцзи несколько раз взмахнул им, приноравливаясь к его тяжести и, подходя к первому старейшине, удерживаемому парой учеников, не столько для того чтобы не вырвался, сколько для того, чтобы не упал, ведь раны от прошлого наказания все еще были свежи. И прежде чем нанести первый удар, он резко поднял голову, почувствовав что на него кто-то смотрит. На краю площади стоял его муж. Вэй Ин, стоя там в одних только ночных одеяниях и накинутых на плечи верхних одеждах Лань Ванцзи, бережно удерживал на руках их сына и пристально смотрел. Вот так, немного неопрятный, простоволосый и босой, он просто стоял и смотрел. Не моргая.       Лань Ванцзи не стал медлить.       Первый удар со свистом опустился на уже израненную спину. За ним последовал крик. За тем еще один удар, а ним еще один, еще один и еще. И так до тех пор, пока старейшина не повис на руках ученика как сломанная кукла, а подошедший целитель не зарегистрировал его смерть. После этого Лань Ванцзи перешел к следующему, и все повторилось.       Кто-то из них держался дольше, а кто-то выдерживал совсем немного. Лань Ванцзи было все равно. Он совершенно ничего не почувствовал от того, что от его рук только что оборвалось несколько жизней. На земле, где, по правилам, нельзя убивать. Но и предавать свой клан тоже запрещено, однако их это не остановило. Думали ли они о последствиях, когда похищали его омегу? Он думает, что нет. Кого-то из них просто не устраивала кандидатура Вэй Ина, а кто-то просто желал пристроить ему свою(его) внучку(ка), и ради этого они не гнушались даже тем, чтобы причинить вред беременному омеге. Так почему же он должен их жалеть? Из-за них его муж так всю жизнь теперь и будет на грани яростной горячки. Это состояние не лечится полностью. А еще он больше никогда не сможет взять в правую руку меч. Так, он повторится, почему он должен их жалеть и прощать? Этому не бывать. А потому, когда с очередным ударом оборвался крик последнего старейшины и, наконец, была зарегистрирована его смерть, Лань Ванцзи почувствовал глубокое удовлетворение, и подняв голову он с гордостью посмотрел на супруга, словно тем самым говоря «смотри, я сделал это для тебя». И Вэй Ин смотрел, нежно укачивая их хнычущего сына, и совершенно не обращая внимания на перешептывания стоящих рядом людей.       Когда тела старейшин были убраны с вымощенной камнями земли, залитой таким количеством крови, что если бы не дождь, ее еще долго пришлось бы отмывать, пришла очередь Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань. Вперед вышел его дядя, складывая руки за спиной.       — Сегодня вам представился шанс увидеть, что должно быть и что будет с теми, кто пойдет против своего клана. Против главной семьи. И что эта участь не обойдет стороной даже старейшин. — Лань Цижэнь кинул взгляд на своего третьего племянника, и вновь заговорил. — И так как казнь уже свершилась, пришло время вынести наказание главе Цзян и госпоже Пристани Лотоса, Юй Цзыюань. Мы обговорили этот вопрос с девой Цзян, будущей главой Цзян, и сошлись на пяти ударах дисциплинарного кнута. Для каждого по отдельности. Наказание будет приведено в действие сейчас, супругом пострадавшего, Лань Ванцзи.       Закончив, Лань Цижэнь махнул рукой и медленным шагом направился в сторону Вэй У Сяня. Словно проверяя, как тот отреагирует на его приближение. Он не отреагировал, продолжив абсолютно спокойно стоять и смотреть вперед, все так же нежно баюкая хнычущего сына и укрывая его от дождя частью верхних одежд Лань Ванцзи.       Без проблем не обошлось. Когда главу Цзян и его супругу повели, или скорее уж потащили на середину площадки, Цзян Ваньинь принялся яростно вырываться и кричать. Не то чтобы из его криков было слышно что-нибудь вразумительное, кроме оскорблений и проклятий. Его быстро угомонили, наложив заклинание молчания и нажав на несколько акупунктурных точек. В прочем, ярости из его взгляда это не убрало. Собственно, не только из его. Если Цзян Фэнмянь, казалось, полностью смирился с такой своей участью, то вот Юй Цзыюань негодовала и вырывалась еще яростнее, нежели ее сын. В конце концов, ее угомонили так же. И Лань Ванцзи знает, что мелочность и злопамятность против правил, однако прямо сейчас ему было все-равно. Именно поэтому он решил начать с Юй Цзыюань, предварительно приказав снять с нее заклинание молчания. Он хотел слышать ее крики боли, и хотел чтобы их слышал Вэй Ин. Чтобы слышал и знал, что его мучения были отомщены.       С первым ударом, воздух разрезал мучительный крик. Лань Ванцзи почти чувствовал, как его губы растягиваются в улыбке. Наконец-то эта женщина узнала на собственной шкуре, какого это, когда твою плоть целует кнут. Вот только в отличие от ее кнута, сколь бы быстро не началось лечение, шрамы от ран, нанесенных дисциплинарным кнутом, останутся навсегда, как напоминание о совершенном грехе. И его это полностью устраивало. Он хотел, чтобы она помнила, и именно поэтому бил не жалея сил. Отдаваясь полностью каждому удару, и тем сложнее было заставить себя остановиться, когда был нанесен последний удар, а женщина бессильно повисла на руках адепта. Его тело и руки буквально зудели от желания продолжать. Поэтому он перешел к своей следующей жертве. Цзян Фэнмянь не сопротивлялся. Просто сидел склонив голову и ждал своей очереди. И что ж, Лань Ванцзи не заставил долго себя ждать. Первый удар был нанесен резко и сильно, а за ним без промедления последовали и остальные. Он бил так же, с полной отдачей, разбрызгивая кровь повсюду и наслаждаясь тем, как она стекает по спине мужчины, окрашивая его одеяния и землю в глубокий алый цвет. Дааа, дождь очень подходит для происходящего. Он позволял крови так красиво растекаться у его ног, и чувство удовлетворения от этого становилось только сильнее.       С последним ударом он опустил руку, чувствуя как мелкая дрожь сотрясает его тело. Дыша урывками, он вновь кинул взгляд на супруга, встречаясь с его пристальным взглядом. Вэй Ин смотрел и смотрел, а потом кивнув, развернулся и покинул площадь, более не обращая ни на кого внимания, идя среди расступающихся перед ним адептов. Лань Ванцзи посмотрел на дядю, мысленно прося, чтобы тот последовал за Вэй Ином. Оставлять супруга одного он еще не скоро решится. Не гулять по Облачным Глубинам, или где-либо еще, точно. Дядя понимающе кивнул и последовал за его мужем, а Лань Ванцзи повернулся к Цзян Ваньиню, все еще удерживаемому адептами.       — В произошедшем ты можешь винить только главу Цзян и госпожу Юй. К этому привели только их собственные действия. Больше ничьи.       Договорив, Лань Ванцзи отдал кнут старшему ученику и тоже направился к выходу. На сегодня все. И он надеялся, что ничего подобного более не повторится. Надеялся, что произошедшее сегодня станет показательным примером для тех, у кого еще оставались мысли пойти против главной семьи.

***

      — Ванцзи, конечно, постарался от души! — Не Минцзюэ одобрительно хлопнул ладонью по столу, от чего чашки, стоящие на ней, подпрыгнули.       Он, как и глава Вэнь, тоже присутствовал на площади для наказаний, и теперь не стеснялся показывать, сколько удовольствия получил от просмотра.       — Истинно так. — Кивнул Вэнь Жо Хань. — Думаю после сегодняшнего дня ваши старейшины еще десять раз подумают, прежде чем решат пойти против вас. Исключительно на мой вкус — давно пора было показать им их место. Вы дали им слишком много власти, и вот он результат. Омега пострадал, а это недопустимо.       — Я полностью с вами согласен, глава Вэнь, — согласился Лань Цижэнь, пригубливая чай, — но таким расклад вещей был уже несколько поколений и мы настолько привыкли к этому, что даже не задумывались о переменах. А стоило. Это наше упущение. Но теперь мы подобного не допустим. Вы правы, омега пострадал. Беременный омега, что еще страшнее. И в этом есть так же наша вина.       — Ну, главное что вы решили этот вопрос. А что до омеги… яростная горячка, да? Мне довелось однажды увидеть омегу своего клана в этом состоянии, и это было страшно. К сожалению, его спасти не удалось. Он слишком глубоко ушел в это состояние, и даже несмотря на своевременную помощь, увы, вытащить его не удалось. Когда стало понятно, что все старания бесполезны, на его счету было уже несколько убитых учеников и улучшений не предвиделось, бывший глава клана, мой отец, пришел к решению прекратить страдания бедняги. Его убили быстро, но горечи от этого деяния меньше не стало. — Не Минцзюэ с сожалением посмотрел на собственную пиалу с чаем, очевидно сожалея о том, что в ней не вино.       — Из-за чего он впал в горячку?       — У его супруга случилось отклонение ци и он зарубил их младшего ребенка, в тот момент оказавшегося слишком близко, у него на глазах. И так, две смерти на глазах у беременного омеги: муж и сын. Он просто не выдержал горя. Его самого убили через неделю, — Не Минцзюэ поморщился. — Беременным к тому моменту он уже не был. Выкидыш. Их старший и средний сыновья остались сиротами. Из родственников у них осталась только бабушка.       — Страшно. Действительно страшно, — кивнул Вэнь Жо Хань. — Именно поэтому мы так и бережем омег. Хотя, лично я считаю, что лишать их возможности заниматься совершенствованием, все-равно глупо. В конце концов, даже если омега не заклинатель, это не убережет его от горячки, в случае чего. Разве что сделает менее опасным. Так что, все это глупые предрассудки и идиотские устаревшие традиции. Но я безусловно удивлен, что у Цзянов оказался омега заклинатель. Как так получилось?       — Вэй У Сянь поздно проснулся как омега. По сути всего за несколько недель до своего побега. В шестнадцать лет, — Лань Цижэнь взял в руки чайник, стоящий над свечами, и принялся разливать чай по пиалам.       — Действительно поздно. Могу сказать, что парню нереально повезло, а иначе не только лишился бы шанса быть заклинателем, но и не имел бы места, куда сбежать. Кстати, как вы допустили столь ранний брак? Помнится, вы были противником подобного.       — Выбор не предполагался. Когда все открылось, У Сянь уже носил под сердцем дитя, и брак был заключен и консуммирован в ту же ночь, когда он прибыл в Облачные Глубины. Мой старший племянник был инициатором этого.       Вэнь Жо Хань и Не Минцзюэ расхохотались. Первый от комичности всей ситуации, а второй от коварности своего друга.       — Ну что я могу сказать? Ваш наследник очень умен. Впрочем, и второй от него не отстает. Рука у парня сегодня не дрогнула, — Вэнь Жо Хань с уважением поднял пиалу. — Не только казнил четверых, но еще и смог сдержаться, и не убить двух других. Не уверен, что у меня в такой ситуации хватило бы выдержки на подобное. Мой уважаемый супруг, к сожалению, не пережил вторых родов, но как представлю что с ним могло подобное случиться… Да, определенно, я бы сдержаться не смог. Так что я определенно восхищен выдержкой вашего второго племянника.       — Ванцзи всегда был таким. И именно поэтому я был столь удивлен его несдержанностью в отношении Вэй У Сяня. Или нет… возможно, все же, не удивлен. Лани и их чувства… — недовольно пробурчал мужчина.       Его собеседники вновь расхохотались.       — Кстати, а это правда, что муж Ванцзи сам родил? Я слышал что ему вообще никто не помогал. — Не Минцзюэ вопросительно выгнул бровь.       — Правда. Он не только весь процесс прошел в одиночку, но еще и не издал ни звука. Так что адепты, охраняющие его дом, даже не заподозрили ни о чем. Все стало известно лишь тогда, когда ребенок наконец родился, — Лань Цижэнь покачал головой. — Он проявил поистине огромную силу. И как защищался! Он ведь впал в горячку, пытаясь защитить сына. Даже не себя. Ванцзи достался поистине достойный супруг, пусть они и слишком юны еще для такого. Но что уж тут…       — Смирись, Цижэнь. — Смеясь Вэнь Жо Хань похлопал собеседника по плечу и допив чай, поставил пиалу на стол. — Юные или нет, а чувства свои они доказали. Да и грех тебе жаловаться. Они, в столь юном возрасте, уже обеспечили Гу Су наследником. Я слышал что малыш настоящий крепыш.       — Это так, — согласно кивнул мужчина. — Несмотря на сложности во время рождения, Лань Юань родился крепким и здоровым.       — Ммм, Юань значит… Красивое имя. Мальчику подходит. Но ты сильно не расслабляйся. Если юноша выйдет из этого состояния, а исходя из того, что я сегодня видел, он из него выйдет, то не ожидая долго они могут наградить тебя еще одним. Много наследников не бывает. И кстати говоря, что там насчет того, что дева Цзян станет следующим главой Цзян? Не Цзян Ваньинь?       — Нет. Цзян Ваньиня слишком рискованно допускать к трону лотоса. Юноша слишком не разумен. Может развязать войну из жажды мести. Это осознает и его сестра. Поэтому при нашей поддержке она станет главой.       — Но разве совсем недавно не было объявлено о ее помолвке с твоим старшим племянником? Помолвка будет расторгнута?       — Нет. Место Сичэня займет Ванцзи, а Сичэнь будет принят кланом супруги.       — Разумный ход, — кивнул Вэнь Жо Хань. — С таким раскладом у девы будет и защитник, и помощник в делах. В конце концов Лань Сичэнь воспитывался как наследник, и многое знает.       — Да. Хотя со стороны Цзиней наверняка будут недовольные. Со стороны супруги главы точно. Она и так была не сильно довольна помолвкой, а уж теперь, когда ее названная сестра была наказана дисциплинарным кнутом… В прочем, толку от ее недовольства никакого. В конце концов, какие бы соглашения они с Юй Цзыюань не заключали, а ввиду того, что Цзян Ваньинь не может стать следующим главой, помолвка с ее сыном более не актуальна. Он единственный официальный наследник Цзинь, и вступить в орден супруги не может.       — Да даже если бы и мог. Этот щенок слишком напыщенный. Слышал я как-то, как он отзывался о деве Цзян, и вот честно, даже у меня кулаки чесались, — Не Минцзюэ фыркнул и закатил глаза. — Он заботится о красоте и ее силе как заклинательницы, но вот честно, сильно это ее матери помогло? Характер госпожи пристани Лотоса настолько мерзкий, что она прославилась на весь Цзянху именно им, а не своим мастерством как заклинательницы, хотя всем известно, что она сильна. Лучше чтобы она была такой же? Как по мне, даже будучи слабой заклинательницей, дева Цзян показала себя гораздо более достойной личностью, чем ее мать, отец и брат вместе взятые. Так что щенок просто не достоин ее.       Вэнь Жо Хань только фыркнул на это, с благодарностью кивая Лань Цижэню, когда тот вновь наполнил его пиалу чаем. Он был согласен с главой Не. Наследник Цзинь и правда слишком много о себе мнил и был слишком слеп к другим. Одна радость — в отличие от своего блядуна отца, пацан хотя бы умел держать штаны надетыми. Видимо хватило наблюдения со стороны. И вот честно, Вэнь Жо Хань этому крайне рад. Он честно устал прятать служанок и адепток всякий раз, когда этот похотливый кобель прибывает в Безночный Город.       — Но если говорить об этом… Я один заметил, что этот мальчишка, на прошлых соревнованиях, по стрельбе из лука, заглядывался на Вэй У Сянь? А ведь тот тогда еще не был омегой. И если судить по его смущенному румянцу, заглядывался он на него точно не как на соперника или возможного товарища. Не то чтобы Вэй У Сянь мог видеть в нем кого-то, кроме того самого соперника, после всех его высказываний в адрес девы Цзян.       — Кстати да, я тоже заметил. Было такое. Вэй У Сянь тогда вокруг вашего племянника, Вэнь Цюнлиня, вроде бы, вился, и явно ничего не заметил. Да даже если бы и заметил, сомневаюсь я, что он понял бы, в чем дело. Если уж он за долгие годы не понял, как на него смотрит его собственный «брат», то что уж говорить об этом?       — Вы только при Ванцзи этого не говорите. Он и так грозовой тучей над Цзян Ваньинем нависает. Не хватало еще чтобы то же самое было с Цзинь Цзысюанем. Нам лишние конфликты не нужны.       — А что? Было бы интересно! — Вэнь Жо Хань не смог сдержать громкого смеха, когда один сдержанный Лань не выдержал и пихнул его в плечо.